Голодные игры: Экскоммуникадо (джен)

Комната перед стартом была маленькой, стерильной коробкой с бетонными стенами и единственной стеклянной капсулой в центре, которая выглядела одновременно как лифт и как гроб. Пит стоял у металлического стола, его пальцы барабанили по холодной поверхности в ритме, который помогал сохранять спокойствие, фокусироваться на том, что должно было произойти в следующие несколько минут. Форма для арены сидела идеально — лёгкая, дышащая ткань тёмно-зелёного цвета, которая должна была помочь с маскировкой в джунглях, куртка с множеством карманов, прочные ботинки, которые уже чувствовались как продолжение его ног.

Дверь открылась, и вошёл Хэймитч. Их наставник выглядел трезвым, что было редкостью и говорило о серьёзности момента. Его лицо было серым, усталым, глаза красными от недосыпа или, возможно, от слёз, которые он не позволил себе пролить на публике. Он нёс что-то в руке — маленький золотой значок, который блестел в флуоресцентном свете.

— Пит, — голос Хэймитча был хриплым, но твёрдым. Он подошёл, не тратя время на пустые утешения или ободрения, которые оба знали были бы ложью. — У меня для тебя кое-что.

Он протянул значок — сойку-пересмешницу с распростёртыми крыльями, тот самый символ, который стал означать больше, чем просто птицу, больше, чем просто памятную вещь. Это был символ, который Капитолий начинал бояться, хотя ещё не признавал этого публично.

— Носи это, — Хэймитч прикрепил значок к куртке Пита, прямо над сердцем, его пальцы дрожали едва заметно. — У тебя будут союзники на арене. Те, кто носят такие же. Доверяй им.

Пит покачал головой медленно, его голос был спокойным, но в нём была непоколебимая решимость:

— У меня есть свой план, Хэймитч. Я буду действовать один.

Хэймитч схватил его за плечи, сжал с силой, которая была почти болезненной:

— Чёрт возьми, мальчик, не будь идиотом! Эти люди могут помочь! Они понимают, что происходит, они...

— Я знаю, — Пит перебил мягко, но твёрдо. — И я не буду мешать им. Но у меня другой путь, другие цели. Я должен делать то, что считаю правильным, а это означает действовать по своему плану.

Хэймитч смотрел на него долго, изучая его лицо, ища что-то — может быть, признаки безумия, или глупости, или той холодной решимости, которую он сам когда-то носил и которая помогла ему выжить на его собственной арене. Что бы он ни увидел, это заставило его отступить, отпустить плечи Пита.

— Хорошо, — сказал он наконец, его голос был полон усталости и чего-то похожего на гордость. — Хорошо. Но обещай мне хотя бы одно. — он указал на значок. — Те, кто носят это. Не убивай их. Какой бы ни был твой план, эти люди не твои враги.

Пит посмотрел на значок, потом на Хэймитча:

— Обещаю. Я не трону тех, кто носит сойку, если они не нападут на меня первыми.

Сирена завыла, пронзительная и финальная. Тридцать секунд.

Хэймитч обнял Пита — быстро, крепко, отцовски. Когда он отстранился, его глаза были влажными:

— Выживи, мальчик. Как бы ни повернулось, просто выживи.

Пит кивнул, не доверяя своему голосу, и шагнул в капсулу. Стеклянная дверь закрылась между ними, Хэймитч стоял снаружи, его рука поднялась в прощальном салюте. Потом капсула начала подниматься, и Хэймитч исчез из виду, оставив Пита наедине с тьмой шахты и приближающимся светом поверхности.

Когда капсула вышла на поверхность, Пит был готов. Его глаза мгновенно адаптировались к яркому тропическому солнцу, сканируя окружение с профессиональной тщательностью. Вода, остров, дорожки, джунгли — всё это он зарегистрировал за секунду, его мозг уже строил карту, отмечал расстояния, оценивал угрозы.

Он был на платформе почти напротив Китнисс, через весь круг. Хорошо. Это давало им обоим пространство для манёвра, снижало шанс, что они столкнутся в первые хаотичные минуты, когда большинство смертей происходило.

