Призрачный зов (гет)

Габриэль не сразу понял, от чего проснулся.

Сначала показалось, будто он услышал какой-то шум. Полежав с минуту и не различив ничего, что нарушило бы тишину, Габриэль повернулся с левого бока на спину и уставился в потолок. Мягкий свет заходящего солнца касался его, едва пробиваясь сквозь задернутые шторы. Габриэль потер лицо. Он проспал почти весь день, решив сегодня не открывать кофейню. Телу и разуму требовался отдых, и он его себе дал, не думая о последствиях. Как-нибудь справится.

Он ведь жив. Пока что.

Уронив руку на кровать, Габриэль почувствовал, как коснулся чего-то мягкого, и тут же отдернул ладонь. Брут снова спала под боком и от его неловкого движения подняла голову и посмотрела прямо в глаза. На секунду показалось, будто она хотела что-то сказать, таким пронзительным и словно понимающим был еë взгляд. Чуда, конечно, не случилось, это же всего лишь кошка. Решив в этот раз, видимо, не кусать его за нарушение сна, как это обычно бывало, Брут потянулась, встала, и, пройдясь по нему, спрыгнула на пол. На пороге обернулась и требовательно мяукнула. Габриэль вздохнул и улыбнулся.

— Знаю-знаю, ты голодная. Подожди немного, хорошо? Я приму душ и спущусь. Поедим вместе.

Это уже вошло в привычку. Просыпаясь, Габриэль первым делом кормил кошку и лишь потом делал завтрак себе. Брут не наглела и лишнего не выпрашивала, но иногда и ей перепадал кусочек индейки или бекона с хозяйского стола. Она воспринимала это как должное, и Габриэль, глядя на ее довольную мордашку, лишь улыбался. Всë-таки идея оставить Брут в доме оказалась не такой уж плохой. Рядом с ним появилось живое существо, которое если и не любило его, то соглашалось на мирное взаимовыгодное соседство. Его это тоже устраивало.

Габриэль принял душ, задержавшись под горячей водой дольше обычного. Сон пошёл на пользу, и всë же глубоко внутри словно засело нечто чужеродное. Чужие эмоции, пустота, с которой та женщина существовала после смерти сына. Габриэль подставил лицо под струи, чувствуя, как горячие капли почти обжигают кожу. В чём-то Маэлис была права: нельзя подпускать призраков слишком близко. Те, кто потерял себя в гневе или отчаянии, уже не контролировали собственные чувства, оставляя отпечатки на том, кто оказался рядом. Так было с Кристин, а теперь и с этим призраком. Габриэль выдохнул и переключил душ на холодную воду, стараясь прийти в себя. Это не его эмоции, они не будут иметь над ним власти.

Душ помог собраться с мыслями и, одевшись, Габриэль вышел из спальни. Ещё на верхних ступенях лестницы он различил внизу голоса и поспешил спуститься. Он же точно запер кофейню, что, черт возьми…

В зале было полно гостей. Почти все столики оказались заняты, стайка детишек облепила полупустую витрину с выпечкой, немолодая пара у прилавка выбирала сироп для айс-латте. А за прилавком, светясь, как начищенный медный чайник, сновал Вито. Споро подавая кофе, коктейли и выпечку, он успевал обмениваться любезностями с гостями и выглядел так, словно всю жизнь только этим и занимался. Отпустив мужчину с женщиной и рассчитав детишек, что выгребли остатки пончиков, Вито наконец заметил растерянно замершего у лестницы Габриэля и подмигнул ему. Габриэль вскинул брови, не понимая, как ему на это реагировать. Ругаться? Не за что. Люди выглядели довольными, атмосфера дышала спокойствием и теплом — всë, как он любил. Восхищаться и благодарить? Скорее да, чем нет, но ведь Вито никто не просил. Так зачем утруждать себя тем, что явно не по душе?

Дождавшись, когда у прилавка никого не останется, он приблизился, на ходу здороваясь с постоянными посетителями. В их глазах это наверняка выглядело странно, но Габриэля волновало отнюдь не это.

— Позволь спросить: какого чёрта? — стараясь говорить тише, поинтересовался он, облокотившись о прилавок.

— Какого чëрта что? — уточнил Вито, даже не повернувшись. — Какого чёрта я такой офигенный?

Охотник явно находился в добром расположении духа, и Габриэль потер переносицу. Говорить с ним будет явно непросто.

— Какого чёрта ты делаешь?

— Разве не видно? Работаю, рагаццо.

Повернувшись, он виртуозным жестом поставил перед Габриэлем чашку горячего эспрессо. Через пару секунд рядом появился сэндвич с индейкой и каким-то незнакомым, но ароматным соусом.

— Приятного аппетита, парень. За счёт заведения, — ухмыльнулся Вито.

— А ты не слишком наглеешь? — прищурился Габриэль.

— В самый раз.

В самый раз. Габриэль повторил это про себя, надеясь найти внутри злость или хотя бы раздражение. Но внутри не нашлось ничего, кроме дремавшей чужой пустоты и собственного облегчения. Можно было бесконечно срываться на Вито за то, что он сделал, но Габриэль не был идиотом. И за помощь умел быть благодарным.

— Напомни мне отобрать у тебя ключи, — вздохнул он, забирая тарелку.

— Внесу это в своё расписание.

Габриэль закатил глаза и собрался было уйти, но Вито вдруг шагнул ближе и перехватил его за запястье.

— Подожди. Я кое-что забыл.

С этими словами он щедро насыпал в чашку с кофе какой-то приправы. В нос ударил запах корицы, смешанный ещë с чем-то, чего Габриэль разобрать не смог. Он отдернул руку в безнадёжной попытке спасти кофе, и едва не разлил его.

— Кто пьёт эспрессо с корицей? — возмутился он. — Извращенец.

— К вашим услугам, — Вито театрально поклонился и добавил: — А тебе следует взять в привычку очищаться от чужих эмоций. Иначе со временем перестанешь понимать, где твои, а где те, что ты подцепил во время упокоения.

Габриэль замер. Он помнил, что после Кристин Маэлис говорила что-то подобное, но тогда он был сам не свой. Сейчас всë обстояло иначе, и всë же Вито хватило нескольких секунд, чтобы различить правду.

— Как ты понял? — тихо спросил он.

Вито почесал ложкой кончик носа и пожал плечами.

— Это сложно объяснить, рагаццо. У призраков всë завязано на эмоциях. А когда долго охотишься, начинаешь чувствовать чужой эмоциональный фон. Понимать, когда они оставляют свой отпечаток на живых.

Вито кивнул на чашку кофе.

— По вкусу, конечно, та ещё дрянь, но лучше выпей, пока то, что тебе оставили, не въелось в сознание слишком сильно.

Он махнул рукой.

— Всë, иди, мне надо закончить смену. Поболтаем позже.

Габриэлю очень хотелось съязвить о том, что ещё совсем недавно Вито был категорически против подобной работы, но промолчал. Вместо этого, забрав сэндвич и кофе, он отнёс их к свободному столику, а потом вернулся, чтобы покормить Брут. Насыпав корма и почесав кошку за ухом, он решил поесть сам.

Устроившись за столиком, Габриэль с минуту смотрел на чашку кофе. Он помнил отвратительный вкус чая, который тогда заставила выпить Маэлис. Кофе наверняка был не лучше. Вот только чужеродные эмоции внутри оставлять не хотелось. Выдохнув, Габриэль взял чашку и выпил содержимое сразу, боясь, что передумает.

— Побойся Бога, рагаццо. Не текилу же пьешь.

Реагировать на шпильку Габриэль не стал. Корица оставила на языке терпкий осадок, который хотелось смыть. Воды под рукой не оказалось, и пришлось впиться зубами в сэндвич, оказавшийся на удивление вкусным. Габриэль не заметил, как съел его, а когда поднял голову, наткнулся на хитро прищуренные глаза Вито.

— Что? — спросил он неразборчиво, дожевывая еду.

Охотник помолчал и хмыкнул.

— Ничего. Посиди, не дергайся. Я почти закончил.

Габриэль не возразил, но и не согласился. Всë же это его кофейня, и чувствовал он себя достаточно хорошо, чтобы помочь хотя бы закрыть смену. Оглянувшись, Габриэль заметил, что людей в зале почти не осталось. Вечер уже полноправно разливал сумерки по городу, погасив солнце. Габриэль потер ладонями лицо. Не самое лучшее время, чтобы начинать работу, но таковы обстоятельства. Бросать свое детище на произвол судьбы он не собирался.

Поднявшись, Габриэль собрал свою посуду и забрал чашки с остальных опустевших столов. Заработав осуждающий взгляд Вито, он сгрузил всё в мойку и обернулся, чтобы взять перчатки. Тут взгляд наткнулся на букет пионов, спрятанный за витриной для выпечки. Габриэль приподнял бровь и посмотрел на охотника.

— Это мне? — поинтересовался он совершенно серьёзно.

Вито дëрнулся, будто не ожидая этого вопроса, но тут же взял себя в руки, окинув оценивающим взглядом фигуру Габриэля.

— Ты, конечно, смазливый, но не в моём вкусе. Я, знаешь, больше по вот этому.

Вито сделал весьма выразительный жест в области груди, явно говоривший о его предпочтениях. Габриэль закатил глаза. Нельзя ответить нормально? Впрочем, отвлечь себя он не дал.

— Тогда для кого цветы?

Вито, отвернувшись, чтобы почистить кофемашину, пожал плечами.

— Просто захотелось.

Габриэль прищурился.

— Просто? Тебе?

— Да, мне, — огрызнулся Вито, но без особой злости. — Ты помогать пришёл? Или помогай, или свали, не мешай большому дяде работать.

