На Авентинском холме (джен)

Панэквестрийский союз — собрание множества небольших

национальных государств, на территории которых проживают

Драконы, Грифоны, Пони и иные существа, описанные во вселенной

фандома «MLP

Национальными государствами управляют Наместники,

Подчиняющиеся единому центру — Диархии.

Диархия полностью контролирует материк, и никого

особо не интересует, что происходит по ту сторону океана.

Эти чувства взаимны.

Союзом управляет Диархия — Аликорны Селестия и Луна, вместе

С Канцелярией, "Закрытым парламентом", который регулярно

переизбирает сам себя из числа кандидатов, предлагаемых

Принцессами.

Фанфик показывает "Срез времени" глазами средних

и мелких чиновников, "Рабочих лошадок" бюрократической

системы, которая воплощает, спускаемые

сверху законы и указания в жизнь.

Это — история о том, что результат не всегда говорит о правильности усилий.

Здесь нет единого центра принятия решений.

Нет личности, которая оказала влияние на историю.

Разрозненные группы ведут борьбу за свои интересы,

Используя прокси, примитивное оружие и финансовые рынки.

История о распаде и хаосе, которому никто не может противостоять в открытую.

о принятых вовремя, правильных мерах, исполняемых соответственно

установленным планам, которые, только ускорили наступление неизбежного.

Это хроника поражения.

Мир только оправился после опустошительных походов

Чейнджлингов, которые вошли

в Панэквестрийский союз на правах равного участника.

Технологии — просты и примитивны.

Всё стоит очень дорого, современные блага

цивилизации почитаются роскошью.

Вот — вот должен произойти некий перелом, из — за которого

товары массового потребления станут доступными, но правда в том, что

экономического перелома не произойдёт. Не хватит времени.

Не хватит всего какого — то десятка лет.

Здесь, примитивный радиоприёмник стоит около шести месячных зарплат,

Электричество могут позволить себе только некоторые отделения передовых больниц,

А грубый физический труд и добыча ресурсов составляет базис экономики.

Это — мир на заре индустриализации, вот только, на индустриализацию недостаточно денег.

Вершина развития технологий — самозарядная винтовка, делающая 20 выстрелов в минуту,

И транзисторный компьютер с частотой процессора 640 Герц,

совершающий 640 математических операций в секунду.

Эти технологии совершенно секретны,

по ценности и тому, как они защищаются

сопоставимы с секретом человеческого ядерного оружия.

Совсем недавно, в 970 году, закончилась поздняя классическая эпоха.

Панэквестрийский союз уже пережил пик своего развития и теперь он гниёт.

Гниёт отчётливо, хотя и ведётся активная подготовка к санации и вступлению

в Новую Эпоху.

Все знают, что Новая Эпоха наступит совсем скоро,

И каждый ждёт её с нестерпением. Ждёт по своему,

Исходя, и надеясь, из своих маленьких ограниченных

Мыслей.

Каждый уверен, что Новая Эпоха будет лучшей

Именно для него. Именно для его семьи, близких и друзей.

Для экономической сферы, в которой он работает.

Для города, провинции и Наместничества, в котором он живёт.

На улицах висят гирлянды из цветов, перебивающие мерзотный запах

Сточных канав, куда сливают нечистоты прямо из окон.

Последний писк коммунального водоснабжения, характерный

Для обеспеченных районов.

По выходным запускаются фейерверки.

Народ, преимущественно живущий в небольших

шахтёрских и аграарных городках гуляет по главным улицам, торгуется на ярмарке,

смеется, любит, боится, плачет, обижается и прощает.

На улицах днём и ночью звучит музыка.

Все внешние цели, стоящие перед Эквестрией достигнуты.

Войны больше не ведутся. С существами, живущими по другой берег гигантского

океана поддерживаются хорошие отношения. "Злодеи", мечтающие поставить

Эквестрию на колени брошены в Тартар — место, куда можно войти, но из которого

невозможно выйти.

Уже совсем скоро состоится коронация Принцессы Твайлайт Спаркл, нового

правителя Панэквестрийского союза, которой, тысячелетние аликорны передадут

свою власть, чтобы отойти на заслуженный отдых.

Власть обновится, старое уступит местно новому.

Свершится санация, и в Эквестрию вдохнут новую жизнь.

Вот — вот приблизится Новая Эпоха, в которой жить

будет лучше чем вчера.

Ученики старших классов репетируют в актовом зале, готовясь к встрече

и чествованию нового правителя. В кондитерских лавках пекут пироги.

Первокурсники реальных училищ подметают улицы после занятий, отмывают мусорные баки, красят заборы.

Из забвения, пространственно — временной

аномалии освобождены шестеро Столпов — древних мифических героев,

Проложивших путь в будущее для Твайлайт и её команды.

Столпы, в буквальном смысле посеяли Древо Гармонии,

"Сердце Мира" — символ единства народов.

Все прекрасно осведомлены о том, что произойдёт дальше.

Коронация и передача власти новому правителю не состоится.

Элементы Гармонии и Столпы потерпят

поражение, в попытках выиграть для Твайлайт ещё немного времени для спасения.

Сама Твайлайт, не смотря на то, что является аликорном, не подверженным старению

пропадёт без вести. Судьба её неизвестна.

Через 400 лет только одно живое существо будет помнить события 1004 года.

Дискорд, повелитель Хаоса, обладатель наибольшей магической силы оказался

Посрамлён.

Он был лишён всех своих способностей, будучи взамен наделён

истинным бессмертием — в качестве глумления над ним тех сил, что развязали

Катастрофу.

Панэквестрийского союза нет, Элементы Гармонии утрачены, общество крайне поляризировано,

Разные виды не только открыто конфликтуют друг с другом в связи с ксенофобией,

Происходят этнические чистки даже внутри одного вида существ — пегасов с земными пони

и единорогами.

В 1404 году, земная пони, в городе, куда запрещён вход для пегасов и единорогов,

А иных приближающихся к стенам поселения существ отстреливают издалека,

Отправится на выставку средств противовоздушной обороны, предназначенной для

сбивания пегасов, которая финансируется и проводится родным отцом.

Она пойдёт туда с транспарантом.

Но до этого дня сменится 10 поколений живых существ.

В какой момент, 400 лет назад всё пошло не так?

Как выглядела Эквестрия до своего распада,

Глазами не "Главных героев", не "Сильных мира сего", и даже,

Не обычных пони?

За четыре сотни лет до Коллапса в 1004 году.

На излёте девятого сезона оригинального сериала "My little pony"

Реальная катастрофа глазами очевидцев, её непосредственных участников

И несостоявшихся ликвидаторов.

Никто из них не считает себя героем.

Каждый прекрасно осведомлен о том, что он — крайний, подставное лицо,

Которое используют сильные мира сего, чтобы отвести карающую длань.

Победителей не было.

А затем — началась Новая Эпоха, как и было с начала времён.

Фанфик описывает достаточно маргинальные, жестокие явления, события и идеологии, которые автор произведения не разделяет и не пропагандировать. Если в силу каких — то причин вы смогли разглядеть в тексте «Политическую пропаганду» или «реабитилацию запрещенных организаций», смею заверить вас,

Что отношусь к ним «критически», не стремлюсь выставить их в «приятном свете», не разделяю их идей.

Все события и персонажи вымышлены, совпадения с реальностью — случайны, и происходят в «вымышленном фантастическом мире».

— Мышь… Нет, это всё — таки мышь. Померещилось.

— Так вышвырни её за дверь!

— Не положено. Вот дрянь же, а? Придётся набирать

шерстяным и ждать, когда её увезут в заповедник.

Раньше было проще.

— Давай, проваливай отсюда. Брысь!

Так. Ты. Чего принёс?

— Отчёт по поставкам, копия.

— Копии не принимаем. Стоп… Что ты мне тут суешь?

Это не копия! Где подпись, где печать?

— Так я за печатью пришёл, чтобы Серый поставил.

— Дуй к юристам, потом назад. Твоя мукулатура не заверена.

— Ты не понял. Сначала Серый посмотрит на бумаги,

затем он возможно укажет на ошибки, если таковые есть,

и уже после я отнесу юристам на проштамповку.

— У тебя назначено?

— С каких пор для проверки отчёта поставок нужно записываться?

— Не морочь голову, никакой это не отчёт поставок. Не по чину тебе

начальнику такие бумаги носить. Ты кто вообще по должности?

— Слушай, мне нужно к Серому. Зайти в кабинет.

Положить документ. Уйти. Выйти. И больше до следующей

недели ты меня не увидишь

— У начальника встреча через пятнадцать минут. Приезжает аудитор с

инспекцией. Забирай свою писанину и возвращайся в понедельник,

с подписью и печатью от юристов. Тогда и обсудим.

— Мы сюда каждую Пятницу таскаем отчёт для согласования

Перед тем как проводить его через бухгалтерию и представлять Тораксу.

Серый забирает бумаги, читает их дома, нам возвращает правки.

Я просто положу документы на стол и уйду.

Ничего аудитор не увидит.

— Твоя назойливость весьма подозрительна. Ты, личинка, тут мне подлог

Готовишь перед проверкой? Думаешь я настолько тупой?

Больно борзо в кабинет рвёшься.

— Я? Подозрительно? У тебя метка за штурм Восточного Берега. С каких

нахуй пор у нас военщина в кабинетах сидит? Сам не беглый часом? Для меня это

пиздец подозрительно. Сам начальнику папку и передашь тогда, раз такой умный.

Состоялась короткая потасовка, в ходе которой чейнджлинг отчаянно пытался поместить папку на стол, а охранник отталкивал её в сторону края стола.

В конце концов, сильный толчок в плечо, заставил клерка отшатнуться.

— Я охранник, а не секретарь, и уж точно не атташе. Я не передаю бумаги.

Я сторожу кабинет. Да, я был на Восточном берегу, в отличие от тылового соплежуя

вроде тебя. Почему я не помню твоего лица, Личинка? Сам с какого департамента?

— Ой, иди нахуй.

Реформированный пересмешник бросил папку на стол коменданта.

Хлипкие нити, скреплявшие отчёт лопнули.

Бумага рассыпалась по столу.

— Вот сам перед Серым и будешь объясняться, а я на поезд опаздываю.

Крошечная тень размером чуть больше кулака начала увеличиваться,

Неуверенно дрогнула, перекрытая пятном Реформированного, и, наконец,

превратилась в силуэт хрупкого, низкорослого и высохшего пересмешника.

За углом стоял Перевёртыш. Уже по одному его виду можно сказать,

что Реформация прошла по направлению к нему параллельным курсом.

Настолько хилое тело было неспособно к "сложным" превращениям,

очевидно, что в отличие от своих более рослых сородичей этот,

В своей жизни, очень мало ел.

Теперь его грудь часто и неглубоко пульсировала, на хитине,

Проступил несвойственный для жуков пот. Незамеченный посетитель

прижал перфорированное копыто ко рту, чтобы не выдать себя частым дыханием.

Отдышавшись,

Он натянул на голову белую кепку и направился к сторожу,

Тот уже собрал бумаги в папку, и пытался понять, как засунуть её на полку

под столом.

Борьба была неравной. Слышалось шуршание пакетиков с жареным овсом

и бульканье банок с газировкой. Табачный пепел взмыл в воздух.

Жук чихнул, потом чихнул ещё раз, издал невнятный гортанный звук,

Раздалось ещё несколько толчков и затем....

Открытая банка газировки упала, и с, ехидным дребежжащим стрекотом

покатилась к дверям кабинета, оставляя мокрый след.

Лицо охранника вытянулось, словно он проглотил лимон.

— Всё могло быть хуже, брат. По крайней мере она без сахара, как я вижу?

— Да, так и есть.

— Тогда даже не заморачивайся, пятно высохнет минут через десять,

если в него не наступать. Я не отвлекаю?

— Отвлекаешь, мы высокопоставленное лицо ждём.

— Я? Высокопоставленное лицо? Брось, много мне чести.

— Простите мою грубость, Ваше Благородие, как я могу к вам обращаться?

Аудитор бросил оценивающий взгляд на охранника.

На несколько секунд в воздухе повисло молчание.

— Меня зовут Фаринкс, Панэквестрийский рабочий профсоюз, вот, пришёл узнать,

что вы думаете о своей работе.

Жирный жук зашёлся длительным хохотом.

Он хохотал, и всхлипывал, бил копытом по столу.

Фаринксу показалось, будто у охранника начался припадок.

Причина пароксизмального приступа была для аудитора загадкой.

Фаринкс был несколько туповат. В детстве не доел йода.

Зато он контролироватл превосходящих по силе противников

И управлял командой из четырёх, необстрелянных, только — только

вылезших из кокона личинок.

Наконец охранник успокоился.

Его лицо приобрело нездоровый фиолетовый оттенок.

Комендант ещё не завершил своей реформации, части тела, покрытые чёрным хитином

Не могли покраснеть. Они становились синими и фиолетовыми.

— Старое имя. Не ожидал, что жук из профсоюза будет носить его. Не обижайся,

конечно, приятель, но вы всегда казались для меня мягкотелыми.

— Дрыщи тоже нужны. Знаешь, почему на рейд всегда посылают толстого и тощего?

Фаринкс застал охранника врасплох.

— Не задумывался.

— Двое тощих не решают проблемы, а двое толстых выпивают весь "Сок" и не помещаются

в экспроприированный у унтерменшей поезд.

Комендант снова захохотал.

Линейные размеры имели большое значение в Старом Улье.

Чем толще и упитаннее был чейнджлинг, тем лучше он был способен управлять

Своим превращением. Акцент на слое "жирка" под хитином — универсальный комплимент.

— Так что, — Фаринкс слегка улыбнулся, — в Профсоюзе такие как я тоже нужны.

— Ты меня, конечно здорово повеселил парень, но к нам сейчас приедет Аудитор,

и я не уверен что ты хочешь столкнуться с ним в коридоре.

— Разве? Уверяю тебя, что все поезда в город задержали. Какое — то

проишествие на медной шахте.

— И от кого ты это слышал?

— По радио и слышал. Кстати, Дьявол, — Фаринкс достал записную книжку, — а почему у

ТЕБЯ нет радиоприёмника?

Вопрос застал охранника врасплох.

— Эээээ.... Почему у меня нет радио? Всмысле?

Фаринкс снял с переносицы очки и протёр их

— Можешь встать?

— Мне нельзя покидать пост....

— Просто встань, не нужно покидать пост.

Короткая пауза.

— Как я вижу у тебя нет ни радиоприёмника, ни кресла.

Охранник не должен сидеть на табуретке. У тебя ещё

и спина болит, я полагаю?

— Вообще — то очень даже болит.

— Ты ведь в курсе, что имеешь право на оплачиваемый отпуск по

медицинским показаниям? За тобой сохраняется рабочее место,

согласовывать его заранее не надо.

— Типа.... Правда?

— Дружище, ты какой — то совсем жизнью забитый. Ты точно уверен, что стоит бояться

Аудитора? Посмотри на себя, твой хозяин, он же вообще тебя ни во что не ставит.

У самого в кабинете небось кресло из синтетической кожи и кондиционер,

А ты здесь сидишь как нищета.

— При чём здесь кресло? Ты о чём сейчас вообще?

— У тебя тут рабочее место по эргономике аттестацию не проходит. Знаешь, что нужно

сделать?

— Что?

— Исправить. За счёт казённых средств установить кресло вместо табуретки,

радиоприёмник, хотя бы вентилятор, и отправить в оплачиваемый отпуск для лечения.

К слову, ты ведь членские профсоюзные взносы платишь?

— Эм, я.... Ну, я на самом деле не знаю. Не уверен.

Жук потёр переносицу углом копыта.

— Значит это делает бухгалтерия. У нас есть санаторий, в нём по

льготным условиям и без очереди можно пройти лечение опорно — двигательного аппарата.

Хорошо, я свой отчёт по твоему рабочему месту заполнил, резолюцию вынес... Можешь расписаться?

— Ладно, я ошибался, первый раз вижу такого кадра как ты.

Извини, что поднял на смех. Сейчас распишусь.

— Угу. Слушай, а у хозяина копировальная бумага есть?

— Да там станок целый стоит, из Столицы везли.

— Ну, я тогда как делегат профсоюза сниму у него копию, и тебе выдам.

Было видно как охранник замялся.

На его лице происходила борьба мотивов.

— Может ты дождёшься когда он вернётся с обеда?

— Ты меня конечно извини, но мне ещё несколько рабочих мест нужно обойти.

И да, как делегат профсоюза я буквально могу идти куда мне нужно, не прося

разрешения.

Мне буквально не нужно разрешение, чтобы войти в кабинет — Фаринкс сделал заметный нажим на последнюю фразу.

— Ладно, только ты там не задерживайся.

В кабинете пахло грифоньей проституткой и спермой.

С этим запахом Фаринкс сталкивался множество раз.

Ряженые пернатые унтерменши из борделя,

снабжали партизан восточного берега контрабандой.

Значит, рядом должны быть перья.

Да, сейчас их не видно. Не страшно. Достаточно знать, что они тут есть.

Если они тут есть, значит, их можно найти.

Да. Вот перо. Прямо под табуреткой.

Была ли это обычная шлюха или засланный казачок?

Вот в чём заключался вопрос.

Бомба разорвалась посреди бочек с дерьмом, когда Реформирующийся улей

Вошёл в состав Эквестрии.

Камнем преткновения стала медь.

При вступлении в должность, сразу после её учреждения,

до сведения Торакса было доведено то, что в уездном городке под Вечнозелёным лесом,

Кольтом со странной фамилией был изобретён радиопередатчик и радиоприёмник.

Как выяснилось, земли Реформированного Улья были полны медными жилами.

"Пернатые" были недовольны.

Захудалые земли Грифонов уже несколько лет строили империю по доставке

депеш и экстренных извещений. Буквально, градообразующее предприятие.

Разумеется, деньги расходовались для приобретения недвижимости в Кристалльной

Империи, с последующей сдачей земли под залог, для приобретения кредитов.

Кредиты вкладывались в "Грифон — Экспресс".

Они скупили уже треть северной столицы, как неожиданно...

Упс.

Неожиданно, "Грифон — Экспресс" стал не нужен.

Теперь всё многострадальное население Скалистых Гор вкалывает в поте лица,

на медных шахтах в Бесплодных Землях,

Дабы выплатить пени и просрочки по кредитам.

Кто виноват? Разумеется, пересмешники.

В любом случае, Фаринкс увидел достаточно.

Он открыл окно, снял его с задвижки и прикинулся мышью.

Охранник ещё несколько раз входил в кабинет.

При третьем обходе, открытое окно привлекло его внимание.

"Должно быть, улетел" — пробормотал он себе под нос и закрыл окно.

Фаринкс впал в оцепенение.

Щёлкнул ключ в замке.

Солнце за окном сменялось луной.

Потом снова показалась луна, и снова поднялось солнце.

Наконец, в Понедельник утром двери в кабинет открылись.

Первым в кабинет вошёл перегар.

И далее — появился владелец.

* * *

Серый читал надписи на стенах каземата.

"Скайстрим, Влажные Пески, 1003 год, ополченец. Меня пустят на сок".

"Стронгхуф, Рыбацкое, 1003 год. Я спрятал кусок гранита

под языком. Я попробую забрать одного"

"Похоже, мы тут все с побережья. Осталось два дня.

Не всех пускают на сок, некоторых казнят.

Они выводят на расстрел из камер, попробуйте напасть"

"Я РЫБАЧКА, Я НЕ СВЯЗАНА

С ПАРТИЗАНАМИ. Я ЗДЕСЬ ИЗ — ЗА ВАС. НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ.

Я НЕ ВОЕННАЯ."

"Я не видел других камер, когда шёл сюда. Они или разбросаны по Улью,

Или другие пленные им неинтересны Г.Х. 1003 год"

"Стардаст, Влажные Пески, 1003 год, ополченец. Отряд Каменный Рог — весь здесь.

Дышать нечем. Они больше не готовят сок. Похоже у них новый источник.

У Стронгхуфа не получилось. Он никого не порезал.

Утром нас здесь не будет."

"Жетон 2XBYWA, у них кончается порох. Они проигрывают. Теперь побивают камнями.

