«Снег для Когтевранки» (гет)

Они шли по туннелю уже больше часа. Стены здесь были не каменными, а ледяными — прозрачными, с вмороженными в них странными предметами. Старые книги, разбитые зелья, детские игрушки. Всё это мерцало в свете палочек жутковатым голубоватым сиянием.

— Жутковатое местечко, — поёжился Фред, прижимая к себе Луну. — Прямо как в тех страшилках, что нам мама рассказывала в детстве.

— Твоя мама рассказывала страшилки? — удивился Джордж. — Она же считает, что даже «Сказки Барда Бидля» слишком жестоки для детей.

— Это папа рассказывал. Тайком.

— А, ну тогда понятно.

— Тише вы, — шикнула Пенси. — Слышите?

Все замерли. Где-то впереди, в глубине ледяного лабиринта, раздавался странный звук. То ли плач, то ли пение. Высокий, тягучий, нечеловеческий.

— Туда, — прошептал Снейп, обнажая палочку. — Держитесь вместе. Ни шагу в сторону.

Они двинулись на звук. Коридор расширялся, стены начинали светиться изнутри — холодным, мертвенным светом. И вдруг они вышли в огромный зал.

Это было похоже на замерзшее озеро, только под землёй. Огромное пространство, потолок терялся где-то во тьме, а в центре, на ледяном троне, сидела ОНА.

Та самая старуха из «Сладкого королевства». Только теперь она выглядела иначе — выше, моложе, с длинными седыми волосами, разметавшимися по плечам, и глазами, в которых горело безумие.

— Долго же вы шли, — прошелестела она, и голос её эхом разнёсся по залу. — Я уже начала думать, что вы не придёте.

— Где дети? — шагнул вперёд Снейп.

— Дети? — старуха рассмеялась — жутким, каркающим смехом. — Ах да, ваши драгоценные студенты. Они здесь. Все четверо. Живы, здоровы, спят в моём хранилище. Пока спят.

— Что вам нужно? — спросила Макгонагалл, вставая рядом со Снейпом.

— Мне? — ведьма поднялась с трона и медленно пошла к ним. С каждым шагом она менялась — морщины исчезали, спина распрямлялась, глаза становились ярче. — Мне нужно вернуть то, что украли у меня тридцать лет назад. Мою силу. Мою жизнь. Моё дитя.

Она остановилась в нескольких шагах от группы, и теперь перед ними стояла красивая женщина лет сорока, с длинными чёрными волосами и пронзительными зелёными глазами.

— Узнаёшь, Северус? — спросила она, глядя прямо на Снейпа.

Тот побелел как полотно.

— Эйлин, — выдохнул он. — Этого не может быть. Ты умерла.

— Умерла? — женщина расхохоталась. — Меня похоронили заживо, Северус! За то, что я посмела полюбить маггла! За то, что родила от него сына! Твоего отца!

В зале повисла мёртвая тишина.

— Твоя мать, — прошептала Макгонагалл, хватая Снейпа за руку. — Северус, это твоя мать?

— Бывшая мать, — поправила Эйлин. — Они отняли меня у него, когда ему было пять лет. Сказали, что я опасна, что я сошла с ума. Заперли здесь, в этом ледяном аду. На тридцать лет.

— Но как ты выжила? — спросил Север-младший, невольно прижимая к себе Олесю.

— Маховик времени, мальчик мой. Я украла его, когда поняла, что меня хотят убить. И сбежала сюда. Здесь время течёт иначе. Один день здесь — год снаружи. Я старела медленно, училась, копила силы. А потом поняла, что нужна кровь. Кровь молодых магов, чтобы вернуться в мир.

— Ты убивала их? — голос Снейпа дрожал.

— Нет, что ты! — Эйлин покачала головой. — Я просто забирала немного силы. Они живы, спят. Когда я накоплю достаточно, я отпущу их. И вернусь. Вернусь к тебе, сын мой.

— Ты не вернёшься, — холодно сказал Снейп, и в голосе его зазвенела сталь. — Ты чудовище. Ты похищала детей.

— Я выживала! — взвизгнула Эйлин. — Ты не понимаешь, что такое тридцать лет одиночества! Тридцать лет без солнца, без людей, без надежды!

— А они понимают? — Снейп указал на студентов. — Четверо детей, которых ты лишила семей, сна, покоя? Они понимают?

Эйлин замерла. Посмотрела на него долгим, странным взглядом.

— Ты стал сильным, — сказала она вдруг тихо. — Сильным и справедливым. Я горжусь тобой, Северус.

— Не смей, — прошипел он.

— Я отпущу их, — кивнула Эйлин. — Но сначала... сначала я хочу увидеть, как ты живёшь. Я хочу знать, что у тебя есть.

Её взгляд скользнул по группе и остановился на Макгонагалл.

— Она, — вдруг улыбнулась Эйлин. — Она та, кого ты любишь. Я вижу. Я всегда видела.

Снейп дёрнулся, но Макгонагалл сжала его руку, не отпуская.

— Оставь её, — глухо сказал он.