Не сдержавшись, Габриэль фыркнул. От Вито это звучало чересчур комично.

— Это моя кофейня, — на всякий случай напомнил он, натягивая перчатки.

Вито пробурчал что-то на итальянском и махнул рукой. Решив, что разговоры и впрямь подождут, Габриэль тоже принялся за работу, то и дело поглядывая на букет. Какая-то мысль неотступно крутилась в голове, но он всë никак не мог поймать еë. Что-то в этих цветах казалось ему смутно знакомым, будто бы раньше он уже видел похожий букет в этих стенах. Вот только когда?..

— Приятно видеть слаженную работу.

Габриэль вздохнул и повел плечами. В этот раз Маэлис не стала появляться без предупреждения, и всë же еë присутствие застало его врасплох. Всë казалось, что придётся говорить о вчерашнем, а он не чувствовал, что готов. Хотелось взять паузу, выдохнуть и привести мысли в порядок. Габриэль понимал, что вечно бегать не получится. Ещё хотя бы полчаса...

— Ещё одна притащилась, — пробурчал между тем Вито. — Как же хорошо работалось без вас!

— Мы знаем, что ты одинокий волк, — фыркнула Маэлис. — Но ты сам пришёл в эту стаю, так что терпи.

Габриэль, слушая их беззлобную перебранку, усмехнулся. Они могли отрицать сколь угодно долго, но между ними чувствовалась крепкая привязанность. Это выглядело забавно, хоть и, если вдуматься, было очень грустно. То, что стояло между ними, не под силу было сломить ни одному из них, не ранив при этом другого. Габриэль потряс головой. Непрошеные мрачные мысли лезли в голову, а он не хотел давать им воли.

Сосредоточившись на посуде, Габриэль , краем уха слушал, как ворчит Вито. Закончив, он обернулся, собираясь заняться кассой и бумагами, и вдруг заметил Брут, ходившую вокруг букета. Она принюхалась к одному из бутонов, фыркнула, чихнула и, спрыгнув, гордо удалилась, едва не свалив вазу. Габриэль с трудом успел подхватить еë и поставить на место.

— Красивые цветы.

Маэлис оказалась совсем рядом, и Габриэль вздрогнул. Могло показаться, что он боялся еë, и наверняка она так и подумала, отступив на шаг. Только вот дело было совсем не в страхе. Габриэлю казалось, что она вот-вот спросит у него, что делать дальше, а он совершенно не знал ответа.

— Вито отлично знает твой вкус, — заметил он, покосившись на подругу.

Маэлис улыбнулась.

— Ты тоже помнишь.

Она не спрашивала. Он кивнул. Мысль, казавшаяся несколько минут назад слабым отголоском, всë же обратилась воспоминанием о том, как отец время от времени покупал пионы. Предназначались они вовсе не матери — та любила хризантемы, но не возражала и ставила пионы на прилавок, тогда как свой букет прятала в спальне. Тогда Габриэль думал, что мама просто оставляет красивые цветы для покупателей. Теперь всë встало на свои места.

— Не думал, что ты настолько откровенна с Вито, — проговорил Габриэль.

Он хотел сказать совсем не это. Маэлис знала отца куда лучше, и на языке вертелось много вопросов. Каким она его видела, когда никто другой не замечал? Делился ли он с ней своей болью? Была ли она отцу таким же другом, как стала ему? Скучала ли она? Ничего из этого Габриэль не произнёс, чувствуя, как сдавило горло. Наверное, ещё не время. А может, ему и нет нужды это знать.

— Если ему будет необходимо, Вито вытянет из меня всë, что я знаю и люблю, — отозвалась Маэлис.

Габриэль, взяв в руки вазу, обернулся как раз в ту секунду, когда она усмехнулась:

— Мы выбрали диалог. Не всегда конструктивный, не всегда безболезненный, но так нам обоим проще. — Она прищурилась. — Что ты хочешь сделать с букетом?

В голосе Маэлис проскользнула едва заметная тревога, и Габриэль вздохнул. Уничтожать то, что радовало близкого человека, он уж точно не собирался. За кого они его принимают?

— Если я его выкину, мне оторвут голову, — ответил Габриэль. — Да и грех такую красоту прятать.

С этими словами он переставил вазу на прилавок так, чтобы было хорошо видно гостям, но при этом не мешало работать. На вопросительный взгляд Вито пожал плечами, а Маэлис, замершей на месте, улыбнулся уголком губ.

— Так правильно.

Прежде чем отвернуться, Габриэль успел заметить «спасибо», сказанное одними губами. Этот маленький жест ему ничего не стоил, а для неë был данью памяти человеку, которого они оба любили. Что бы между ними ни происходило, Габриэль хотел эту память сохранить. Это всë, что у него осталось.

Пропустив мимо ушей ворчание Вито, которому что-то не понравилось в перестановке, Габриэль забрал документы и деньги и устроился за одним из столов. Сестра приучила его держать расчеты и бумаги в порядке и проверять ежедневно, и это не раз спасало от неприятностей. Погрузившись в работу, Габриэль не сразу понял, что на него пристально смотрят. Подняв голову, он обнаружил стоявшего рядом Вито. Тот держал в руках поднос, на котором стояло две тарелки с ароматной яичницей с беконом и две чашки кофе.

— Ещё минута — и я бы вылил кофе тебе на голову, — сказал Вито и кивнул на стол. — Хватит работать, давай поедим.

Габриэль не скрывал своего удивления. Вито, ещё вчера подвергавший его жизнь смертельной опасности, сегодня заботился о нём не хуже мамочки. Убрав документы и калькулятор в сторону, Габриэль молча наблюдал, как охотник расставляет посуду и устраивается напротив. Вито, ничуть не смущённый молчанием, придвинул к себе тарелку и принялся есть с завидным аппетитом. Наконец, заметив, что Габриэль не притронулся к еде, он ткнул в него вилкой.

— Так и будешь смотреть? Я для кого старался?

— Вот именно, Вито.

Рука Вито замерла в воздухе над тарелкой, а взгляд его потяжелел.

— Не понял.

— Всë ты понял. — Габриэль не дал сбить себя с толку. — Вчера ты пытался меня убить, а сегодня кормишь и заменяешь в кофейне. Какого чёрта, Вито? Разве я тебя просил?

Молчание, повисшее между ними, было настолько напряжённым, что казалось физически ощутимым. Габриэль не хотел обвинять Вито, но настолько резкие перемены не поддавались пониманию. Охотник что, внезапно проникся к нему любовью? Бред. Задумал ещё что-то вроде того плана, который пытался провернуть вчера, и усыплял внимание? В это верилось гораздо больше, хоть и не хотелось. Не после того, что было сказано вчера на чердаке.

Вито тяжело вздохнул, предельно аккуратно положил вилку зубчиками на край тарелки и расстегнул пуговицу на темной рубашке. Только когда он выпрямился, Габриэль вдруг заметил синие тени, залегшие под глазами. Вито выглядел чертовски уставшим, и это сбило с толку. Он что, вообще не спал?..

— Что ты хочешь от меня услышать, рагаццо? «Прости, я был не прав»? «Извини, что обидел тебя, малыш»?

С каждой фразой раздражение в голосе нарастало, и Габриэль покачал головой. Он вовсе не хотел ругаться.

— Обычно в таких случаях достаточно простого «извини».

Вито пару секунд смотрел на него и вдруг расхохотался. Смех этот отдавал злостью и усталостью.

— Слова не имеют никакого значения, рагаццо. Так было всегда в моей жизни. Извинения не исправят сделанного. Молитвы не вернут мёртвого.

Казалось, говорил не Вито, а какая-то застарелая внутренняя боль. Она до сих пор не давала ему покоя, вырываясь вот так, и Габриэль, глядя на это, подумал о том, сколько молчал охотник. Сколько тьмы он на самом деле носил в себе? Вито выдохнул и на миг прикрыл глаза.

— Я сглупил вчера. Думал, так будет лучше. Теперь просто пытаюсь исправить то, что случилось.

Габриэль помедлил и всë же взял в руки вилку.

— Пытаясь меня откормить?

— В том числе, — буркнул Вито. Отправив в рот кусок яичницы, он поморщился. — Остыло.

Это немного разрядило обстановку. Габриэль тоже принялся за еду, уже во второй раз за вечер удивляясь отличному вкусу. Кофе на этот раз оказался без сюрпризов, терпкий ароматный американо, и парень, сделав глоток, невольно зажмурился на миг.

— Душу бы продал, чтоб так кофе варить, — пробормотал он.

Вито услышал. Нахальная усмешка скользнула по его губам, но тут же исчезла.

— Не льсти, у тебя плохо получается.

— Да я!..

— Да знаю, знаю. — Вито хохотнул и тут же посерьезнел. — Но твой кофе тоже хорош. Сегодня приходила девушка, хотела, чтобы еë обслуживал именно ты. Очень настойчиво хотела.

Габриэль приподнял бровь. Из его постоянных клиентов так могла себя повести только Лори. Но она, как и многие, кто ходил сюда ежедневно, знала, что у него появился работник. Больше на ум никто не приходил, и Габриэль покачал головой.

— Понятия не имею, о ком ты.

Вито прищурился.

— Уверен? А вот твоя кошка явно еë узнала и выказала особое недружелюбие. Никогда не видел, чтобы этот комок шерсти так шипел на людей.

Габриэль замер. Если Брут так отреагировала, это могло значить только одно. Он осторожно поставил чашку на стол, чтобы скрыть, как дрогнули руки. Хорошо, что никто не слышал, как забилось его сердце. Она приходила. Приходила сюда!

— Почему ты меня не разбудил?