Я видел яму, когда проходил мимо. Попробуйте прикинуться мёртвым. Не дышите.

Яма почти заполнена до краёв. Вы легко перелезете через край. Измажьтесь кровью.

Я нарисую крест под потолком если смогу."

"Айронхарт, ремонтировал двигатели на лодках партизанам. Мне не стыдно.

Яма пуста. Им нужны тела. Они не жгут их и не зарывают. Отравите себя,

ешьте грязь и угольную пыль, грызите камни, пусть у вас откроется язва, но

не отдавайте тело."

"Жетон FDR26-7X 1004 год. Никто никогда не видел красного креста под потолком.

Бессмысленно. Один наелся грязи — тело оставили здесь. Кажется

трупные газы убивают меня. Подумайте о других. Не пытайтесь покончить с собой.

Здесь и так воняет как в выгребной яме".

Дверь камеры открылась. В дверном проёме стоял Торакс.

— Серый, друг мой, наконец — то я тебя нашёл. Мой брат телепортировал тебя

слишком глубоко, а я совсем не знаком с этой частью Улья. Я надеюсь,

Мы не доставили тебе слишком большие неудобства?

Серый молчал.

— Я понимаю, это сложно принять, но нам придётся понизить тебя в должности.

Мы оба знаем, что ты эм... Небрежно вёл документацию. Я извиняюсь, да, это

непросто, но быть заместителем нового директора не так уж и плохо? Ты будешь

"почти управлять" тем же самым отделом.

Мы сохраним твою заработную плату и....

— Ты не убьёшь меня?

— Почему... — Торакс оборвал фразу на полуслове и поднял глаза на стены.

Повисла тишина.

— Это... Это не хорошо. Фаринкс настаивал на том, что мы должны перебить эти

надписи, стереть их, я же был уверен, что мы должны сохранить их для будущего музея,

посвященного Старому Улью... Я не ожидал, право... Чёрт... Может если не стереть,

то подвергнуть цензуре?

Серый всхлипнул.

— Пожалуйста, Торакс, не надо. К чему весь этот цирк. Я заплачу тебе.

Я могу быть полезен. Я могу работать в забое. Выдайте мне каску и кирку,

и обо мне больше никто никогда не услышат.

— Серый, я беспокоюсь за тебя. Возможно ты мог бы рассмотреть возможность посетить

Форум Чувств? Давай я отведу тебя к врачу, нет ничего плохого в том,

Чтобы пообщаться с психологом...

— Да, я хочу к психологу.

Торакс вышел из камеры, и в тот же миг, Серый, словно

стрела вырвался из каземата и затерялся в коридорах.

Торакс вздохнул.

Безымянный столичный бюрократ,

Застрявший в бесплодных землях после остановки железнодорожного сообщения,

Пытался "поймать момент".

Ругань, звуки толчков и ударов совершенно не помогали заснуть, и было понятно,

Что так просто они не прекратятся.

С выражением самого искреннего отчаяния он смотрел в потолок, с которого

Сыпалась пыль.

"Может нужно подождать ещё пять минут и они успокоятся?"

"Может, послать наверх кого — нибудь?"

Мелкий камешек упал столичному бюрократу на нос.

Он вскочил, словно его ошпарило кипятком, копыта запутались в ветоши,

по странному недоразумению, исполняющей обязанности ковра, и массивное тело рухнуло

на гранитный пол.

Столичный бюрократ чертыхнулся.

«Ну я вам сейчас….»

Фаринкс, утверждал, что Серому следовало перебить горло, а после,

Направить его тело на медные прииски. Шахтёры, в первую очередь, дети,

из числа грифонов, должны были несколько раз обойти труп.

"Он должен стать уроком", — настаивал Фаринкс, — "Теперь он превратился в очередного

беглого. Подкрепление для Голодной суки. Ты отдаёшь себе отчёт в том, что скоро они

вернутся? Почему ты не стёр надписи со стен, как я тебе говорил"?

Торакс возражал, что в отличие от Голодной Суки, теперь каждый пересмешник вправе

самостоятельно определять свой жизненный путь, и, что если они начнут казнить

собратьев за инакомыслие, то очень быстро откатятся к порядкам старого Улья.

-Ты слишком мягкотелый. Естественно, ты ни черта не знаешь о том, как вести себя

с партизанами. Чесать языком ты на Севере хорошо научился, вот только скажи,

Сильно ли эти шерстяные замашки на что — то влияют?

— Да, влияют. У нас есть централизованное водоснабжение и канализация, построенная

по Оленийскому проекту. Я помню, что "мыться" значит выдать себя, что "запах чистоты",

рушит маскировку, но подавляющее большинство оценило это нововведение.

— Это твоё "Большинство" находится в трёх приемах пищи от того,

чтобы насадить твою голову на пику.

Однажды меня не будет рядом, чтобы приставить штуцер к голове ублюдка, который отказывается

давать твоим подданным зерно, потому что, видите — ли, его права и свободы нарушаются.

Ты лицемер, Торакс. Всё твоё благосостояние держится на сородичах разгребающих

за тобой дерьмо, для которого ты слишком "Цивилизован". Ты дорого заплатишь за свои шерстяные замашки, когда меня или моих жуков не будет рядом.

— Именно потому, что мы изменились, я приложу все свои усилия, чтобы защитить тебя.

Ты можешь относиться ко мне так, как хочешь. Ты можешь думать об Улье то, что считаешь правильным.

Я не осуждаю тебя. Ты важный член сообщества, многие вещи зависят от тебя. Я благодарен тебе.

Ты нужен нам. Ты важен. Ты мой брат и всегда им останешься, неважно, что будет дальше.

— Ты слушаешь, но не слышишь моих слов.

Это именно то, как ты пришёл к власти в Улье.

Три — приёма — пищи были пропущены, и ты предложил кровным новый способ получения энергии.

Не использовать сок. Использовать материю. А сейчас твои запасы невелики. Никто не

испытывает особого удовольствия от того что жрёт гуманитарные пайки шерстяных.

Они отвратительны. Скоро они разочаруются и поднимут тебя на штыки.

Фаринкс распахнул окно и улетел.

— Вы укрываете военных преступников?

В дверном проёме стоял столичный бюрократ.

— Мой брат ни от кого не скрывается.

— Вам надлежит арестовать и доставить его в Кантерлот для суда.

— Простите, я здесь власть. Если вы обоснуете позицию, и, если

я посчитаю аргументы взвешенными, ваше желание будет удовлетворено.

Повисла пауза.

— Как я понимаю, он выполняет для вас грязные поручения. Вас самого

следует отдать под суд.

— Я сомневаюсь, что у вас получится. Даже если отбросить

неприкосновенность, которой я обладаю, я по прежнему остаюсь единственным

Перевёртышем который дезертировал до начала осады Кантерлота в тысячном'.

Перед законом я — чист.

— Тогда ждите прибытия столичной комиссии, — лицо бюрократа расплылось в улыбке, -

По возвращении в Кантерлот я составлю максимально подробный рапорт обо всём,

что я видел и слышал.

— Боюсь, в таком случае Эквестрию ждёт вырождение. Здесь все, так или иначе

участвовали в осаде Кантерлота в тысячном'. Медные шахты остановятся, грифоны

разрушат их. Вам придётся очень несладко без радиосвязи. Мы обеспечиваем ваше

технологическое развитие.

— Нет, совсем необязательно забирать каждого из вас. Есть разница между тем,

чтобы отдавать приказы и выполнять их. Очевидно, одни более виновны нежели остальные.

— Да, здесь соглашусь.

Снова повисла пауза.

— К чему этот разговор?

— Этот разговор к тому, что я вижу вашу подлинную природу. Вы могли измениться внешне,

Но внутри — вы по прежнему то же самое зверьё. Улей в составе Эквестрии — ошибка.

— Да, многие из кровных всё ещё не готовы к новому образу жизни. Тем не менее те,

Кто категорически неприемлют новых порядков покидают эти земли и скрываются в лесах.

Мы не препятствуем им. У нас есть чёткие границы и рамки дозволенного, равно как и

последствия за их нарушение.

— Вы — расисты. Вы уничтожили жизнь на Восточном Побережье просто потому, что она была "другой".

— Я, пожалуй, не расист. Среди нас действительно есть сторонники диффамации — мы работаем с ними на Форуме Чувств. Даже если они оказываются не в состоянии преодолеть свой прежний

образ мышления, мы находим им такую работу, на которой они не смогут создавать неудобств остальным.

Мы уважаем все проявления мысли.

— Много красивых слов, но стоит завернуть «не в тот коридор», задержаться не «у той двери», ваша натура прорывается наружу. Вы даже не пытаетесь поддерживать «Образцово — показательный фасад».

— Частные разговоры — это частные разговоры. Они не предаются бумаге и не предаются публичности.

До тех пор, пока пересмешник, не навёл штуцер на пони или грифона поблизости, не прицелился, не спустил курок из — за приверженности "Старому образу мышления" мы не находим в нём преступника, которого следует изолировать от общества.

— Преступления против жизни не имеют срока давности. Ваш брат отдавал приказы, разумеется, теперь вы попустительствуете ему.

— В таком случае, я жду прибытия столичной комиссии. Вам действительно следует составить

подробный рапорт обо всём, что вы здесь услышали и увидели. Это ваше легальное право и теперь, стало быть, обязанность.

Я не тот, кто препятствует правосудию.

Все мы субъекты Панэквестрийской правовой семьи.

— Не сомневайтесь, и рапорт и комиссия по расследованию преступлений против жизни очень скоропоявятся на вашем пороге.

— Жду её с нестерпением.

— Я не заставлю вас ждать.

— Благодарю, если это сделает вас счастливым.

В пригороде Кантерлота, в здании бывшего борделя,

Высочайшим повелением конфискованным, в собственность диархии,

По желтеющему, с вкраплениями засохшей рвоты ковру, мерно

вышагивал лакей.

На лице только — только выпустившегося гимназиста застыла

мучительная смесь тоски и отчаяния. Он бросал молящие взгляды

на немногочисленные группы пони, рассевшиеся за круглыми столиками,

по обе стороны главного прохода.

На щеках болтался девственный, ещё небритый пушок.

Филателисты были ебанутыми — это, лакею стало понятно, едва

гости собрались в атриуме. Эти заблудившиеся по дороге в Королевский Лицей создания,

не заказывали напитки, не спрашивали закусок из орехов.

Будто бы по расписанию, каждые пятнадцать минут они образовывали очередь,

Перед замызганной, вращающейся дверью, и, периодически врезаясь

в её створки и застревая в проходе, они вырывались на улицу,

Оглядывались с таинственным видом, извлекали из голенища сапог флаконы

с Волей, делали несколько быстрых глотков, крякали, и возвращались назад

к своим маркам.

Впрочем, лакей уже не совсем был уверен в том, что эти пони действительно пришли сюда для обмена марками. Это больше походило на сборище «Общества агонизирующих алкоголиков». Что они вообще здесь забыли?

Наиболее логичным объяснением представлялось то, что почтенная публика массово отпросилась со своих учебных занятий под предлогом посещения «Научного мероприятия» какого — нибудь ПанЭквестрийского исторического Общества.

Лакей нервничал. Просветление стремительно приближалось. Форма была меньше на несколько размеров и врезалась в тело при каждом малейшем движении.

Все мучащие его вопросы собирались во что — то такое... Что — то такое, что звучало как...

Звучало как...

"Зря я согласился работать за чаевые в этой дыре".

“Здесь никто никогда не оставляет никому чаевых»

"Наебали, суки."

“Сёстры, на что я трачу свою жизнь?»

«Чёрт, я мог бы сейчас просто сидеть дома».

— А ты здесь что забыл? Может лучше дома бы сидел? Ты перезаражать нас всех что — ли хочешь? Район только только после карантина открыли!

— Я... Нет, я не болею.

— Свитер и шарф зачем тогда нацепил? Пятнадцать градусов на улице. И эти примочки на твоих глазах... У тебя конъюктивит? О нет, это не конъюктивит. Это грипп. Селестия защити...

— Не приближайся! — взвизгнула зелёная единорожка, — Я не хочу заразиться!

Фаринкс шумно вдохнул.

— Я пришёл, чтобы обменять марки. У меня — вооружение и техника доклассического

периода. Меня интересуют "Знаменитые библиотеки и учебные центры".

Единорожка расслабилась.

Фаринкс выдохнул на десять счётов.

— Эпи, — она протянула копыто, — все уже собрались. Наши сидят за соседним столиком.

— Докладывай.

— За углом — дипломатический автомобиль. Драконы. Внутри — пусто, ни охраны, ни

пассажиров.

— Так, какого чёрта он здесь делает?

— Я здесь с шести, с открытия. Дипломаты не входили и не выходили.

Фаринкс забарабанил копытом по столу.

— Это привлечет слишком много лишнего внимания. Зачем они оставили её тут?

Делегаты прибывают на немаркированных автомобилях, их паркуют на нижнем уровне.

— Может, это случайность? На подземной парковке не хватило места? Автомобиль, случайно, не заминированный?

— Да машина, как машина. Под днищем вроде ничего нет, впрочем издалека трудно рассмотреть, а близко какой дурак к ней соваться станет? «Ложная мишень» наверное, для «идейно заряженной молодёжи».

— Ладно, чёрт с этим автомобилем. Что ещё?

— Они перенесли место встречи в последний момент. Пятый этаж, не второй.

Это не конференц — зал, это гостиничный номер класса "Люкс". Встреча в конференц — зале,

просто отвлекающий манёвр.

— Это было ожидаемо. Пока всё сходится.

— Фаринкс, — Эпи перешла на еле заметный шёпот, — Они заносят ящики.

— Ящики? Эпи, мы здесь не "за ящиками".

— От них воняет чем — то странным. Они занесли один из них в люкс,

а остальные — в жилой дом напротив. Вот, это двухэтажное здание.

— Опиши мне запах.

— Запах?

Эпи поднесла копыто к мордочке, словно, стараясь от чего — то избавиться.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это что — то химическое.

Что — то химическое и очень тяжелое. И почему — то от них несёт смолой, но смола она… Она какая — то пластмассовая. Не настоящая.

— Хорошо, Эпи. Пойдём к нашим охламонам.

Персмешник и зелёная единорожка встали из — за стола.

"Ну вот, сейчас и эти сейчас пойдут бухать на крыльце.

Ладно, хер с ними, только бы ковёр не заблевали" — подумал лакей.

Пятью этажами выше, в креслах с геральдической вышивкой,

лицами друг к другу, сидели пегас и дракон.

Дракон зажёг сигарету. Затянулся, и выдохнул.

— Драконии не нужно оружие мягкотелых пони. Мы в курсе, о

запрете на экспорт. Все виды вооружений принадлежат арсеналу Диархии.

У наших милицейских формирований есть щиты и дубины, а больше — нам не надо.

— Простите, я неправильно выразился. Мы не предлагаем поставки оружия.

Мы хотим обменять железную руду на технологии. Мы не платим деньгами.

Кольцо дыма расплылось по номеру.

— Вы не платите деньгами потому, что транзакцию можно отследить по серийным номерам,

а доступа к драгоценным металлам у вас нет? Нас не интересуют драгоценные металлы.

Я согласился на эту встречу исключительно для отработки квоты по межгосударственным контактам. Через неделю выхожу на пенсию.

— Позвольте мне ещё раз объяснить.

— Да, повторите, ещё раз, будьте любезны.

— Мы предлагаем вам поставку "Вычислителей", в обмен на руду.

Последнее достижение науки и техники.

Электрический мозг, который способен выполнять 640 математических операций в секунду.

Один вычислитель за 10 тонн руды.

— Дорого. Не "Десять тонн, за Вычислитель", а "Две тонны за вычислитель".

Почему мне "Нужна" ваша машина?

Пегас растерялся.

— Ну как же, почему? Вы... Вы можете проводить математические расчёты… Просчитывать сопротивление материалов, мы активно используем их, например, при строительстве мостов, прокладке железных дорог, да и бухгалтерский модуль в них встроен, легко автоматизировать подготовку первичной документации… В общем, они дают массу свободного времени.

Дракон зажёг следующую сигарету.

— В любом случае, времени у меня достаточно, а строительством мы не занимаемся. Какой толк тратить на него деньги, если Диархия сделает всё самостоятельно? Мы не хотим отменять рабочие места у выпускников «Гуманитарных факультетов», мы всё — таки не звери, кто — то должен разгружать щебень лопатами.

В общих чертах, у меня сложилось представление, что вы предлагаете товар, который мне неинтересен, для финансирования производства

оружия, которое мне не нужно. Я не намерен нарушать запрет на экспорт вооружений.

Вы хотите убедить меня подставиться под дипломатический скандал. И тот кто придёт после меня тоже не будет нарушать запрета на самостоятельное производство вооружений.

Впрочем…

Повторите ещё раз, пожалуйста, что такого есть в вашем новом "Изобретении",

которое вы собираетесь изготавливать из нашей руды?

— Это сложно объяснить... Представьте себе штуцер.

— Очень хорошо представляю.

— Тренированный стрелок может выпустить из него две пули в минуту.

Профессионал — три. Наше изобретение позволяет осуществлять двадцать выстрелов в минуту.

— С кем воевать собрались, Канцлер?

— Арсенал Диархии регулярно обновляется и совершенствуется, это экспериментальный проект времён осады Кантерлота, который только сейчас прошёл комиссию по приёмке и выиграл конкурс...

— Канцлер, мы оба знаем, что тело драконов не пробить штуцером. Все остальные существа

к нему уязвимы. Для меня вполне очевидно, что вы обратились ко мне, поскольку ваш...

Как его там...

— Ресиверная система

— Да, благодарю, ваша "Ресиверная система" не представляет для нас никакой угрозы.

Так что вы знаете Канцлер, чего не знаю я?

Дракон зажёг следующую сигарету.

Пегаса начало подташнивать от запаха датуры.

— К чему же готовится Диархия? К народным волнениям? К народным выступлениям?

Какие — то возмущения в безвременно почившем Сталлионограде? Нападение Лиги Ужаса?

Что же такого вы знаете, о чём неизвестно мне?

— При всём уважении, мне кажется будто вы приукрашиваете, чтобы меня запугать.

— Да что вы говорите, — Дракон лениво потянулся, — а может быть Диархия ни к чему не готовится?

Может быть вы "Накосячили" Канцлер, очень крупно накосячили с поставками железных

руд для Королевского двора, и теперь пытаетесь "Прикрыться", подставляя целый

регион под удар? Пока я слышу одни только сказки и враньё.

Вам пора сказать первые слова правды.

Пегас поправил галстук.

— Ваша Светлость, с вашего позволения наша Сторона берёт паузу в переговорах.

Никаких возражений, — Дракон снова затянулся и выпустил облако дыма,

— Я весь день в вашем распоряжении. Удивите меня.

Трое драконов и трое пегасов, без предупреждения зашли в люкс.

Четверо заняли позиции у окон, задёргивая шторы.

Двое остались у двери.

Пегас приподнялся с кресла, нащупывая сёдельную кобуру.

— Сержант, что происходит?

— Пожар в жилом здании через дорогу. Мы собираемся вывести вас через парковку.

Пожалуйста, дождитесь эвакуационной команды. Оцепление уже едет.

Дракон недобро зыркнул на собеседника.

— Я очень надеюсь на то, что это не более чем недоразумение.

На первом этаже дали четыре громких звонка, затем, из громкоговорителя,

донеслось:

"Проводится проверка системы экстренного оповещения. Учебная пожарная тревога.

Пожалуйста, покиньте здание через аварийные выходы, вы сможете вернуться и забрать

личные вещи через пятнадцать минут".

Филателисты уже встали из — за своих столов.

С торчащими из седельных сумок альбомами, размеренно,

Они принялись формировать очередь на выход.

Лакей, следуя инструктажу, понёсся на верхние этажи,

Чтобы помочь спуститься по лестнице пожилым пони.

Фаринкс и Эпи смотрели на происходящее с удивлением.

Члены их группы — трое пересмешников под маскировкой ожидали указаний.

— К лестнице, быстро.

Однако, на лестнице уже ждала группа драконов.

— Назад, — Фаринкса грубо оттолкнули, — ещё один шаг и ты поджаришься.

