Монеты судьбы (гет)

За три недели Макс немного освоился в Зионе. Точнее, просто разобрался в бытовых и рабочих вопросах. Он знал, что и как устроено в секторе Д-3 на техническом этаже, куда его определили работать, где можно умыться, поесть, набрать воды или взять инструменты. В общежитии техников, где он поселился в первый же день, его комната оказалась чуть ли не самой последней на этаже, и это, пожалуй, в его случае было везением. Стол, стул, жесткая койка с темно-синим одеялом, железные полки на стенах — никаких личных вещей. Все это составляло спартанский быт «Навуходоносора» и других кораблей. Но Макса это устраивало. Скорее, это было просто фоном.

Соседи-механики пытались общаться. Знакомились, звали поиграть в карты после смены, посмотреть город или просто посидеть в мастерской за кружкой чего-нибудь крепкого, местного. Макс запомнил всех по именам, был спокоен, вежлив, но отвечал односложно и всегда держался в стороне. Обедал один в углу столовой, погруженный в себя, так же молчаливо заходил в общую душевую, не обращая внимания на гул и болтовню, и часто просто скрывался в своей комнате и закрывал дверь, отсекая ненужные вопросы и разговоры.

Но все же оставаться наедине с собственными мыслями было тяжело. Впервые в жизни Макс оказался где-то без возможности сесть за руль своего «Перехватчика» и уехать. Или хотя бы просто уйти и раствориться в дороге. Здесь идти было некуда.

Свои внутренние голоса он глушил работой. Занять руки и не думать было единственным спасением. Тем более, что в Зионе лень была не в чести. Он работал до изнеможения, хватался за самые сложные поломки, лез в самые дальние углы и чинил даже то, что не просили. Его внимательный взгляд и умение импровизировать, находить нестандартные решения в ремонте или модернизации механизмов вызывали уважение у всего сектора. Но, несмотря на это, его побаивались. Потому что не знали, как подступиться. Биография Макса лишь урывками дошла до обитателей технического этажа, но этого было вполне достаточно, чтобы механики начали строить вокруг него свои догадки.

Отдушиной для него стали грузовые платформы. Тяжелые, неповоротливые машины, похожие на большие плоские вагонетки, они двигались по рельсам в длиннющих тоннелях Зиона, перевозя грузы для строительства и ремонта городских систем жизнеобеспечения. Водители и грузчики ездили на них медленно, аккуратно, с каким-то особым достоинством или благоговейным страхом. И лишь Макс умудрялся носиться по узким рельсам так, словно это были гоночные машины в пустоши, при этом идеально вписываясь в любые повороты и самые узкие завихрения.

— Говорят, в своем мире он был гонщиком, — шептались технари, когда Макс входил в столовую или шел по коридору.

— А я слышал, что полицейским, — добавлял кто-то, — водил патрульные машины, да и вообще все, что движется.

Нельзя сказать, что Макс не знал об этих разговорах. Но старался в них не вступать и просто продолжал работать.

В голове у него, между тем, творился хаос. Сейчас он оказался в какой-то общине, без конкретной цели получить что-то, обменяться и уехать. А еще он впервые за долгое время осмысленно работал. Как он это умел — честно, ответственно, с полной отдачей. А вот ради чего он это делал, Макс пока сам не понимал. Город старался принять его, а он город — вряд ли. Хотя где-то в глубине души понимал, что люди тянутся к нему. А он… пока что он мог сказать такое только про Нео и Тринити, которые стали для него ближе, чем кто бы то ни было за последние годы, что он провел в пустоши. Но и с ними он не то чтобы рвался общаться, тем более, что они оба все время проводили на корабле и в Зионе бывали наездами.

— Кто остановил платформы!? — старший инженер Кайл орал так, что слышал весь технический этаж. Механики, грузчики, водители — все повернули головы почти синхронно. — Кто, я вас спрашиваю!?

Стройный, сухой мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженными седыми волосами и такой же белоснежной бородкой, он был тем человеком, который ценил дисциплину превыше всего. Кайл родился и вырос в Зионе, прошел путь от младшего механика до главного инженера сектора и знал его, как свои пять пальцев.

— Железо стонет, — спокойно ответил Макс, вылезая из-за грузовой платформы. — Я только что слышал, на первом повороте. Нужно проверить рельс, иначе будет авария.

— Железо «что»? — в недоумении переспросил Кайл. — Стонет, говоришь?

— Я говорю, что слышал, — спокойно ответил Макс. Он вытер руки грязной тряпкой и решительно, не мигая, посмотрел на Кайла. Голубые глаза были холодными, но спокойными. — Металл издает такой звук при разрушении. Если сейчас не остановить платформы и не заменить участок рельс, следующие грузы и людей мы можем собирать по стенам.

Кайл нахмурился.

— Наши датчики не показали аварийных значений.

— Как хочешь! — махнул рукой Макс. — Но пока мы не проверим, я туда не поеду. И других водителей не пущу. В пустоши я уже слышал этот звук и видел, как рушатся целые мосты.

— Мы не в пустоши, Макс, — жестко отрезал Кайл. — Сколько ты здесь? Две недели? Три? Я знаю свой сектор вдоль и поперек, наша автоматика работает, как часы. Мы проверим все позже, сейчас надо отправлять груз. И я не позволю какому-то пустынному бродяге командовать у меня в секторе!

— А я не позволю тебе рисковать людьми! — прорычал Макс.