Вито откинулся на спинку стула и шумно отхлебнул кофе, явно наслаждаясь разговором.

— Я не для того почти до рассвета укреплял защиту дома и твоей спальни, чтобы какая-то красотка снова украла твой сон. Хватает и других претендентов.

Габриэль, совершенно сбитый с толку, нахмурился. Все его мысли обратились к новости о Сильви, и всë же то, что сказал охотник, показалось важным. Габриэль взглянул на него еще раз внимательнее. Теперь становилось понятно, почему Вито выглядел таким уставшим. В вину Габриэлю он это, однако, не ставил, просто констатировал факт. Зачем он это сделал, спрашивать не имело смысла. Всë уже было сказано.

— Ты хотя бы спал сегодня?

Вито удивлённо моргнул.

— Ты обо мне беспокоишься? Это так мило с твоей стороны.

Габриэль закатил глаза, и Вито хохотнул.

— Я привык не спать по несколько ночей, выслеживая пожирателей. А вот ты, — он ткнул пальцем в Габриэля, — другое дело. Так что извини, но я выбрал для тебя здоровый сон. Остальное успеется.

Габриэль промолчал. Он понимал, что Вито прав, и всë же мысль о том, что Сильви была здесь, а он не смог еë увидеть просто потому, что спал, отдавала неприятной горечью. Они виделись не так давно, а он уже соскучился. Казалось, Сильви — то немногое, что ещë держало его мир в порядке. Габриэль выдохнул и прикрыл глаза на миг. Стоило позвонить ей утром, извиниться...

— Да не убивайся ты так, — хмыкнул Вито. — Она обещала прийти завтра.

Вот же!.. Габриэль сдержал ругательство. Нельзя было сказать сразу? Судя по довольному лицу охотника — нет, нельзя. Нравилось ему смотреть, как мучаются другие люди. Дьявол во плоти, не иначе.

— Спасибо, что сообщил, — ответил Габриэль, не скрывая сарказма.

— К вашим услугам. Кстати, есть ещё одна новость. За суматохой я как-то упустил еë из виду, да и тогда она была лишь смутным слухом.

Вито поставил чашку на стол и потянулся, разминая спину. Габриэль не торопил его, позволяя насладиться тем, что завладел чужим вниманием. За несколько дней общения Габриэль понял, что иногда лучше дать охотнику то, чего он хочет, и получить ответы.

Вито, заметив, что Габриэль не подгоняет его, разочарованно фыркнул.

— Тебе как будто не интересно, рагаццо. Сказал бы сразу. — Прежде, чем его перебили, Вито махнул рукой и вздохнул. — Но раз уж я сегодня добрый, скажу. Тем более, что это касается тебя.

Он наклонился чуть вперёд и посмотрел Габриэлю в глаза.

— В городе ещё один проводник.

Габриэль, ожидавший чего угодно, но не этого, растерянно моргнул. Проводник? Здесь, в Динане? Да быть того не могло. Что ему понадобилось в таком захолустье? Он покачал головой. Никто из призраков, с которыми он работал в последнее время, не говорил об этом.

— Ты уверен? Откуда информация?

— Уверен. — Вито снова откинулся на спинку стула и, вытащив из кармана зажигалку, щелкнул крышкой. — Маэлис подтвердила это сегодня. Она снова ощутила энергию открытия врат, но ты спал, а я разливал коктейли. Это проводник, причём незарегистрированный. Из Ордена сюда никого не присылали.

Габриэль помолчал, раздумывая над тем, что услышал. И чем больше он думал, тем больше всë это обретало смысл. Пугающий, и всë же довольно ясный. На ум пришла странная смерть возлюбленного Элис. Что, если этот проводник пытался упокоить призрака и не справился? Или, наоборот, намеренно хотел его уничтожить? Кем бы он ни был, они не знали его намерений, а потому случиться могло что угодно, даже хуже того, что представлял Габриэль. Что дальше? Пожиратель, вторгающийся в его сны, сбежавшая Жанна, теперь чужак в городе. Хотелось просто закрыть глаза и представить, что всë это ночной кошмар. Но нет, Габриэль знал, что бежать от реальности бесполезно. Надо что-то делать.

— Ты выяснил, кто это? — спросил он, глядя на Вито прямо.

Тот помедлил, будто бы изучая собеседника, и покачал головой.

— Пока нет. Маэлис рванула туда, где был всплеск, но опоздала. Мы будем искать дальше. А тебе… — Вито наклонился ближе, и в глазах его на секунду сверкнул знакомый огонь. — Советую быть вдвойне осторожным. Кто знает, кого чужак мог притащить за собой.

Он встал и, мурлыча под нос какую-то песню, собрал посуду и скрылся за стойкой. Оставшись один, Габриэль запрокинул голову и медленно вдохнул и выдохнул, разглядывая потолок. Происходящее с таким трудом укладывалось в голове, что от усилий заломило виски. Он поморщился и выпрямился. Слова Вито не давали покоя. Если чужак притащил кого-то за собой, мог ли это быть тот самый пожиратель? И если да, то что ему со всем этим делать?

Ответа Габриэль не знал, а вопросы множились так быстро, что становилось страшно. Когда он был маленьким, от страха спасали книги. Он забирался с очередным томиком под одеяло в своей комнате и погружался в чужие истории, напрочь забывая о тревогах. Когда Габриэль вырос, вокруг появились те, чьи страхи и боль стали важнее, и он вновь прятал свои, решив, что это подождёт. Теперь страхи оживали и стучали в дверь его дома, и Габриэлю ничего не оставалось, кроме как открыть им. А что потом? Габриэль решил, что подумает об этом завтра.

Пока у него были дела поважнее.

* * *

Ночь пролетела незаметно за делами. Бумаги, счета, планирование закупок. Вито, покрутившись рядом, счёл это занятие чертовски скучным и наконец ушёл спать. Маэлис не появлялась, и лишь Брут всю ночь бродила поблизости. Пару раз она даже боднула хозяина в руку, чтобы он еë погладил, и Габриэль с некоторым удивлением подчинился. Впрочем, еë расположение исчезало так же быстро, как и появлялось. Получив порцию ласки, Брут ускользнула из-под руки. Габриэль хмыкнул, когда она в очередной раз начала обходить подоконники, а потом вернулась и улеглась точно под букетом с пионами. Странное чувство умиротворения зажглось где-то внутри, словно так и должно было быть. Он на миг прикрыл глаза и вспомнил тишину часовни.

Пожалуйста. Если это возможно, пусть больше никто не пострадает.

Молиться он не собирался. Вместо этого, едва дождавшись начала рабочего дня, отправился к Морису, закупившись выпечкой. Долго отнекивался от нового торта по особому рецепту, и всë же уступил. Морис, несмотря на уставший вид, просиял, услышав это.

— Тебе обязательно понравится, малыш! Но ты меня не слушай и потом дай мне самый честный отзыв! Я должен знать, подойдёт ли это моим любезным мадам Дюваль и...

Габриэль слушал, не скрывая улыбки. Морис давно не готовил новых тортов и теперь волновался как мальчишка. Это вызывало ностальгию. В детстве первым дегустатором всегда была Орели, обожавшая сладкое. Морис всегда присылал корзину с пирожными и тортиками, когда она приезжала домой. Сестра ворчала, что ей нужно беречь фигуру, но с удовольствием ела. Для неë это тоже было маленьким счастьем.

— Самый честный отзыв, помнишь?

— Обязательно, Морис.

Вернувшись к себе, Габриэль занялся привычными делами, и чем больше он в это погружался, тем больше спокойствия ощущал. Работа в кофейне была тем, что он мог контролировать, островком тишины, в котором всë на своих местах. Временами Габриэлю даже казалось, что всë случившееся за последнее время — сон. И всë же он против воли бросал взгляд за плечо каждого гостя. За секунду до того, как он никого не обнаруживал, сердце сжималось страхом. Габриэль боялся, что снова увидит пожирателя — и ничего не сможет сделать.

Как в часовне.

Незваные гости в кофейню не пробирались, и Габриэль, увлечённый работой, не заметил, как день перевалил за полдень. Солнце вовсю припекало через открытые окна, большая часть столиков была занята, наполняя помещение уютным гулом голосов. Габриэль, довольный тем, что удалось распродать большую часть выпечки и все кусочки торта, кроме одного, оставленного для себя, забрал с опустевшего столика посуду. У двери звякнул колокольчик, и он обернулся, собираясь поприветствовать гостя.

— Добро...

— Привет, Габриэль.

К этому невозможно было привыкнуть. Мир вспыхнул красками так ярко, что на мгновение стало больно дышать. Он стиснул ручки подноса, чувствуя, как дрожат руки и бешено колотится сердце. Она пришла. Она обещала и пришла.

— Привет, Сильви. Рад тебя видеть.

Она улыбнулась.

— И я рада. О, Брут!

Кошка, проскользнувшая чёрным пятном в квадрате яркого света из окна, даже ухом не повела, услышав своё имя. Запрыгнув на подоконник, она зевнула и принялась умываться. Габриэль хмыкнул.

— Девушка с характером.

— Это точно, — отозвалась Сильви. — Она не доставляет тебе проблем?

— Нет, совсем нет. — Габриэль покачал головой. — Своенравная, конечно, но в целом мы подружились.

Спохватившись, он кивнул на свободный столик.

— Присаживайся, я сейчас принесу кофе.

Сильви не стала отказываться, и Габриэль чувствовал на себе еë взгляд всë время, пока готовил латте с лавандовым сиропом. Это волновало, и в какой-то момент он даже чуть не испортил напиток, опомнившись в последнюю секунду. Обозвав себя глупым мальчишкой, Габриэль налил кофе в красивую голубую чашку и поставил на поднос тарелку с последним кусочком торта. Конечно, он и сам был бы рад попробовать, ведь обещание следовало исполнять, но больше хотелось порадовать Сильви. Да и судя по восторженным отзывам гостей, торт удался, так что без обратной связи Морис не останется.

