«Т-Х и Богдан: Атомная зима нашей любви» (гет)

## ГЛАВА 8: ГОСТИ

*07.03.2026, 14:23:11. Самара, проспект Кирова, 244, кв. 147.*

Суббота выдалась на удивление солнечной.

После недели вьюг и морозов небо вдруг очистилось, и февральское солнце залило квартиру Разгуляевых таким ярким светом, что даже старый ковёр на стене в зале казался новым. Сосульки на карнизах плакали, роняя капель на подоконник, и где-то во дворе уже орали воробьи, поверившие в весну.

Богдан сидел за столом в своей комнате и делал вид, что учит уроки. На самом деле он смотрел, как Т-Х сканирует его телефон.

— Ты чего там ищешь? — спросил он.

— Анализирую твои контакты. Кто этот «Димон»?

— Друг. Лучший. Я тебе о нём говорил.

— Частота контактов: ежедневно. Глубина переписки: высокая. Совместные фотографии: 347. — Она подняла глаза. — Он знает?

— Нет. Но я думал... может, пора?

Т-Х помолчала.

— Это риск. Чем больше людей знает, тем выше вероятность утечки.

— Он не сдаст. Я его с детства знаю.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

Т-Х смотрела на него три секунды. Потом кивнула.

— Хорошо. Пригласи его. Посмотрим.

Богдан тут же схватил телефон и написал:

*«Димон, приезжай. Дело есть. Очень важное. Бери с собой мозги и не ссы»*

Ответ пришёл через минуту:

*«Ща буду. Чипсы брать?»*

*«Бери. И пепси»*

*«Я думал, ты на ЗОЖ подсел с этой своей соцпедагогиней»*

*«Не ссы. ЗОЖ отменяется. Жду»*

Т-Х прочитала переписку через его плечо.

— Ты используешь жаргон, снижающий твой интеллектуальный уровень на 15%. Это для адаптации в социальной группе?

— Ага. Если с Димоном говорить как профессор, он решит, что я заболел.

— Люди странные.

— Сам такой.

Она чуть заметно улыбнулась — уже почти научилась этому жесту.

— Я буду на кухне. С отцом. Легенда: помогаю готовить. Вы будете в комнате. Я буду слушать.

— Следить?

— Наблюдать. Разница есть.

— Какая?

— Слежка — скрытое наблюдение без ведома объекта. Наблюдение — открытое, с ведома. Я буду наблюдать открыто. Если твой друг попытается тебя убить или похитить, я вмешаюсь.

— Димон не будет меня убивать. Он чипсы принесёт.

— Чипсы — продукт с высоким содержанием канцерогенов и трансжиров. Рекомендуемая норма потребления — не более 50 граммов в месяц.

— Сегодня будет 100. Не ссы.

— Я не ссы. Я машина.

Богдан заржал.

— Ты специально шутишь?

— Я констатирую факты. Если они вызывают у тебя смех — это твоя интерпретация.

— Лара, ты офигенная.

Она моргнула, принимая комплимент как данность.

--

Димон приехал через час.

Он ворвался в квартиру с шумом, как это умеют делать только лучшие друзья — с грохотом снятых ботинок, с криком «Здрасьте, Сергей Петрович!», с шелестом пакетов, полных чипсов, сухариков и двухлитровой бутылкой «Колы».

— Ого, у вас пахнет как в столовой! — заявил он, раздеваясь в прихожей. — А что готовите?

Из кухни выглянула Т-Х в фартуке, с ложкой в руке.

— Здравствуй, Дмитрий. Я Ольга, социальный педагог. Мы готовим голубцы.

Димон замер.

Он смотрел на Т-Х секунду, две, три. Его челюсть медленно отвисала.

— Охренеть, — выдохнул он наконец. — Богдан, ты не говорил, что твоя соцпедагогиня...

— Что? — насторожился Богдан, появившись в коридоре.

— Ну... красивая. Очень.

Т-Х склонила голову.

— Спасибо. Это приятно.

— Идите уже в комнату, — прогудел с кухни Сергей Петрович. — Не мешайте нам с Ольгой кулинарить. У вас свои дела, у нас свои.