Инженер сделал шаг вперед и угрожающе посмотрел на него.

— Я не могу остановить работу целого сектора из-за того, что тебе, видите ли, показалось! У нас есть протоколы, регламент…

Макс напрягся. Полиция, рапорты, закрытое дело, потому что кому-то так было надо. В отчетах все было хорошо, а люди гибли на дорогах. Однажды он так смолчал, когда его друг продолжал отстаивать справедливость. Через два дня друга не стало. Все это пронеслось в голове Макса за одно мгновение, а в следующую секунду он бросился на Кайла.

— Я сказал, никто туда не поедет! — он схватил инженера за ворот потрепанного зионовского свитера и прижал к ближайшей железной балке.

Кайл на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки, вывернулся, перехватил Макса за плечи и резко оттолкнул. Тот отлетел на пару шагов назад, к бочке с технической водой, рывком выпрямился и снова пошел в атаку.

Все изменилось за одну секунду.

— Стойте! — прозвучал откуда-то голос Нео. Не громкий, но жесткий. — Прекратите.

Он словно появился из ниоткуда и встал между Максом и Кайлом, поднимая руки. Нео был заметно выше их обоих, а его спокойствие заставило всех вокруг замереть.

— Этот ваш… — Кайл выругался себе под нос, — позволяет себе самоуправство! Он самовольно отключил всю транспортную линию тоннеля!

Нео перевел взгляд на Макса.

— Я слышал, как гудит железо! — парировал тот.

— Я не могу рисковать целым сектором, потому что кому-то показалось!

— А я не могу рисковать людьми, потому что кто-то действует по бумажке! — Макс рванул вперед уже с новой яростью, но в этот момент захлебнулся собственным криком. Нео одним сильным, отточенным движением блокировал его руки, резко развернул и окунул лицом в бочку с технической водой. Секунда, две, три — ровно столько, чтобы Макс пришел в себя.

— Ты использовал разницу в росте! — выдохнул он, выныривая, когда Нео отпустил его. Голубые глаза сверкали, но в них уже не было злости.

— Да, — спокойно ответил Нео, — а также разницу температур и гравитацию. Остыл?

Макс вытер лицо рукавом, обеими руками пригладил назад волосы, сгоняя воду. Холодная струйка потекла за шиворот, еще больше отрезвляя.

Нео повернулся к ошарашенному Кайлу.

— И ты остынь. А то окажешься там же, — спокойно сказал он. — А теперь разговариваем. Готовы?

Кайл молча кивнул. Макс стрелял глазами, но не спорил.

— Кайл, послушай. Ты — инженер сектора, я знаю, как тебе доверяют. Но Макс имеет другой опыт. Там, где он жил, люди опирались на слух и инстинкты больше, чем на расчеты. Иначе там было бы не выжить. Он видел много такого, что мы, возможно, просто не способны просчитать. А ты, — он повернулся к Максу, — запомни: в Зионе не приняты драки между людьми. Тем более — на работе. Мы каждый день воюем с машинами, и людей осталось слишком мало, чтобы калечить их из-за пустяковых разногласий.

Механики вокруг молчали. Инженер и механик сурово смотрели друг на друга.

— Значит так! — продолжил Нео. — Кайл, позволь Максу показать тебе поломку. Отключи линию и проведи диагностику. Под мою ответственность. Если Макс окажется прав, у вас будет повод взяться за ремонт. Если нет, — он помолчал пару секунд, — можешь лично написать на меня рапорт в Совет. И на Макса. Я думаю, он не возражает.

— Не возражаю, — отмахнулся тот, — но сначала посмотрим рельсы.

Через десять минут Кайл, Макс, Нео и несколько механиков уже стояли в тоннеле, подсвечивая фонариками проблемный участок на стыке нескольких путей.

— Видишь? — указал Макс, опускаясь на колени. — Вот здесь — трещина на стыке, в месте недавней сварки. При проходе большого груза металл издает характерный свист. Неизвестно, когда она поползет. Может через неделю, а может через пару часов. Еще вчера этого не было слышно. А сегодня вот.

— Значит разрушение идет быстрыми темпами... — заметил кто-то из толпы.

Кайл молча поднял глаза на Макса.

— Как ты это услышал? — спросил он. — Эти платформы гремят так, что мы собственного голоса не слышим.

— Привык, — пожал плечами Макс. — В пустоши любой звук может означать опасность. Отключай линию.

Через час ремонт был закончен, а платформы уже ползли по своим делам, нагруженные железом и инструментами.

— Ну как? — спросил Нео, подходя к Максу. Тот только что вернулся из испытательного заезда. Темные волосы подсохли и растрепались, седая прядь светилась еще ярче в полумраке тоннеля.

— Работает, — удовлетворенно ответил Макс, слез с платформы и, слегка прихрамывая, побрел в угол сектора, где стояло ведро с питьевой водой. Зачерпнул висящей рядом кружкой, сделал несколько глотков.

— Тебе стоило сначала поговорить, — услышал он голос Нео, который уже стоял рядом. Макс молча протянул ему кружку.

— Они мне не доверяют, — произнес он через некоторое время. — Для них я всего лишь бродяга из… непойми откуда.

— Нет. Ты не прав. Просто Зион держится на дисциплине и порядке. А еще — на уважении людей друг к другу. Любое общество разрушается, когда начинается вражда между людьми.

— Ты это мне говоришь? — Макс поднял глаза на Нео.

— Напоминаю, — улыбнулся тот.