— Прошу.

Габриэль поставил перед Сильви кофе и торт, стараясь, чтобы руки не дрожали. Она, всë же заметив, на секунду коснулась его ладони и улыбнулась.

— Спасибо. Выглядит вкусно. Посидишь со мной?

Габриэль оглянулся. В кофейне осталось не так много гостей, так что пять минут перерыва он вполне мог себе позволить. Кивнув, Габриэль устроился напротив, подумав, что стоило сделать две чашки кофе. Но отходить, теряя время с Сильви, пусть и такое крохотное, не хотелось.

— Я рад, что ты пришла, — честно признался он.

Сильви улыбнулась и покачала головой. Прядь волос, выскользнув из низко забранного хвоста, упала на лицо, и девушка заправила еë небрежно-изящным жестом. Камень в браслете, поймав солнечный луч, загорелся ослепительной вспышкой.

— Я тоже. У тебя здесь уютно.

Сильви сделала глоток кофе и довольно сощурилась. Габриэль смотрел на неё и не мог наглядеться. Она выглядела такой живой, такой яркой! Это казалось ему невероятным.

— Восхитительно. Лучший кофе в городе!

— Ты мне льстишь, — хмыкнул Габриэль.

— Ничуть! Он и правда очень вкусный. А кофе с тортом вкуснее вдвойне.

Взяв ложку, она отправила в рот небольшой кусочек и улыбнулась. Габриэлю в этот миг показалось, будто мир стал ещё ярче. Разве так бывает? Разве способна улыбка одного человека сделать иным всё вокруг?

— Попробуй.

Габриэль моргнул, отвлекаясь от своих мыслей. Сильви протягивала ему ложку, на которой лежал ещë кусочек торта. Он хотел отказаться, но в последнюю минуту передумал. Чуть наклонившись вперёд, Габриэль послушно открыл рот и, когда Сильви подалась к нему, перехватил еë за запястье. Она замерла, но взгляда не отвела. В глубине глаз вспыхнули искры, когда Габриэль осторожно погладил большим пальцем запястье, чувствуя, как быстро бьется под кожей пульс. Порыв, показавшийся на секунду глупым, отозвался внутри жаром, и он знал, что не один испытал это.

— Вкусно? — тихо спросила Сильви.

«Очень», — билось в голове у Габриэля, и думал он совсем не о торте. Заставив себя собраться, он с сожалением отстранился и несколько секунд честно потратил на то, чтобы распробовать сладость. Нежный фисташковый крем таял во рту, а коржи казались воздушными. Определенно, торт удался, и теперь будет что сказать Морису.

— Вкусно. — Габриэль кивнул и хотел спросить, понравилось ли ей, но зазвеневший колокольчик оборвал его. — Извини, я должен идти.

— Конечно, иди. — Сильви улыбнулась и коснулась его ладони кончиками пальцев. — Я побуду тут.

После недолгого затишья гости снова начали прибывать, заполняя кофейню, и у Габриэля не осталось ни одной свободной минутки. Он варил кофе, предлагал коктейли, раздавал пончики и объяснял туристам, как добраться до базилики Сен-Совер и набережной. В этой суете он, однако, ни на миг не забывал о Сильви. Конечно, сделать это было бы непросто даже при желании: мир вокруг него ослеплял разноцветьем красок и оттенков, и Габриэль старался запомнить их, вбирал жадно, как страдающий от жажды в пустыне. Но было и ещë кое-что, не дававшее забыть. Что бы Габриэль ни делал, он всë время чувствовал еë взгляд. Сильви наблюдала за ним, читая книгу или непринужденно болтая с итальянскими туристами. Прислушавшись, он с удивлением отметил, что она говорит на чистом итальянском.

— Интересная дамочка.

Габриэль вздрогнул и едва не выронил чашку с двойным американо из рук. Он так увлёкся работой и собственными мыслями, что совсем не заметил Вито, появившегося за стойкой, как тень. Выглядел тот куда лучше и даже сменил один из привычных костюмов на простую белую футболку и чёрные джинсы. Габриэль тяжело выдохнул. Он был рад видеть, что охотник в порядке, но кто же так подкрадывается, ради всего святого!

— Можешь в следующий раз так не пугать?

— Могу, — хмыкнул Вито. — А зачем?

Габриэль закатил глаза. Можно было и не спрашивать, иного ответа не предполагалось. Он поставил чашку на поднос, рядом тарелку с двумя пирожными, посыпанными миндальными лепестками. Габриэль чувствовал, что Вито смотрит на него, но делал вид, что занят делом. К тому же, обсуждать Сильви желания не возникало, несмотря на то что Вито явно ждал ответа.

— Где Маэлис? — спросил Габриэль, чтобы сменить тему. — Я не видел еë весь день.

Вито прищурился, но ничего не сказал о слишком явной попытке уйти от ответа. Пожал плечами, а потом вдруг неожиданно перехватил поднос с кофе.

— Эй! — возмутился Габриэль. — Ты что творишь?

— Поработать хочу, — отозвался Вито. — А у тебя явно есть дела поважнее.

Подмигнув, он развернулся и отнёс кофе, не ошибившись столиком. Габриэль проводил охотника взглядом, не зная, что думать и делать. Вито правильно отдал заказ, значит, уже какое-то время наблюдал за залом. А он даже не заметил! И сколько он видел?.. Габриэль потер ладонями лицо и шумно выдохнул. Спорить с Вито бесполезно, устраивать сцены на глазах гостей — глупо. И ведь охотник об этом прекрасно знал! Загнал его в ловушку и теперь возвращался к стойке, довольный собой.

— Ты еще здесь? — Вито проскользнул за стойку и на ходу накинул рабочий фартук. — Ох уж эти девственники. Вот я в своё время…

— Не надо! — Габриэль вскинул ладони. — Не надо подробностей.

— А что? Могу дать пару советов.

Вито веселился, даже не скрывая этого. Габриэль покачал головой, вместо раздражения чувствуя смущение и что-то похожее на благодарность. Вито не спрашивал, кто она, не ограничивал, не напоминал об опасности, бродившей вокруг. Он позволял делать то, что хочется. После жестокого выбора, перед которым его поставил охотник, это казалось невозможным, и Габриэль помедлил, полагая, что происходящее может быть шуткой. Вито шутить не собирался и с обаятельной улыбкой принял заказ у пожилой мадам с маленькой внучкой лет трёх-четырёх. Она помахала Вито ручкой, и он подмигнул ей, чем вызвал неподдельную радость. Габриэль изогнул бровь. Как он так легко ладит с детьми?

— Мне тебя выгнать? — поинтересовался между тем Вито, оглянувшись. — Кыш. И не говори потом, что я лезу в твои дела и вообще катиться бы бедному старому Вито к черту.

— Не драматизируй. — Габриэль поморщился.

Вито ухмыльнулся.

— Я еще и не такое могу. Всë, выметайся, пока твою красотку кто-нибудь не увёл.

Габриэль хотел возразить, что Вито как раз и вмешивался в его дела, причем бесцеремонно, но промолчал. Обернувшись, он поймал взгляд Сильви и не смог сдержать улыбки. В конце концов, если у них будет пара свободных часов, то стоит сказать Вито спасибо, чего бы он там на самом деле ни хотел.

Сборы не заняли много времени, и через двадцать минут Габриэль уже выходил из кофейни в согретый солнцем вечерний город. Помедлив, он протянул руку Сильви, вышедшей следом.

— Прогуляемся?

— С удовольствием.

Она без колебаний вложила свою ладонь в его и улыбнулась. Габриэль замер. Жар еë ладони казался почти обжигающим, а глаза в этот миг засверкали так, что он едва смог оторвать взгляд. Габриэль прочитал много книг, знал много историй, но во всем мире не нашёл бы слова, чтобы описать собственные чувства в этот момент. Да и стоило ли? Главное, чтобы они не исчезли, как исчезают призраки — бесследно и навсегда.

— Куда пойдем? — с любопытством спросила Сильви.

Габриэль задумчиво прищурился. Можно пройти излюбленными туристическими маршрутами, посмотреть на фахверковые домики и базилику, но разве это интересно? Он вырос на этих улицах, знал каждый закоулок и любил тихие переулки и старинные постройки. Этой любовью хотелось поделиться с тем, кто был ему искренне интересен. Габриэль осторожно сжал ладонь Сильви и хмыкнул:

— Навстречу приключениям. Вы готовы, дети?

Сильви не осталась в долгу, ответив озорной улыбкой.

— Да, капитан!

— Я не слышу! — Габриэль едва удерживался от того, чтобы засмеяться.

— Так точно, капитан!

Сильви первой сделала несколько шагов, невольно потянув его за собой, и Габриэль поддался. А когда она обернулась, придержав свободной рукой подол взметнувшегося от ветра зелёного платья, он понял, что за ней готов пойти куда угодно. Только пусть не отпускает его руку.

Болтая о любимых мультфильмах детства, они прошли по Променад де Пти Фоссе, которая шла вдоль крепостных стен, и добрались до сада Валь-Кошрель. Несмотря на то что его называли Садом маленьких дьяволов, местные любили это место: тихий зелёный уголок с небольшим прудом, на котором водились утки, тенистыми аллеями и старыми фонтанами. Купив по дороге мороженое, Габриэль и Сильви медленно шли по одной из аллей и вскоре дошли до одного из фонтанов. Он уже давно не работал, но его сохранили, как памятник культуры. Габриэль шагнул ближе и коснулся бортика. Потемневший от времени камень отдавал тепло, собранное за день.