Лестничный пролёт был слишком узким. Драконы занимали высоту, а вот

чейнджлинги стояли снизу.

— Свои!, — Фаринкс зашипел, — Оцепление!

Пламя пронеслось над головой пересмешника. Шарф начал тлеть.

— Сейчас тебе будет очень больно.

Дракон обнажил свой оскал.

" Не имеет значения, какими путями ты пришёл к поставленной цели.

Победа и успех — спорные понятия. Лобовые атаки бессмысленны.

Ты должен обратить силу твоего противника против него самого.

Это не означает, что он умрёт.

Необязательно оставлять позади

след из тел. Ты вымотаешься и только потеряешь энергию.

Сил не хватит, чтобы идти дальше.

Сдерживание — немыслимо. Значение имеет контроль. Позволь своему

противнику использовать приёмы, которые не представляют для тебя опасности.

Не все удары нужно отбивать. Под некоторые необходимо подставиться.

Некоторые травмы и повреждения должны быть получены по твоей воле и твоему

решению.

Контроль — это про ограничения. Если у тебя есть всё, это значит,

что у тебя нет ничего. Изготовь пазл. Твои ограничения входят в пазы

его возможности. Твои возможности формируют выступ, входящие в паз

его слабости.

Отступление растягивает коммуникации оппонента и нарушает его снабжения.

У него кончается оснащение. У тебя оно остаётся.

Это ключ и замок. Пароль и ответ.

Не позволяй противнику быть на той земле,

на которой он силён. Не позволяй противнику использовать те приёмы,

в которых он хорош".

Фаринкс вломился в толпу всем своим телом.

Было больно, но двое драконов утратили равновесие.

Теперь, пожар начинался по — настоящему.

Раздалась серия криков, пронеслись удары,

И начался хаос.

На втором этаже стреляли.

Пегас с разорванной баллистической туникой держал на прицеле трёх пересмешников,

которые спрятались за гигантским деревянным ящиком.

По его бедру стекала стройка крови, на которую он, в кураже битвы,

Совершенно не обращал внимания.

Заднее копыто дрожало.

Из — за груды ящиков раздался крик.

— ХВАТИТ В МЕНЯ СТРЕЛЯТЬ. ТЫ СТРЕЛЯЕШЬ ПО ВЫЧИСЛИТЕЛЮ.

В коробке появилось ещё одно сквозное отверстие.

Беглый упал и захрипел.

Раздался топот копыт — с третьего этажа спускалась

ещё одна группа пегасов, облачённая в баллистические

туники.

Беглый сжался от ужаса.

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! Я СДАЮСЬ! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! НЕ НАДО!

Звякнуло железо, будто связка ключей.

Маленький железный цилиндр покатился по полу.

И что — то очень громко зашипело, как пар, исходящий из кипящего чайника.

Серый нашёл себя в весьма затруднительном положении.

После вынужденного бегства из каземат реформированного Улья,

Он был заперт в подсобном помещении вместе с двумя ранеными

подчинёнными.

За дверью — его "Стая", непокорённый, несломленный, сохранивший

верность и честь Улей сражается, рычит слова ненависти,

падает, молит о пощаде, бежит, умирает.

Кровные.

С каждой минутой их становится всё меньше.

"Они обречены", — Серый повторяет про себя.

"Каждый сам за себя, нужно выбираться отсюда"

"Кровные узы больше не действуют и не важны"

"Мы проебались"

"Каждый сам по себе"

Снова выстрелили этажом выше.

Снова кто — то крикнул и упал.

Что — то металлическое покатилось по полу, этажом выше,

После чего в подсобное помещение начал просачиваться

запах горелой селитры.

Трое измождённых пересмешников дрожат и тяжело дышат, укутанные ветошью.

Эти — не ранены, но, они потратили свои последние силы на перевоплощение

в охрану.

Нужно добраться до автомобиля. Краска уже должна была высохнуть,

вот только непонятно, как проскользнуть мимо.

Безусловно, Серый мог сменить свой облик, но для этого требовалась материя.

Требовалась еда. В любой доступной форме.

"Любовью" и "Положительными чувствами" в горящей гостинице из которой раздавались

выстрелы и не пахло. Сок не изготовить.

Можно было попытаться сожрать трупы, или — своих же, но на переваривание уйдёт

несколько часов.

Возможно следует затаиться и ждать.

Подчинённые поняли командира.

Это было написано на их лицах.

Осторожно, они начали приближаться к выходу из чулана.

Они бежали потому что не хотели быть съеденными.

Но один замешкался и не успел.

Оцепление уже было установлено, и первый этаж начал

заполняться сотрудниками гражданской милиции.

Фаринкса и Эпи толкало наверх.

Он не хотел знать, чем закончилась потасовка внизу.

"Отребье нанятое за гроши для совершения кражи

не вызывало у него чувств или эмпатии".

"Что произошло наверху?"

"Дипломаты не могли просто начать стрелять друг по другу"

"Кто — то кого — то подставил?"

Фаринкс, снова попытался осмыслить происходящее,

но у него не выходило. Сказывались последствия

дефицитных алиментарных заболеваний.

На самом деле, у пересмешника болела голова.

Он не был в состоянии продолжать, но путь по лестнице вниз был отрезан.

Фаринкс предполагал что где — нибудь, на ближайшем этаже, у него

получится вылезти в окно, и, возможно, затеряться в толпе.

Шарф и свитер уже совсем обгорели и не могли спрятать его хитин.

Фаринкс при всём своём желании не мог бы принять образ даже мыши,

Последние силы уходили на подъём.

Внезапно, дверь распахнулась и, из — за неё выскочил чейнджлинг.

Беглый. В этом не было никаких сомнений.

С минуту они молча таращились друг на друга.

— Что ты чёрт, возьми здесь забыл?

— Ты... Извини, ты из нашей группы?

— А похоже на то, что здесь есть ещё какая — то группа?

Пораскинь мозгами, это не астрофизика.

— Ты... Ты перевоплотился в другого чейнджлинга? Зачем?

До Фаринкса понемногу начал доходить смысл сложившихся обстоятельств.

— Я "страхующий". Увидел с улицы, что у вас тут за заварушка и решил проверить.

— Хорошо, это очень хорошо. Ты поможешь мне добраться до машины.

— Идти вниз бесполезно. Нужно подниматься вверх, искать окно.

— Вверху — унтерменши. Думаю, наших там обнулили.

Фаринкса посетила ошибочная, но здравая мысль.

— Возвращаемся в чулан.

— Нет, нет мужик, нет... Мы НЕ возвращаемся в чулан. Там редкостное дерьмо,

и я не хочу его видеть.

Фаринкс прислушался. Из за чулана доносились странные звуки, словно нечто

рвало толстые наволочки.

— Если мы поднимемся на крышу, у нас будет шанс. Ты можешь мимикрировать?

— Почему ты не можешь мимикрировать?

— Нет сил. Вот, возьми, — беглый извлёк из под крыла марлевый мешок.

Пользуясь зубами, Фаринкс раскрыл его.

Картриджи.

Одиннадцать с половиной миллиметров,

снаряженный картонный цилиндр, для пистолета.

Фаринкс скомкал свёрток и бросил его беглому.

Его лучше оставить тебе. Полагаю придётся стрелять.

— А почему у нас ОДИН пистолет?

— Свой я запихал в пасть дракона этажом ниже. Хочешь достать его — удачи,

ГБР введёт тебя в курс дела. Уверен, они будут рады встрече.

Фаринкс оскалился.

— Тогда нам остаётся только подниматься наверх.

На самом деле, подняться на крышу и осторожно "спланировать" не оказалось

сложной задачей.

В стёклах угнанного дипломатического автомобиля зияло несколько

пулевых отверстий. Выброшенный из окна стул валялся рядом с задним пассажирским

крылом, и, в месте касания виднелся слой ржавчины.

Краска стекала на пол.

Неудивительно, ведь мотоповозку выкрасили в геральдические цвета

администрации Скалистых Гор менее, чем десять часов тому назад.

Фаринкс застыл в растерянности, в то время, как беглый встал наизготовку.

— Я потеряю сознание, если у меня получится сделать то, что я задумал.

— Что ты собираешься делать? Мы не уедем далеко на автомобиле с разбитыми стеклами.

— Сейчас не время. Тащи сюда труп дракона, быстро!

— У нас нет трупа дракона, все тела лежат на третьем этаже

— Тогда ищи ткани, полотенца, шторы, чёрт возьми, что угодно, вымажь их в крови,

делай, как я говорю!

Когда Фаринкс вернулся с обугленной и изодранной осколками простынью

перед ним стоял кабриолет. У автомбиля больше не было стекол, как и не было крыши.

Разбитая баллистическая туника, которую Фаринкс снял с тела мёртвого

пегаса была явно великовата. Он несколько раз споткнулся по пути на парковку.

Беглый лежал на заднем сидении автомобиля с отрешённым видом.

— Простынь на меня, быстро сука, быстро, — шипел он

Фаринкс сделал, как было сказано

— Если остановят — ты везёшь раненого дипломата в больницу, не поднимай накидку.

— Куда мне ехать?

— Бестолочь вшивая, как можно не знать куда ехать

— Куда ехать блядь?

— Точка эвакуации Дельта, ебанат....

Глаза беглого закатились, и его дыхание будто бы остановилось.

Фаринкс взял зубами осколок стекла.

Запотело.

Живой.

"Точка эвакуации Дельта, блядь, заебись...."

Он понятия не имел, где она находится.

Оставалось только следовать течению и смотреть, куда оно вынесет их судно.

Фаринкс завёл автомобиль.

МЕТОДИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО

ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ

Комиссия определяет следующие категории лиц,

причастных к совершению преступлений против жизни

В период с 970 по 1003 года, владевших в прошлом

подданством Пустых Земель.

Категория первая — Невиновные

В эту категорию следует отнести персон, не проходивших

воинскую службу в частях Улья, не занимавших административных

должностей в структуре Улья, не принимающих участия в

финансировании и или спонсорстве общественных организаций,

Не являющихся участниками общественных организаций, а так же,

Постоянно изменившие своё место пребывания в 970 — 1003 годах

в целях мирного проживания.

Категория вторая — Попутчики

В эту категорию следует отнести персон не проходящих воинскую

службу в частях Улья, не занимавших административных должностей

в структуре Улья, являющихся членами общественных организаций,

но не принимавших участия в спонсорстве и финансировании, изменившие

место своего постоянного пребывания в 1000 — 1003 годах в целях

мирного проживания.

Категория третья — Малые виновные

В эту категорию относятся персоны проходившие воинскую службу

в частях Улья в прошлом, в том числе, демобилизованные, комиссованные или

дезертировавшие после участия в боевых столкновениях, являющиеся

членами общественных организаций, занимающих административные

и руководящие должности низшего и среднего звена.

Категория четвёртая — Главные виновные

В эту категорию входят действительные члены вооруженных

формирований Улья в офицерских званиях не ниже сержантских,

участники и спонсоры общественных организаций,

занимавшие административные и руководящие должности среднего звена

и выше.

Категория пятая — Основные организаторы преступлений против жизни

В период с 970 по 1003 годы.

Круг причастных подлежит установлению.

К этой категории относятся Главные виновные, в случае, если

дополнительное расследование квалифицирует тяжесть их вины.

РУКОВОДСТВО ПО ПРОВЕДЕНИЮ АНКЕТИРОВАНИЯ

ДЛЯ ОБШЕГО ДОСТУПА

Анкетированию подлежит всё взрослое население Пустотных Земель,

Достигших возраста правомочности в 14 лет (В соответствие с международным

соглашением о формировании национальных и внутренних парамилитарных

формировани, Конвенцией о правах ребёнка и соглашением о спортивном оружии).

Анкета состоит из 50 вопросов, с возможностью выбора одного или

нескольких ответов, баллы начисляются в соответствии с количеством

ответов.

Максимальное количество баллов составляет: 200 единиц, что квалифицируется

как причастность к пятой категории (Главные виновные).

Далее, даются методические указания о применении коэфициента к

итоговому результату.

1. Анкетируемый отказался от опроса под воздействием трёх капель

Веритасума — итоговое количество баллов умножить на 1,75

2. Анкетируемый согласился на прохождение опроса под

воздействием трёх капель Веритасума — итоговое количество баллов

умножить на 1.

3. Анкетируемый однозначно определён как принадлежащий к женскому

биологическому полу — итоговое количество баллов умножить на 0,85.

4. Анкетируемый обладает развитым навыком мимикрии, изменения

внешнего облика, или, принятия облика других существ — итоговое

количество баллов умножить на 1,25.

5. Анкетируемый не проходил службы в вооруженных силах, но участвовал

в парамилитарных или полицейских формированиях на территориях за пределами

Пустых Земель — итоговое количество баллов умножить на 1,5.

РАСШИФРОВКА И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

Максимальное количество баллов составляет 200.

Первая категория — Невиновные: от 0 до 11 баллов после применения

коэфициента.

Вторая категория — Попутчики: от 11 до 40 баллов после применения коэфициента.

Третья категория — Малые Виновные: от 40 до 80 баллов после применения коэфициента.

Четвертая категория — Главные Виновные: от 80 до 200 баллов после применения коэфициента.

Особые указания:

1. Если после применения коэфициента сумма баллов превышает 200, отнести анкетируемого

к Пятой категории (Основные организаторы преступлений против жизни) без дополнительного

расследования, без возможности аппеляции.

* * *

В тёмном помещении собралась группа легистов из числа пересмешников.

Торакс сидел во главе стола, нервно перебирая авторучку.

— Все ознакомились с материалами?

Кто — то кивнул, а кто — то промычал.

— Мы получили эти документы от нашего друга из Шестёрки, спасибо Спайку.

К сожалению, никто из них не может посетить нас сегодня.

Прежде чем мы приступим к обсуждению наших дальнейших действий, сообщу самое главное.

Прошу слушать меня очень внимательно.

Торакс закрыл глаза и молчал около минуты.

— Первое. Шестёрка не имеет рычагов воздействия на Канцелярию, а Канцелярия

занимается внутренними вопросами.

Диархия занимается внешней политикой,

и представляет новых кандидатов на пост Канцлеров.

Следующие выборы назначены через год.

Я постараюсь встретиться с некоторыми из моих

контактов в Совете Канцлеров, и, в перспективе мы могли бы попробовать пролоббировать

«Миролюбивых» кандидатов в Совете.

По моим оценкам, при проведении голосования мы не получим большинства, и вряд ли у наших знакомых появится право «Вето» в ближайшем будущем. Поэтому нам придётся разбираться в этой ситуации собственными силами. «Никто не прилетит на голубом воздушном шаре и не отменит расследование».

Торакс глубоко вздохнул.

— Второе. Комиссия прибывает через неделю.

Я хочу, чтобы легисты подготовили протоколы несогласия.

Мы должны получить самые выгодные условия прохождения

анкетирования из возможных. Самое главное — защитить женщин и детей.

Женщины не должны подлежать анкетированию, возраст опрашиваемого

должен быть повышен хотя бы до 15 лет. Максимально тормозите и саботируйте процесс.

Указывайте на процессуальные ошибки. Им предстоит опросить по меньшей мере,

180 000 существ. Нам нужно затянуть процедуру минимум на год.

— Третье. Нам нужно разбавить Веритасум. Снизить его итоговое содержание,

хотя бы, до 1 капли для тех, кто согласится. Обычно такого рода операции

проводит мой брат, но, как всем известно, после недавней бойни, он исчез,

вместе с несколькими нашими ребятами.

Поэтому, нужно отобрать самых умных, тех, кого комиссия определяет как "Главных виновных",

с высокими званиями, пусть самостоятельно проведут операцию.

Мотивации для такого рода мерпориятий у них достаточно, равно как и навыков,

Хотя с Фаринксом им не сравниться.

Торакс откашлялся.

— Есть ли вопросы у участников собрания?

— Почему мы не можем договориться с Шестёркой? Спайк, похоже, на нашей стороне.

В прошлом, Шестеро неоднократно противостояли Канцелярии. Может и не нужно

будет проходить никакого анкетирования?

Торакс нервно сглотнул.

— Вы имеете несколько неверное представление. При всём моём уважении к этим пони,

Шестеро, если можно так выразиться, это "Ударный дипломатический отряд".

Они могут быть хороши в решении

внутренних проблем и устранении единичных магических угроз, но...

Шестерка — это не правительство. Это просто "Карманный спецназ Селестии",

над которым она имеет полный контроль.

Скажем так, в основном они занимаются так называемыми «Проблемами дружбы»,

и лезть во внутреннее расследование Совета Канцлеров они точно не станут.

— Может быть, это очередная... Проблема дружбы?

Зал взорвался хохотом. Не смеялся только Торакс.

— Чтобы я больше никогда от вас не слышал этого смеха. Сейчас вы показали

себя с худшей стороны.

Члены собрания притихли.

— Проблема дружбы, стало быть... Тридцать три года опустошительных войн,

С пусканием пони на "Сок", захватом заложников и уничтожением мирного населения на

Восточном Берегу.

В зале повисла тишина.

Молчали долго.

Секретарша дважды сменила чай,

Трижды раздала входящую срочную корреспонденцию

(Правительственные каналы избегали передачи важных сведений

через радио, доверяя свои секреты бумаге).

По залу разливался запах датуры. Пепельницы заполнялись

и очищались.

Наконец, задавший вопрос, прервал тишину.

— Да. Проблема дружбы.

— Мой скромный жизненный опыт подсказывает, что все «Проблемы Дружбы» с которыми до этого сталкивались Шестеро заключались в том, что две противоборствующие стороны «Хотели причинить добро друг другу», после чего их заставляли объединять свои усилия.

«Учение Гармонии», которому они следуют, предполагает, что в мире не существует никакого зла, и, что все существа хотят лишь блага своим ближним, но в силу омрачнений сознания или извращенного представления, методы достижения этого блага приводят к Хаосу и Раздору.

— На что вы намекаете шеф?

— Можно ли осознанно, находясь в здравом уме и твёрдой памяти осуществлять «этнические чистки», предполагая причинить «Благо своим ближним»?

— Это по прежнему укладывается в «Учение Гармонии», которое разделяют шестеро. Кризалис… гм, в такой форме заботилась о своём народе. Может ли это считаться извращённой формой достижения цели?

— Вы ходите по чертовски тонкому льду. Кризалис было наплевать на кровных. Всё, к чему стремилась Голодная Сука — к раздуванию собственной самооценки через способность разрушать окружающую реальность. Начнём с того, что никто не стал бы начинать «Военные походы», испытывая желание принести благо своему народу, в первую очередь из — за смертей среди кровных.

— Так получается, что мы — жертвы тирании и произвола? Я наводил справки о прошлом Кристальной Империи и её жителях под властью Сомбры. Мы чем — то похожи, разве нет?

— Вопрос заключается в том, кто является жертвой. Мы отказались

от правления Голодной Суки. Каждый, непосредственно принимал в этом участие.

Кризалис свергли не пони, не грифоны, и уж определенно не "Шестёрка" с

Диархией, которые сидели в казематах на момент событий.

Кризалис свергли мы.

При незначительной моральной поддержке Старлайт Глиммер и Трикси Луламун.

— Это показывает нас с хорошей стороны, шеф?

— Мы не можем поднять мертвецов из могил. Выжившие заложники были освобождены,

и, мы разумеется оплачиваем их лечение за счёт средств медной промышленности,

Но они неизлечимы. Из них был извлечён весь сок. Они никогда не вернутся в норму.

Деньги, разумеется, в большей степени, разворовываются — пациенты совершенно безнадежны.

Но на это воровство, по понятным причинам, все мы закрываем глаза.

— Но, ведь прошло достаточно времени, мы встраиваемся в Панэквестрийский союз...

— Беглые у всех на виду. Их воспринимают как наших прокси.

И, быть может, не во всех случаях эти подозрения безосновательны...

Впрочем, мы отошли от темы. Мы обсуждаем проблему дружбы.

— Вероятно, нам стоит написать письмо Твайлайт?

Фаринкс улыбнулся

— Уверяю вас, Спайк уже передал всё необходимое.

Может быть, это проблема дружбы.

Не отрицаю. Однако, мы должны сконцентрироваться на спасении кровных.

Нельзя допустить чтобы этот каток перемолол самых незащищённых.

— Можем ли мы создать "Крысиные тропы" для совершенно безнадёжных?

— Для этого, нам придётся вступить в контакт с беглыми... И к сожалению,

у меня есть этот контакт. Серый. Мелкий проворовавшийся чиновник, которому

померещилось, будто я собираюсь его казнить...

— Беглые возьмут нас за яйца, и будут держать крепко, но это стоит того.

Собрание окончено.

Торакс избегал Датуры и других опьяняющих сознание веществ.

На закате Солнца высокий пересмешник обходил свои владения без

сопровождения стражи. После собрания у него сильно закружилась голова и он,

шатаясь, «по стенке», вышел на улицу чтобы отдышаться.

Если бы кто — то попытался описать внешний вид Улья как населенного пункта,

То испытал с этим определенные затруднения.

Горы терракотовой глины были неаккуратно свалены тут и там формируя циклопическое, многоэтажное строение.

Город был многоуровневым, и состоял из огромного количества

тупиков, скрытых ходов и сквозных отверстий.

Приезжие не могли ориентироваться в этой хаотической мегаструктуре, поэтому,

услуги гидов всегда высоко ценились.

Внутри было душно и сыро. Приезжие часто болели, и, при первой возможности,

Стремились перебраться ближе к грифоньему палаточному городу возле

медных руд.

"Экология" всегда шла параллельным курсом по направлению к Пустотным Землям.

Чейнджлинги не построили Улей самостоятельно. Среди них ходило множество спекуляций и легенд о его происхождении.

Говорили, что этот терракотовый комок оставили после себя Предтечи — те, кто

жил задолго до Чейнджлингов.

О Предтечах печаталось огромное количество брошюр и книг, которые, находчивый гид, всегда держал в сёдельных сумках по десять — пятнадцать экземпляров.

Некоторое время назад, группа студентов из Кантерлотского геодезического колледжа

во главе с Мод Пай — близкой знакомой одной из участников Шестерки, попробовали

Провести геологическую разведку и определить историю Улья по "Камням".

Сначала, к ним отнеслись с известным любопытством, но вскоре выяснилось,

что группа столичных студентов была крайне скудно финансово обеспечена.

Они даже не снимали гостиницу. Спали в палатках под открытым небом.

Одиночные грифоны, в основном — бригадиры и инженеры, стремящиеся не упустить

своей выгоды тоже остались разочарованы.

Что самое интересное, руководитель экспедиции, Мод, вроде — бы обладательница

какой — то научной степени (В чём местное население совершенно не разбиралось),

Ночевала там же, в палаточном городке со своими "Лаборантами".

Вторая волна энтузиазма возникла, когда студенты вошли, собственно, в сам Улей.

Ежу было понятно, что они заблудятся. И они действительно заблудились.

Проблема была в другом. В "Гармонии и Дружбе".

Ушлые гиды, почти навязавшие нескольким потеряшкам "кредит" за услуги сопровождения,

И возвращения под чистое небо, в палаточный городок, по безопасному маршруту,

Сначала столкнулась с "Реформированными Жуками", которые, проявив сострадание,

самостоятельно вывели их наружу.

Разгорелся внутренний конфликт. Вскоре четверть улья возненавидела студентов,

А вторая четверть объявила первой бойкот за насаждение "Дисгармонии и раздора".

В конце концов и эта, вторая четверть, вскоре обозлилась против научной группы,

Когда та, на общем собрании на Форуме Чувств сообщила о своём неутешительном

заключении.

Улей оказался огромной кучей древнего перегнившего говна, и располагался на месте

естественной канализации, образованной Предтечами.

Со временем копролит смешался с землёй и образовался уникальный терракотовый

сплав, эндемичный только для Пустотных Земель. Ни в одном другом уголке Эквестрии

Терракот не встречался.

Со стороны Мод Пай было крайне разумно сделать подобное заявление на Форуме Чувств,

Поскольку в этом зале действовала Ахимса — запрет на произнесение слов вражды,

В ответ на потенциальные, неприятные слова.

Публика из тысячи Чейнджлингов покорно выслушала новость о последнем научном открытии,

После чего Торакс очень долго беседовал с Мод Пай, пытаясь договориться о том,

Чтобы результаты научной работы не публиковали.

Группе исследователей возместили все расходы, потраченные в ходе экспедиции, выдали статус "Почётных гаражан", наградили значками и грамотами, и поскорее выгнали прочь,

С глаз долой, с сердца вон — под обещание взять финансирование следующей

геологической экспедиции Мод Пай, разумеется — очень далеко от Пустотных Земель, на себя.

Справедливости ради, “Научная сенсация» в большей степени была раздута газетчиками.

Всё не было настолько плохо. В действительности, это была достаточно маргинальная

теория, быстро подхваченная жёлтой прессой.

"Органического перегноя, копролита и экскрементов" в Терракотовой глине,

Наблюдалось не более семи, возможно, двенадцати процентов от общей массы.

Безусловно, это аномально много,

Для такого рода природного материала, но всё же...

Торакс уже достаточно давно шёл по окраине Улья.

Он остановился, чтобы присесть возле ручья.

Стояло полнолуние, и вода лилась серебрянным цветом.

Торакс принял три капли Веритасума, вытащил из сёдельной сумки

анкету, и, приступил к заполнению.

"Проклятье, это нечестно".

"Анкета аганжирована, у нас, выходит так, что нет невиновных!".

Торакс был дезертиром, не принимавшим участия ни в одном боевом столкновении.

В течение трёх лет он скрывался на бореальном плато, среди снежных

расщелин пригорода Кристалльной империи — той её части, которая не была

покрыта климатическим щитом.

В эти три года гармония была чужда ему.

Он не хотел участвовать в преступлениях,

Он был наказан тьмой за то что покинул её.

Но ему не был знаком свет.

Голод сводил его с ума, и ему приходилось совершать разовые вылазки в столицу Кристальной Империи.

Ничего серьёзного.

Чуть — чуть счастья там.

Чуть — чуть любви здесь.

Он никого не пустил на сок.

Торакс всего лишь не хотел умереть с голоду.

Торакс вспоминал.

"И вот такую награду за всю боль я получаю в конце".

А много ли он получил взамен, за свою жертву?

В конце концов, если бы не было его, то не было бы и никакой Реформации.

Стоили ли усилия того?

В конце концов, он просто дурак. Случайный счастливчик, которого сделали

"Крайним, ответственным, за текущий бардак".

Сделали несколько фотографий для прессы, написали статьи, а дальше,

Дальше, Жук, знакомый только с тем, как не замёрзнуть в рытвине во

время бесконечной северной вьюги, должен был заниматься решением

внутренних проблем.

"Может быть, Улей никогда никому не был нужен?"

"Просто, удобная клоака, сточная канава, которую можно обвинить во всём,

Оправдывая повышение налогов и введение новых законов в Панэквестрийском союзе".

Неприкаянный регион для создания "негативной мотивации, от противного".

"Только бы не как в Пустотных Землях".

Пример, «Как делать не надо» и универсальный аргумент, пугало,

В которое достаточно тыкнуть копытом, чтобы протащить большинство важных

решений при разделённых, или, колеблющихся голосах Советов Канцлеров.

«Цивилизованные шерстяные», или, «Крылатые» немедленно завыли бы на весь белый свет,

Уверяя окружающих в «Системной дискриминации по этническому происхождению» и «Системе государственного расизма», после чего получили бы репарационные кредиты,

и парочку новых инфраструктурных проектов, дотируемых Столицей.

Торакс не был уверен в том, что он хотел разыгрывать, называемую в кулуарах

закрытых клубов «Race card”. В силу каких — то причин, которые он не осмеливался

формулировать даже для самого себя, ему не казалось это правильным поступком.

Торакс старался действовать смело и принимать трудные решения, когда того требовали обстоятельства. Он не был выдающимся «Храбрецом» или великим «Гуманистом».

Разумеется, в самый страшный день, он получит политическое убежище.

Крошечную дачу под Понивиллем под присмотром "Спецназа Шестёрки".

Там много таких.

Бывшие коммунисты из развалившегося Сталлионограда чего только стоят...

Взять ту же самую Старлайт. Как они это называют?

"Чэирпони"? "Председатель" Слово какое забавное, "Пони на стуле". «Креслопони».

Председатель коммунистической партии Сталлионограда, ныне не существующего,

Проводит свои дни...

Чёрт, чем же она занимается? Выступает вместе с Луламун?

Ездит по городам, работает дешёвым фокусником на потеху публике?

В каком — то смысле все публичные личности — клоуны.

Но определенно есть разница, между тем, чтобы "Быть клоуном в некотором смысле",

и выступать на деревянной сцене под открытым небом, выпрашивая подаяние.

У публичных лиц есть спонсоры. Подаяние выпрашивается, как правило,

у одного высокообеспеченного единорога из Сити, не без отсосов, разумеется,...

"Интересно, Гармония существует? Может быть никогда никакой Гармонии не было?

Может быть, это просто удобная ложь, которой можно оправдать всё, что угодно?"

"Магия Дружбы" — Да кому вообще в голову могло прийти подобное словосочетание?

Газлайтинг. Попытки свести жертву мошенничества с ума и усомниться в собственной вменяемости — и ничто иное.

В подобных историях слышен голос только одной из конфликтующих сторон.

Вторая сторона, любезно, не получает платформы и места в печатных изданиях.

"Интересно, меня уже слили, или только собираются слить?"

"Поделят активы, поделят медь, меня — на сцену..."

Тораксу было несвойственно стремление к богатству и власти, и, вероятно,

По этой причине, он мог посмотреть на проблему со стороны.

"И ведь как же удобно получается...

Никто в явном виде не говорит тебе о

том, что ты злодей. Никто не называет тебя явным чудовищем, но намёки,

весьма прямые и прозрачные остаются. Стоит тебе заметить несостыковку,

указать на неё, как немедленно тебя завалят Гармонией".

"Гармония" и "Магия Дружбы" определенно были чудовищны.

Эти явления напоминали стремительно расползающуюся раковую опухоль.

Можно было или стать частью её, или оказаться раздавленным.

Такая вот "Мягкая, безальтернативная сила".

Торакс определенно испытывал некоторые сомнения относительно

"Магии Дружбы и Гармонии". Существо, верящее в неё на абсолютном уровне,

Без капли сомнений, либо глубоко заблуждается, либо лжет самому себе,

либо является безнадежным умственно отсталым.

Разумеется, оставался альтернативный вариант — такое существо является попросту «Святым», но таких наберётся не более чем двух аликорнов, сидящих на троне, на весь Панэквестрийский Союз.

Торакс испытывал существенные трудности с разделением такого рода убеждений.

Он верил в свою дружбу со Спайком, в некоторые приятные беседы

с другими пони, но, в основном — он руководствовался внутренними

нормативными документами "Панэквестрийского Союза".

"План Селестии", мать его. И ведь действует. Действует же.

Вода течёт по Оленийскому водопроводу. Горячее водоснабжение

комплекса, в котором, живёт по меньшей мере,

полмиллиона перевертышей — работает.

Медь добывается на шахтах, и поступает в Понивилль, на производство

радиотехники. Грифоны — пакостят, но пакостят на мелком,

индивидуальном уровне.

Форум Чувств — работает.

Форум Чувств — ведь работает? Работает ведь?

Каждый день около десяти тысяч чейнджлингов посещают его.

Не из под палки. Не из — за "Стимулирующих мер".

Предполагалось ввести налоговые послабления для особей,

Регулярно его посещающих, но Фаринкс — заблокировал предложение.

Как оценить эффективность его работы?

Как понять, что он что — то делает?

Фаринкс не знал.

Возможно следовало начать собирать системную статистику о частоте

правонарушений — это было бы самым очевидным и простым путём

решения проблемы, но Фаринкс боялся.

Что если, нет никакой связи, нет никакой корелляции?

Что если "Гармония" и "Дружбомагия", по результатам независимой

математической оценки окажется кучей "Древнего перегнившего дерьма",

Точно такой же, какой оказались Терракотовые стены их дома?

Фаринкс не хотел знать правды.

Он действительно, не имел ни малейшего желания знать, как оно — на самом деле.

"И из чего ведь, на самом деле, образуется зло?

Из желания замочить мудаков и восстановить справедливость?

Ведь кровные это и делали. Мочили мудаков. Низших, как

выражалась Голодная Сука существ, и устанавливала свою справедливость.

Но в чём тогда настоящая справедливость? Кинуть 30 000 безоружных

чейнджлингов в камеры, когда всё уже закончилось? Отправить ещё

10 000 на пожизненное заключение, после того, как все сменили

подданство, сбросили тиранию, чтобы начать жить по другому?"

Нужно было поспать и отдохнуть.

Остаётся ещё шесть дней.

А после — нужно выйти на контакт с Серым.

Подготовить "Крысиные тропы".

Вывести "Кровных" от хватки Кантерлотского правосудия.

Спасать своих.

Спасать виновных, спасать неприглядных, спасать неблагодарных,

Спасать тех, кто тебя ненавидит, тех, кто не скажет:

"Спасибо".

Фаринкс не смог добраться до точки эвакуации "Дельта".

Он понятия не имел, где она находится, и, более того, предполагал,

Что немногие выжившие из группы Беглых Пересмешников

Быстро раскроют его ложь, стоит Чейнджлингу появиться перед ними.

Однако, он знал, где находится один из "схронов".

Комплекс древних укреплений, пожираемых дикими лесами, и,

Медленно разрушаемый припадками «выброшенных за пределами города»

наркоманами. В известном смысле, это был «проходной двор».

Убежище было "раскрыто", ещё задолго до завершения последней военной компании Улья,

поэтому, остановиться в нём можно было от силы на час.

Чейнджлинг не навещал блиндаж несколько лет.

"Чёрные копатели", "Охотники за трофеями", Студенты исторических

Обществ, бегающие по лесам с целью прибавки десяти битсов к

стипендии наверняка были хорошо знакомы с местом.

Равно как и местный маргинальный контингент.

Теперь это просто "Заброшка".

Контркультурная достопримечательность уездного значения.

Возможно, десятилетия спустя, здесь будут проводиться оккультные ритуалы.

Здесь, под землёй, повсюду — кости.

Воспоминания о схроне грели душу.

Возможно, не всё так плохо? Там точно была койка,

И Фаринкс ожидал найти недокуренные пакеты с датурой

и неполные флаконы с Волей, от побирающихся по руинам "Кукушек".

Жук опирался о крыло импровизированного кабриолета и курил.

По меньшей мере, в хаосе прошлого дня,

Он унёс из пламени областного съезда филателистов

Документы о ресиверной системе для казнозарядных винтовок.

Документация была неполной. Однако, уцелевших обрывков достаточно,

Для сборки по чертежам ресивера из меди.

Затем — навязать беглым обмен, и

захватить одного для допроса.

Разумеется, Фаринкс не собирался снабжать инсургентов

"Моделью", которую можно воспроизвести

в кустарном производстве. В идеале, ресивер должен

развалиться при попытке совершить выстрел.

Медь — не подходящий материал.

А в палаточном городке грифонов при Шахтах,

Первый встречный может отлить экземпляр

За пару флаконов с Волей, не задавая лишних вопросов.

Фаринкс всё ещё не понимал, что произошло шестнадцать часов назад.

Неприятные ощущения холодили нутро.

Чейнджлингу начинало казаться, что ресивер был беглым не интересен.

Предметом их операции было нечто другое, вероятно, спрятанное

в деревянных контейнерах.

Более значимое, нежели чертежи.

В ящиках, о которых говорила Эпи, от которых воняло "химией".

Фаринкс отчётливо запомнил запах канифоли. Или это был дёготь?

Хотя, это мог быть просто запах дерева, но вряд ли беглые будут

проводить полномасштабную боевую операцию с целью захвата

"Набора для пайки".

Чейнджлинг закрыл глаза.

Ветер приятно трепал красную гриву.

Скомканная, изорванная баллистическая туника лежала под копытами.

"Укрыться не выйдет, хотя ещё не поздно вытащить плиты".

Фаринкс подумал об Эпи.

Жива ли?

Лучше бы ей было поймать пулю.

Лишний хвостом, ниточкой, которая позволяла связать его с операцией.

Чейнджлинг не горел желанием выслеживать её.

Эпи пришлось бы придушить, поскольку свой пистолет

Фаринкс потерял в кураже схватки.

Новый он раздобудет ещё не скоро.

Предположительно, все лишние рты и ненужные свидетели погибли в огне.

Но в машине, на заднем сидении всё ещё лежал потерявший сознание от истощения

беглый. Он до сих пор не пришёл в себя.

Фаринкс осторожно открыл дверь землянки.

Никто не покидал блиндаж в спешке.

Просто в один день, никто не вернулся домой.

Вот и всё.

В полу и стенах копошились черви.

Многоножки разбежались по углам от луча света, который прорезался внутрь.

Вода поднималась по щиколотку. Дощатый пол сгнил.

На столе аккуратными стопками лежала бумага,

Сбоку от пишущей машинки.

Листы были относительно свежими. Бумага высокого качества из канцелярского

магазина для печатных станков и копировальных машин. Плотная. Белая.

Не жёлтая, и даже не серая из переработанной, сгнившей макулатуры — обрывков газет,

бумажных картриджей и книг.

На деревянном ложе — деформированные части нескольких охотничьих ружей и перечниц.

Достаточно одного взгляда, чтобы прочесть историю,

раскинувшуюся на койке.

Попытка переделать дульнозарядное ружье,

В казнозарядный шестизарядник из разбросанных деталей.

Идея была безнадёжной с самого начала.

Слишком большой калибр ствола — 13,5 миллиметров против

11,5 миллиметров.

Ни единого шанса.

Даже если бы несостоявшийся слесарь разобрался с прорывом пороховых газов,

Не лишившись при этом: глаза, скуловой кости, части височной кости

И фрагмента копыта, пуля, выпущенная из барабана

Кувыркалась бы в стволе большого калибра.

Дальность прицельной стрельбы где — то тридцать сантиметров.

Дилетантская работа. Слесарь не понимал, что именно он делает,

Хотя обладал недюжинным запасом мотивации при остром дефиците знаний.

К сожалению, в реальной жизни, мотивация не компенсирует навыки.

Здесь повсюду разлагаются тела чрезвычайно мотивированных чейнджлингов и пони.

Ни один худо бедный образованный инженер не совершил бы подобной ошибки.

Кто останавливался здесь последним? Печатная машинка — дорогая вещь,

которая под копытами не валяется.

У здешних мест явно были новые хозяева.

Фаринкс попытался вспомнить: «Кому именно принадлежал этот комплекс укреплений изначально», но у него не получилось.

Возможно, сам вопрос не имел смысла. Проход, ведущий вглубь сооружения

давно обвалился. Очевидно, что это место неоднократно меняло владельцев.

Последний раз, его посещали, должно быть в девяностом. Улей не жалел

качественных материалов на производство запчастей, и ржавели они крайне медленно.

А вот водопровода до 1004 не было. Ни горячей воды, ни холодной.

Вероятно, текущие владельцы этих руин — группа студентов гуманитарного факультета,

От рождения наделённых большими талантами и широкими перспективами,

Ровно до момента, когда у них появились идеалы.

Выцвевший постер на стене подтверждал гипотезу.

Фаринкс подошёл к пишушей машинке.

Текст представлял из себя бессмыслицу и состоял

только лишь из случайных сочетаний букв.

А вот цифр не было — ни одной.

Чейнджлинг на минуту задумался.

"Повозиться с бумагами, а потом занести бедолагу внутрь, или сначала

перетащить его в блиндаж?"

Что — то подсказывало, что прежде стоит ознакомиться с документами.

Фаринкс снова осмотрел шифр.

Простая подстановка букв, в которой каждая литера заменяется на следующую,

например, "А" на "Б", "В" на "Г" и так далее.

Во всяком случае, никаких других способов шифровать записи он не знал.

Как много времени уйдёт на перебор?

Примерно бесконечность. Всего нужно попробовать 33 варианта текста.

Фаринкс понял, что задача, которую он хотел взвалить на себя безнадёжна.

Даже если бы у него было всё время вселенной,

не зная "Ключа", его ждала ошибка.

Фаринкс попробовал наугад "30", "2" и "3", с несколькими словами,

предполагая, что это как — то связано с Восточным Берегом.

Неудача. Ничего не подошло.

Положение не было простым.

На заднем сидении в бессознательном состоянии

Валялся участник нападения на дипломатическую встречу, который принимал

Фаринкса за члена своего отряда.

К несчастью, существовало примерно десять тысяч

причин, по которой, его могли раскрыть и прибить.

Отойти от двери на десять шагов и прикопать у ближайшего холма.

Для начала, это "Не точка эвакуации Дельта".

Всего лишь место из прошлого.

Во вторых, были совершенно неясны цели операции. Хотя, страховщику,

который просто стоял на улице, и прибежал на шухер чтобы помочь своим

Такие детали знать необязательно.

Поэтому — могло сработать.

Стоило "взбодрить" беглого.

Фаринкс пошарился под койкой.

В ответ, на резкое движение и громкие звуки, из под неё вылетела очередная

стая многоножек.

Свёрток с датурой, бутылка, пахнущая спиртом,

открытая и нестерильная склянка морфия.

Ничего полезного.

Спирт мог оказаться не этиловым, а техническим, и прикончить доходягу.

С другой стороны, можно попробовать накурить его датурой, но слишком большие дозы

вызывают галюцинации и некоторое помешательство.

Фаринкс скатал папиросу из застрявшего в пищушей машинке листу, засыпал в него датуру

и направился к машине.

— Точку "Дельта" раскрыли. Мы в моём схроне.

Инсургент затянулся датурой.

— Мы захватили груз? Кортекс и и Стернум забрали его?

Фаринкс понятия не имел, кто такие "Кортекс и Стернум", но ответ на этот вопрос

был очевиден.

— Выживших нет. Максимум одного могли задержать для допроса.

Беглый зашёлся едким хохотом.

— А ты так ничего и не понял, да? Стернум и Кортекс работали в здании напротив,

через дорогу, где они передавали Вычислители.

— Мне не докладывали. Разве не мы осуществляли захват?

Беглый закашлялся.

— Нет, мы страховали, пока Стернум проврачивал дело.

Беглый снова затянулся датурой и закашлял.

— Кто твой капо, Дьявол?

— Я работаю на себя.

— Если "Дельту" скомпрометировали, то нужно будет выходить пешком.

Ты случаем, телепортацией не владеешь?

— Телепортироваться я умею, но на базе никогда не был. Я не могу

забросить нас в незнакомое место.

— Так ты не из Семьи?

Беглый зашипел.

— Я повязан, но не участник.

— Так кто же твой капо, раз ты повязан?

— Знаю только кодовое имя "Эпи". Она мертва.

— Сложная, конечно, получается ситуация...

Ничего не знаешь, бестолочь

Беглый отхлебнул флакон с Волей.

— Ну а про "Исполнитель Желаний" ты в курсе?

Фаринкс вздрогнул

— Повтори

— Так тебе даже про "Исполнитель" ничего не рассказывали?

Беглый засмеялся.

— Да ты зелень желторотая как я погляжу...

— Ты сейчас по ебалу получишь, отвечай нормально.

— В Одиннадцатом веке больше не нужны войны.

Если ты умеешь торговать на бирже и приобретать контрольные пакеты

Транснациональных корпораций, ты можешь управлять миром без единого выстрела.

Мы не будем контролировать Эквестрию в абстрактном

будущем. "Светлое будущее" это сегодняшний день.

Мы можем правим Эквестрией прямо сейчас, и Голодная Ссука, нам больше не нужна.

Мир вокруг Фаринкса перевернулся.

Ничто из сказанного ранне не имело никакого смысла.

Чейнджлинг слышал слова, но он совершенно не понимал их значения.

Единственное, что зацепилось за ухо...

— Голодная Сука... Следи за языком, а то отрежу.

Лицо беглого приняло удивлённое выражение.

— Совсем дурной? Мы её изгнали, изгнали в ту же дыру из которой

Шестеро вытащили своих "Столпов", ха — ха...

Тысячу лет о ней точно никто ничего не услышит.

Мы — свободны, и сами определяем нашу судьбу. Кризалис была весьма туповата,

Страдала туннельным мышлением.

Беглый снова затянулся датурой.

Точно такие же слова Фаринкс, всего несколько дней назад слышал от родного брата.

Что — то сломалось внутри. Чёткая линия, определяющая фронт между

Старым Ульем и "Пятой Колонной", диверсантами, разрушающие всё, чего удалось таким

большим трудом достичь ради возвращения власти Кризалис...

Исчезло.

— Давай ещё раз. Объясни мне про свои финансовые рынки. Только без хуйни.

И чтобы понятно было.

— Мы проиграли войну, желторотый. Мы проиграли войну в тот момент, когда решили,

что сможем захватить Эквестрию на поле боя. Её вообще не нужно было захватывать.

Ей нужно править. Править прямо здесь и сейчас. Долбились в дверь, которая

всё это время открывалась на себя.

— Может показаться, что властью обладает тот, кто обладает титулом.

Регалии либо завоёвываются, либо передаются по наследству в кругу

вырожденцев — жертв — инцеста.

Но в действительности, всё упирается в деньги. Титулы можно покупать,

Любой при достаточном количестве денег может купить себе титутл, чтобы править.

— При чём здесь "Исполнитель"?

— Ах, Исполнитель... Это сложный электронный мозг,

который позволяет нам зарабатывать деньги.

Например, мы уже владеем небольшим оружейным производством в Кантерлоте.

Сначала кровные долго спорили, на что следует целиться — на завод, или на частное

конструкторское бюро.

Но завод государственный, а бюро можно купить.

Беглый закашлялся, и знаком попросил пить.

Фаринкс передал бутылку.

— Мы разработали новое оружие.

Жмёшь на курок — и пули вылетают одна за другой,

И не нужно перезаряжаться. Высший пилотаж.

Теперь яйцеголовые работают над более продвинутым прототипом.

Представь себе, что будет, если установить его на аэроплан,

Или, положим, на монгольфьер.

Та — та — та — та — та

Беглый сложил копыта, имитируя штуцер в руках.

— Пегасы останутся не удел, потому что каждый сможет вести

прицельный огонь с небес. А если установить данный аппарат,

положим, на поезд и нацелить под углом вверх, шерстяные довольно

быстро попадают с небес на землю.

Чейнджлинг засмеялся от собственной шутки.

Сердце Фаринкса ёкнуло и ушло в копыта.

— Ресивер?

— Да, верно подмечено, желторотый. Это уже прошлый век,

Который никому не интересен. Будущее — за автоматическим огнём

на бипланах и поездных платформах.

Беглый снова засмеялся — протяжно и хрипло.

— Мы собираемся раздавать его практически бесплатно, всем, кто будет заинтересован

в производстве оружия.

Это достаточно простая модификация, с ней справится даже ребёнок.

Никакого предварительного обучения не требуется — жмёшь на спусковой крючок,

И заменяешь патроны.

Фаринкс нервно сглотнул.

— На верхних этажах проходила встреча, на которой как раз что — то говорили о ресивере.

Зачем срывать её? Зачем бить по своим?

— По другому вычислители не достать....

Мы собираемся достигнуть мощности в 500 тысячопераций в секунду.

Это даст нам превосходство, и ту власть, которая не снилась Кризалис.

Власть не основанную на приказах. Власть, основанную на рычагах влияния.

На управлении финансовыми потоками.

— К тому же, — беглый снова засмеялся, — это неплохая реклама.

Ведь согласись, похоже что шерстяные прокси затеяли эту заварушку, чтобы ресивер

не достался драконам? Это поднимает имидж нашего изобретения, видать, уж больно

секретная и могущественная разработка, чтобы о ней просто так упоминали.

Фаринкс вытащил сложенные листы шифра и протянул их беглому.

— Ты можешь прочитать, что здесь написано?

Чейнджлинг забрал бумаги, и, некоторое время, с интересом изучал текст.

Затем его лицо скривилось.

— Что там написано?

— Ничего интересного.

Просто черновик какой — то брошюры.

Где ты это нашёл?

Фаринкс оскалился и зашипел.

— Повторяю, что там написано?

Беглый снова засмеялся.

— В общих чертах, "Пегасы недовольны земными пони и единорогами".

Призывы к восстанию и формированию отрядов самозащиты.

"Грабь награбленное", "Угнетай угнетателей"... Не самый лучший

из наших проектов. Брошюра прошлогодняя.

Откуда у тебя эти бумаги?

— Нашёл.

— Нашёл? Такие документы под копытами не валяются. Это достаточно

ценные данные о деятельности наших прокси. Какое — то время мы

заигрывали с националистическими настроениями Клаудсдейла, но

вскоре разошлись. Не по пути.

— Почему прекратили?

— Так они нищие голодранцы.

Пегасы — костяк вооруженных сил

Панэквестрийского союза, честные суки, "порядочные", с

"Принципами". У них никаких ценных бумаг и активов нет чтобы

отжать, а реальной властью они никогда не обладали.

Беглый знаком потребовал ещё одну самокрутку.

Фаринкс подчинился.

— К тому же, когда Панэквестрийский союз развалится, а это,

Только вопрос недалёкого будущего, пегасы достаточно быстро

проиграют свои освободительные войны.

Жизнь распорядилась так, что пони слабее автоматического огня,

Даже если огонь не прицельный.

Фаринкс, протянул копыто, но беглый помахал носом,

немым жестом требуя вернуть бумаги назад.

— Нет, рукопись останется у меня, тебе такое при себе

держать ни к чему. Как нашёл, так и потеряешь.

— Тебе стоит вернуть её мне.

— Обойдёшься.

Беглый злобно зашипел. Нужно было разрядить обстановку.

— В любом случае, нам нужно двигаться отсюда.

Я не могу телепортировать нас к базе,

Но я могу забросить нас в её окрестности, если был в тех местах.

— На электростанциях раньше бывал?

— Один раз видел, издалека.

— Отправь нас на ближайшую электростанцию, желательно,

если она стоит на реке. Вычислители потребляют огромное количество

воды и энергии, знаешь ли. Практически на любой станции есть наши связные.

— У нас остаётся ещё одно незаконченное дело.

— О чём ты?

Беглый постучал копытом по кабриолету.

— Улики, идиот! Нужно избавиться от машины.

И поскольку тупой и исполнительный у нас здесь ты,

Попробуй догадаться: "Кто займётся этой проблемой?"

— Как по твоему я заставлю исчезнуть сраный автомобиль?

— А это уже не моя забота. Придумай что — нибудь.

"Убью гада" — Подумал Торакс, — "При первом удобном случае прикончу".

Элемент равенства открыла глаза.

Выделенный вагон "Только для чейнджлингов".

Уровень комфорта такой же как у грифонов,

или, положим, пони.

Никакого людоедства, ни капли открытого

притеснения. Снаружи — узор желтых треугольников,

Так метят места для пенсионеров, беременных

и тяжелобольных.

Социальное пространство.

А вот буфет разделён. Никаких линий,

перегородок и "оградительных лент".

Всё же, это испортило безбарьерную среду для тех,

Кому сейчас тяжело.

Все знают, где граница.

Её не пересекают.

Пони, выходящих из социального вагона,

Встречают с шёпотом и подозрением.

Старлайт Глиммер несколько раз моргнула и, едва

заметным движением сформировала "Пузырь".

Теперь, попутчики будут реже бросать на неё взгляды.

"Что — то фиолетовое в углу". "Единорог".

"Свой, изменивший облик".

Элемент Равенства осмотрела попутчиков.

Разбиты копыта. Долго шел по острой гальке.

Обуви нет. Утеряна. Едет в Улей, в Пустотные Земли.

Его преследовали?

Задержали?

Опаздывал на поезд?

Гнались?

У него ссадины.

Кровь запеклась, остановилась совсем недавно.

Массивный отёк лица на фоне утонченных черт.

Бедняжка могла избрать себе любой облик, но...

К сожалению, Старлайт была хорошо знакома с этим отёком.

"Фура", он же, "Фуросемид".

Студенты — анорексики выгоняют им воду.

Минус несколько килограмм.

Вот только проблема, выходит вода, но не жир.

А побочные эффекты нарастают.

Слишком сильно падает давление.

Препарат отменяют.

Вода возвращается в тело.

Лицо отекает.

Она прикрывается журналом,

Бросает истеричные взгляды по сторонам.

Не изучают ли её?

Старлайт отворачивается.

Она знает, что скелет с обтянутой кожей

смотрит мимо неё.

Ей всё равно больно.

Этот тяжело дышит во сне.

Старлайт имела некоторое представление о медицине.

Прямая обязанность заместителя директора школы дружбы.

Дыхание Куссмауля. Запущеный диабет.

Ущерб нанесённый недостаточным кровообращением

стволу головного мозга поистине, ужасает.

Артерии склерозированы.

Бьётся ямочка на шее, в такт биению, покачивается

голова — это "Пляска каротид".

Ему осталось несколько месяцев.

Его родители всё ещё живы?

Лучше бы ему не быть холостяком.

Смерть единственного сына, не оставившего потомства

поистине, чудовищна.

Элемент равенства зажмурилась.

Она вспомнила смерть сына своего преподавателя истории.

Это произошло в выпускном классе, когда повсеместно

вводили карантин и студентов переводили на дистанционный

формат учёбы.

Восточная зараза, пришедшая из мест,

где кожа пони имеет жёлтый оттенок.

Это было ужасно.

Это было нечестно.

Это было несправедливо.

Бедная женщина, порядка восьмидесяти лет, с холостым сыном.

Нет внуков. Нет детей.

Всё.

Её род вымер. Её семья не продолжится.

Её семьи больше нет.

Она — последняя.

Конец.

Старлайт развеяла пузырь.

Она достала из седельной сумки кольцо, ограничивающее

магию и натянула его на рог.

Фиолетовая пони закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании.

Она представила тьму в телах своих попутчиков и принялась

вдыхать её.

С каждым вдохом сажа распространялась по лёгким,

Накапливалась в теле.

Элемент Равенства выдыхала светлый, чистый воздух, который

приближался к лицам пассажиров.

Чувство, словно она вдыхает пыль.

Гарь с пепелища пожара.

Хороший знак.

Кончик мордочки единорожки слегка посинел.

Акроцианоз. Дыхательная недостаточность.

"Пока всё идёт хорошо"

Искусство практики Тонглен было обретено в древние времена,

Когда магия была незнакома жителям Эквестрии, которой, так же,

Тогда не было.

Название переводилось с древнего

языка как "Лекарство исцеляющее от проказы".

Согласно официальной линии преемственности,

Тонглен был обретен древним восточным

монахом, который удалился в горы на десять лет, имея при себе

лишь одну миску, одно покрывало и один спальный мешок.

На третий год уединения монаха навестил больной проказой.

Он был совсем плох и свалился прямо у подножия пещеры.

Семь лет монах заботился о прокаженном. Поскольку у него

была всего одна миска и всего один спальный мешок,

Он собирал в неё испражнения больного,

Чтобы тот оставался на сухом и чистом ложе, после чего промывал её,

Готовил своему гостю пищу и подносил её.

Прокаженный был настоящим дьяволом во плоти.

Он постоянно ругал монаха, колотил его.

Не было ни единого дня когда он был чем — то доволен.

На исходе десятого года прокаженный поправился.

Зараза стала отступать. Разумеется, на его теле остались

чудовищные шрамы, но запах гниения ушёл.

Части лица и тела больше не отваливались, но и новые

не отрастали. Иногда, такое случалось.

Современная медицина наблюдала подобные единичные случаи.

Пациент по прежнему был болен, но переставал быть заразным.

Инфекция оставалась на едином неизменном уровне, но больше

не прогрессировала. Не шла дальше.

На исходе десятого года у прокаженного остался лишь

один глаз, и части его зубов, те, что ещё не выпали,

Были отчётливо видны сквозь разорванную щёку.

Настоящий "живой труп".

Лепра была поистине ужасна.

Прокаженный покаялся перед монахом.

После этого монах даровал прокаженному практику Тонглен,

И направил его к другим больным — чтобы он заботился о них

таким же образом.

Чтобы практика передавалась дальше и линия

преемственности не нарушалась,

Чтобы положительная сила и заслуга умножалась.

Ради блага всех живых существ.

"Единица меньше большинства"

"Они все стремятся к счастью и хотят избежать страданий"

"Они имеют такие же права в этой жизни, как и я"

"Единица меньше большинства"

"Пожалуйста, позвольте мне взять на себя вашу боль"

"Пожалуйста позвольте мне снять с вас ношу"

Кончики копыт и ушей элемента Равенства продолжали синеть.

Акроцианоз разрастался. Дыхательная недостаточность усиливалась.

Старлайт Глиммер дышала чистым углём.

Её ноздри и рот были полностью забиты.

Монах был пегасом.

Прокаженный был земным пони.

Здесь не было ни единого грамма магии.

Кольцо стискивало рог всё сильнее.

Обязательное условием дл единорогов в ходе практики Тонглен -

ограничение и блокировка магии.

Безусловно, современной науке известно множество лечебных заклятий,

Равно как и способов пожертвовать свою жизнь и здоровье, ради другого существа.

Тонкость заключалась в другом.

Подлинная реализация и плод Тонглен мог принести только тому практикующему,

Который понимал закон даяния — плода, равно как и концепцию омрачений,

являющихся причиной всех страданий в данной Локе.

Здесь действовали более фундаментальные законы мироздания,

Нежели, ярморочные фокусы, в которых была сильна подруга

Заместителя директора — Трикси Луламун, или,

Заклинание путешествия во времени — одно из сильнейших,

Известных самой Старлайт.

По этой причине, в Тонглен предпочитали не посвящать единорогов, врачей

и колдунов.

Их склад мышления с высокой долей вероятностью превратил бы

тонкое искусство в ментальную мастурбацию.

Единственным плодом от таких усилий было бы повышение чувства

собственной невъебенности, важности и охуенности.

И особенно чётко — пиздатости и уникальности.

"Большинство больше единицы".

Двери в вагон социального купе раздвинулись.

В проходе стоял Элемент Доброты.

Старлайт прервалась, глубоко и часто задышала,

Словно только что пробежала марафонскую дистанцию.

Пегаска прошла внутрь вагона и села рядом.

— Я не отвлекаю?

— Нет, ты как раз вовремя.

— Так что ты всё — таки думаешь о моей идее?

— Ситуация слишком сложная, чтобы просто "договориться"

и "переубедить" одного пони. Нам нужно действовать на уровне

государства, на уровне организации.

Флаттершай поморщилась, но не подала виду.

— Повтори ещё один раз пожалуйста свой план. Я хочу убедиться,

Что ничего не упустила.

Старлайт глубоко вздохнула.

— Прежде всего, мы должны учредить новый праздник — Фестиваль

объединения, который будут праздновать по всей Эквестрии,

В честь освобождения Улья.

Затем, нам всё — таки придётся создать комиссию по расследованию

преступлений, но на своих условиях.

Очевидно, что Канцелярии

важна массовость — под "массовостью" можно скрыть любые

грязные дела.

Чем больше документов — тем проще скрыть в них

личные интересы по строительству, положим, новой дачи.

Мы должны собирать адресные заявки жертв данных событий и вести

адресные, отдельные расследования по каждому случаю.

Это будет, положим... Комиссия по примирению. И только если

По каждому отдельному случаю не будет достигнут компромисс,

Положим, жертв преступлений против жизни не устроят денежные

компенсации, мы уже будем говорить о полноценном уголовном

расследовании с назначением сроков наказания.

Хорошо бы было использовать одну команду знакомых друг с другом

юристов,

И поставить их по разные стороны баррикад, чтобы,

На суде они настолько, насколько это возможно,

Шли навстречу друг другу и сглаживали наказание,

Смягали последствия.

Самое главное, чтобы никто не попал на пожизненный срок.

Двадцать пять лет — потолок, и мы должны оставить весьма широкие

возможности по досрочному прекращению наказания — амнистиях,

И всём таком подобном.

Флаттершай задумалась.

— Мой жизненный опыт подсказывает, что вся эта ситуация — решение

одного пони, который был чем то обижен или оскорблён, и, таким

образом, пытается отомстить.

