На Авентинском холме (джен)

Безымянный контрабандист, перевозивший в Улей весьма сомнительные грузы, чувствовал себя в высшей степени неловко, находясь в обществе живого Элемента Гармонии.

Он, никогда не думал о себе, как о преступнике, равно, как никогда и не видел в себе благодетеля.

Идти рядом с Флаттершай было тяжело и физически больно.

Она словно бы светилась, сияла каким — то невидимым глазу

Излучением, и этот свет опалял кожу, проникал насквозь.

Смотреть на неё было физически больно,

И проводник старался смотреть в землю, избегать её лица, жмуриться.

Перспектива раскаяния не страшила его, но и не пугала возможность оказаться в тюрьме.

«Оружие и боеприпасы не убивает пони, равно как, положим, какой — нибудь Карфентанил, Гидроморфон, Омнапон или Журниста не грабят соседей.

Пони делает выстрел, и пони вламывается в дом.

Вещи буквально никак не связаны с преступностью и не провоцируют её.

Ты же не будешь запрещать молотки за то,

Что одним из них кому — то раскрошили черепушку?

Они в любом случае раздобудут то, что им нужно, если захотят.

Ну и что? У нас аборты лекарствами от месячных делают.

Что же, теперь кобылкам, от кровотечки помирать?

Во — во.

Даже овсом можно отравиться при очень сильном желании.

Я же, предлагаю высококачественный, безопасный и очищенный фармацевтической промышленностью товар без примесей с всегда чёткой дозой», — объяснял он укуренной датурой проститутке — грифону.

Чёткая доза — это очень важно.

Всегда неизменная, всегда постоянная.

Не барыга я, что ты мелешь?

Амбассадор фармацевтической компании я, внештатный.

У меня даже удостоверение и документы есть.

Не моя проблема, что в ваших краях препы не лицензированы.

Я по образованию фармацевт.

Я вообще за либертарианство. Ваше государство буквально

запрещает вам покупать иностранные лекарства чтобы вы

от него зависели, дрожали перед ним в страхе и молили

его о том, чтобы оно в очередной раз «Спасло вас».

«Ну ты сама пораскинь своими птичьими мозгами.

Мало у нас онкобольных что — ли?

Мало тех, кому из — за диабета ампутируют копыта?

Им жить тоже как — то нужно, а в гадюшниках,

По которым я работаю даже нормальных аптек нет.

Что им, набухиваться и пеньку курить, чтобы свои боли унять?

Пеньку кобылам вредно — жеребята глухие уродятся, а от Воли тупеют.

Это же — лекарство, самое современное.

Где ж ты слышала, чтобы лекарства

кому — либо вредили? От них же наоборот, лучше становится.

И вообще, у меня знакомый был, дурная голова, маком баловался,

Да только брал его на улице.

Стихи писал, их даже публиковали несколько раз

в районной стенгазете.

Ты не думай, я такое не поощряю. Он то нариком был,

Хоть и парнем хорошим. Судьба тяжёлая у кольта конечно.

Короче, там как всё было — мать его выписали и отправили домой умирать.

Разумеется он героин у барыг брал и её подкалывал.

Естественно на улицах товар бодяжат хер пойми как, да и грязный он, это все знают.

Вот, в один день продали стрёмный хмурый, ну и угробил сынок мамашеньку,

Тромбофлебит у неё случился, я аж слов таких замудренных не знаю.

От моего «Омнопона» ещё ни у кого никаких «Флембитов» не происходило.

Сейчас мотает срок за непредумышленное убийство.

Подставила его жизнь, вот оно всё как сложилось.

Да, да, диабетичка. У вас, пернатых, он тоже бывает?

Во дела, а я не знал.

Сеписис у неё начался короче, из — за того что кровь застаивалась, гнила заживо.

А могла бы прожить чуть подольше, дела может закончить успела земные.

Папаверином двухпроцентным возьмёшь за ещё один час?

Нет, зависимость не вызывает, но расслабляет что надо.

По копытам. Забирайся наверх, потом получишь ампулы.»

Здесь и сейчас «Небожитель», «Богоподобное существо» приближенное к самой Диархии, укротитель древнего бога хаоса и разрушения, следовал за Контрабандистом «След — в след».

Просто потому что он попросил его провести к своим хозяевам случайного попутчика, а он, в свою очередь, не мог отказать».

Здесь, с очевидностью, не было никакой ловушки.

Была только наивность и глупость, провинциальной кобылы — зоолога.

Вероятно, её будут искать.

А когда её найдут, с десяток боевых единорогов совершат одновременную телепортацию, накачанные десятком короткодействующих сывороток, и просто положат всех, не задавая вопросов, за четверть секунды».

— Так значит, ты говорил, что вы изгнали Кризалис.

Контрабандист скривился.

— Я свечку в копытах не держал. Просто её больше нет.

— Мне её очень жалко. Дважды быть отвергнутой собственными детьми должно быть, по — настоящему ужасно.