— Красивое место, — проговорила Сильви, осторожно опустившись на бортик слева от Габриэля.

— Да. — Он кивнул. — Хотя мама как-то назвала его центром сплетен.

Ещё она как-то раз очень тихо произнесла «проклятое место». Она была уверена, что он не услышал, а Габриэль не стал переспрашивать. Позже, когда он встретил у этого фонтана двух тетушек-призраков, приходивших посудачить, он осмелился спросить, что не так с этим местом. Они охотно и в красках описали произошедшее там пару сотен лет назад убийство, не смутившись от факта, что перед ними ребёнок одиннадцати лет. Говорили, что душа до сих пор бродит неупокоенной и ищет мести. Возвращаться туда долгое время было страшно, и смелости Габриэль набрался лишь через пару лет. Тëтушки встретили его как родного, а на вопрос о мстительной душе пожали плечами: не видели, не знаем, что слухи говорили, то и передали. Габриэль проводил их в последний путь и долго не приходил к этому фонтану.

Всë казалось, что однажды он столкнётся с чем-то ужасным. Слухи оказались лишь слухами, но теперь он точно знал, что такое неупокоенная душа.

— Маме здесь бы понравилось, — проговорила Сильви, склонив голову.

— Почему?

Габриэль осторожно опустился рядом, не сводя с неë глаз. В редкие минуты, когда Сильви говорила о семье, она казалась особенно беззащитной. Хотелось дать понять, что ей нечего бояться. По крайней мере, с его стороны уж точно.

— Она была архитектором, — отозвалась Сильви. Медленно проведя кончиками пальцев по камню, она подняла на него глаза. — Еë страстью и любовью были фонтаны. Она говорила, что в них есть душа.

Габриэль понимающе кивнул, чувствуя тень сожаления. Со своей матерью задушевных бесед он не имел и не представлял, что та любила, кроме Господа. Говорить об этом он, однако, не стал. Ни к чему грузить других семейными проблемами, которые, к тому же, уже никак не решить.

— Мне тоже нравятся фонтаны, — признался Габриэль, чуть смутившись. — Когда наблюдаю за водой в них, всегда чувствую себя спокойнее.

— Тогда тебе точно понравятся водопады. Представь! — Сильви вскочила на ноги и попыталась описать руками то, о чём говорила. — Много воды разом падает сверху. Очень свежо, шумно, чуть зазеваешься — сразу промокнешь от ветра. Но это так завораживает!

Она говорила, а глаза еë сверкали, будто она прямо в эту секунду смотрела на мощь стихии. Габриэль пропустил мимо ушей половину сказанного, увлечённый больше еë жестами и улыбкой. Казалось, Сильви воплощала в себе саму жизнь, и к ней хотелось тянуться. После долгих лет мрака это казалось таким... восхитительным.

— Ты была на водопаде? — спросил он, когда Сильви взяла паузу, чтобы перевести дух.

Она кивнула, и взгляд еë мгновенно померк.

— Да. Мама возила меня незадолго до своей смерти.

Только теперь до Габриэля дошло. Она ведь и до этого... Он поднялся и шагнул ближе, чувствуя себя идиотом. Стоило внимательнее слушать!

— Извини, я не...

— Всë хорошо. — Сильви покачала головой. — Это было давно.

Она помедлила и тихо спросила:

— А твои родители? Ты не говорил о них.

Габриэль замялся. Он не говорил, потому что сказать было особо нечего. Отца он, безусловно, любил, но, как оказалось, практически его не знал, а мать... После того, что рассказала Сильви о своей, вспоминать о детстве не хотелось ещë сильнее.

— Я...

— Мама!

Детский голос прозвучал неожиданно для них обоих. Габриэль вскинул голову и только потому успел заметить, как порывисто обернулась Сильви. Несколько секунд она смотрела на маленькую девочку в синем платьице с белыми бантами, которая, осторожно переступая маленькими ножками, шла к улыбающейся женщине. Он не видел лица Сильви, но плечи казались такими напряжёнными, словно были высечены из гранита. А когда она обернулась, Габриэль увидел, как судорожно она вдохнула, тут же спрятав это за улыбкой.

— Милая малышка.

Голос еë не дрогнул, но Габриэль уже видел: здесь что-то не так. Сильви скрывала какую-то тайну, о которой явно не хотела говорить. Давить и расспрашивать он не стал, вместо этого просто кивнул и протянул ей руку.

— Тут неподалёку продают замечательный сидр. Я очень хочу пить. Идём?

Она помедлила секунду, показавшуюся Габриэлю вечностью, и вложила свою ладонь в его. Простой жест отозвался внутри тёплой радостью, и он крепче сжал еë руку, заметив, что камень на браслете на секунду вдруг вспыхнул ярче. А может, это просто отразился последний солнечный луч? Габриэль не был уверен, да и не считал это важным. Главное, что он мог чувствовать тепло Сильви. Остальное не имело значения.

Они гуляли до позднего вечера, расставшись лишь недалеко от приюта, в котором впервые встретились. Ночь опустилась на город, сделав улицы пустынными и будто бы чужими. Габриэль хотел настоять на том, чтобы проводить Сильви до дверей, но у приюта она осторожно освободила ладонь.

— Дальше я сама.

Будто бы желая смягчить расставание, она шагнула ближе, обняла Габриэля и тут же отстранилась. Он лишь чудом заметил на еë лице румянец, таким коротким показался этот миг. Заставив себя собраться и подавив желание притянуть еë обратно, Габриэль улыбнулся.

— В следующий раз я тебя так просто не отпущу. Позвони, как будешь дома, ладно?

Сильви кивнула. Камень браслета снова вспыхнул, когда она подняла руку, чтобы поправить волосы.

— Спасибо за вечер, Габриэль.

Это звучало как прощание, и он невольно подался вперед.

— Мы увидимся завтра? — Надежду, проскользнувшую в голосе, скрыть не удалось.

— Может быть. До встречи.

Послав ему воздушный поцелуй, Сильви развернулась и направилась домой, а Габриэль стоял и смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Снова, как и в прошлый раз, отчаянно захотелось последовать за ней, но он запретил себе думать об этом. Значит, ещё не время. Конечно, можно было настоять на том, что одной по ночным улицам ходить небезопасно, но убийств в этом городе не было уже давно. Гораздо больше стоило бояться призраков, чем живых людей.

Габриэль потер переносицу и поморгал, привыкая к серости, заменившей цвета. Не оставалось ничего, кроме как вернуться домой и, повернувшись, он направился к кофейне. Намереваясь тихонько подняться к себе, принять душ и лечь спать, Габриэль замер, едва перешагнул порог. За одним из столиков сидел Вито. Вытянув ноги, он положил их на другой стул и курил, в другой руке держа газету. Свет от настольной лампы освещал половину его лица, на другую накладывая тень. Услышав шум, он поднял голову и прищурился, глядя на Габриэля.

— Ты на часы смотрел?

Габриэль поморщился. Только нотаций ему и не хватало.

— Я не...

— Почему так рано?

Габриэль опешил. Стоило признать, такого вопроса он не ожидал. Видя его замешательство, Вито хохотнул и затянулся.

— А ты что, думал, я тебя стыдить буду? Делать больше нечего. Я думал, ты явишься только к утру, хотел заказать проститутку...

— Даже не вздумай! — Габриэль вскинулся. — Только не в этот дом!

Вито закатил глаза.

— Ох уж эти девственники. Впрочем, речь не обо мне. — Он подался вперед, и во взгляде скользнул хищный интерес. — Вы хоть поцеловались?

Габриэль тяжело вздохнул. Оскорбляться на подобный вопрос — давать Вито богатую почву для насмешек. Не ответить? Габриэль повёл плечами. Только сейчас он вдруг ощутил, как чертовски устал за день, и совершенно не хотел тратить остатки сил на игру «кто кого заденет».

— Слушай. — Габриэль подошёл ближе и кивнул на газету, всë ещë зажатую в руке Вито. — Ты читал? Вот и читай, не отвлекайся.

Он сладко улыбнулся и, развернувшись, направился к лестнице. Взгляд охотника поселился между лопатками, а через пару секунд раздался смешок.

— Неплохо. Спокойной ночи, рагаццо.

Габриэль фыркнул и, пожелав того же Вито в ответ, поднялся к себе. Едва переступив порог, он понял, что не один, и со вздохом повернулся к окну.

— Ты сегодня поздно. — Маэлис склонила голову к плечу, сидя на подоконнике.

— И тебе привет. — Габриэль оставил без внимания еë фразу и стянул футболку. — Я тебя с утра не видел. Что-то случилось?

Он понимал, что им стоило поговорить о более важных вещах: о том, что случилось в часовне, об отце, быть может, даже о матери. Однако сил снова погружаться в это, вскрывая старые раны, не находилось. Маэлис, похоже, это чувствовала, поэтому тоже молчала, отдавая предпочтение иным вещам. Может, это было ошибкой, но сейчас они оба добровольно еë совершали.

— Искала проводника. Клянусь, не человек, а неуловимый мститель какой-то.

Маэлис спрыгнула на пол и прошлась по комнате, перекатываясь с пятки на носок. Выглядело это весьма забавно, и Габриэль фыркнул. Он достал из шкафа чистое полотенце, закинул на плечо и посмотрел на подругу.

— Я могу тебе чем-то помочь?

Габриэлю это казалось правильным. Дело касалось всех, и если он мог сделать что-то, что помогло бы найти проводника, то он готов был это сделать, что бы от него не потребовалось. Да и, в конце концов, его разбирало любопытство. Хотелось поговорить с тем, кто тоже знал о мире призраков не из фантастических книжек.