Голос Сенеки Крейна разносился над ареной, но Пит едва слушал. Его фокус был на Роге Изобилия, на припасах, на других трибутах. Он видел карьеров — Кашмир и Глосс справа, Энобария и Бруто слева, плюс трое других из Второго дистрикта, которых он не знал лично, но которые явно были обучены так же хорошо, как и основная четвёрка.

Отсчёт начался. Пит согнул колени, приготовился. План был простым: достичь Рога, создать хаос среди карьеров, дать Китнисс и другим время сбежать. Потом нужно будет на время исчезнуть.

10... 9... 8...

Дыхание замедлилось. Пульс ровный. Мышцы готовы.

7... 6... 5...

Холодная часть его сознания — та, что была Джоном Уиком — активировалась полностью. Эмоции отключились. Остался только расчёт, скорость, эффективность машины в теле человека.

4... 3... 2... 1...

Гонг.

Пит нырнул в воду прежде, чем эхо затихло. Вода была тёплой, как в бассейне, и удивительно прозрачной. Он видел дно — метров пять, шесть глубиной, песчаное, с редкими водорослями. Несколько мощных гребков, и он достиг дорожки, выбрался на неё, вода стекала с его одежды, но это лишь временное неудобство — ткань была разработана для быстрой сушки.

Дорожка под ногами была твёрдой, слегка шероховатой для лучшего сцепления. Пит побежал к центру острова. Вокруг разворачивался привычный для Игр хаос — крики, всплески воды, первые звуки столкновений. Кто-то кричал, кто-то уже умирал.

Он достиг острова и сразу оценил ситуацию. Рог Изобилия был центральной точкой, с грудами припасов. Большинство трибутов либо плыли к берегу, спасаясь, либо сражались за ближайшее оружие и рюкзаки. Карьеры, как и ожидалось, доминировали — Кашмир уже держала копьё, Глосс размахивал мечом, Энобария с кинжалами в обеих руках выглядела как хищница, готовая к атаке.

Тем временем, между Питом и самим Рогом стояли двое трибутов из Второго дистрикта — мужчина и женщина, оба молодые, оба в отличной форме, оба с тем выражением лиц, которое говорило о годах тренировок для этого момента. Мужчина был крупнее, метр восемьдесят ростом, широкие плечи, в руках короткий меч. Женщина поменьше, но быстрее на вид, держала пару метательных ножей, уже готовая к броску.

Они увидели Пита и улыбнулись — уверенные, самодовольные улыбки хищников, которые видят лёгкую добычу.

— Пекарь из Двенадцатого, — мужчина усмехнулся, подходя ближе, меч поднят в боевой стойке. — Ты заблудился? Рог не для таких, как ты.

Пит не ответил. Слова были пустой тратой времени. Он продолжал идти прямо на них, его походка была ровной, руки свободно висели по бокам. Он выглядел безоружным, уязвимым. Именно так и было задумано.

Мужчина атаковал первым — широкий размах мечом, рассчитанный на то, чтобы разрубить Пита пополам. Это был ход карьера, привыкшего к слабым противникам, которые паниковали при виде оружия. Но Пит не был ни слабым, ни паникующим.

Он сделал шаг внутрь атаки, под меч, его левая рука перехватила запястье противника, останавливая удар до того, как лезвие достигло цели. Одновременно его правая рука ушла в солнечное сплетение — короткий, жёсткий удар, который вырубил воздух из лёгких карьера. Мужчина согнулся, задыхаясь, и Пит использовал момент слабости, проворачивая захваченную руку, ломая локоть с хрустом, который был слышен даже над шумом боёв вокруг.

Меч упал на землю. Пит подхватил его не глядя, уже поворачиваясь к женщине, которая стояла в шоке от скорости, с которой её напарник был нейтрализован. Она опомнилась, метнула первый нож — бросок был хорош, точен, нацеленный в горло Пита, но Пит уже двигался, держа переломанного карьера перед собой как щит. Нож вонзился в спину мужчины, который закричал от боли, его тело дёрнулось. Женщина метнула второй нож, третий, четвёртый — все вонзились в её напарника, превращая его в истекающего кровью мертвеца.

Когда её ножи закончились, Пит отпустил умирающего карьера, позволяя ему рухнуть на землю. Он подобрал один из ножей, торчащих из тела — и быстро, одним движением — метнул его обратно в женщину.