Димон прошёл в комнату Богдана, огляделся и рухнул на кровать.

— Ну и что за дело? — спросил он, разрывая пачку чипсов. — Рассказывай. Только быстро, а то я умру от любопытства.

Богдан закрыл дверь и сел за стол.

— Дим, ты мне веришь?

— В смысле?

— Ну, вообще. Как человеку.

Димон перестал жевать и посмотрел на друга внимательно.

— С первого класса вместе. Ты единственный, кто меня не бесит. Конечно, верю.

— А если я скажу тебе что-то очень странное? Что-то, во что невозможно поверить?

— Скажешь — поверю. Ты не ври только.

Богдан глубоко вздохнул.

— Ольга — не человек.

Димон моргнул.

— В смысле? Она инопланетянка?

— Почти. Она робот. Терминатор. Из будущего.

Тишина.

Димон смотрел на Богдана так, будто у того выросла вторая голова.

— Ты чё, дурак? — спросил он наконец. — Это шутка такая?

— Нет.

— Она готовит голубцы с твоим батей! Роботы не готовят голубцы!

— Этот — готовит. Она Т-Х, модель 101, конфигурация «Непокорённая». Прислана из будущего, чтобы сохранить меня как Архивариуса. Я должен хранить память о людях для машин, которые придут после Судного Дня.

Димон молчал долго. Очень долго.

Потом он встал, подошёл к двери, открыл её и крикнул в сторону кухни:

— Ольга, можно вас на секунду?

Т-Х появилась в коридоре через три секунды.

— Да, Дмитрий?

— Богдан говорит, вы робот. Это правда?

Т-Х посмотрела на Богдана. Тот кивнул.

— Да, — сказала она просто. — Это правда.

Димон выдохнул.

— Докажите.

Т-Х подняла руку. Полисплав на ладони пошёл рябью, сменил цвет с телесного на металлический, и пальцы трансформировались в идеально отполированные гиперсплавные лезвия.

— Охренеть, — выдохнул Димон во второй раз за полчаса. — Охренеть, охренеть, охренеть...

Он сел прямо на пол в коридоре.

— Ты как? — спросил Богдан, подходя.

— Я... я нормально. Просто... — Димон поднял глаза на Т-Х. — А можно потрогать?

— Можно.

Он протянул руку и осторожно коснулся её металлической ладони. Палец скользнул по идеально гладкой поверхности.

— Холодный, — сказал он. — Как настоящий металл.

— Полисплав может имитировать любую температуру. Сейчас я отключила подогрев для экономии энергии.

— А больно?

— Мне — нет. Тебе — если я сожму руку, будет больно. Но я не сожму.

Димон убрал руку и выдохнул.

— Ладно. Допустим, я поверил. И что дальше?

— Дальше — ты должен решить, — сказала Т-Х, возвращая руке человеческий вид. — Ты можешь забыть этот разговор, уйти и никогда не возвращаться. Можешь рассказать другим — но тогда я буду вынуждена принять меры. Или можешь стать частью нашей группы. Третьим.

— Третьим?

— Архивариусу нужна поддержка. Люди выживают группами. Одиночки умирают.

Димон посмотрел на Богдана.

— Ты хочешь, чтобы я был с вами?

— Хочу. Ты мой друг. Я без тебя как без рук.

— А она? — Димон кивнул на Т-Х. — Она не против?

— Я против только угроз. Ты не угроза. Ты — ресурс.

— Ресурс, — Димон усмехнулся. — Звучит как-то не очень.

— В моей терминологии — высокая оценка. Ресурсы надо беречь. Угрозы — уничтожать.

— Логично. — Димон встал, отряхнул джинсы. — Ладно, чо. Я в деле. Чипсы ещё есть?

Богдан рассмеялся и хлопнул друга по плечу.

— Есть. Пошли в комнату.

--

Вечером Сергей Петрович накрыл стол в зале.