— Ну, как мне кажется, по свету ходят настоящие исчадья Тартара, которые воспользуются милосердием в свой адрес только лишь чтобы всадить тебе нож под рёбра.

Они — животные, настоящие чудовища.

Добро они воспринимают как слабость, а слабых — как свою пищу.

Ты ведь не интересуешься у рыбы о её чувствах и желаниях перед тем, как её съешь?

Я встретил множество таких персонажей в своей жизни, уж поверь, знаю о чём говорю.

Флаттершай покраснела.

— Я не ем рыбу.

— На этом континенте — тысячи тех, кто не увидит завтрашний день без мяса своих сородичей. Ты сама должна понимать, ты ведь, кажется, занимаешься животными?

— Я не осуждаю.

— Чего ты хочешь, по — настоящему? Зачем ты идёшь туда?

— Я не верю в существование зла.

Это просто видимость, заблуждение.

Я хочу пожить среди них.

Хочу понять, их поступки, мотивы, которые ими движут.

Контрабандист усмехнулся.

— Поступки и мотивы?

Ваша Светлость, все мы хотим тёплую постель, хорошую еду и красивый вид из окна.

— Это то же самое, чего желаю и я.

Поэтому я переехала из Клаудсдейла в захолустный Понивилль.

Просто моя жизнь сложилась таким образом, что у меня есть возможность помочь тем, кто очутился в более уязвимом положении.

Мне кажется неправильным — не использовать её.

— Так зачем продолжаешь идти вперёд, если и так всё знаешь?

— Потому что они несчастны.

Они были отвергнуты «Нормальными» пони.

— Это с какой стати они нормальные? Я ненормальный, по — твоему?

— Да.

Ты буквально живёшь в Тартаре при жизни, и, вероятно, проследуешь в него

после своей смерти.

— Лично меня моя жизнь полностью устраивает.

А то, что после смерти что — то будет, это вообще вилами по воде писано.

Душу никто никогда не видел.

Сколько ходило баек про бессмертных пони, где они теперь?

И до Селестии с Луной Эквестрия жила совершенно спокойно без них.

«Небесными телами они движут, ага, как же, а ещё пегасы управляют погодой,

И земные пони топотом копыт стряхивают листву с деревьев осенью».

— Поэтому я не иду к тебе, и я не говорю с тобой.

— Да с тобой совершенно невозможно разговаривать!

Теперь смеялся Элемент Гармонии.

— Так ты говоришь, что в мире есть настоящие исчадья Тартара, которые просто не предназначены для этого мира.

Мне, вот, например кажется, что они очень важны, и очень нужны.

— Ты не можешь спасти всех и ты не можешь перевоспитать и исправить всех мудаков. Моргни своими глазами.

Элемент Доброты моргнул.

— Пока ты моргала, семеро пони в Эквестрии умерли насильственной смертью.

Их убили.

Они мертвы.

Всё, конец.

Каждую секунду ты проигрываешь семь жизней.

Жёлтая пегаска пожала плечами.

— Потому что так было нужно.

— Что ты всё заладила «Нужно — нужно», ты хоть какие — то другие слова знаешь вообше?

— Я не считаю, что в смертях «Семи пони каждую секунду» в результате насильственных преступлений есть проблема.

Контрабандист распахнул рот от удивления.

— Вот уж кого, а тебя я точно никогда бы не заподозрил в кровожадности.

— Я не буду способствовать росту этого числа, и, если смогу ему противодействовать, я сделаю всё от себя зависящее.

Мне кажется, что мир «Уже» идеален, идеален прямо здесь и сейчас, и не нуждается ни в каких переменах.

— Чего же хотела Кризалис?

Ты Чейнджлинг, я вижу это отчётливо так же как и Луну в ночном небе, как бы хорошо ты не маскировался.

Расскажи мне то, что она говорила тебе.

Я никогда не слышала другую сторону истории, тем более, от рядовых пони вроде тебя.

— А предлагалось нам очень простое решение: «Вырезать всех мудаков, оставшихся пополам пустить на сок, а оставшуюся половину в маточный инкубатор, для размножения»

— Что за проблему вы решали?

— Да мы умирать не хотели.

Голод, сырость, слякоть и грязь.

Кровные тоже умирают, знаешь ли,

И, после смерти, они не возвращаются.

Давай, шерстяная, поведай мне, что же такого

во всём этом было хорошего, и отчего этот кошмар

Должен был произойти?

— Улей Кризалис сделал для объединения Эквестрии больше,

Чем каждый политик, каждый писатель, каждый журналист,

И каждый меценат вместе взятые.

Когда осаждали Кантерлот, многие, были уверены, что не

встретят следующий день. Все ждали казней.

Пони вступали в брак, мирились, забывали старые обиды,

Собирались, смотрели на звёзды, смеялись и рассказывали друг другу истории.

Вы помирили между собой тысячи семей и заклятых врагов.

Просто, мы были недостаточно разумны.

Мироздание послало нам вас в виде наших учителей, потому что наши

сердца очерствели и ожесточились, и мы были нечувствительны

к его увещеваниям,

Не могли воспринять их.