— Флаттершай, при всём моём уважении, у тебя... У тебя, как бы

это выразиться....

— "Провинциальный склад ума"?

— Да, прости.

— Ничего страшного. Я понимаю, что большую часть своей жизни

ты провела в Сталлионограде занимаясь "подковерными интригами"

и организационными вопросами. Я очень ценю тебя, и твои навыки

востребованы но...

— Но?

— Каждая проблема — уникальна. Нигде нет двух похожих ситуаций.

Но не смотря на то, что нигде нет двух похожих ситуаций,

в их основе всегда лежит один и тот же набор причин.

Их не более пяти — семи штук на всю Эквестрию.

Очевидно, что кто — то не был достаточно добр

к зачинщику этого конфликта...

— Флаттершай, но это именно то, о чём я и говорю.

Внешний имидж....

Старлайт прервалась, увидев, как вытянулось лицо Элемента Доброты.

— Старлайт, мы должны работать сообща, а не порознь. Если

каждый будет тянуть одеяло на себя, всё станет только хуже.

От нас зависит слишком многое.

— Я не могу размениваться на "полумеры" и тратить

время впустую.

У нас не слишком много времени. Если мы потратим

его не в том направлении последствия будут непоправимыми.

* * *

Старлайт Глиммер выступала на сцене.

Она чувствовала себя как рыба в воде.

Элемент Равенства говорила о случившемся недоразумении.

О том, что чейнджлинги и реформированный Улей

являются важной частью общества.

Элемент Равенства говорила на нескольких языках одновременно.

Она в совершенстве овладела искусством речи.

Она обращалась к бывшим военным, осаждавшим Кантерлот.

"Мы не забываем вас. Мы не вычеркиваем вас из своей жизни.

Мы не избегаем вас."

Она обращалась к коммерсантам, держащим железной хваткой

Медные Шахты.

"Свобода торговли остаётся в силе. Мы не допустим, чтобы

вас обложили налогами. Репараций и контрибуций не будет.

Это — недопустимо".

Она обращалась к простым рабочим и служащим

"Панэквестрийский союз — государство всеобщего благосостояния.

Все его участники равноправны. Вы не встретите дискриминации

в свой адрес. Ваше прошлое — это наше общее прошлое".

"Теперь, я хотела бы передать слово моему учителю и надёжной

подруге, Флаттершай. Ей есть, что сказать вам."

Ничего не изменилось.

Старлайт по — прежнему стояла на сцене в одиночестве.

Флаттершай пропала.

Толпа зрителей ещё не до конца понимала, что происходит.

В воздухе повисла тишина.

Элемент Равенства мысленно чертыхнулся.

"Простите, у меня совсем вылетело из головы"

"Флаттершай слегка приболела"

"Она выступит немного позже"

"Собрание окончено, если у вас есть вопросы,

Я буду рада на них ответить".

Вопросов не было.

Чейнджлинги расходились.

Старлайт была зла на подругу.

Хуже всего, она не знала, где её искать.

В любом случае, у неё был заготовлен план действий.

Его можно воплотить в жизнь в одиночестве.

Отсутствие Флаттершай даже, в каком то смысле

играло ей на руку — больше не нужно бороться

с бесмысленным "Сопротивлением" со стороны

Жёлтой пегаски.

Элемент равенства привыкла работать в одиночестве.

"Любой план в котором три или более элемента

зависят от некой посторонней силы обречён на

поражение".

Бывшему председателю Сталлионоградской коммунистической

Партии был свойственнен некоторый эгоцентризм.

Все её планы строились и зависели от неё самой.

Теперь, самое главное — не столкнуться с саботажем.

Неудобной стороной Флаттершай было упрямство.

Если она считает, что нечто является правильным,

Она будет гнуть свою линию до самого конца.

Элемент Равенства спустилась со сцены и прошла

между двух охранников из числа реформированных

пересмешников.

Она направлялась прямо к Тораксу. Нужно было

подготовить делегацию для посещения Понивилля,

чтобы учредить День Объединения.

Старлайт выдохнула.

Её разум снова был занят процессуальными вопросами.

Она вернулась в привычный модус существования.

— ...Работа выполнена. Дело окончено.

Беглые опаснее, чем я полагал.

Это больше не "Проблема" "Твоего" реформированного Улья,

Торакс.

Дерьмо совершенно иной степени...

Ты должен передать дела шерстяным.

— Элементы действительно уже несколько раз

побеждали Кризалис. Но ты не видишь потенциал!

Не можешь представить масштаба! Мы, мы были последними,

кто спас Эквестрию!

Пойми же, какие перспективы

откроются перед нашим народом, если мы буквально

спасём мир ещё один раз?

Фаринкс зашипел.

— Ты понятия не имеешь с чем мы связались. Они больше не

используют оружие. Они превратили в оружие математику.

Цифры.

Они используют цифры чтобы подчинить народы.

Они подчиняют народы без единого выстрела. Без

единого солдата. Через графики, схемы, чертежи и цифры.

Я не понимаю как они это делают, но у них получается.

Они, строят какой — то "Вычислитель".

Огромная, гигантская счётная машина.

Она сожжёт весь мир.

Торакс улыбнулся

— Фаринкс, цифры существуют только на бумаге. Цифрами

нельзя убить. Мы гораздо сильнее группы ренегатов.

Не знаю как ты, но я не боюсь группы "книжных червей".

И уж определенно я не опасаюсь "Мигающих лампочек

и микросхем". Счетные машины не могут жить без

электричества. Их очень просто отключить, ты

выдёргиваешь вилку из розетки — и всё!

Торакс посмеялся, после чего насупился.

— Пожалуйста, я прошу тебя ещё один раз: ты видел их

логово, ты знаешь, где они обитают. Просто назови место.

Опиши — как оно выглядит, что там есть...

Я немедленно отправлю отряд и мы разберёмся.

Повисла пауза.

— Удивительно. Я всегда отдавал себе отчёт в том, что

несколько туповат. Глупее окружающих. Оказывается,

низкий интеллект всё это время был моей сильнейшей

стороной.

— Ты о чём? Я не понимаю тебя.

— Вы умники, блядь, буквально одержимы зеркалами.

Только и мечтаете — стоять перед ним голыми, надрачивать хер на собственное

отражение и приговаривать "Насколько вы охуенные".

Ты прямо сейчас ссышься от самого себя.

Какие же у тебя гениальные планы.

Как ты сейчас всех нагнёшь — после этого

о тебе — то явно будут слагать легенды.

Интеллектуальный головастик, блядь. Я зря трачу время.

Отвратительно. Мне хочется проблеваться.

— Фаринкс, мы должны что — то предложить Диархии.

Во время твоего отсутствия наши "Покровители" принялись

подготавливать военный трибунал против кровных.

Они собираются судить женщин и детей.

Мы прикладываем все силы чтобы сгладить углы, но,

терпим поражение за поражением.

Нам нужен аргумент! Ар-гу-мент за столом переговоров!

Я не могу торговаться используя обещания или фантазии.

Нам нужны свершившиеся факты! А окончательная победа

над ренегатами, которые, как ты выразился "Покоряют народы

без единого выстрела" это ультимативный, последний аргумент!

Возможно, мы даже добьёмся настоящей независимости!

— Трибунал? Отчего же они озаботились им несколько лет

спустя после нормальной жизни? Звучит как чей — то проёб

для меня.

Что ты опять натворил в моё отсутствие?

— Я не понимаю....

— Жертва аборта, что ты натворил?

-...

-Что, так просто в один прекрасный день кто — то проснулся

и такой: "Ох, ебать, самое время отхуячить ебучих жуков

по самые гланды, да так,

чтобы их предки прочувствовали"

И шерсть такая: "Да, давайте прочистим их глотки

нашими пидорастическими хуями, нам наскучило

мять друг другу туза в Столице",

Тут ведь и унтерменши как — то замешаны?

Ну, ну, не отводи взгляд.

— Я не знаю, почему это произошло. Скорее всего,

внутренние подковёрные интриги в столице.

— Врёшь и не краснеешь. Всё ты знаешь. Колись.

— Они требуют, чтобы я выдал им тебя, как одного из

главных виновных. За тобой ведётся охота.

Ты понимаешь серьёзность ситуации? Я тебя же спасаю,

Тебя!

Как тебе не стыдно в чём — то меня обвинять?

— Всегда считал актёров латентными пидорами.

Много членов пришлось отсосать, чтобы отвлечь моё

внимание истерикой? Ведёшь себя как баба. Хватит

выёбываться, ты заварил эту кашу.

Не скажешь мне как —

неважно, это уже не имеет значения.

— Окей, окей, хорошо, дай отдышаться.

Повисла пауза. Торакс неглубоко и часто дышал.

— Так ты говоришь, что они изгнали Кризалис?

Фаринкс оскалился

— Они сказали, что "Затолкали Голодную Суку в те

же самые анналы из которой Шестеро вытащили своих

столпов". Мол, о ней никто ничего не услышит

ещё по меньшей мере, тысячу лет.

— Что, если мы вернём Кризалис?

— ЧТО?!

— Я думаю, ты прав — мы недостаточно сильны,

чтобы в открытую противостоять этой организации.

Обратиться в Столицу мы не сможем, вероятно,

нас обвинят как соучастников.

Но если мы вытащим Кризалис из этой западни,

возможно, пауки просто сожрут друг друга,

сидя внутри одной банки?

— С какой стати им бы обвинять нас в соучастии?

— Возможно потому, что у них есть на это причины?

Мы поддерживаем ограниченные контакты с так

называемой "Семьёй", ничего серьёзного, но

хвосты действительно торчат...

Фаринкс встал и начал ходить кругами по комнате,

смотря в пол, под копыта.

— Хорошо. Как же ты собираешься это провернуть?

— Отдам приказ.

— Вот так вот просто отдашь приказ, и Голодную Суку

тебе принесут на блюдечке с голубой каёмочкой?

А она на радостях, единственного, единственного блядь

Дезертира, который отнял у неё власть послушает?

Вот прям развесит уши покачает головой и будет

делать всё, как ты скажешь?

Торакс обиделся.

— Вот ты, мне вечно рассказываешь про то, какой

я самовлюбленный, некомпетентный и беспомощный

самодур, что без тебя ни единого шагу ступить не может.

Я между прочим, глава государства.

— Временно исполняющий обязанности наместника достаточно мелкой провинции...

— Я смог договориться с несколькими представителями Беглых.

Они подготовили для нас "Крысиные тропы", через которые

мы выводим, скажем так, самых "уязвимых" перед трибуналом

кровных.

Они укрывают их на некой электростанции.

— Преподнёс своё поражение как победу, якобы тебя никто не

шантажирует как шлюшку, превратившую дом твоих родителей

в бордель, пока они уехали за город...

Торакс нервно сглотнул, но его брат не обратил внимания.

— Помимо этого, я сформировал достаточно компетентный

отряд из... Из числа бывших военных преступников.

— Ты всё ещё выглядишь как шлюшка, которая отдаёт

сутенёру семейные реликвии поскольку попал на бабки,

из — за недостаточно тщательно отсосаных членов

клиентов.

— Фаринкс!

Чейнджлинг замолчал и остановился.

— Ты не единственный кто умеет выполнять грязную работу.

Отряд времени зря не терял и уже провёл несколько

весьма успешных операций...

— Вооружил и дал свободу действий окончательно поехавшим

сукиным детям, с которыми отказываюсь работать даже я,

в силу их минимального морального облика... И ведь это

меня твои шерстяные друзья зовут "Палачом Восточного Берега"...

Торакс сухо закашлялся.

— И, каков же твой план?

— Он очень прост.

Очевидно, что — то важное

находится на электростанции, а там уже есть некоторое

количество наших беженцев, которые, по прежнему лояльны

мне и выполняют мои приказы.

Они уже "внедряются в их структуры".

— Скорее просто перебежали на сторону Семьи. Дай — ка угадаю,

Подручные не выходят на связь, а ты кормишь себя "Копиумом",

будто они переживают о том, как бы не разрушить свою легенду и прикрытие?

— Не перебивай. В ближайшее время, у меня будет достаточно информации о

ритуале "Изгнания Кризалис", чтобы провести "Контрритуал"

И вытащить её на волю.

— После того как "Джинн" выпущен из бутылки, его крайне сложно

затолкнуть назад.

— Ну раз ритуал они один раз провести смогли, значит мы — то

явно сможем его повторить?

— Как я вижу, ты вырастил некоторое подобие яиц. Это неплохо.

Но яиц недостаточно чтобы не быть мудаком.

И этого определённо недостаточно чтобы пороться в туза с твоими

шерстяными дружками.

Для этого нужно уметь наступать на горло собственной гордости.

Делать то, что правильно.

— И что же по твоему является правильным?

Фаринкс зашипел.

— Ты должен прийти к своим шерстяным друзьям и сообщить им всё.

Пусть пони разгребают это дерьмо. Это слишком опасно. Провал

в этом деле влечёт слишком серьёзные последствия.

Мы недостаточно подготовлены чтобы заниматься этой работой.

Торакс вскочил и отшвырнул стул в сторону.

Гримасса ярости исказила лицо.

Он тяжело дышал.

— Всю жизнь ты унижал, чморил меня и издевался надо мной.

Я, блядь, победил Кризалис! Я Ульем командую!

Я тебе докажу нахуй! Ты у меня допиздишься!

Фаринкс с интересом наклонил голову и улыбнулся.

— Ах, ты по прежнему смеёшься надо мной?

Единственная причина по которой ты стоишь здесь —

МОЯ! МИЛОСТЬ!

МОЯ, БЛЯДЬ, МИЛОСТЬ! МОЁ МИЛОСЕРДИЕ, МОЁ УВАЖЕНИЕ

И МОЁ, НЕБЛАГОДАРНАЯ ТЫ МРАЗЬ, МИЛОСЕРДИЕ!

— Я никогда не собирался делать тебя счастливым.

Но я хотел чтобы ты стал лучше. И у меня получилось.

Работать с соплежуем вроде тебя было сложно.

Я думаю, ты задолжал мне орден.

— НИ ОДНОГО, БЛЯДЬ СЛОВА ПОДДЕРЖКИ ЗА ВСЮ. МОЮ.

ЕБАНУЮ. ЖИЗНЬ.

Фаринкс зашипел.

Я не нанимался для того чтобы сделать тебя счастливым.

Для этого есть бухло и широкий ассортимент шлюх

из числа унтерменшей, которыми ты, по непонятным мне

причинам не пользуешься.

Торакс развернулся и покинул кабинет.

Из за угла вышел секретарь.

"Начинайте"

Секретарь кивнул.

* * *

Старлайт Глиммер стояла наизготовку,

Почти завершив заклинание Ослепляющего Света.

Требовалось всего одно маленькое усилие воли,

Чтобы довести дело до конца.

Пересмешник замер на коленях, заложив копыта за

голову. На лице отпечаталась гримасса мучительной боли.

Немудрено, ведь около ста пятидесяти килограмм

чистого хитина прибивали его берцовые кости,

к мощёной камнем дорожке.

Этот пересмешник был довольно тощим, приблизительно,

В два раза меньше молодого жеребца.

Флаттершай молчала, молчала именно потому,

что Элемент Равенства попросила своего коллегу

заткнуться.

Как правило, Глиммер схватывала всё налету.

Ситуация была ей предельно понятна.

Подруга захотела поиграть в "real politic",

Но не учла того, что в любых по настоящему

важных вопросах есть вещи, которые знать не нужно.

Старлайт не испытывала проблем с тем, что мир всегда

окружен вещами которые ей не нужно видеть.

"У этого есть причины".

"Проблемы начинаются именно тогда, когда

ты влезаешь в вопросы, которые тебя не касаются".

Старлайт засунула свой нос не в своё дело.

Флаттершай увидела то, что она не должна была видеть.

А трясущийся мелкой дрожью чейнджлинг, стоящий на

коленях, попал в обстоятельства, от которых, ему

вообще — то, всего каких — то десять минут назад

Гарантировали защиту и неприкосновенность.

Элемент Равенства думала. Флаттершай молчала,

за что Глиммер была благодарна подруге.

Наконец, Старлайт открыла рот.

— Отвечай кратко и честно. Мне — лгать можно.

Самому себе — лгать нельзя.

— П-п-пожалуйста, можно я лягу или сяду?

Б-б-больно

— Тебе необязательно раскрывать рот. Я могу слышать

твои мысли если сильно сосредоточусь.

— Пожалуйста, пощадите, я больше не могу, копыта...

— Начнём с простого вопроса. Ты знаешь, кто я?

— Да.

— Тебе объяснили, почему я здесь?

— Да.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Нет.

Пересмешник упал, ударившись носом о гальку.

— Чёт или нечет?

— Чётное.

— Триннадцать или тридцать шесть?

— Триннадцать.

— Хм. Не ожидала подобного от отребья вроде тебя.

Не врёшь ли ты себе?

— Нет.

— Меня не интересует, что червь вроде тебя обсуждал с моей

подругой.

Разочарую тебя сразу: Всё, что она тебе наобещала

"Не сбудется". Всё, о чём вы договаривались "Не имеет никакой силы".

Всё, что ты пообещал ей — исполнять не следует.

Покалечу.

Пересядешь в инвалидную коляску до конца дней.

— Старлайт, но...

— Флаттершай, я не давала тебе слова. Подтверди то, что ты

понял меня.

— Х-хорошо. Подтверждаю. Я п-понял тебя.

— Теперь я сотру твою память и ты останешься лежать здесь.

Ты забудешь всю свою жизнь, всю свою биографию, лица

твоих родителей, имена своих друзей.

Для отребья вроде тебя

это счастливый исход.

Тебе крупно повезло в жизни, ты

сможешь начать её заново.

— Старлайт, я НЕ согласна. Ты не будешь превращать это

существо в беспамятного лунатика!

— Флаттершай, я делаю очень крупное одолжение и очень

большую услугу в первую очередь, тебе.

Неужели ты не знаешь,

что "Призраки охотятся и убивают только тех, кто знает об

их существовании?"

— Я старше тебя на целых два года. Давай, я буду самостоятельно

решать, как мне распоряжаться своей жизнью. Отпусти моего друга

и прекрати его пугать, немедленно!

Магия вокруг рога Элемента Равенства развеялась.

— Мне всё равно, каким будет исход этой ситуации. Ты, Флаттершай,

мой крупный должник.

И когда мне что — то от тебя потребуется ты

сделаешь так, как я тебе скажу.

И если ты не сделаешь то, что мне от тебя будет нужно,

Последствия тебе не понравятся.

Может быть ты и ходишь под "Принцессой Дружбы" и будущим

правителем Единой Эквестрии,

Но я — единственная, кто владеет заклинанием перемещения во времени.

Не забывай мою доброту.

Старлайт Глиммер развернулась и направилась в сторону выхода из рощи.

Безымянный контрабандист, перевозивший в Улей весьма сомнительные грузы, чувствовал себя в высшей степени неловко, находясь в обществе живого Элемента Гармонии.

Он, никогда не думал о себе, как о преступнике, равно, как никогда и не видел в себе благодетеля.

Идти рядом с Флаттершай было тяжело и физически больно.

Она словно бы светилась, сияла каким — то невидимым глазу

Излучением, и этот свет опалял кожу, проникал насквозь.

Смотреть на неё было физически больно,

И проводник старался смотреть в землю, избегать её лица, жмуриться.

Перспектива раскаяния не страшила его, но и не пугала возможность оказаться в тюрьме.

«Оружие и боеприпасы не убивает пони, равно как, положим, какой — нибудь Карфентанил, Гидроморфон, Омнапон или Журниста не грабят соседей.

Пони делает выстрел, и пони вламывается в дом.

Вещи буквально никак не связаны с преступностью и не провоцируют её.

Ты же не будешь запрещать молотки за то,

Что одним из них кому — то раскрошили черепушку?

Они в любом случае раздобудут то, что им нужно, если захотят.

Ну и что? У нас аборты лекарствами от месячных делают.

Что же, теперь кобылкам, от кровотечки помирать?

Во — во.

Даже овсом можно отравиться при очень сильном желании.

Я же, предлагаю высококачественный, безопасный и очищенный фармацевтической промышленностью товар без примесей с всегда чёткой дозой», — объяснял он укуренной датурой проститутке — грифону.

Чёткая доза — это очень важно.

Всегда неизменная, всегда постоянная.

Не барыга я, что ты мелешь?

Амбассадор фармацевтической компании я, внештатный.

У меня даже удостоверение и документы есть.

Не моя проблема, что в ваших краях препы не лицензированы.

Я по образованию фармацевт.

Я вообще за либертарианство. Ваше государство буквально

запрещает вам покупать иностранные лекарства чтобы вы

от него зависели, дрожали перед ним в страхе и молили

его о том, чтобы оно в очередной раз «Спасло вас».

«Ну ты сама пораскинь своими птичьими мозгами.

Мало у нас онкобольных что — ли?

Мало тех, кому из — за диабета ампутируют копыта?

Им жить тоже как — то нужно, а в гадюшниках,

По которым я работаю даже нормальных аптек нет.

Что им, набухиваться и пеньку курить, чтобы свои боли унять?

Пеньку кобылам вредно — жеребята глухие уродятся, а от Воли тупеют.

Это же — лекарство, самое современное.

Где ж ты слышала, чтобы лекарства

кому — либо вредили? От них же наоборот, лучше становится.

И вообще, у меня знакомый был, дурная голова, маком баловался,

Да только брал его на улице.

Стихи писал, их даже публиковали несколько раз

в районной стенгазете.

Ты не думай, я такое не поощряю. Он то нариком был,

Хоть и парнем хорошим. Судьба тяжёлая у кольта конечно.

Короче, там как всё было — мать его выписали и отправили домой умирать.

Разумеется он героин у барыг брал и её подкалывал.

Естественно на улицах товар бодяжат хер пойми как, да и грязный он, это все знают.

Вот, в один день продали стрёмный хмурый, ну и угробил сынок мамашеньку,

Тромбофлебит у неё случился, я аж слов таких замудренных не знаю.

От моего «Омнопона» ещё ни у кого никаких «Флембитов» не происходило.

Сейчас мотает срок за непредумышленное убийство.

Подставила его жизнь, вот оно всё как сложилось.

Да, да, диабетичка. У вас, пернатых, он тоже бывает?

Во дела, а я не знал.

Сеписис у неё начался короче, из — за того что кровь застаивалась, гнила заживо.

А могла бы прожить чуть подольше, дела может закончить успела земные.

Папаверином двухпроцентным возьмёшь за ещё один час?

Нет, зависимость не вызывает, но расслабляет что надо.

По копытам. Забирайся наверх, потом получишь ампулы.»

Здесь и сейчас «Небожитель», «Богоподобное существо» приближенное к самой Диархии, укротитель древнего бога хаоса и разрушения, следовал за Контрабандистом «След — в след».

Просто потому что он попросил его провести к своим хозяевам случайного попутчика, а он, в свою очередь, не мог отказать».

Здесь, с очевидностью, не было никакой ловушки.

Была только наивность и глупость, провинциальной кобылы — зоолога.

Вероятно, её будут искать.

А когда её найдут, с десяток боевых единорогов совершат одновременную телепортацию, накачанные десятком короткодействующих сывороток, и просто положат всех, не задавая вопросов, за четверть секунды».

— Так значит, ты говорил, что вы изгнали Кризалис.

Контрабандист скривился.

— Я свечку в копытах не держал. Просто её больше нет.

— Мне её очень жалко. Дважды быть отвергнутой собственными детьми должно быть, по — настоящему ужасно.

— Ну, как мне кажется, по свету ходят настоящие исчадья Тартара, которые воспользуются милосердием в свой адрес только лишь чтобы всадить тебе нож под рёбра.

Они — животные, настоящие чудовища.

Добро они воспринимают как слабость, а слабых — как свою пищу.

Ты ведь не интересуешься у рыбы о её чувствах и желаниях перед тем, как её съешь?

Я встретил множество таких персонажей в своей жизни, уж поверь, знаю о чём говорю.

Флаттершай покраснела.

— Я не ем рыбу.

— На этом континенте — тысячи тех, кто не увидит завтрашний день без мяса своих сородичей. Ты сама должна понимать, ты ведь, кажется, занимаешься животными?

— Я не осуждаю.

— Чего ты хочешь, по — настоящему? Зачем ты идёшь туда?

— Я не верю в существование зла.

Это просто видимость, заблуждение.

Я хочу пожить среди них.

Хочу понять, их поступки, мотивы, которые ими движут.

Контрабандист усмехнулся.

— Поступки и мотивы?

Ваша Светлость, все мы хотим тёплую постель, хорошую еду и красивый вид из окна.

— Это то же самое, чего желаю и я.

Поэтому я переехала из Клаудсдейла в захолустный Понивилль.

Просто моя жизнь сложилась таким образом, что у меня есть возможность помочь тем, кто очутился в более уязвимом положении.

Мне кажется неправильным — не использовать её.

— Так зачем продолжаешь идти вперёд, если и так всё знаешь?

— Потому что они несчастны.

Они были отвергнуты «Нормальными» пони.

— Это с какой стати они нормальные? Я ненормальный, по — твоему?

— Да.

Ты буквально живёшь в Тартаре при жизни, и, вероятно, проследуешь в него

после своей смерти.

— Лично меня моя жизнь полностью устраивает.

А то, что после смерти что — то будет, это вообще вилами по воде писано.

Душу никто никогда не видел.

Сколько ходило баек про бессмертных пони, где они теперь?

И до Селестии с Луной Эквестрия жила совершенно спокойно без них.

«Небесными телами они движут, ага, как же, а ещё пегасы управляют погодой,

И земные пони топотом копыт стряхивают листву с деревьев осенью».

— Поэтому я не иду к тебе, и я не говорю с тобой.

— Да с тобой совершенно невозможно разговаривать!

Теперь смеялся Элемент Гармонии.

— Так ты говоришь, что в мире есть настоящие исчадья Тартара, которые просто не предназначены для этого мира.

Мне, вот, например кажется, что они очень важны, и очень нужны.

— Ты не можешь спасти всех и ты не можешь перевоспитать и исправить всех мудаков. Моргни своими глазами.

Элемент Доброты моргнул.

— Пока ты моргала, семеро пони в Эквестрии умерли насильственной смертью.

Их убили.

Они мертвы.

Всё, конец.

Каждую секунду ты проигрываешь семь жизней.

Жёлтая пегаска пожала плечами.

— Потому что так было нужно.

— Что ты всё заладила «Нужно — нужно», ты хоть какие — то другие слова знаешь вообше?

— Я не считаю, что в смертях «Семи пони каждую секунду» в результате насильственных преступлений есть проблема.

Контрабандист распахнул рот от удивления.

— Вот уж кого, а тебя я точно никогда бы не заподозрил в кровожадности.

— Я не буду способствовать росту этого числа, и, если смогу ему противодействовать, я сделаю всё от себя зависящее.

Мне кажется, что мир «Уже» идеален, идеален прямо здесь и сейчас, и не нуждается ни в каких переменах.

— Чего же хотела Кризалис?

Ты Чейнджлинг, я вижу это отчётливо так же как и Луну в ночном небе, как бы хорошо ты не маскировался.

Расскажи мне то, что она говорила тебе.

Я никогда не слышала другую сторону истории, тем более, от рядовых пони вроде тебя.

— А предлагалось нам очень простое решение: «Вырезать всех мудаков, оставшихся пополам пустить на сок, а оставшуюся половину в маточный инкубатор, для размножения»

— Что за проблему вы решали?

— Да мы умирать не хотели.

Голод, сырость, слякоть и грязь.

Кровные тоже умирают, знаешь ли,

И, после смерти, они не возвращаются.

Давай, шерстяная, поведай мне, что же такого

во всём этом было хорошего, и отчего этот кошмар

Должен был произойти?

— Улей Кризалис сделал для объединения Эквестрии больше,

Чем каждый политик, каждый писатель, каждый журналист,

И каждый меценат вместе взятые.

Когда осаждали Кантерлот, многие, были уверены, что не

встретят следующий день. Все ждали казней.

Пони вступали в брак, мирились, забывали старые обиды,

Собирались, смотрели на звёзды, смеялись и рассказывали друг другу истории.

Вы помирили между собой тысячи семей и заклятых врагов.

Просто, мы были недостаточно разумны.

Мироздание послало нам вас в виде наших учителей, потому что наши

сердца очерствели и ожесточились, и мы были нечувствительны

к его увещеваниям,

Не могли воспринять их.

На пустой железнодорожной станции,

из престижного купе вышел Чейнджлинг,

закутанный в пальто, со знаками дипломатического

отличия.

Это был единственный поезд прибывший на станцию.

Пассажирский «Плацкарт» был абсолютно пустым,

И лишь в паре грузовых вагонах виднелись ящики

с логотипами «Грифон Экспресс».

Все остальные составы стояли

на путях ведущих прочь.

Ближайшим насёленным пунктом, до которого мог добраться

Торакс был пограничный городок, на окраинах Кристалльной

Империи.

Дальше этой черты железнодорожное сообщение прекращалось.

Впереди — привычная цивилизация прекратила своё существование

несколько недель тому назад.

Чейнджлинг медленно продвигался вперёд, и, каждый шаг

давался ему с ужасом, страхом и болью.

Внутренний голос неистовствовал, заставляя тело биться

мелкой дрожью.

“Развернись, Развернись, Назад!

Беги прочь, не надо возвращаться, не надо!

Ещё не поздно остановиться, ещё не поздно уйти!".

Небо чернело. Температура падала.

Лужи покрывались коркой льда и опадали

прибитые холодом и пожранные спорыньёй,

колосья пшеницы.

На встречу Тораксу, из города выходили

нестройные колонны пони.

Единороги подозрительно озирались на земных,

И те отвечали взаимностью.

Все старались держать своих детей ближе к себе.

С каждого направления раздавалась нецензурная брань.

Уходившие вот — вот были готовы взорваться и запустить

кровопролитие.

Торакс продолжал идти вперёд — в город, из которого

бежало население.

Он шёл в самой середине дороги, без маскировки,

без оружия и охраны, со всеми дипломатическими

знаками отличия, которые полагались официальному

лицу, Наместнику Пустотных земель.

Торакс ждал встретить впереди таможню, или, хотя бы,

отделение международной полиции.

Чейнджлинг собирался сдаться властям.

Снег хрустнул под копытом. Пони дёрнулись, приняв этот

звук, за закрывающуюся затворную раму штуцера.

Некоторые разбежались.

Торакса, словно кольнуло стилетом в нижнее подреберье.

Он вспоминал снежную рытвину, расщелины в земле,

В которых он скрывался до падения Старого Улья.

Теперь, они смотрят на него точно так же, как когда — то

при первой встрече, на него смотрел Спайк и Шестёрка.

Снежная рытвина. Холодная, в ней едва можно укрыться от ветра.

Убогое ложе, неаккуратно разбросанные личные вещи.

И Голод. Постоянный, невыносимый голод, который не утолить.

Стоило Чейнджлингу начать потреблять сок (Впервые его

давали на инициации в возрасте 14 лет, когда личинок

учили обращению со спортивным оружием),

С него нельзя было слезть. Только повышать дозу,

никогда не удовлетворяясь полностью.

С дозой росло привыкание, привыкание приносило

Ярость, невозможность насытиться, исчезновение

таких слов как “Удовлетворенность», «Покой», «Самообладание».

В конце концов, Улей Кризалис был наркоимперией.

Когда можно было "Опустошить" живое существо, полностью пустив его

на сок, не требовались

ни радио, ни водопровод, ни блага цивилизации.

Датура, Воля, травы и порошки Сомнамбулы меркли по сравнению с

этим препаратом. Изысканным, но жестоким удовольствием, эксклюзивно

доступным 1/10 населения Панэквестрийского Союза.

Жизнь конвертированная в чистый экстаз.

После — следовали оргии, снаряжение и охота за новым источником "Сока".

Охота перерастала в окуппационные походы.

Чейнджлинги не нуждались в обширных территориях.

Всё ради дозы.

Создать хаос и дезорганизацию, и в сердце беспорядка — насытиться.

Это то, от чего Торакс бежал.

Предприятие, в котором он отказался принимать

участие сразу после штурма Кантерлота, второй, по настоящему

крупной и скоординированной операции Улья.

Торакс бежал и стал ренегатом —

его ненавидели все, и пони, и бывшие кровные.

Он отказался от тьмы, но не получил своей награды,

поскольку свет его отвергал.

Хрусть.

Чейнджлинг неудачно наступил в лужу, покрытую льдом.

Голос внутри продолжал истерично визжать, умоляя не возвращаться

в снежную бурю.

Торакс боялся холода. Боялся темноты и снега.

Он помнил каждую свою ночь, проведенную в снежной расщелине.

Травмирующие воспоминания накатывали одно за другим.

Вой. Истерический визг.

Симфония боли за пределами климатического купола, смех

метели смешивается с воем наркомана, на тяжелом синдроме отмены.

И он не закончится.

Никогда.

Что дезертир получил взамен за свой мятеж и предательство?

Клеймо "Виноватого" от столичной комиссии по расследованию преступлений

против жизни.

Похоже его по настоящему "Слили".

После "Слива", марионеткам Диархии как правило выдавали мелкую дачу

Вблизи Понивилля, под надзором "Спецназа Селестии, Шестерых".

Вот только их больше не было. Не было Диархии. Не было Шестерых.

По Понивиллю применили какое — то странное магическое оружие.

Очевидцы сообщали, что города больше нет.

Есть трава, холмы, реки, озёра, впадины

земля и деревья, но никаких признаков населенного пункта.

Нет домов, нет улиц. Никаких признаков жизни.

Будто здесь никогда никто не проживал.

Словно Понивилль никогда не существовал как город

и не был никем основан.

Город стёрли из истории. Кто — то по прежнему помнил,

Что когда — то такое поселение было на карте.

Будто бы там были яблочные сады, но — не больше.

Безусловно, Торакс не хотел умирать, как и не хотел совершать

самоубийство.

Во время своего добровольного изгнания после осады Кантерлота

Ему приходилось получать некоторую дозу "Сока"

на ежедневной основе, и не всегда он соблюдал в этом меру.

Несколько лет он делал одиночные вылазки в город

под маскировкой — немного любви там,

немного счастья и радости здесь,

Только бы простоять на копытах ещё один день.

Даже родной брат, "Палач Восточного берега", отвернулся от него.

Потому что Фаринкс был прав.

У него одного получилось совершить всё то, к чему стремился Торакс.

Теперь роли сменились. Из сердца белого родилось чёрное,

Сердце чёрного раскрылось белым.

На перекрёстке, Тораксу пришлось остановиться.

Он упёрся прямо в заставу.

Впереди открывалась ненормальная

для сегодняшних дней картина.

Земной пони, в баллистической тунике, расхаживал вокруг брувстера,

Который занимали единороги со штуцерами.

Единороги не пытались

прикончить земного пони, а земной держался плечом к плечу с

единорогами.

Торакса остановили.

— Что происходит? Я дипломат.

Земной пони с офицерскими регалиями смерил чейнджлинга взглядом,

от верхушки рога, до кончиков копыт.

— Разворачивайтесь и уходите. В городе беспорядки. Вам туда не надо.

Проходившая колонна беженцев озиралась на заставу.

И единороги и земные пони смотрели на таможенников с презрительным недоверием,

Предполагая в них изменников, или, что ещё хуже,

вооруженную шайку бандитов.

— Мне нужно попасть в отделение международной полиции.

Жандарм хмыкнул. Кто — то поперхнулся Волей, кто — то закашлялся

от датуры.

— Повторяю, в городе беспорядки. Я могу радиографировать и попробовать вызвать

вам машину до железнодорожной станции.

Разворачивайтесь, садитесь на поезд и уезжайте.

Скоро составы перестанут ходить.

Последний уходит через несколько часов.

— Тем не менее, я настаиваю. Вы собираетесь задержать официальное лицо?

— Законы больше не действуют. Впереди — анархия, там опасно.

И снимите своё пальто, не позорьтесь. Не пройдёте вы

и двух километров, как вас непременно ограбят.

Торакс не успел возразить.

Прозвучало несколько выстрелов. Стреляли не из штуцера.

Беженцы из числа единорогов, похоже, сцепились с земными,

В каких — то десяти минутах ходьбы от заставы.

Офицер побледнел, извлёк из складки баллистической туники

Флакон с Волей и отхлебнул.

— Всё, пиздец. Они начали резать друг друга.

— Вы так и будете стоять? Совершенно ничего не сделаете?

Земной пони взорвался.

— Я и так делаю больше чем должен! Меня вообще здесь не быть не должно!

Последняя радиограмма прибыла восемь часов назад: "Всем оставить свои посты,

сложить оружие и сдать его новой власти Города Пегасов", ожидая дальнейших

указаний. С какого чёрта я пойду сдаваться пегасам?

Сидевший у брувстера единорог, со штуцером на коленях, недоверчиво покосился

на офицера.

— Так они заняли ратушу? Всё? Гвардию обнулили?

Панэквестрийского союза больше нет?

Всё?

Земной пони потянулся к пистолету.

— Это не твоего ума дело. Выполняй приказ. Мы держим эту позицию.

— Нет уж, сержант, я не собираюсь тут ждать пока меня прикончат...

Ты наебал нас! Сука, ты нас подставил! Нам пиздец, блядь,

они нас разъебут!

Магическая перестрелка у железнодорожной станции продолжалась.

Единорог сделал ещё один глоток Воли из фляги и продолжил.

Его грудь быстро и неглубоко вздымалась и падала.

— Мы держим позицию "Против кого"?

Получается, что тут с минуты на минуту, здесь

будет ударный отряд пегасов, и нас просто перебьют. Никто блядь не может

сбить пегаса в воздухе с земли, это блядь невозможно. Сука! Я не хочу

умирать!

Стоящий рядом единорог вмазал копытом по голове возражавшему,

Выхватил из копыт штуцер, разрядил, и бросил к ногам офицера.

— Спасибо, Клавдий, — земной пони забрал оружие.

— Предлагаю связать этого труса выбросить на обочину и перебить ему копыта.

Я всегда буду стоять за вас, Серж. Я с вами до самого конца.

Над заставой поднялось одобрительное улюлюканье и гомон.

В поднявшейся суматохе, Торакс аккуратно проскользнул через насыпь

и продолжил идти вперёд.

Он шёл недолго, быть может около часа, когда поток беженцев иссяк.

Климатического купола не было видно.

Теперь, чейнджлинга окружала лишь снежная пустыня.

Завывала метель.

Торакс нервно сглотнул, и попытался ещё сильнее закутаться в пальто.

Он запросто заблудился бы, если бы не путевые столбы вдоль дороги,

через кольца которых был протянут прочный канат.

Торакс прижимался к этому канату, поскольку от него зависела жизнь.

Линия жизни.

Выстрелы позади уже давно стихли. Не хотелось думать о том, какая

судьба ждёт заставу.

Что — то серое выскочило из — за облака и упало на чейнджлинга.

Стало больно и потемнело в глазах.

* * *

"... Клаудсдейл приветствует и поздравляет Пограничную Заставу

с освобождением от гнёта и тирании Диархии!"

Из радиоприёмника донёсся рёв толпы.

"В ближайшие дни в город прибудет гуманитарная помощь,

вместе с майором Спитфаер! Подготовим город к великому

празднику!

Сегодня, после закрытия избирательного участка

в 16:00 настоятельно просим, всех неравнодушных принять участие

в уборке улиц и украшении города!

Мы больше не будем безымянной пограничной заставой!

После подсчёта голосов депутаты проведут референдум о переименовании

города и формировании местных органов власти!

Обязательно приходите на избирательный участок и проголосуйте за своего кандидата!"

"Продолжается формирование отрядов народной милиции и бесплатная раздача

продовольствия нуждающимся из экспроприированных у угнетателей запасов!

Новая школа почти готова к открытию, разумеется, все помнят это

захолустное и убогое здание. Теперь она переехала и располагается в том

месте где всегда должна была быть, — в летней резиденции бывшего монарха!"

Толпа пегасов продолжала реветь.

Выступающий на митинге, слова которого транслировались по радио

становились всё громче и громче.

"Записывайтесь в отряды народной милиции! Мы не допустим

Понивилльской бомбардировки на наших землях! Они не превратят нас в пустыню!

Мы — единый народ, наши земли расцветут и превратятся в оазис

посреди снежной бури! Мы создаём новый мир — мир, в котором каждый пегас

Получит то, в чём нуждается!"

Торакс лежал в пустой камере.

Через решётку виднелись многочисленные гирлянды из цветов,

и рупор радиоточки.

По коридору свободно летали пегасы, с разноцветными повязками

на копытах.

Торакс встал с койки, борясь с тошнотой и головокружением

и прислонился к решётке.

Он чувствовал себя хорошо.

Он чувствовал себя в порядке.

Он собирался дать показания,

И навсегда освободиться от прошлого дерьма.

По телу разливалось приятное тепло и эйфория.

Больше не было страха. Вой в груди притих.

Торакс ждал, когда его поведут на допрос.

Было спокойно и было хорошо.

Впервые за долгое время, глоток свежего воздуха.

Даже если это не было отделение международной полиции,

Его, вне всяких сомнений, передадут в её копыта в

ближайшее время.

Что — то необычное передавали по радио, но это не сильно

Беспокоило Торакса.

В эти дни радиостанции переходили из копыт в копыта

по нескольку раз за день.

Содеражние и смысл радиопередач регулярно менялись.

Не стоило беспокоиться по этому поводу.

Наконец, к решётке подлетели изрядно накуренных

датурой пегасов.

Торакса несколько грубо вывели из камеры и посадили в кабинет.

Напротив, возле зелёной лампы сидел, очевидно, пегас в баллистической тунике.

Туника была заляпана грязью и, очевидно, велика.

Фуражка лежала на столе.

Офицер народной милиции начал говорить, и от его слов, у Торакса потемнело в глазах.

Офицер говорил, что чейнджлинги — являются важным потенциальным

союзником Небесной Империи в борьбе за свою свободу.

Он тепло приветствовал Торакса. Был рад его видеть.

Снова и снова раздавались слова приторной лести.

Офицер спрашивал, могут ли Чейнджлинги направить своих добровольцев

для охраны города. Он просил самозарядные винтовки, просил

вычислительные машины. Просил обучить их пегасов обращаться

с оружием.

Он настаивал, нет, просил, чтобы Чейнджлинги приняли группу

заключенных из числа арестованных земнопони и единорогов.

"Это аристократия, белая кость. Сотни лет они выжимали из нас

всю кровь и контролировали нас"

Офицер уверял Торакса, что заключенные принесут большую пользу

Новому Улью. Они довольно быстро обучатся работе на медных шахтах.

"Их совершенно необязательно кормить, уверяю вас. Вы можете

пустить самых бесполезных на сок, уверен, у вас его острый дефицит".

Офицер продолжал говорить. Он спрашивал, за какое количество рабов

они могут приобрести у Улья военную технику. "Сто голов за

бронеавтомобиль? Сто пятьдесят? Может быть, двести?"

Мир рушился перед Тораксом.

У него больше не было никакой реальной власти в Улье.

Он пришёл на заставу чтобы сдаться Международной Полиции

и понести ответственность за свои преступления.

То от чего он бежал всю свою жизнь, поджидало в последнем

убежище где Торакс мог обрести временный покой".

Оно улыбалось. Подливало чай, предлагало Волю и Датуру,

К которой Торакс не осмеливался притронуться.

Справедливость снова изменилась.

Чейнджлинги больше не были угнетателями.

Они были угнетенным народом под пятой Диархии и

Международного капитала, точно такие же, как и пегасы.

Торакс смотрел в окно, и наконец, произнёс свои первые слова.

— Почему не работает Климатический купол? На улицах лежит снег.

Офицер скривился.

— Что — то произошло с кристальным сердцем, или, артефакт

попросту отключили. Вам точно не стоит переживать об этом,

В ближайшие дни проблема решится.

— Я слышал по радио, что вы собираетесь строить оазис в

Снежной пустыне. Сугробы растут. Температура падает.

Посмотрите в окно. Тьма наступает. Она приближается.

— О, уверяю, вам совершенно не стоит об этом беспокоится.

Если что — то случится, не сомневайтесь, такой ценный член

общества как вы, сможет получить своё убежище в Клаудсдейле.

— Я не хочу участвовать в этом. Я пришёл на Пограничную заставу

чтобы меня судили. Я больше не хочу делать этого. Мне нужен покой.

— У вас сдают нервы, я понимаю. Занимать такое положение, всё же,

большая ответственность. Не переживайте, если вы хотите отдохнуть

и взять время на раздумья, вы можете переждать в зимней резиденции.

Торакс закрыл глаза.

Он вспоминал всё, случившееся с ним за последний месяц.

Вспоминал полицейских на дороге к городу.

Настоящих полицейских, которые стояли до конца.

Он вспоминал своего брата, существо, которое считали истинным

злом во плоти, однако, всю свою жизнь положившую ради блага

Улья, своих кровных, своей семьи.

Всё вокруг рушилось. Старая эпоха закончилась.

Началась новая.

Будут ли существа новой эпохи счастливы?

Точно так же, как и всегда.

Кто — то будет счастлив, а кто — то нет.

Был ли смысл в Гармонии и "Магии Дружбы"?

Да, она провалилась. Но означает ли это, что никакой надежды нет?

В конце концов, понял Торакс, каждый участник этой драмы

стремился к благу. Стремился к добру.

Никто не хотел создавать разрушение и хаос.

Все стремились к созданию блага, каждый в своём понимании.

Никто не был злодеем. Все разделяли разное мировоззрение,

И имели разные моральные компасы.

Торакс открыл глаза.

— Будьте любезны, доставьте меня в зимнюю резиденцию.

Я сильно устал. Мне нужен покой.

Остальное мы обсудим позже.

Молодёжный центр «Вондерболт» должно быть, располагался в худшем из всех возможных мест.

Он вплотную прилегал к заводу, производящему боеголовки для баллистических

ракет, и это объясняло испытания, которые, накладывались на незадачливого

посетителя при попытке посетить это место.

Впрочем, посетителей практически не было.

У молодежного центра располагались три автобусные и две трамвайные остановки,

Но, ни одна из них не позволяла подобраться к нему вплотную.

Три широкие двухполосные проезжие части формировали чудовищный

перекрёсток, у которого стояла вечная пробка, вне зависимости от времени суток.

А пешеходных переходов не было, ни одного, равно как и не было пешеходных светофоров.

Зато повсюду были расставлены вводящие в исступление автомобилистов

дорожные знаки: Синие диски с нарисованными поверх них красными крестами,

Перевёрнутые красные треугольники и пустые красные круги,

И другие изощрённые порождения дорожно — транспортной службы, претендующие

на номинацию в каком — нибудь районном конкурсе авангардной живописи.

Разумеется, у столь превосходно обустроенного пегасьим муниципалитетом

микрорайона (Всю территорию которого занимал завод и убогие общежития),

дежурили автомобили гражданской милиции.

Здесь постоянно происходили автомобильные аварии,

Да и время от времени какой — нибудь ушлый заводчанин пытался

вынести что — нибудь ценное с территории предприятия.

А пытающиеся добежать до проходной работяги позволяли закрывать

«Квоты по административным правонарушениям» незадачливым, молодым

выпускникам милицейских академий, и, разжалованных за неконтролируемый

алкоголизм в патрульные «Мастодонтов» городских правоохранительных органов.

Да и парковочных мест возле молодёжного центра не было — так что те немногие

бедолаги, посчитавшие себя «Достаточно умными» чтобы переиграть муниципальную

политику благоустройства, подъезжавшие к зданию на такси или, на частных

автомобилях, проклинали тот день, в который им пришла идея «Блистать интеллектом».

Совокупность знаков дорожного движения позволяла попасть на шестимесячное

лишение водительских прав за тридцать секунд, и это не было результатом

чьей — то зловещей бюрократической воли, равно как абстрактного «произвола»

или, «попустительства».

Просто существуют на свете такие вот злачные закоулки.

В кабинете, на третьем этаже, из окон которого были видны лишь бетонные стены с колючей проволкой, друг напротив друга сидели двое пегасов.

Один — в дорогом костюме заграничного пошива, вертел в руках санкционный

КПК единорожьего производства, второй же одетый в порванный свитер

чихал, кашлял, но не прекращал выпускать клубы дыма из одноразовой

электронной сигаретой.

Наконец, пожилой пони отложил свой аппарат в сторону.

— Со своей работой вы справились удовлетворительно.

Агент снял очки с носа и поднял взгляд на собеседника.

Кольт в свитере заёрзал на стуле.

— Это значит… Что вы не заплатите?

Или заплатите меньше, чем оговорено в контракте?

Начислите какие — то штрафы?

— Все вложенные деньги вы отработали, можете быть совершенно спокойны.

Хотя, на какой — то миг, мне показалось, что вы сможете создать что — то достойное,

нечто большее, чем

пропагандистский памфлет, но…

— Но?

— Было бы неадекватно ожидать от безработного студента вершин

«Смыслов и словесности». А я пони не требовательный, знаете ли,

балуюсь даосизмом в свободное время.

Впрочем, мне приятно видеть, что ваше филологическое…

— Философское.

— Прошу меня простить, философское образование окупилось.

— Я отучился всего два года.

Мне пришлось бросить университет по состоянию здоровья.

Последние несколько лет я буквально был прикован к кровати.

— Всё же, очень жаль, что вы не вернулись.

Было сложно попасть на кафедру «Философии политики и права»,

Я полагаю?

— Я никогда не хотел иметь с ней никаких дел.

Я хотел попасть на «Онтологию и теорию познания»,

В самом крайнем случае, на кафедру «Истории западной философии» или, хотя бы,

На эпистемологический факультет.

«ФиП» — это петушиный загон, грязный гадюшник.

Меня засунули туда потому что я не слишком хорошо закончил сессию после первого курса.

Хозяин кабинета усмехнулся.

— Критично, весьма критично,

Но я вполне могу вас понять.

Тяжело когда тебя «Отторгают», и ещё тяжелее,

Когда говорят что «Ты недостаточно хорош»,

Чтобы войти в круг «Посвященных», каким бы он не был.

— Да, действительно.

Именно так это и ощущалось.

Не лучший период в моей жизни.

— Ну, как говорили восточные мудрецы «Всё течёт, всё меняется».

Я думаю, мы вполне готовы предложить вам рабочее место в нашей организации.

Скажите пожалуйста, вы ведь, член партии, верно?

— Сторонник.

— А на каком сроке?

— Шесть месяцев.

— Да, несколько маловато, но это, определённо не порок.

Предупрежу сразу — мы не ожидаем от вас «Крупных» литературных форм,

Вы всего лишь заменяли нашего штатного писателя,

Который уехал в наркологию на фоне белой горячки.

Я рад, что вы смогли выдержать его «оригинальный стиль» и развить концепцию,

заложенную в его черновиках.

— Простите, что перебиваю, но какие у меня будут должностные обязанности?

— Нужно будет ставить лайки в социальных сетях,

делать репосты, писать комментарии…

Сами понимаете — нам важно объективно освещать деятельность Небесной Империи.

Идёт гибридная информационная война с единорогами, информационный фронт чрезвычайно важен….

— Так я буду писать какие — нибудь статьи, или публикации?

— Нет, сами должны понимать, что у муниципальных депутатов тоже есть дети, и им нужно как — то зарабатывать себе на жизнь.

Впрочем, если кому — то из них потребуются услуги «Литературной зебры» вы можете договариваться с ними отдельно.

Налоги с такого рода деятельности мы не вычитаем.

— Я не люблю подолгу сидеть в четырёх стенах.

И я ненавижу Вычислители.

Была бы моя воля, я бы принёс вам копытопись, написанную перьевой ручкой.

— Ничего страшного, походите в массовке, пофотографируетесь там где нужно,

у нас достаточно много работы в так называемых «Полях»,

На свежем воздухе, заодно и здоровье, быть может, поправите…

Вы, к слову, как, хорошо летаете?

— Весьма посредственно. Я не спортсмен.

— Так или иначе, я думаю, суть моего предложения вам понятна.

— Что насчёт оплаты?

— Оплата сдельная, каждый месяц мы спускаем вам целевые KPI в CRM-ке, там вы непосредственно сможете увидеть доход.

— Хорошо, тариф понятен.

Что меня интересует на самом деле, так это судьба новеллы которую я написал.

— По национальному телевидению, её, разумеется, не покажут, но некоторый

административный ресурс для распространения, мы, безусловно, привлечём.

Мы планировали выпустить её малым тиражом в 5 000 копий, для конспирологов.

— Для КОГО?

— Для конспирологов.

-ЧТО?

— Видите ли, наши ближайшие соседи всю свою жизнь только и мечтают как бы завоевать и подчинить себе пегасов.

Вы не забыли, что наша империя вручную управляет погодой последние двести лет?

— Причём здесь конспирологи?

— Мы не повторяем ошибок наших предшественников и предпочитаем работать со всей доступной аудиторией.

Среди неё есть как агенты пятой колонны вместе с открытыми врагами государства, так и сумасшедшие, больные пони с нестабильной психикой.

До каждого мы, в доступной форме должны доносить наши идеи,

в целях реализации государственной информационной политики…

— Я всё это писал для сумасшедших?

Для шизиков?

— Ну, мы нечасто используем данный термин в адрес уважаемых, доверяющих нас избирателей. Какие жуткие гадости вы говорите.

Вы «Всё это писали» для конспирологов.

Для пони с «Альтернативной точкой зрения на окружающую реальность».

Понимаете ли, мой дорогой, есть очень многие,

Кто мечтали бы переписать историю,

и ещё больше тех,

Кто мечтает заработать на переписывании истории.

— Но я не писал исторический роман.

— Что же, вы выдумывали персонажей, и события 1003 года прямо из головы?

— Нет, я… У меня всё ещё есть доступ к университетской терапии, и я ссылался на некоторые оригинальные источники. Но я по прежнему не понимаю, какое отношение мой труд имеет к распространению «конспирологических теорий».

— Вы, скажем так, представляете альтернативный взгляд, нестандартную точку зрения на влияние «Мифической расы Чейнджлингов»,

Живших пятьсот лет назад.

Разумеется, их никогда не существовало,

Равно как и их королевы, как её…

Ах, да, верно, «Кризалис».

— Но это просто невозможно, ещё со школы мы ходили по музеям и нам показывали сохранившиеся реликвии Предтечей!

— О!, — сказал агент и хлопнул копытами, — О! Теперь я прекрасно понимаю почему мне рекомендовали вас для выполнения заказа.

— Чейнджлинги абсолютно реальны.

Некоторые из них до сих пор живы и по прежнему бродят среди нас.

Безусловно, они утратили свои способности к «Перевоплощению» и «Маскировке»,

из — за смешанных браков,

Но по Эквестрии до сих пор бродят те, в чьих жилах течёт их кровь.

— Разумеется, они абсолютно реальны.

Простите пожалуйста, мою глупость.

Мне показалось, будет очень остроумным над вами подшутить.

Я зря решил сыграть с вами эту жестокую шутку, за что и извиняюсь.

— Вы и сейчас говорите со мной как с умолишённым.

— Что наводит вас на такие мысли?

— Я несколько знаком с психиатрией.

Как же там было…

«Бред — это стойкие убеждения не поддающиеся корректировке, и при попытках опровержения этих убеждений,

Пациент начинает инкорпорировать своего лечащего врача в общую структуру своей мифологемы...»

— Ну неужели вы думаете, что сейчас, я начну опровергать тот факт, что я являюсь одним из потомков так называемых «Беглых» или же,

«Транснациональной олигархической семьи оборотней,

На протяжении пяти сотен лет совершенствующих компьютерные технологии для построения общества основанного на тотальном контроле и извлечении сверхприбылей из простых смертных?»

— А вы всё свои шуточки шутите.

Никакой вы не Чейнджлинг.

— Ну что же вы, право меня обижаете.

Как же я не Чейнджлинг?

— Вы пегас, и я отчётливо вижу ваши крылья и каждое пёрышко на них.

Вы пьяный что ли, или датуры обкурились?

Мне, по правде кажется, что это вы — сумасшедший.

— А спорим, что я смогу прямо сейчас перевоплотиться?

— Вы не перевоплотитесь.

— И почему же я не перевоплощусь?

— Потому что никаких Чейнджлингов не существует.

Вы заставили меня выдумать их чтобы дать

«Идейно заряженным врагам государства»,

Ложные мишени, которые будут отвлекать их от настоящих личностей,

с которыми они хотели бы разделаться.

— А что же тогда лежит в музеях, которые вы посещали в детстве?

— Думаю, это ложные воспоминания.

Или моё детское воображение приукрасило реально существующие вещи.

Или же, это та самая часть вашего плана по воздействию на шизов — конспирологов?

— Дорогой мой, вы совершенно вымотались.

У вас сдают нервы, вам нехорошо, я понимаю.

Возможно, вы хотели бы выпить настойку клевера?

Где — то здесь у меня был флакон.

— Всё хорошо, простите.

У меня иногда случаются приступы тревоги.

— Это не порок, не порок, мой дорогой.

Ну как, по копытам?

Подписываем трудовой договор?

— Неужели нет совершенно никаких возможностей вырасти?

Я ведь хотел «Писать»,

А не накручивать активность в социальных сетях.

— А так устроена, к вашему сожалению, окружающая реальность.

Вам ещё предстоит повоевать за своё место под солнцем.

Возможно, у вас не получится.

В любом случае, уверяю, что многие пони вам завидуют.

Миллионы мечтают написать собственную историю,

и получить некоторую форму признания,

А ваш труд — будет опубликован, и даже распродан,

С указанием вашего авторства, и, мы вам даже заплатим.

— Нет, простите, нет, я не согласен.

В комнате повисло напряжение.

— Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что находитесь не в том положении, чтобы торговаться или отказывать мне?

Автор поднял удивленный взгляд на агента.

— От моих предложений не отказываются, юноша.

Агент выдвинул верхний ящик комода и принялся выкладывать распечатки.

Скриншоты переписок в социальных сетях.

— Нехорошо, что же это такое?

Порнография?

Ну-с порнографию ещё можно простить, но как я понимаю, вы активно фантазируете о сексе с «Неразумными» животными и даже сохраняете некоторые, особо пикантные снимки в свой КПК.

Как их называют в вашем кругу? «Фералы»?

И ведь здесь не только «Нарисованные художественные образы».

Здесь у нас фотографии сбитых автомобилями собак.

Нехорошо...

— Откуда у вас…

— А это, что за безобразие?

Скажите мне, юноша, неужели, вы — террорист?

Вы регулярно договаривались о встречах со своим «Воскресным другом».

Очевидно же, что он — враг государства,

Имеющий большие проблемы с законом

И народной милицией.

— Что вы от меня хотите?

— А вот представьте, дорогой мой, что если факт вашего сотрудничества

с Партией мы сделаем достоянием общественности?

Вы же, «Доносчик» тогда, получается.

Ну — ну, не воротите нос.

Мы же оба знаем, какая литература хранится дома

У вашего «Воскресного друга»,

За какие административные правонарушения он привлекался к ответственности,

И кто подбрасывал ему денег для оплаты услуг адвоката?

— Что вы от меня хотите?

— А ничего я от вас не хочу.

Вы знаете ли, на самом деле, мне совершенно неинтересны.

Однако меня раздражает, когда посетители начинают курить в моём кабинете без предупреждения.

Вы отдаёте себе отчёт в том, что здесь под потолком видеокамера,

И вы совершаете административное правонарушение?

— Но вы же сами только что курили…

— Нет же, давайте ещё раз посмотрим.

В прошлый месяц вас дважды ловили на безбилетном проезде и вы подписывали

протокол, соглашались на выплату штрафа.

Что же вы так дрожите, мой дорогой?

Было такое или не было?

— Было, но я выплатил штраф…

— А дело в том, что третье административное правонарушение в течение двух месяцев, это основание для ареста на 30 суток.

Ну что же вы так потупились и смотрите в пол?

Неужели я вам неправду рассказываю?

Разве я вас обманываю?

В зале повисла тишина.

— Разворачивайтесь, и убирайтесь из моего кабинета.

ВОН!

И чтобы я больше тебя здесь не видел.

В противном случае, тебе не поздоровится.