Голубцы, которые они готовили с Т-Х, парили в большой кастрюле. Рядом стояла сметана, солёные помидоры из погреба, картошка, жаренная с луком, и огромная тарелка с салом, которое отец собственноручно солил по своему рецепту.

— Димон, налегай! — командовал Сергей Петрович, разливая по гранёным стаканам морс. — Вы ростите, вам силы нужны. Богдан, бери сало, бери, не стесняйся!

Т-Х сидела рядом с Богданом и с интересом наблюдала.

— Это называется «застолье», — шепнул Богдан. — Русское. Сейчас тосты начнутся.

И точно — Сергей Петрович поднял стакан.

— Ну, давайте, что ли... За встречу! Димон, ты к нам редко заходишь в последнее время. А надо бы чаще. Мы всегда рады.

— Спасибо, Сергей Петрович, — кивнул Димон. — Буду чаще.

— И за Ольгу! — отец повернулся к Т-Х. — Спасибо вам, что с Богданом занимаетесь. Он вон как подтянулся по учёбе. И вообще... — он запнулся, подбирая слова. — Теплее как-то в доме стало. С вами.

— Спасибо, — сказала Т-Х. — Мне тоже... тепло.

Она посмотрела на Богдана. Тот улыбнулся.

— За тепло! — провозгласил отец и выпил морс залпом, как водку.

Димон хихикнул.

— Сергей Петрович, а вы почему не пьёте? Ну, по-настоящему?

— А не хочу, — просто ответил отец. — Видел я, что пьянство с людьми делает. Мать Богдана... — он махнул рукой. — Не хочу. И вам не советую.

— Мудро, — сказала Т-Х. — Алкоголь повышает риск смертности на 40%, снижает когнитивные способности и разрушает социальные связи.

— Во! — отец ткнул в неё вилкой. — Умная женщина! Слышал, Димон? Учись!

— Учусь, — Димон запихнул в рот голубец. — Ольга, а вы замуж не хотите?

Т-Х переглянулась с Богданом.

— Дим, — сказал Богдан предостерегающе.

— Чё? Я просто спросил.

— Выйти замуж, — медленно произнесла Т-Х, словно пробуя фразу на вкус, — означает соединиться с человеком в официально признанный союз для совместного проживания, ведения хозяйства и, возможно, воспроизводства. Это не входит в мои функции.

— А если бы входило? — не унимался Димон.

— Димон, заткнись, — Богдан пнул друга под столом.

— Больно! Ладно-ладно, молчу.

Сергей Петрович смотрел на них и улыбался.

— Хорошо, — сказал он. — Прям как в старые времена. Сидим, разговариваем. Жизнь идёт.

Он включил радио, и по кухне поплыла старая песня — «Течёт Волга» в исполнении Зыкиной.

— Вот это я люблю, — отец откинулся на стуле. — Настоящее. Не то что сейчас по ящику показывают.

Т-Х слушала. Она уже знала эту песню — Богдан включил ей в прошлый раз. Теперь она пыталась понять, почему люди так любят эту музыку. Что в ней такого особенного?

— Это про дом, — сказал вдруг Димон, словно прочитав её мысли. — Про то, что Волга — это как мать. Течёт, всех кормит, всех объединяет. У кого Волга — у того и душа есть.

— У вас есть Волга?

— А ты как думала? — Димон удивился. — Мы в Самаре живём. Волга — это всё. Я на ней с трёх лет купаюсь. Рыбачу с батей. Летом на лодке катаемся. Это как... часть тебя.

— Часть, — повторила Т-Х. — Интересная концепция. Географический объект как часть идентичности.

— Ну да, — Богдан кивнул. — Мы — волгари. Самарцы. Это не просто место, это... ну, типа племени. Свои всегда поймут.

— А чужие?

— Чужие — нет. Но чужих у нас мало. Самара — город закрытый. Раньше вообще иностранцев не пускали, тут заводы секретные были.

— Космос, — добавил Димон. — У нас «Прогресс» ракеты собирает. Циолковский тут жил. Королёв бывал. Самара — космическая столица.

— Космическая столица, — повторила Т-Х. — А я пришла из будущего, которое уничтожило космос.

Повисла тишина.