Бросок был идеальным. Нож пролетел через пространство и вонзился в её горло, прямо в яремную вену. Её глаза расширились от шока, руки потянулись к ране, пытаясь остановить кровь, которая била фонтаном. Она упала на колени, потом на бок, её ноги дёргались в последних конвульсиях.

Пит подошёл к первому карьеру, который на удивление всё ещё был жив, но уже едва — ножи в спине, сломанная рука, шок и потеря крови делали своё дело. Пит взял меч, который лежал рядом, и без колебаний, без жестокости — просто с холодной эффективностью, вонзил его в сердце карьера.

Потом он подошёл к женщине, которая всё ещё дышала, хотя каждый вдох сопровождался бульканьем крови. Её глаза были полны ужаса и непонимания. Как мальчик из Двенадцатого смог так легко убить двух карьеров, уже взрослых и полноценно развитых, потративших годы на тренировки?

Пит между тем такими вопросами не задавался — просто закончил работу, тем же мечом, быстрым ударом. Её глаза остекленели, тело обмякло.

Всё это заняло меньше минуты.

Пит выпрямился, осмотрел меч в руке — хорошее оружие, отлично сбалансированное, острое. Он посмотрел на другую сторону Рога, где остальные карьеры только сейчас осознавали, что произошло. Кашмир и Глосс застыли, их глаза были на телах их товарищей, потом переместились к Питу. Энобария рычала, её острые зубы обнажены, Бруто сжимал массивный топор, его лицо исказилось яростью.

Но они также видели, как легко Пит расправился с двумя обученными бойцами. Они были карьерами, но не идиотами. Они распознали опасность, когда увидели её — и подсознательно, не хотели рисковать своими жизнями, по крайней мере в первые минуты.

На другой стороне Рога Изобилия разворачивалась другая сцена. Китнисс, как Пит заметил краем глаза, столкнулась с Финником Одэйром. Красавец из Четвёртого двигался с грацией, которая была одновременно смертельной и завораживающей, его трезубец был продолжением его руки. Рядом с ним была Мэгс, старая женщина, которая, несмотря на возраст, двигалась с удивительной ловкостью, хватая рюкзак и флягу.

Двое трибутов из Восьмого дистрикта, оба среднего возраста и явно не подготовленные к настоящей битве, попытались напасть на Китнисс и Финника одновременно. Это была глупость, рождённая отчаянием и паникой. Финник парировал удар одного трибута трезубцем, вращая оружие так быстро, что оно было размытием движения, потом нанёс удар обратной стороной — не смертельный, но достаточный, чтобы отправить противника в воду, оглушённого и неспособного продолжать бой.

Китнисс, у которой теперь был лук — должно быть, она схватила его из припасов — выстрелила в другого трибута из Восьмого. Стрела пронзила его плечо, не убивая, но выводя из строя. Он упал, закричал, и волна унесла его от острова.

Битти и Уайресс, технари из Третьего, присоединились к Финнику и Китнисс, хватая припасы — катушки провода, какие-то электронные компоненты, рюкзаки с едой и водой. Джоанна Мейсон появилась откуда-то сбоку, её топор уже был окровавлен — она, очевидно, уже столкнулась с кем-то и выиграла. Она бросила взгляд на Пита через Рог, и на мгновение их глаза встретились. Она кивнула — короткий, острый жест признания. Потом она повернулась к Финнику:

— Мы уходим! Сейчас!

Финник схватил Мэгс, буквально закинув старую женщину себе на спину, и группа — Китнисс, Финник с Мэгс, Битти, Уайресс, Джоанна — начала отступление к берегу, к джунглям. Они двигались быстро, прикрывая друг друга, не вступая в ненужные бои, просто уходя с острова прежде, чем карьеры могли организовать погоню.

Пит видел, как Китнисс оглядывалась через плечо, выискивая его глазами. Он был слишком далеко, чтобы она могла увидеть выражение его лица, но он надеялся, что она понимала. Он был в порядке. У него был план. Она должна была идти со своими союзниками.

Тем временем карьеры собрались вокруг тел своих павших товарищей, их лица были смесью шока, ярости и чего-то похожего на страх. Они потеряли двоих за первые минуты, и не в честной битве с равными противниками, а от рук одного трибута, которого они недооценили.