— Я не трону, — Эйлин покачала головой. — Я просто хочу... я просто хочу увидеть, что мой сын не один. Что у него есть кто-то. Что моя жертва была не напрасна.

Она шагнула назад и взмахнула рукой. Лёд в центре зала расступился, и оттуда поднялись четыре ледяных саркофага. В каждом спал ребёнок — те самые пропавшие студенты.

— Забирайте, — тихо сказала Эйлин. — Забирайте и уходите. И никогда не возвращайтесь.

— Ты... ты просто отпускаешь нас? — недоверчиво спросил Блейз.

— А что мне сделать? Убить вас? — горько усмехнулась Эйлин. — Я устала. Тридцать лет одиночества сделали своё дело. Я хочу покоя.

Она повернулась к Снейпу.

— Прощай, сын. Будь счастлив. Ты заслужил.

И прежде чем кто-то успел что-то сказать, она шагнула назад и растаяла в воздухе, словно её и не было.

Ледяной трон треснул и рассыпался.

— Мерлин, — выдохнул Фред. — Что это было?

— Прощание, — тихо ответила Макгонагалл, обнимая Снейпа за плечи. — Просто прощание.

Снейп стоял неподвижно, глядя на то место, где только что была его мать. В глазах его плескалась такая боль, что Олеся отвернулась — слишком тяжело было это видеть.

— Нам нужно уходить, — твёрдо сказала она. — Дети проснутся, им нужна помощь.

— Она права, — кивнул Север. — Профессор, нам пора.

Снейп медленно кивнул и, не говоря ни слова, направился к саркофагам.

* * *

Обратная дорога заняла меньше времени — Ледогор создал портал, как только они вышли из-под холма. Через час они уже были в Хогвартсе, а спасённые дети — в больничном крыле.

Всю ночь Олеся не могла уснуть. Слишком много мыслей, слишком много чувств. Воспоминания о ледяном зале, о безумных глазах Эйлин, о лице Снейпа, когда он смотрел на мать.

Около трёх ночи она не выдержала, накинула халат и выскользнула в коридор. Ноги сами принесли её к пустому классу №7 — их с Севером месту.

Он был там. Стоял у окна и смотрел на звёзды.

— Не спится? — тихо спросила она.

— А тебе? — он обернулся, и в его глазах была такая усталость, что у Олеси сердце сжалось.

— Думаю о сегодняшнем дне, — она подошла ближе. — О профессоре Снейпе. О его матери. О том, как страшно быть одной тридцать лет.

— Она не была одна, — Север покачал головой. — У неё была ненависть. Иногда это сильнее любой компании.

— Ты так думаешь?

— Знаю, — он усмехнулся. — Я сам жил с ней до встречи с тобой.

Олеся подошла вплотную и обвила руками его шею.

— А сейчас?

— Сейчас, — он прижался лбом к её лбу. — Сейчас у меня есть ты. И это всё меняет.

Она поцеловала его. Легко, нежно, но в этом поцелуе было столько всего — и страх за него, и гордость, и любовь, от которой захватывало дух.

— Я чуть не потеряла тебя сегодня, — прошептала она. — Когда ты резал руку, чтобы открыть вход, я думала, сойду с ума.

— Я здесь, — он гладил её по спине, прижимая к себе. — Я никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Их губы снова встретились, и на этот раз поцелуй был жарче, глубже, отчаяннее. Руки Севера скользнули под её халат, пальцы коснулись разгорячённой кожи, и Олеся выгнулась ему навстречу.

— Леся, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Ты уверена?

Вместо ответа она стянула с него мантию и потянула к груде старых подушек, которые они когда-то притащили сюда для "тренировок".

— Слишком долго ждали, — прошептала она, падая в подушки и увлекая его за собой. — Слишком много страха. Я хочу чувствовать тебя. Живого, настоящего.

— Леся...

— Север, — она посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Всю. Сейчас.

Он замер на мгновение, вглядываясь в её лицо, а потом накрыл её губы поцелуем — жадным, требовательным, собственническим.

И мир перестал существовать.

Были только его руки, его губы, его шёпот, разбивающий тишину. Было тепло, разливающееся по телу, были стоны, сорванные с губ, была близость, от которой плавился воздух.

Когда всё закончилось, они лежали в обнимку на подушках, тяжело дыша, и Олеся чувствовала, как бьётся его сердце в унисон с её.

— Я люблю тебя, Север Снег, — прошептала она в его плечо.

— А я люблю тебя, Олеся Моон, — ответил он, целуя её в макушку. — И никому не дам в обиду.

— Даже своей семье?

— Даже себе самому, — он усмехнулся. — Особенно себе самому.

За окном медленно светало. Где-то в замке просыпались спасённые дети, где-то Снейп зализывал раны в одиночестве, где-то Макгонагалл не спала, думая о нём.

А здесь, в маленьком пустом классе, двое молодых людей лежали в обнимку и чувствовали, что всё будет хорошо. Потому что они есть друг у друга.

Потому что любовь сильнее льда.

Сильнее страха.

Сильнее всего.