— Нет, малыш. — Маэлис покачала головой и улыбнулась. — Ты не сможешь ощутить всплеск, да и...

Она неопределенно взмахнула рукой.

— Что-то не так. С этим проводником.

Габриэль нахмурился.

— В каком смысле?

— Это сложно... — Маэлис вздохнула и повела плечами. — В общем-то, такое случается не очень часто и в Ордене считается аномалией. Существуют проводники, которым для открытия врат не требуются ключи.

Она посмотрела ему в глаза.

— Они сами — врата. Призраку, чтобы упокоиться, достаточно просто пройти сквозь их тела.

Габриэль застыл. Звучало это ужасно и, он был уверен, ощущалось и выглядело также. Представив, что пропускает через себя бешеного пожирателя, готового уничтожить его душу, он передернул плечами. Как такое вообще возможно? Да и потом, даже простое открытие врат отнимало кучу сил. А если постоянно носить врата в себе...

— Это же...

— Бомба замедленного действия, верно. — Маэлис кивнула. — Орден охотится за такими проводниками по всему миру, потому что часто они становятся эпицентрами катастроф, притягивая всякую нечисть. Раньше их изолировали, но около двухсот лет назад придумали артефакт, который принудительно закрывает призракам вход.

Габриэль потер ладонью лицо, чувствуя, как ползут по оголенной коже мурашки. Почему-то с трудом верилось, что таких проводников просто «изолировали», ведь они по сути своей источник проблем. И становилось понятно, почему тот, кто объявился в городе, не зарегистрирован. Доверия Орден отчего-то не вызывал.

— Не надо думать, что их пытали.

Габриэль вздрогнул, и Маэлис фыркнула:

— У тебя на лице всë написано. Причина у этого всего одна: врата связаны с жизнью проводника. Чем больше призраков он упокоит, тем быстрее умрет. Насколько я знаю, ни один подобный проводник не дожил даже до сорока.

Она грустно улыбнулась.

— Считай, что тебе повезло. У тебя есть шансы увидеть внуков. Как, кстати, прошло свидание?

Габриэль не ответил, оглушенный информацией. Маэлис говорила спокойно, а у него сжалось сердце от мысли, что каждая душа, которая нуждалась в спасении, превращалась в смертельный яд. Спасать, зная, что это убивает, или молча проходить мимо, убегать каждый раз, прекрасно зная, что от себя не скрыться. Габриэль сглотнул, чувствуя, как стянуло горло сухим спазмом. Ему не приходилось делать подобный выбор, а кто-то сталкивался с ним каждый день. Каждый день, глядя в глаза призраков, видел там свою смерть.

— Малыш.

Маэлис позвала его тихо, но он всë равно вздрогнул. Поднял глаза, поймав себя на том, что опустил голову. Подруга, шагнув ближе, едва ощутимо коснулась его плеча в стремлении успокоить.

— Не принимай так близко к сердцу.

— Дело не в этом. — Габриэль покачал головой. — Я просто не понимаю, почему дар требует таких жертв. Разве это справедливо?

Он знал, что ответа на этот вопрос нет, но внутри всë равно всë переворачивалось в яростном протесте. Они ведь делали хорошее дело! Помогали душам, которые запутались и потеряли свой путь! А в итоге получали опасность и смерть. Габриэль никогда не воспринимал свой дар как проклятье, но даже так порой способности проводника выматывали. А для кого-то...

— Тут такая штука, малыш… — Маэлис чуть наклонила голову, поймав его взгляд. Она делала так всегда, когда говорила о чем-то важном и хотела, чтобы он точно её услышал. — В мире всë стремится к равновесию. Живые врата наделены большой силой, а за эту силу всегда приходится платить. Ты тоже платишь. И я платила. И Вито. Мы возвращаем души туда, где им место, но отдаем за это своё время, силы, а порой и жизнь.

Габриэль понимал. Он прекрасно знал, что ни один из них не выбирал себе такую участь. Только вот цена за спасение чужих судеб показалась вдруг слишком высокой. Стоило ли оно того?

Ещë вчера он бы без раздумий ответил «да». Теперь же... Теперь ничего не знал наверняка.

— Найди его, — попросил Габриэль. — Если все, что ты сказала, правда, я хочу помочь этому человеку.

Маэлис тяжело вздохнула и покачала головой.

— Даже если я...

— Я хочу поговорить, Маэлис. Хочу... Понять.

Голос Габриэля прозвучал тихо, но твердо. Помедлив, Маэлис всë же кивнула и на секунду коснулась его плеча. В этот миг Габриэль ощутил, что разногласия, какими бы они ни были, отступили, и его самый близкий друг снова рядом. Это дарило уверенность. Вместе они как-нибудь со всем разберутся. Ведь разберутся же?..

— Сделаю, что смогу, — пообещала Маэлис и прищурилась. — И ты так и не рассказал мне, как прошло свидание.

Габриэль моргнул и мгновенно смутился. За мыслями о чужих жизнях он совсем забыл, что она и впрямь спрашивала об этом. Потерев шею, Габриэль улыбнулся, чувствуя себя глупым, но счастливым мальчишкой.

— Мне кажется, я влюбился. Она... потрясающая.

Маэлис театрально схватилась за сердце.

— О нет! Мой мальчик совсем вырос и решил меня бросить!

Габриэль закатил глаза, с трудом сдержав желание швырнуть в неё полотенцем.

— Не общайся с Вито, он плохо на тебя влияет.

— Кто ещë на кого влияет. — Маэлис ухмыльнулась и текучей тенью подступила ближе. — Ну и что, когда будешь знакомить еë с семьёй? Хочу как следует на неё посмотреть.

— Чтобы она сочла меня сумасшедшим? — Габриэль изогнул бровь. — Нет, спасибо.

Он отступил, собираясь скрыться от допроса в ванной. Маэлис его манёвр разгадала, но отпускать не собиралась.

— Эй, а ну стоять! Я же ещё ничего не спросила!

— Любопытство не порок, да, Маэлис? — хмыкнул Габриэль и запер перед еë носом дверь.

— Ты же в курсе, что дверь меня не остановит? — вкрадчиво поинтересовались с той стороны.

— О нет! — воскликнул Габриэль, с трудом сдерживая смех. — Призрачная полиция, на помощь! Меня преследуют!

За дверью стало тихо, и он уже собрался окончательно раздеться и наконец принять душ, когда в дверном полотне показалась рука Маэлис. Застыв на несколько секунд, она сложила пальцы пистолетом и сделала движение, похожее на выстрел.

— Опасный преступник обезврежен, — довольно проговорила она.

— Я подам на тебя в призрачный суд, — пообещал Габриэль.

— Я уже нашла адвоката, — промурлыкала она в ответ.

— Встретимся в суде. А теперь можно я помоюсь?

Под сдавленный хохот Габриэль все-таки смог сделать, что хотел, а когда вышел, обнаружил, что Маэлис уже исчезла. Может, снова отправилась на поиски проводника, а может, обсуждает что-то с Вито. Думать об этом он не стал, вместо этого, едва оказавшись в кровати и закрыв глаза, представил Сильви. Еë улыбку, то, как сияли еë глаза, когда она рассказывала о чëм-то важном, и как сердце замирало и пускалось вскачь, стоило ей вложить свою ладонь в его. Габриэль бы соврал, если бы сказал, что встречал до Сильви кого-то более живого и яркого. Даже от простого воспоминания ему стало теплее, и сумрак из углов будто бы отступил. Габриэль улыбнулся. Если она пришла сегодня, то и завтра тоже может. А значит, это будет хороший день.

* * *

На следующий день Сильви не пришла.

В суете, наполнившей кофейню, Габриэлю некогда было даже присесть. Завтра должен был состояться ежегодный музыкальный фестиваль, этим летом посвящённый поп-культуре, и город наводнили гости и участники. В кофейне с самого утра стоял шум голосов, дверь постоянно открывалась, а лица сменялись одно за другим, и Габриэль едва успевал подавать заказы. Пришлось трижды отправлять Вито за выпечкой к Морису, а самому стараться не запутаться в том, кому какой кофе и пончик отнести. От каждого звонка колокольчика Габриэль бросал полные надежды взгляды на дверь, но это снова была не она. Работа не позволяла ему думать об этом слишком долго, но беспокойство не отпускало. Да, Сильви не обещала прийти, но это никак не мешало ему хотеть еë увидеть. Хотеть, очевидно, настолько сильно, что Вито, подкравшись сзади, тихо проговорил:

— Если не перестанешь думать о своей красотке, растеряешь половину клиентов.

— Гостей, — машинально поправил Габриэль и потряс головой. — Я стараюсь. Но она даже не позвонила! Ни вчера, ни сегодня!

— Позвони сам. — Вито пожал плечами и оттеснил его от стойки. — Иди. Заодно воды хоть попей, тебя качает от голода.

Только когда Вито сказал это вслух, Габриэль вспомнил, что уже три часа дня, а он так и не ел с самого утра. Выдохнув, он помедлил, но всë же кивнул и, захватив бутылку воды, забрал телефон и поднялся к себе. Небольшая передышка не повредит. Усевшись на стул, Габриэль сделал глоток воды и прикрыл глаза. А ведь не будь там Вито, он не смог бы себе этого позволить. Как он вообще справлялся один?..

Тряхнув головой, Габриэль взял в руки телефон, собираясь позвонить Сильви, и замер. От неë пришло сообщение. Ещё утром, а он и не видел! Болван. Даже не пытаясь унять дрожь в руках, Габриэль открыл его, жадно вчитавшись в строки.

«Извини, сегодня не приду, очень занята. Две срочные операции, и девочки просили помочь с новыми животными в приюте. Если освобожусь раньше, может, загляну. Хорошего тебе дня!»

В конце Сильви поставила улыбающийся смайлик, и Габриэль поймал себя на том, что тоже улыбается. Совершенно по-идиотски, но какая разница? Он боялся, что она снова исчезла или забыла о нем, но все оказалось совсем не так. Помедлив, Габриэль собрался с мыслями и набрал ответ.

«Не переживай, всë хорошо. Надеюсь, твой день проходит удачно. Буду рад сходить с тобой завтра на фестиваль».

Мысль пригласить Сильви на праздник пришла внезапно, и он не стал от неë отказываться. Фестиваль всегда был довольно значимым событием для Динана, и Габриэль любил бродить среди людей, впитывая атмосферу радости и общего веселья. В детстве ему это было нужно особенно сильно, и привычка его посещать так и осталась. Кроме того, часто на фестивале оказывались призраки, пришедшие с теми, кто приехал как гость. Не всегда они были готовы на упокоение, но почти каждый с радостью соглашался поболтать. Габриэль с усмешкой вспомнил парижского старичка, который ни в какую не желал отпускать «прекрасного юношу» и умолял поговорить ещё немного, потому что дочь и трое внуков его не видели. Старичок клялся, что останется в Динане навсегда, но через три дня ушёл. Габриэль тогда искал его и даже немного грустил, но ему было десять, и каждая встреча с призраком казалась приключением. Лишь с возрастом он понял, почему старичок ушёл, несмотря на то, что его не слышали и не видели. Он мог присматривать за родными, а для многих это дороже всего, даже жизни.

Допив воду, Габриэль поднялся, понимая, что ещё немного — и уснет прямо на месте. Сделав шаг в сторону, он остановился, услышав звук сообщения. Замер, боясь даже дышать. Она ответила! Сглотнув, Габриэль вернулся, кляня себя за то, что как мальчишка боится открыть сообщение. Собравшись, он всë же зашел в приложение.

«Я согласна. Во сколько мне прийти?»

Первым порывом было написать — приходи прямо с утра. Но Габриэль знал, какой наплыв гостей может быть с первых минут открытия, и попросту не мог бросить Вито одного. Охотнику, конечно, полезно пообщаться с простыми людьми, а не с призраками и матерыми убийцами, но всë же это его — Габриэля — кофейня, его детище. А с другой стороны, так хотелось провести с Сильви больше времени! Тяжело вздохнув, Габриэль написал:

«Жду тебя к 14:00. Хорошего дня».

Подумав, прибавил обнимающий смайлик и быстро спустился вниз. Видимо, слишком быстро, потому что Вито, едва заметив его, ехидно улыбнулся.

— Да тебя как подменили, рагаццо. С чего вдруг?

Габриэль, сделав глубокий вдох, чтобы не ответить колкостью на колкость, невинно улыбнулся.

— У тебя есть планы на завтра?

Вито, не ожидавший подобного ответа, замер с чашкой в руках. Подозрительно прищурившись, он склонил голову набок.

— Я же тебе говорил, что предпочитаю девочек, помнишь?

Габриэль поморщился.

— Да я тебя не на свидание приглашаю. Выйдешь за меня?

Только по вытянувшемуся лицу Вито Габриэль понял, что ляпнул что-то не то. Но исправить сказанное и объяснить, что речь о работе, не успел. Вито, странно улыбнувшись, шагнул ближе и свободной рукой похлопал его по плечу.

— Ну если всë настолько плохо, я, так и быть, подумаю.

— Да я не это хотел сказать! — возмутился Габриэль.

— А всë, поздно, рагаццо. Ты уже заронил семя сомнений в мое сердце.

Вито хохотнул и, подмигнув, ушёл обслуживать гостя. Габриэль проводил его взглядом с тяжёлым вздохом. Нет, это совершенно невозможно. Этот человек неподражаем в своём искусстве переворачивать всë с ног на голову.

Договориться о завтрашнем дне, конечно же, пришлось. После пары десятков шуток и улыбочек Маэлис, которая, едва вернувшись, с ходу включилась, Вито обещал побыть в кофейне во второй половине дня.

— Только имей в виду, рагаццо, — проговорил он, развалившись на одном стуле и закинув ноги на другой. — Во время всяких фестивалей куча народа и с ними куча призраков. Если здесь или поблизости будет опасно, ты знаешь, какой выбор я сделаю.

Габриэль кивнул, нахмурившись. Он всë понимал и принимал, хоть от этого и не уменьшалась тревога. Он одновременно хотел остаться и уйти с Сильви, и это противоречие не давало покоя. Умом Габриэль был здесь, в этих стенах, а вот сердцем...

— Не нагнетай. — Вито поморщился и пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд. — Я по твоему лицу вижу, что ты уже с десяток плохих сценариев набросал. Я очень постараюсь не разнести твою кофейню по кирпичику, поэтому прекрати себя накручивать и вали уже куда ты там собирался.

Габриэль поджал губы.

— Успокоил так успокоил.

Вито ухмыльнулся.

— Всегда пожалуйста.

Ночью Габриэль спал плохо. Его преследовали смутные тени, но всякий раз, стоило только приблизиться, они исчезали, растворялись сизым дымом. Габриэль до боли в глазах всматривался в размытые образы, уверенный, что вот-вот найдёт кого-то важного — и не находил. Поэтому утром, даже приняв душ и выпив кофе, он ощущал себя потерянным. Маэлис, заметив его состояние, с тревогой шагнула ближе.

— Малыш, как ты?

Габриэль помедлил, честно прислушиваясь к себе, и покачал головой.

— Я в порядке. Наверное.

— Точно? — она прищурилась. — Во сне ты кого-то звал.

Габриэль поднял на неë взгляд. Значит, она снова охраняла его сон. Теплая благодарность вспыхнула в сердце, и как никогда сильно ему вдруг захотелось обнять Маэлис. Он, однако, лишь пожал плечами.

— Всë, что я видел — смутные тени. Ни одного знакомого лица.

Маэлис шагнула ближе и коснулась его плеча.

— В любом случае будь осторожен, малыш. Твои сны теперь наверняка не просто сны.

Он тоже об этом думал. Размышлял, что это могло значить, пока забирал от Мориса выпечку. Гадал по пути домой и во время подготовки кофейни к открытию. Перебирал варианты, но так и не нашел ни одного приемлемого ответа, а когда двери открылись в первый раз — стало не до того. Габриэль улыбнулся, приветствуя гостя, и замер, натолкнувшись на холодный взгляд. Леон, один из его постоянных гостей, выглядел не так, как обычно. Идеальная прическа растрепана, на лице явно застыло раздражение пополам с тревогой. Форменная рубашка выглядела так, словно её не стирали уже очень давно. Габриэль улыбнулся и спросил как можно дружелюбнее:

— Вам как обычно?

Леон вскинул голову так резко, что Габриэль невольно напрягся.

— Обычно?.. Обычно?.. — переспросил он несколько раз и, явно сделав над собой усилие, кивнул. — Да.

Габриэль повернулся к аппарату, всë время краем глаза наблюдая за Леоном. Тот, словно не в силах находиться на одном месте, несколько раз прошелся по кофейне, и движения его казались какими-то дергаными. Приготовив кофе, Габриэль поставил стаканчик на стойку и, когда Леон потянулся за ним, тихо спросил:

— У вас всë в порядке, месье?

Леон вздрогнул и кивнул. Бросив на стойку деньги, он вышел, не поблагодарив, и Габриэль несколько секунд смотрел на закрывшуюся за полицейским дверь. Что-то явно было не так, но лезть с настойчивыми расспросами казалось наглостью. И всë же, несмотря на это, он чувствовал тревогу и потребность что-то сделать. Они не были друзьями, даже не знали толком друг друга, но Габриэль видел: Леону нужна помощь, и хотел помочь. Решив, что в следующий раз настоит на разговоре, он принялся за работу.

Сегодняшний день должен быть хорошим, несмотря ни на что. Просто обязан.

Габриэль ещё пытался думать о том, что случилось утром, но поток гостей, хлынувших в кофейню, заставил его забыть обо всëм. Лишь когда за стойкой появился Вито, Габриэль понял, что прошло уже много времени. Отдав ожидавшим гостям айс-американо, латте и два пончика, он повернулся к охотнику, но сказать ничего не успел. Вито закатил глаза и почти вытолкал его, по пути успев снять с Габриэля фартук и отобрать полотенце.

— Иди уже.

— Но...

— Иди, пока я не передумал.

Вито мог, потому Габриэль спорить не стал. Взглянув на часы, он понял, что до назначенного времени осталось максимум минут сорок, и пулей метнулся к себе. Принял душ, сменил одежду и потратил драгоценное время в борьбе с непослушными волосами. Оставив их слегка влажными, Габриэль спустился и вышел под палящее солнце, надеясь, что Сильви, если она уже пришла, не ждала его слишком долго.

— Повеселись там, сынок! — донеслось в спину.

Габриэль вздохнул. Последние пару дней Вито был в подозрительно хорошем настроении, и это не могло не...

Сильви.

Он увидел еë, стоило лишь выйти на улицу, и тут же все мысли вылетели из головы. Легкое платье из летящей ткани ярко-синего, как небо, цвета, удивительно ей шло. На распущенных волосах покоилась широкополая соломенная шляпа, и Сильви придержала край, когда ветер попытался еë забрать. Сердце забилось с удвоенной силой, когда она, увидев Габриэля, улыбнулась и помахала рукой. Мир, в эту секунду, кажется, стал ещё ярче, и Габриэль не собирался дать ему погаснуть.

— Давно ждешь? — спросил он, приблизившись.

— Только пришла, — отозвалась Сильви. — Хотела зайти, а тут ты.

— Это хорошо. — Габриэль не мог не улыбнуться в ответ и протянул руку. — Идем?

Маленькая теплая ладонь в его руке — высший знак доверия. Габриэль сжал еë крепче и, подмигнув, увлёк Сильви за собой. Они пробирались тесными улочками среди оживленной, пёстро разодетой толпы. Люди вокруг пели, смеялись и танцевали. На ступенях одного из старых фахверковых домиков сидел пожилой мужчина в костюме и наигрывал на аккордеоне веселую мелодию, под которую люди с удовольствием двигались в такт. Габриэль заметил, с каким восхищением смотрела на них Сильви, и предложил:

— Хочешь, тоже потанцуем?

Сильви, словно смутившись того, что еë интерес обнаружили, покачала головой.

— Давай ещë погуляем.

Габриэль не стал спорить, и скоро они добрались до площади. Перед базиликой Сен-Совер возвели сцену, и какая-то группа настраивала электрогитары. Рядом с ними уже собралась приличная толпа, говорившая как минимум на трёх языках. Габриэль заметил группу молодых людей из Германии, заходивших к нему утром. Заметив его, они замахали и заулыбались.

— Знакомые? — поинтересовалась Сильви.

— Туристы. — Габриэль пожал плечами. — Заходили сегодня рано утром.

— Ты им понравился, — заметила она. — Да и остальным тоже. Люди тебя любят.

— Я просто делаю то, что люблю, — улыбнулся он. — Пойдем дальше. Тут ещё много интересного.

Они прошли дальше к набережной, вновь углубляясь в переплетение улиц. У одного из старых фонтанов светловолосый молодой парень исполнял Джонни Кэша на акустической гитаре, а спустя два квартала на просторном перекрестке собралась целая группа. Вокруг них толпились люди, одобрительно хлопающие в такт музыке.

— Так держать, Женевьева! — выкрикнул кто-то, когда мелодия закончилась под громкие аплодисменты.

— Кто это? — тихо спросила Сильви.

— Местные, — пожал плечами Габриэль. — Парикмахер, учительница, а тот, что на барабанах, работает в городской мэрии. Сегодня все становятся музыкантами. Так бывает раз в году.

Сильви сильнее сжала ладонь, и улыбнулась ему. На секунду Габриэлю показалось, что еë радужка снова стала чёрной, но наваждение тут же исчезло. Сильви выглядела счастливой, и ему хотелось, чтобы еë лучезарный взгляд никогда не тускнел. Габриэль улыбнулся в ответ и потянул Сильви в круг, который освободили для танцующих.

— Идем.

— Я совсем не умею!

Сильви испуганно пискнула, но вырваться не успела. Одобрительный гул толпы заставил еë напрячься и крепче вцепиться в руку Габриэля. Он же, едва заиграли первые аккорды песни «Yesterday» группы Битлз, осторожно обхватил Сильви за талию и повёл. Мягко, но уверенно, ощущая, как медленно расслабляются пальцы, которые она крепко сжала на его плечах.

— Просто слушай музыку, — шепнул Габриэль Сильви, чувствуя, как сильнее забилось сердце. — Она подскажет.

Рядом танцевали ещё несколько пар, и Габриэль старался следить, чтобы не столкнуться с ними, но это давалось ему с трудом. Жар кожи Сильви, находящейся так близко, не давал покоя. Габриэль сглотнул, когда она, чуть откинув голову назад, улыбнулась ему и подалась ближе.

— Не отпускай, — попросила Сильви чуть слышно.

Он и не отпускал. Ни до конца танца, ни позже, когда они, раскланявшись людям, хлопавшим им и артистам, снова отправились бродить по улицам. Постепенно на улицыопустились сумерки, фонари зажглись жёлтыми пятнами, а город и не думал засыпать. Габриэль и Сильви купили сидр и сидели на лужайке в парке рядом с рекой, болтая о том, как проходят такие фестивали в бельгийском Динане.

— Ты там был? — спросила Сильви, склонив голову набок.

— Нет. — Габриэль сделал глоток сидра. — Я никогда не покидал границ города.

— И тебе никогда не хотелось?

Габриэль ответил не сразу. Конечно, хотелось. Да что там, хочется и сейчас. Но если раньше он просто верил Маэлис, то теперь не понаслышке знал, что мир призраков далеко не так дружелюбен, как он думал раньше. Габриэль собирался ответить, повернул голову и застыл. На периферии зрения мелькнула тень, и он резко развернулся, молясь, чтобы ему показалось.

Не показалось. На границе лужайки, под самым фонарём, стоял ребенок. Проходившие мимо люди скрывали его на мгновения, но он не исчезал. Заметив взгляд Габриэля, он отступил на шаг, но не ушёл, продолжая смотреть. Габриэль сглотнул, не зная, что делать. Он так редко имел дело с призраками-детьми! Нужно было что-то делать, игнорирование пусть и безобидного, но находившегося среди живых призрака могло обернуться проблемами. Габриэль судорожно выдохнул, не зная, что предпринять. Не мог же он сказать: «Подожди, я сейчас разберусь с мёртвым ребёнком!».

Решив, что придумает отмазку на ходу, Габриэль повернулся к Сильви.

— Извини, я...

Она стояла на ногах и смотрела в ту же сторону, что и он. Смотрела так пристально, будто видела там что-то. Габриэль напрягся и, потянувшись, коснулся еë руки.

— Сильви?

— Извини. — Она даже не посмотрела на него. — Я сейчас.

Не успел Габриэль опомниться, как она быстрым шагом направилась прямиком к ребенку. Он вскочил, бросился следом, не понимая — или не желая понимать, — что происходит.

— Сильви, постой!

Она не оглянулась. Вместо этого, подойдя к призраку, поманила его за собой и отошла дальше к ограждению над рекой, там, где не было людей. Габриэль остановился вместе с ребенком всего в нескольких шагах позади и попытался поймать взгляд Сильви. Липкое осознание правды не давало покоя, кололо и толкало вперед, заставляло желать встряхнуть еë за плечи. Она их видит! Видит, черт возьми!

— Сильви! — снова позвал Габриэль.

Она не отозвалась. Склонившись перед призраком, Сильви улыбнулась ему, и в улыбке этой было столько печали, что защемило сердце.

— Мне очень жаль, малыш, — проговорила она. — Ты должен был прожить долгую жизнь.

Ребенок помолчал, переступив босыми ногами, и только тут Габриэль заметил, что с подола его рубашки капала вода. Ужас сдавил горло. Бедный ребенок утонул, и после смерти остался совсем один, вынужденный каждый день смотреть, как вокруг ходят живые люди. Сколько времени он так провёл? Сколько страдал?

— Мне страшно.

По силуэту призрака прошла едва заметная рябь, и Габриэль шагнул вперед. Он на грани, и если причинит вред Сильви...

Она не повела и бровью, лишь кивнула и протянула руку.

— Пойдем. Я отведу тебя туда, где не будет страшно.

Габриэль не успел даже крикнуть. Ребенок шагнул к Сильви, вложил крохотную ручку в еë ладонь — и его силуэт вспыхнул мягким золотым светом, когда она притянула его к себе. Секунда вечного тёплого объятия — и темнота, обрушившаяся на мир, как наказание. Габриэль зажмурился, а когда открыл глаза, Сильви уже была одна. Выпрямившись, девушка молча стояла на месте, и мир вокруг неë будто потускнел, только камень в браслете горел нестерпимым огнём.

Тишина, повисшая между ними, казалась невыносимой, но Габриэль не знал, что сказать. Правда билась внутри, смешиваясь с тем, что сказала, Маэлис, и превращалась в парализующий страх. Он сам нашёл того, кого искал. Сам обнаружил человека, который каждый раз становился на шаг ближе к смерти, провожая тех, кто мёртв. Он думал, что это будет кто-то другой, но та, которой с каждым днем все больше принадлежало его сердце?

… воистину, судьба становилась к нему слишком жестокой.

— Сильви...

— Я в порядке.

Она покачнулась, и Габриэль одним прыжком оказался рядом, успев поймать и поддержать. Еë кожа горела, словно объятая пламенем, и он крепче сжал руки, не зная, что сделать. Как ей помочь?

Сильви подняла руку и коснулась его щеки.

— Прости, что испугала. Я просто... не знала, как сказать.

— Тебе не за что извиняться, — возразил Габриэль и приложил ладонь к еë лбу. — Ты точно в порядке? Ты вся горишь.

Сильви покачала головой.

— Это нормально. Я...

Девушка глубоко вдохнула, и в глубине еë глаз мелькнула тьма. Габриэль застыл. Он понятия не имел, как работает такое упокоение. Призрак ведь не исчез бесследно, он наверняка оставил на ней свой след. А Габриэль хорошо помнил, как больно бывает после такого. Отчаянно захотелось позвонить Вито или позвать Маэлис. Но Габриэль боялся даже на миг выпустить Сильви из рук.

Дрожь сотрясла еë тело. Сильви зажмурилась и на миг прижалась к нему ближе. Несмотря на жар кожи, Габриэль вдруг ощутил холод, но понять ничего не успел. Сильви выпрямилась, и синева еë взгляда будто обожгла.

— Прости. Я должна была сказать раньше. Прежде, чем... — она запнулась и замолчала.

Габриэль покачал головой.

— Всë в порядке. Ты...

Сильви коснулась кончиками пальцев его губ и грустно улыбнулась.

— Не в порядке, Габриэль. Рядом со мной всегда ходит смерть.