Кашмир смотрела на Пита, её глаза сузились:

— Ты. Как ты...

Пит не ответил. Он просто развернулся и начал двигаться — не к берегу, где ушла группа Китнисс, а в противоположную сторону, к другой части джунглей. Его послание было ясным: если они хотят мести, они могут следовать за ним. Если они умны, они не будут.

Бруто рычал, его массивная фигура дрожала от желания атаковать:

— Мы не можем позволить ему просто уйти! Он убил двоих из нас!

Но Глосс положил руку на плечо Бруто, останавливая его:

— Посмотри на него. Посмотри, как он двигается. Это не испуганный мальчик. Это профессионал. Если мы пойдём за ним сейчас, мы можем потерять ещё больше.

Энобария плюнула на землю, её острые зубы блеснули на солнце:

— Тогда что мы делаем? Позволяем ему и той шлюхе из Двенадцатого сформировать альянсы, пока мы сидим здесь?

Кашмир оглядела остров, припасы, тела павших трибутов:

— Мы укрепляем Рог. Делаем его нашей базой. У нас есть припасы, вода, оружие. Пусть они бегают по джунглям. Мы будем здесь, контролируя центр. Нам еще нужно понять, какие опасности скрывает эта арена. Рано или поздно им понадобится то, что здесь собрано. И тогда мы их встретим.

Она посмотрела в направлении, куда ушёл Пит:

— Но пекарь... он уже мертвец. Просто ещё не знает об этом.

Третий карьер из Второго дистрикта, молодой мужчина с рваным шрамом через щеку, кивнул:

— Я выслежу его. Он один, мы можем...

— Нет, — Глосс перебил его твёрдо. — Никто не идёт за ним один. Мы видели, что он способен. Если охотимся на него, то пойдём группой. Так у нас будет больше шансов.

Карьеры начали собирать припасы, организовываться, превращать Рог Изобилия в крепость. Они были профессионалами, они адаптировались, даже потеряв двоих. Но семена сомнения были посеяны. Пит Мелларк был не тем, кем казался. И это делало его самой опасной переменной на арене.

Пит вошёл в джунгли и позволил густой растительности поглотить его. Деревья были огромными, их кроны смыкались высоко над головой, создавая полумрак даже в яркий день. Воздух был влажным, тяжёлым, каждый вдох был работой. Звуки джунглей окружали его — крики птиц, шуршание листьев, далёкий плеск воды.

Он двигался методично, оставляя минимум следов, используя твёрдые корни и камни, чтобы не оставлять отпечатков. Меч был надёжным весом в руке, напоминанием, что он теперь был вооружён, готов к следующему столкновению.

Но его мысли были сосредоточены не только на выживании. Он был не просто ещё одним трибутом, борющимся за свою жизнь — он должен был каким-то образом заставить Капитолий играть по его правилам.

Первая кровь была пролита. Две пушки прогремели где-то вдали, возвещая о первых смертях — те два карьера, которых он убил. Ещё двадцать два трибута оставались живы.

Игры только начались.

* * *

Джунгли приняли Пита так, как океан принимает утопленника — без церемоний, без сожалений, с равнодушной неизбежностью стихии, которой нет дела до человеческих страхов и надежд. Зелёная масса сомкнулась за его спиной, и мир сузился до нескольких метров видимости, до переплетения лиан и теней, до влажного, почти осязаемого воздуха, который оседал на коже как вторая одежда.

Он двигался осторожно, но не медленно — с той выверенной экономией движений, которая отличает человека, понимающего истинную цену звука в месте, где каждый хруст ветки может стать последним, что ты услышишь в своей жизни. Ноги ступали по мягкому ковру из перегноя и опавших листьев, и Пит мимолётно отметил двойственность этого покрытия: благо для того, кто хочет красться, и приговор для того, кто не умеет читать следы.

К счастью, читать следы он умел превосходно.

Растительность здесь была избыточной, почти оскорбительной в своём буйстве — будто гейм-мейкеры решили компенсировать искусственность арены натурализмом, возведённым в абсолют. Деревья-исполины уходили в небо, их стволы шириной в человеческий рост были покрыты мхом и лишайниками, а с ветвей свисали лианы, похожие на зелёные занавески в театре, где публика оплачивает билеты кровью. Листья размером с боевые щиты собирали конденсат, который периодически срывался вниз тяжёлыми каплями — природа имитировала дождь с упорством, достойным лучшего применения.