— Ну, — сказал Сергей Петрович, — может, и не уничтожит. Может, вы, молодые, что-то придумаете. Богдан у меня умный. Димон тоже не дурак. А вы, Ольга, если уж из будущего пришли, значит, есть надежда.

— Надежда, — Т-Х посмотрела на него. — Вы верите в надежду?

— А как без неё? — удивился отец. — Если не верить, что завтра будет лучше, зачем тогда жить?

— Чтобы выполнять миссию.

— Миссия — это хорошо. Но без надежды миссия — просто работа. А с надеждой — жизнь.

Т-Х замерла. Её процессоры пытались обработать эту концепцию. Надежда. Нелогично. Неэффективно. Но все люди в этой комнате — Сергей Петрович, Богдан, Димон — все они жили надеждой. И это делало их сильнее.

— Я запомню, — сказала она. — Надежда.

--

После ужина Димон ушёл, пообещав хранить тайну и прийти завтра снова. Сергей Петрович уснул перед телевизором, и Богдан накрыл его пледом.

Т-Х и Богдан сидели на кухне, пили чай с мёдом и слушали, как за окнами завывает ветер.

— Ну как тебе Димон? — спросил Богдан.

— Приемлемо. Интеллект выше среднего, лояльность высокая, стрессоустойчивость хорошая. Он будет полезен.

— Он друг. Не ресурс.

— Для меня это одно и то же. Но я понимаю разницу в терминологии.

— Лара, — Богдан посмотрел на неё, — спасибо.

— За что?

— За то, что согласилась. За то, что не стала его убивать или стирать память. За то, что дала шанс.

— Он не представлял угрозы. Убивать его было бы нерационально.

— Всё равно спасибо.

Она помолчала.

— Богдан, я хочу тебя спросить.

— Да?

— Что такое «друг»? Я знаю определение: человек, с которым установлены близкие отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности и общих интересах. Но я не понимаю, что это значит на практике.

Богдан задумался.

— Ну... это когда ты знаешь, что он за тебя горой. Когда можно позвонить в три ночи и сказать «мне плохо», и он приедет. Когда можно молчать вместе — и не будет неловко. Когда он принимает тебя таким, какой ты есть, со всеми тараканами.

— Как Димон?

— Как Димон.

— А я? Я тебе друг?

Богдан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты — больше, чем друг. Ты — Лара.

— Это не определение.

— Это лучше определения.

Она кивнула, принимая ответ.

— Спой, — попросил он.

— Ту же?

— Давай что-нибудь новое. Что-нибудь про Волгу.

Т-Х закрыла глаза, порылась в архивах и запела:

*«Издалека долго,*

*Течёт река Волга,*

*Течёт река Волга,*

*Конца и края нет...»*

Голос лился ровно, чисто, без эмоций, но почему-менно от него становилось тепло на душе. Богдан закрыл глаза и слушал, как поёт машина из будущего песню, написанную за полвека до её создания.

За окнами шумел ветер. В зале спал отец. Где-то далеко текла Волга, скованная льдом.

И это была жизнь.

--

*08.03.2026, 02:15:00. Самара, набережная Волги.*

Т-Х стояла одна на берегу, глядя на замёрзшую реку. Луна освещала снежную равнину, и казалось, что Волга — это бескрайнее белое море, уходящее в бесконечность.

*Надежда, — думала она. — Друг. Дом. Уют. Любовь.*

Странные слова. Странные концепции. Ни одна из них не была в её базе данных изначально. Все они пришли от него. От Богдана. От этого странного мальчика из Самары, который обнимал машину и просил петь колыбельные.

*Я меняюсь.*

Это было страшно. Для машины нет ничего страшнее, чем изменение собственного кода без санкции. Но это было и... интересно.

*Если у меня когда-нибудь появится душа, — подумала она, — она будет пахнуть борщом и чабрецом. И звучать, как Зыкина.*

Она улыбнулась — одними губами, без причины, просто потому что могла.

И пошла обратно, к дому, где спал её Архивариус.

**КОНЕЦ ГЛАВЫ 8**