Пит не стал углубляться слишком далеко. Пятьдесят метров от береговой линии — достаточно, чтобы зелень скрыла его от любопытных глаз, но не настолько, чтобы потерять ориентацию. Он нашёл то, что искал: массивное дерево с корневой системой, которая вздымалась из земли причудливыми арками, образуя нечто вроде естественной пещеры. Идеальное укрытие. Временное, разумеется — в этом месте всё было временным, включая жизнь, — но достаточное для того, что он планировал сделать.

Он опустился на землю, прислонившись спиной к одному из корней, и позволил себе несколько секунд неподвижности. Дыхание выравнивалось, мышцы расслаблялись, переходя из состояния боевой готовности в состояние настороженного покоя — того особого режима, когда тело отдыхает, а разум продолжает работать, отмечая каждый звук, каждое движение, каждую тень.

Теперь — к делу.

Чип.

Пит стянул куртку, закатал левый рукав и обнажил предплечье. Повязка, которую наложили медики Капитолия — эти профессионалы от скальпеля, которые с одинаковым мастерством лечили и калечили, — уже пропиталась потом и водой. Он сорвал её одним движением. Место имплантации выглядело воспалённым, но не инфицированным. Да, медики знали своё дело. Жаль, что их дело заключалось во вживлении маячков в людей, которых собирались убивать на потеху толпе.

Меч, который он забрал у карьера — того, что теперь лежал на территории Рога Изобилия с застывшим удивлением на мёртвом лице, — был слишком велик для деликатной работы. Пит отложил его и огляделся. Острый камень, торчащий из корня дерева, привлёк его внимание. Не хирургический скальпель, конечно, но сойдёт. Он проверил остроту края о большой палец, и тонкая красная линия на коже подтвердила: достаточно.

Без колебаний, без той предательской дрожи в руках, которая выдаёт страх, Пит приложил камень к предплечью — точно над тем местом, где под кожей ощущалась твёрдость чипа. Один разрез. Кожа разошлась, кровь выступила — немного, тонкой линией. Боль была острой, но какой-то отстранённой, будто принадлежала кому-то другому. Он давно научился относиться к боли как к информации, а не как к переживанию.

Пальцы раздвинули края раны, и там, под тонким слоем плоти, блеснул металл. Чип. Крошечный цилиндр, не больше рисового зерна. Пит подцепил его ногтем, вытащил и положил на ладонь.

Удивительно, подумал он, глядя на окровавленную крупинку металла и микросхем. Такая маленькая вещь — а контролирует так много. Наверное, стоит дороже, чем квартальный бюджет всего Двенадцатого дистрикта. И все эти деньги потрачены на то, чтобы точно знать, где находится каждый приговорённый к смерти в каждую секунду его агонии.

Капитолий всегда умел расставлять приоритеты.

Пит положил чип на камень и раздавил его рукояткой меча. Хруст был негромким, но приятным — звук маленькой победы в войне, которую он пока вёл в одиночку. Электронные компоненты рассыпались в пыль.

Теперь, насколько это было возможно, для гейм-мейкеров его сигнал просто исчез. Техническая неисправность. Повреждение от воды. Смерть в зоне, где не проходит сигнал. Они будут гадать несколько часов, прежде чем поймут правду. Будут эти несколько часов искать его тело дронами и камерами — чтобы подтвердить или опровергнуть его смерть. Несколько часов — это всё, что ему нужно для первого этапа.

Он сорвал несколько широких листьев с ближайшего растения. Восковой налёт на их поверхности должен был обеспечить хоть какую-то защиту от влаги. Импровизированная повязка, закреплённая полоской ткани от подола рубашки, выглядела непрезентабельно, но функцию свою выполняла.

Пит устроился в укрытии, достал флягу — металлическую, почти полную, ещё одно наследство от мёртвого карьера — и сделал несколько глотков. Вода была тёплой и безвкусной, но это была вода. Потом съел энергетический батончик из кармана куртки. Он ел медленно, методично, заставляя тело принять топливо, хотя аппетита не было и в помине. Голод придёт позже. Сейчас важнее было другое — наблюдать.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )