Первый рождённый на Земле (гет)

Он навестил одну из своих женщин как и всегда в первую среду месяца, за пару недель до собственной смерти. У него было много бывших, пять если быть точным, и почти у каждой из них был ребёнок. Семейная жизнь мужчину никогда не привлекала, но в общем и целом доход у него был достаточным, для того чтобы не только инвестировать в нужные схемы и множить собственный достаток, но и содержать весь этот выводок, особо почти никак с ним не соприкасаясь.

Дети казались ему глупыми и бесполезными примерно лет до шестнадцати, когда их уже можно было бы отправить на работу или хотя бы на подработку, но довольно забавными существами. Глядя на микро-человека который что-то радостно и невнятно бормотал, выбегая ему на встречу, мужчина примерно понимал по какой причине старший брат не бросил его к чёртовой матери, когда у них возникли сложности после смерти родителей. Мелкие забавные. Навивные, глупые, шумные, но забавные достаточно для того чтобы потерпеть их общество денёк другой.

― Ты мог бы с ним остаться, ― сказала женщина, пока мелкий отравился в свою комнату, чтобы что-то ему принести. Эта его женщина была верующей. Наверное именно поэтому именно её ребёнок был таким послушным и наименее проблематичным. Дисциплину конкретно в этом доме поддерживали куда лучше чем в домишке одной из шлюх. Но была проблема, она, кажется действительно любила его, а не только его деньги, а на подобное чувство ответить мужчина не мог ни при каких обстоятельствах.

― Мы уже обсуждали это, ― вздохнул он. ― Ты же знаешь, что подобное не для меня. Я люблю свою работу. Своё творчество и бизнес. Я не хочу всё это бросать. Но контактировать с таким детям даже косвенно нельзя.

― Но ведь... ― мужчина перебил её, жестом попросив не продолжать.

― Не поднимай при мне тему бога и моей души, прошу, ― от этих разговоров начинала болеть голова. Эта женщина имела какое-никакое представление и о его прошлом но, надо отдать ей должное, не использовала эту информация в качества шантажа перед общественностью, а только в качестве аргументов во время разговора о его личном спасении. ― Ты же знаешь, в рай я не верю. И в вечное счастье тоже.

― Я не об этом хотела сказать, ― женщина казалась грустной и разочарованной. У неё были красивые химически завитые локоны чёрных волос и платье с длинной юбкой как у домохозяек в пятидесятых. ― Просто подумала, что так для тебя самого земная жизнь станет безопаснее. Все эти новости о картелях... это же не закончится для тебя хорошо.

― Не переживай за меня, bebé de azúcar, ― улыбнулся мужчина. ― Если со мной что-то случится, то мир от этого не рухнет.

― Но Карлос будет скучать, ― она всё же умела задевать за живое, но на такое даже обижаться или злиться было бы глупо. Он и сам понимал, что дети будут скучать, потому и старался не появляться ни у одной из своих женщин слишком часто. Чтобы дети не привязывались к нему, а он — к ним.

Он хотел было что-то ответить, но как раз в этот момент вернулся мелкий. Карлос, что-то бормоча о кошках, протягивал ему кольцо в виде длинного и острого когтя для мизинца. Женщина объяснила ему, что недавно они с креветочной ходили на выставку китайского искусства и Карлоса впечатлили медные чехлы для ногтей китайских принцесс. Рассказала, что ребёнок сразу вспомнил о том, что у мужчины есть длинный ноготь на мизинце, который тщательно оберегался. Мужчина использовал этот ноготь для отмеряния дозы наркотиков, но детская наивная натура увидела в этом нечто достаточно благородное чтобы сравнивать с древней знатью. Жаль что мелкий разочаруется, когда вырастет и поймёт чуть больше, но это будет потом. А пока что мужчина просто взял украшение и аккуратно надел на палец. По размеру было то что нужно и выглядело очень и очень красиво. Стильно. Похоже на настоящее золото.

Это украшение спустя две недели ему воткнули в глотку на казни, когда один из картелей всё же до него добрался.

* * *

В Аду Валентино нервно постукивал медным коготком по столешнице, сидя за столиком ресторана на нейтральной территории. Увидеть Аластора на встрече со святой пусть и было ожидаемо в какой-то степени, особенно если учитывать что этот олень работает в отеле по какой-то причине, но всё же неприятно. Святая Сестра Мария явно была несколько недовольна такой напряжённой обстановкой и время от времени пыталась её разрядить, пусть и не очень успешно. Демоны продолжали перебрасываться едкими остротами.

― Ну хватит, ― раздражённо выдохнула женщина, массируя виски так, словно у неё началась головная боль. ― Напоминаю что мы тут по работе. Валентино, убери ствол, который ты направил на Аластора под столом и думаешь, что я этого не вижу. А ты Аластор, спрячь корни. Если они находятся у меня за спиной вне поля зрения, это не значит, что я не знаю об их присутствии.

― Это всего лишь мера предосторожности, ― улыбнулся Вал, положив ствол на столешницу, рядом со своей чашкой кофе, но на предохранитель так и не поставил. ― Ведь мы не в Раю.

― Которого могло не стать месяц назад, ― Аластор улыбался как и всегда, но немного иначе. Более болезненно, криво и пугающе. За спиной раздался шорох чёрных плетей, которые снова скрылись под землёй. ―Благодаря твоему любовнику.

― Очень смешно, что именно ты так нежно оцениваешь мои рабочие связи, ― саркастично заметил Вал, продолжая монотонно постукивать медным коготком по столу.

― Хватит, ― снова более строго сказала Мария, хлопнув папкой с бумагами по столу между ними, из-за чего пистолет чуть не свалился с края столешницы. Ресторан уже давно был пуст, мало кто хотел проводить обед в компании двух Оверлордов и святой. ― Вы нам нужны оба и желательно если не в хороших, то как минимум адекватных деловых отношениях, в которых вы в состоянии терпеть друг друга достаточно для того, чтобы не затевать конфликт на переговорах.

Предложение Святых было интересным. Странным, но интересным. Заключалось оно в том, что грешникам именно этим работникам отеля искуплений приходилось отказывать слишком часто. В Аду было не мало тех, кто просто хотел попасть в Рай, ради того чтобы установить там свои порядки и мстить свою месть за истребления. Такие искупиться не могли по умолчанию, просто потому, что следовать наставлениям святых, и уж тем более бесполезным советам адской принцессы, вообще не собирались. Они требовали им дать то, чего они хотят, прямо сейчас и желательно бесплатно. И, что логично, затаили на Святых обиду, за то что те, в отличие от принцессы ада не собирались ничего давать или обещать без усилий со стороны грешников.

Потешные твари думали, что Святая Сестра Мария или Отец Франциск так же наивны и простодушны как и принцесса Морнингстар. Но отнюдь. Ещё при жизни Вал заполнил их как справедливых и добрых, но далеко не мягких людей. Они долгое время прятали их в стенах церкви только благодаря тому, что сумели договориться об организации подобного убежища с доном Леонелли, который что тогда при жизни, что сейчас в аду вёл свои дела более чем успешно. Не влезал в драку за территории, а продавал оружие и патроны любителям хорошей драки вместе Кармайн. Хорошее и эффективное сотрудничество одним словом. Святые никогда не боялись марать руки договорами с мафией и бандитами при жизни и явно бояться этого не будут после смерти. Тем более ради дела в которое верят всей душой.

― Я пришла сюда от имени Девы Сиф, а Аластор от господина Каина, ― напомнила Мария. ― И нам нужны демоны вроде вас, Валентино, чтобы показать высшим силам, что грешники готовы работать ради будущего обоих наших миров и менять структуру самого ада.

― В искуплении я не заинтересован, ― скучающим тоном заметил Валентино, взяв в руки папку с бумагами и начав просматривать договор. Большая часть была посвящена, как ни странно продолжению его деятельности на порностудии и частично обязательству не нападать на нейтральную территорию для искупления в виде отеля.

― Не буду спрашивать по какой причине, ― вздохнула Мария. ― Но это именно то, что нам и нужно. Ваше стремление мучать грешные души почти столь же велико как и у мистера Аластора, и ваша... специализация, подходит для планов господина Каина и его коллег.

― Здесь очень много пунктов посвящено отчётам о прижизненных грехах, которые я буду получать на руки, ― заметил Вал. ― С чем связано ваше стремление привести толпу извращенцев, насильников, растлителей малолетних и прочих отходов человечества под мой полный контроль? Сомневаюсь что вы заинтересованы в том, чтобы увеличивать мою силу за счёт кучи новых контрактов на души.

Не то чтобы Валентино возражал против такого расклада. Наоборот, предложение было даже слишком щедрым и удивительным образом полностью совпадало с его планами по приобретению новых душ для своей порностудии. Душ подобных Энджелу, которых ломать и пытать день за днём с особой жестокостью было истинным наслаждением. Но странным было то, что Святая Сестра вообще предлагала что-то настолько богомерзкое.

― Это щедрое предложение господина Каина. Убийцы всех убийц и грешника всех грешников, ― ответил Аластор. ― В обмен на парочку совершенно пустяковых обязательств.

То с каким благоговением эгоцентричный сукин сын расписывал регалии первого грешника говорило о многом. Не удивительно, что такая тварь как Аластор не видел в Воксе ничего привлекательного для себя. И вполне вероятно в качестве постера для вечернего сеанса онанизма скорее всего повесил где-то в своей радио-рубке картину Рубенса, с сюжетом о братоубийстве первых детей Адама и Евы. Впрочем, не Валу осуждать чужой выбор фетишей.

Информация о том, что к составлению данного договора был причастен отец всех убийц в большей степени чем святые делала его ещё интереснее и вынудила Вала пролистать договор до параграфов с обязательствами. Надо же ему было понимать, чего от него ожидают. Однако уже самый первый пункт был странным.

“Не препятствовать распространению болезней”.

― В аду нет никаких болезней вы же в курсе? ― Валентино положил раскрытый договор на стол и ткнул пальцем в первый пункт. ― Даже если я соглашусь и подпишу всё, то как вы прикажете мне это выполнять?

― Они появятся, ― кажется улыбка радио демона расплылась ещё шире, а в голосе появилось больше помех. ― Об этом позабочусь я и господин Каин.

― Но вы должны понимать, что в таком случае сами окажитесь под угрозой, ― заметила сестра Мария, чем вызвала заметное недовольное рычание радио демона. ― Буду с вами предельно честна. Вы нужны нам как новый демон, который будет карать за грехи. Как равный адорождённым и занимающий такое же положение. Представители Гоэтии о души смертных руки давно марать не хотят, хоть изначально это было их прямой обязанностью. А Люцифер...

― ...Просто жалкое безвольное ничтожество, не достойное называться владыкой Ада, ― закончил за Марию радио демон.

― Аластор, прошу, ― вздохнула Святая устало. Очевидно что этот разговор не доставлял ей никакого удовольствия, а лишь был частью той работы, которую её поручили высшие силы. Святая Сестра никогда не была по настоящему жестоким человеком и наверное по этой причине в какой-то степени позволила тощему гею себя убить в той церкви. Впрочем подобное поведение наверно и делает её по настоящему святой. ― Валентино, я не планирую вас торопить с ответом. Изучите документы как следует и хорошенько подумайте. Ведь в том случае, если вы согласитесь, то дорога в Рай и малейшая возможность искупления или свободной от грехов мирной жизни, для вас навсегда будет закрыта. Вы навсегда останетесь привязаны к Аду, той работе, на которую соглашаетесь по этому контракту. К тем карам египетским, которые будут привязаны к вам до конца веков.

Вши, пёсьи мухи, язвы и нарывы, сифилис, спид, гонорея, а так же десятки и даже сотни других болезней и паразитов шли подробным списком в несколько рядов на каждой странице с обеих сторон в самом конце договора, подписанные самим Всадником Мором. Как дополнение к его обязанностям и как потенциально причина уже его личных вечных мук.

Технически ему предлагали стать верным слугой одного из Всадников Апокалипсиса, пытать мразей, чьи души будут к нему попадать автоматически после окончания их земной жизни и становиться его полноправной собственностью. И за всё это отдать всего лишь собственный шанс на искупление и скорее всего здоровье. Понятно почему Святая выглядела такой грустной, предлагая ему подобный договор, и почему так злился Аластор, чей авторитет вновь будет поставлен под удар, если Вал на подобные условия всё же согласится. Однако Мотылёк привык действовать в подобных вещах как бизнесмен.

― Я изучу эти документы как следует и дам вам ответ через неделю, ― хладнокровно ответил Валентино, забирая папку и укладывая с свой дипломат вместе с револьвером.

* * *

Попал в Ад Валентино червём. Жирной склизкой личинкой, которая вечно хотела жрать. Любого количества еды ему было мало. Он ел всё: растения, мясо, готовое, сырое, гнилое, плоть и кровь грешников и даже откровенные помои. Ему было плевать, лишь бы продолжать жрать и набивать брюхо. Он сожрал парня, с которым жил по первости в одной хате, и даже одного из владельцев здания, которого не хватился никто и были даже рады его исчезновению. Единственное что у него было своего ― медный коготь для мизинца, который теперь не налезал на его жирные пальцы. Но он продолжал его носить, повесив на шею в качестве украшения. Коготь, который он выплюнул сразу по прибытию в ад вместе с кровью и кусочком хряща адамова яблока.

В один злополучный вечер он рылся в мусоре, который активно запихивал в себя в грязном и тёмном переулке. Вал разжирел в тот момент до размеров бегемота и перестал смотреться в зеркало, но всё ещё не мог остановиться.

Именно в тот вечер из темноты переулка он увидел знакомое, пусть и слегка мутировавшее лицо. Энтони. Счастливый, радостный, в красивой одежде и на высоких каблуках. В золоте и бриллиантах, которые ему очевидно дарили кавалеры. Он выходил из местного театра под вспышки камер папарацци, с букетами цветов в руках под восторженные возгласы поклонников.

Вала едва не вырвало. Жадный и вечно голодный организм словно наконец-то заполнился. Забился до отказа и больше был не в состоянии принимать пищу. От увиденного Валентино стало плохо. Он почувствовал будто бы начал таять прямо в тот момент, когда увидел эту тварь. Сытую, чистую, холёную и наслаждающуюся жизнью в Аду. Энджел Даст отлично устроился. Стал богатым и знаменитым и никто, ни одна адская тварь не усложняла ему жизнь.

В квартиру Вал заполз с большим трудом, едва протиснувшись в двери. Он почти ничего из того что было по пути домой и так и не смог вспомнить, сожрал ли своего соседа или нет. Ему было слишком омерзительно осознавать то, что он увидел. Слишком не хотелось продолжать это бессмысленное существование в загробном мире где тварей награждают за то, что они твари, а не наказывают. Даже в жизни на земле подобное было невозможно и хорошие связи не могли порой спасти бандитов от шальной пули или электрического стула. А здесь... В Аду.

Мужчина помнил что хотел повесится, но сделать это так, чтобы сломать себе шею было невозможно. Слишком уж низкими были потолки в этой квартире и слишком тяжёлой была его туша розовой гусеницы. Но умереть он попытался, целенаправленно начав себя душить, привязав один конец верёвки к потолочному вентилятору, а второй к собственной шее. Он просто не сопротивлялся, когда скользящий узел затягивался на шее, перерезая слои жира по пути к глотке.

Он не помнил как потерял сознание. Но очнулся после ночного кошмара, в котором ему снова снились похороны брата. Очнулся в тёмном и тёплом пузыре, полном вязкой слизи. Там было хорошо. Приятно, уютно и темно. Снаружи ничего не было слышно и лишь изредка виден был голубоватый мерцающий свет, словно от включенного на нулевом канале телевизора. Ему хотелось остаться внутри кокона на остаток вечности просто чтобы больше никогда не сталкиваться с той несправедливой дырой, которую по ошибке кто-то назвал Адом. Дырой в которой чем больше грешишь, тем лучше живёшь.

Тело кололо. Ощупав голую грудь Валентино тогда наткнулся знакомый коготь для мизинца. Удивительно но в тот раз он без особых проблем налез на его мизинец и смотрелся красиво. Ажурный. Острый и крепкий. Так похожий на оружие. Подарок который ему подарили ещё при его жизни, за пару недель до того момента, как этот же коготь, вонзили ему в глотку на казни.

При жизни он сделал всё, что было в его силах ради того чтобы дети держались от его дел подальше. А тех тупых шлюх, что считали уместным притаскивать личинок на порно-студию избивал и делал всё, чтобы больше мелкие не появлялись ни на студии, ни в домах этих тупых баб. Он сделал всё чтобы тот, кто подарил ему этот наивный сувенир рос в достатке, а не в той помойке, в которой в детстве побывал он сам. Пытался вести себя хотя бы с детьми хорошо, хотя хорошим человеком не был ни единого дня в своей жизни.

Ажурный острый коготь светился в голубоватом свете откуда-то снаружи. Острый и смертоносный. Оружие, которым можно было бы вскрыть глотку этого изнеженного паука. Или хуже.

― Я могу сделать хуже, ― бормотал Вал, чувствуя на языке солоноватый вкус слизи, в которой он плавал. ― Я могу сам создать для него ад.

Острый коготь впился в мембрану кокона и разрезал его. Вал вывалился из тёплой и приятной утробы кокона на холодный и грязный ковролин в той самой комнате, в которой повесился. Изо рта вместе с прозрачной слизью текла розоватая слюна, язык стал длинным и острым, а тело почти таким же, каким было до его смерти. Стройным, атлетичным но, по какой-то причине, с дополнительной парой рук.

К лицу и шее прилип мокрый мех, росший на шее подобно вороту. А спину и тело прикрывало что-то атласное на ощупь, мягкое и алое. Только спустя время ему удалось осознать что это теперь его новые крылья. Часть тела мотылька, которые он мог использовать вместо плаща, хотя прикрывать наготу ему не очень-то и хотелось. Это новое тело было по своему красивым, пусть и странным. В зеркало в кои-то веки стало приятно смотреться.

― Он меня не вспомнит, ― пробормотал мужчина, облизывая губы длинным языком и разглядывая розоватую, светящуюся в полумраке слюну. ― Такой как он не помнит лиц. Но я дам ему подсказку. Чуть позже.

* * *

После встречи со Святой Валентино возвращался обратно в башню компании, по пути продолжая изучать документы. Дело явно было рискованным хотя бы по причине того, что провернуть его пытались за спинами адской знати и, судя по всему, представителей других кругов ада, в которые обычные грешники были не вхожими из-за каких-то сомнительных правил не первой свежести.

В прошлом демон-мотылёк уже пытался поподробнее узнать всё о прошлом этого места, чтобы иметь хотя бы смутное представление о том, с кем стоит держать дистанцию, а кого можно и пристрелить, если лезет не в своё дело. Одним из источников информации стал Зестиал в момент, когда Валу удалось добраться до должности Оверлорда, собрав свою первую сотню душ в подчинении. Старик выдал ему информацию витиевато и завуалировано, словно опасаясь что говорит лишнего, но тем не менее это было уже что-то.

Судя по всему в момент когда Зестиал попал в Ад, это место было совершенно другим. Полным страданий и не похожим на гигантский урбанистический город, в котором грешники чуть ли не штабелями лежат друг на друге. Но потом сначала Люцифера отошёл от дел. Потом Семь Смертных Грехов окончательно разбрелись по своим волостям и перестали собираться даже для редких судов в кругу Гордыни. А скучающее новое поколение знати мараться о грешников вообще не желало и ограничивало свои контакты только с иными адорождёнными, пусть и куда более низкого сословного статуса. Им было приятнее общество своих крестьян, чем людей, некоторые из которых могли сравняться с ними как минимум по интеллекту. Не то чтобы Вал действительно судил их за это, но просто видел подобное поведение не достаточно профессиональным для их же высокого статуса. В конце концов, если слишком сильно ограничивать себя в общении с теми, чей ум или сила ущемляют твоё собственное эго, то вскоре эти люди ущемят не только твою гордость, просто потому что ты не будешь знать, чего от них ожидать. Утратишь контакт с реальностью, но при этом продолжишь мнить себя всемогущим. Наверное именно это испытывал тот самый Столас, адорождённый, слухи о лишении статуса которого дошли даже до Пентаграмм Сити. С такого положения падать наверняка было очень больно.

Наверное именно по этой причине Вал и направился на встречу с Аластором в том числе. Он радио-оленем не был одержим в отличие от Вокса, скорее даже наоборот, его присутствие раздражало из-за этой неправильной холодности демона в красном. В нём не было ни грамма игривости, свойственной живым людям. Будь радио демон женщиной, то Вал назвал бы такую мадам фригидной лишь единожды взглянув и даже силы не тратил бы на сближение и заведомо бесполезные попытки добиться внимания. Идея Вокса о “сотрудничестве” с этой ледышкой изначально была обречена на провал и от того ещё более нелепым становилось это навязчивое стремление добиться желаемого.

“Вокс вёл себя тогда как ребёнок”, ― вздохнул про себя Вал, бросив быстрый взгляд на медный чехол для ногтя на мизинце. ― “Наверное поэтому нервировать он меня стал больше, чем возбуждать”.

― Эвилин! ― Валентино вошёл на свою территорию в Башне.

― Да, шеф, ― суетливая низенькая девушка с пышными формами быстро подскочила к нему. Из-за её внешнего вида, коротких светлых волос и пары торчащих передних зубов, она напоминала Валентино морскую свинку.

― Я буду занят в ближайшее время, ― начал диктовать ей поручения мотылёк по пути в свой кабинет. ― Как минимум всю следующую неделю я буду занят изучением бумаг. Найди мне пару беспризорников, которых ещё не завербовали Святые, мне понадобится пронырливость этих крыс через пару дней. Плачу как обычно. Съёмки основную часть времени будут на тебе, Отто знает что делать с картинкой, просто проследи чтобы на площадке не было бардака. Если Энджел начнёт артачиться, ты знаешь что делать.

― Нужно будет что-нибудь ещё? ― девушка быстро делала пометки в своём планшете.

― Принеси в мой кабинет кофейник и побольше табака, ― Валентино поправил поля своей шляпы и протёр розовые стёкла очков-сердечек. ― Белый берли, чтобы был позабористее.

― Какой-то сложный контракт назревает? ― поинтересовалась Эвилин, протягивая ему для затравки как и всегда, уже готовую трубку с длинным мундштуком. Приятного кремового цвета с лёгкой розовинкой, которая бывает только у костей грешников, и с чашей, вырезанной в форме гусеницы. Его любимая трубка для работы наедине с сами собой.

― Можно и так это назвать, ― холодно бросил Вал, ― И ещё, не пускай ко мне Вокса. Даже если он будет об этом очень сильно просить. Я вне зоны доступа.

* * *

Идея Вокса по захвату рая никому из их команды на самом деле не нравилась, кроме самого Вокса. Однако теле-демон не обращал внимания ни на кого в тот момент, никого не слушал и, кажется, был полностью очарован своим маленьким рогатым пленником. Так увлёкся новой игрушкой, что даже позабыть смог о том, что у игрушки всё ещё осталась воля. Надо было отдать плоскомордому принцу должное, в гипнозе он всё же был хорош, однако подобное влияние лишь временное и его жертвы рано или поздно приходили в себя. В тактике диалога с общественностью Вал всё же предпочитал слушать идеи Вельвет. Они были куда более практичны и рассчитаны на продолжительное действие, а не кратковременное послушание, но всё же оставляли возможность у жертв продолжать думать своей головой и иметь личное эго. Не очень большую возможность, но тем не менее.

Впрочем план Вокса был отстойным не только из-за его манеры вести дела.

Валентино скурил уже не одну трубку. Рот трубки-гусеницы, в который он и набивал табак уже несколько раз, успел пожелтеть от крепкого дыма, а из уголка этой крошечный открытой пасти даже начала стекать тонкая капля густой и розоватой из-за слюны самого Валентино, смолы. Пол устилало облако дыма из-за того как много и часто закуривал демон, изучая контракт. Каждое слово он рассматривал под лупой, не желая упустить ни единой сомнительной формулировки и время от время записывая вопросы и правки по ходу изучения в отдельный блокнот. С документами он возиться никогда особо не любил, но в Аду это было необходимым навыком, особенно если ты не хотел, чтобы в будущем неверно составленный контракт сыграл против тебя, как это было в случае с Воксом.

Мотылёк устало откинулся на спинку стула, чтобы сделать небольшой перерыв, и отвернулся к окну. Райская сфера как и всегда светилась равномерным бело-золотым цветом. Она казалась сегодня ещё дальше чем обычно и по какой-то причине начала напоминать ему один большой слепой глаз, который не видел и не увидит ада никогда. Иронично особенно с учётом того, что создания света определённо не знали и не понимали как работает зло, обида или гнев, раз так сильно затупили придя извиняться за, по сути своей, геноцид подарочными корзинками с бесполезными сладостями. Даже было немного обидно за сестру Марию, которая после смерти оказалась в компании каких-то умственно отсталых. Но надежда на то, что не все жители рая идиоты всё ещё теплилась где-то в глубине маленькой и насквозь прогнившей души Валентино.

Вспоминая события недавнего прошлого, демон мотылёк тяжко вздохнул. План Вокса касающийся райских кущ ему не понравился с самого начала. Просто потому что захватывать и уничтожать Рай ему особо и не было нужно. Да, само собой брата ему бы хотелось увидеть, но достаточно весомой причиной для развязывания войны это явно не было. К плану Вокса мужчина присоединился исключительно с целью того, чтобы в нужное время подпортить плоскомордому малину. Правда в самый последний момент из-за помешательства Винцента всё начало идти наперекосяк само собой. Это как раз-таки и послужило для Вала точкой не возврата. Такой не профессионализм в делах был недопустим даже в картелях, особенно среди глав, которые были порой на столько влиятельны, что имели выходы на глав государств. Такое было недопустимо и в медиа пространстве по мнению Вельвет, которая за имиджем их компании следила как за самым драгоценным сокровищем.

Такие одержимые долго не живут. Было даже по-своему интересно, как Вокс продержался столько лет, не скатившись до безумия, и даже смог подняться до положения сильнейшего Оверлорда ада, пусть и ненадолго. Жаль ответов он не узнает никогда.

Отложив курительную трубку, Валентино как следует потянулся, прохрустев позвонками. После последнего боя с пленниками Аластора и подружками Энджела у него дико болела спина, а повреждённое крыло затягивалось слишком медленно для того, чтобы снова начать летать. По условиям контракта чисто теоретически он должен был подвергнутся некоторым физическим изменениям, но вот будет ли эта трансформация иметь какие-либо положительные свойства для него или же только отрицательные ― вопрос с подвохом.

Работая над изучением контракта Вал всё чаще думал о брате. О том что ему открывается возможность буквально силой удерживать в аду тех ублюдков, которые по его личному мнению будут недостойны даже шанса на искупления. Все шлюхи, насильники, содомиты и совратители будут в его полном распоряжении с самого своего попадания в ад и только он будет решать, опускать их в Отель или же нет. С одной стороны, это дело подразумевало от него некоторую степень ответственности перед Раем и даже слишком тесное взаимодействие с ангелами, которые уже по умолчанию казались всему аду идиотами и отрицательным уровнем IQ, но с другой, давало ему возможность держать того же Энджела и ему подобных от искупления и его близкого человека, родного брата, так далеко, как это вообще возможно. Он бы мог посадить на самый короткий поводок всех тех, кто мог хотя бы в теории причинить боль праведнику, который и так слишком сильно страдал при жизни, да и не только ему. Мог бы стереть их в пыль или пытать по своему усмотрению. Вероятно с учётом планов по перевороту в аду ему может даже перепасть кусочек круга похоти или же его новый аналог. Звучало даже слишком хорошо, а потому в данном предложении чувствовался подвох.

Телефон слегка завибрировал, отвлекая Оверлорда от тяжёлых мыслей. Пришло сообщение от Вельвет. Короткое, грубое, но всё же довольно милое для того, кто умер в шестнадцать лет.

“Вокс опять психует и плачется о том, что все жирные контракты обрабатываешь ты. Не рассматривай все подряд. Нам кидают кучу вонючего скама. Выходи на кофе, мне скучно=(”

Вельвет всегда чувствовала подвох и опасность. После смерти она стала даже слишком осторожной и старалась не выходить на первый план, опасаясь повторения того, что случилось с ней при жизни. Ей не повезло попасть в Ад перед самым началом истреблений и можно сказать, что относительно спокойной жизни под “вдохновляющие” песни Лилит она почти не застала. Совсем крошка, по сравнению со многими Властителями, но набиралась сил и власти как голодная хищница. Живущая так, словно завтрашний день никогда не настанет. Валу повезло в каком-то смысле вовремя взять её под своё крыло, прежде чем она не стала опасной для всего Адского общества, но это же и стало его ошибкой. Стоило только девчонке хоть немного выдохнуть, как она стала прятаться в тени старших товарищей, как мышь, хотя по её кричащему внешнему виду сложно было даже предположить, что она внимания опасается.

Отправив короткое ответное сообщение, Вал вытащил из портсигара самокрутку и снова затянулся, выдыхая в воздух клубы розоватого дыма. У него ещё было время для ответа Святым, но не так много, как хотелось бы. И чем больше он думал, тем больше сомневался над ответом. Задавался вопросами о том всё ли смог просчитать, всё ли учёл, всё ли предвидел, могут ли его обмануть сами небеса и Святые? Но ответов не находил, к сожалению. С одной стороны не было ни на этом ни на том свете людей, которым бы он верил больше, чем Сестре Марии и Отцу Франциску, но с другой, не могу ли сами Святые быть обмануты? Может ли кто-то сверху использовать их чистые души и искренние намерения ради того, чтобы изничтожить и его и весь Ад?

Контрактом подразумевалось сотрудничество с Небесами, а не простое подчинение им. Ему дана будет воля назначать испытания тем, кто хочет исправиться и демонстрирует стремление к этому. Ему давали поводок, но сдерживать чужое стремление исправиться он будет не в праве и даже такую тварь как Энджела должен будет отпустить, если тот пожелает стать лучше и докажет это желание делом. Но он будет иметь право назначить ему испытание. Любой степени жестокости, ради того чтобы проверить его решимость. А это значит, что у него оставалась возможность манипулировать, лгать, подставлять и всячески изгаляться на столько на сколько ему смогут это позволить новые силы, магия и красноречие. И всё ради того чтобы удержать его в аду.

В отношении такого наркомана как Энджел Даст это и просто и сложно одновременно.

В конце к контракту было приложено одно досье. Небольшое, но крайне показательное для его будущей должности. Постоялец отеля, желающий искупления, но попавший в ад за совращение детей. Чтобы проверить волю к исправлению этого грешника Сестра Мария обратилась к нему предложив данный ошмёток человека в качестве “тестового задания”. Что ж, к подобным отбросам лично он подход найти явно не сможет и ему потребуется в этом небольшая помощь.

Стук в дверь был коротким и тихим. Эвелин он узнал сразу, но судя по звукам, пришла она не одна.

― Заходите, ― коротко скомандовал Вал, убирая контракт в верхний ящик стола и закрывая его на замок. На данный момент ему потребуется только досье грешника.

В дверном проёме личная помощница стояла в компании ребёнка, которому на вид было не больше десяти лет, а может даже и меньше на момент его фактической смерти. Эти глаза Валентино запомнил очень хорошо. Ярко-голубые, холодные и полные злобы. Едва ли такой взгляд мог принадлежать ребёнку у которого был хотя бы небольшой намёк на детство. По внешнему виду сложно было сказать мальчик перед ним или девочка. Грудь плоская и ещё не сформирована, ноги и бёдра тощие, лицо круглое как и у всех детей, а волосы острижены под машинку, как у малолетнего уголовника.

― Шеф, к сожалению, детей почти не осталось, ― начала дрожащими голосом Эвелин. ― В квартале каннибалов своих отпрысков никуда за черту района не выпускают, а дети из трущоб почти все находятся сейчас в Отеле. Так что...

― Одного более чем достаточно, ― улыбнулся Валентино, чувствуя как с уголка рта скатывается ядовитая слюна, смешанная с табаком. На дым ребёнок не реагировал и гипнотическому аромату не поддавался, продолжая смотреть прямо на него, почти не моргая. ― Особенно такого жестокого и злобного. Скажи, пуговка, ты хорошо умеешь притворяться?

* * *

Отец Франциск сказу сказал что он против. Уж на сколько этот мужчина был готовым простить почти кого угодно, но даже он называл тестируемого окурка “слишком ненадёжным”. И был категорически против того чтобы подпускать к нему ребёнка. Мелкий же, особо волнения даже не показывал, держался поближе к Валентино и Отцу Франциску с Марией, с большим удовольствием ел мороженое за стойкой Хаска и даже успел переброситься парой едких комментариев с радио-оленем. Мозги и выдержку мелкого бы Воксу, может у них и проблем таких больших не возникло из-за тупости и одержимости теле-демона.

― Юноша, вы уверены в том что собираетесь делать? ― спросила сердобольная Мария, коснувшись аккуратно плеча ребёнка, который до сих пор с удовольствие слизывал остатки мороженного из креманки.

― Уверен, ― коротко и бесцветно бросил ребёнок, спрыгнув со стула и поправив растянутый воротник футболки, который вечно съезжал с одного из его тонких плечиков.

― Ну может хотя бы одежду тебе выдать поновее? ― предложил Франциск. ― Нам удалось у Небес запросить небольшую благотворительность. Всё новое и чистое, так что...

― Одежда меня не заботит, ― вздохнул ребёнок устало. ― К прилично одетым детям такие редко цепляются, потому что чем приличнее одежда, тем больше вероятность, что будут искать.

― Я вам говорил, что мелкий смышлёный, ― улыбнулся Валентино. ― Знает на что давить, как и мы все. Да, пуговка? ― ответа не последовало. Ребёнок молча и силой растягивал и без того огромный ворот футболки ещё больше. Ткань и швы трещали под его худенькими пальцами, а общий вид становился ещё более убогим. Мотылёк улыбнулся шире. ― Настоящий профессионал в отличие от некоторых. Условия помнишь?

― Из образа не выходить, пока ведёт себя как человек, ― пробубнил мелкий, закатывая глаза и намеренно ударяясь коленом об угол барной стойки так, что креманка из под мороженого едва не свалилась на пол. На тонкой детской коже почти сразу начал расплываться большой синяк, а ободранная о дерево коленка слегка закровоточила. Кажется ребёнка раздражало то, что его держат за малолетнего идиота, словно и не прожил он десятков лет в преисподней вместе со всеми отрыжками рода человеческого. ― Покажите на него пальцем и я пойду уже. Время — деньги.

На цель ему указал уже лично Валентино, под недовольным взглядом Радио-демона отправив его на задание. Олень уже хотел было начать возмущаться тому, что Вал поручил свою будущую работу кому-то другому, но его резко оборвал сам мотылёк, напомнив о том, что договор не ограничивает его методы ничем. Ни моралью, ни силой, ни магией, ни даже прочими грешниками, которые он может использовать по своему усмотрению. А ребёнок тоже грешник, нравится это окружающим или нет.

Мелкий вёл себя естественно. Так как обычно и ведут себя дети. Был неловким, неуклюжим, робким и даже пугливым. Вечно смотрел на педофила на исправлении затравленными большими голубыми глазами так, словно был готов вот-вот расплакаться. Очаровательное зрелище которое любого адекватного человека побудит к сочувствию и помощи слабому. Но в аду дел с адекватными почти никто и никогда не имел. Наверное единственным известным Валентино исключением был Пентиус и то мотылёк не был в нем до конца уверен, потому что не успел в достаточной степени пообщаться лично и сделать какие-то выводы. Впрочем, если уж в Раю этот трус проблем не доставлял, то Вал готов был закрыть на его скользкую натуру глаза.

Извращенец держался не долго. Жирное круглое лицо стало розоватым из-за волнения. Он то и дело облизывал губы и оборачивался по сторонам. Святые прекрасно понимали что это значит и Валу пришлось напоминать им, что вмешиваться нельзя. Можно только наблюдать.

Получив место главы Вокстек Вал получил и часть сил теле демона, так что, как только грешник скрылся с ребёнком в одном из тёмных уголков, демон перевёл на экран телевизора в отеле изображение того самого “безлюдного” местечка. Ожидаемо что без посторонних взглядов это отродие всё же начало домогаться до ребёнка, наглядно показывая Чарли, что искупить можно далеко не всех. Но слёз по напрасно проделанной работе она пролить не успела.

Стоило только грешнику коснуться промежности маленького демона с лицом беспомощного ребёнка, как его пузо вскрыло поперёк острое лезвие, скрытое в предплечье демона-богомола. Челюсти маленькой пуговки разверзлись, выпуская до сего момента скрытые жвала хищного насекомого. Такими откусить голову жалкому растлителю не составило особых проблем. Маленькая креветочка справилась на все сто процентов, приведя в ужас бывшую ангелицу и бармена. А такого как Аластора ― в восторг. Лишь Святые остались относительно спокойны, хоть и явно разочарованы произошедшим.

― Где бы этот опарыш не вернулся к своей загробной жизни в аду, на вашем месте я бы отправил его в мой бордель, а не выделил номер снова, ― заметил Валентино, наслаждаясь сигаретой в длинном мундштуке из кости. Тестовая работа на испытание прошла более чем успешно. Наивная принцесска побежала блевать в ближайший сортир, пока взрослые люди остались обсуждать серьёзные дела, и в кои-то веки никому не мешала.

― А если детей не останется? ― спросил Аластор с улыбкой. Резонный вопрос, но Валентино был к нему готов.

― Новые прибывают почти каждый день. Некрещённые, растлённые, полные злобы, воры, карманники, ― Валентино откинулся на мягкую спинку кресла перед телевизором. Облако розового дыма из сигареты приобрело форму двух рук и начало хозяйничать за барной стойкой, наливая в красивый бокал коктейль “секс на пляже”. Хаск мешать не решился, понимая что противопоставить двум Оверлордам ему вообще нечего. ― Дети будут всегда. А такие как эта крошка, даже уходить не захотят. Рай для них не более чем сборище лицемерных тварей.

― С чего такой вывод? ― Отец Франциск звучал почти оскорблённо.

― Потому что я правда не хочу, ― спокойный голос ребёнка привлёк на себя внимание. Залитый кровью и со взглядом беспристрастным и пустым. ― А Рай это правда сборище лицемерных тварей. Будь это не так, они бы не отправили меня в ад за то, что я откусил член ушлёпку на частном острове богатого извращенца и не захотел за это деяние покаяться.

В зале стало слишком тихо. Даже обычно шумный и болтливый радио-олень оставил данное высказывание без комментариев, продолжая просто смотреть на кровавые следы на полу так, словно разглядывал какое-то произведение искусства. Склоняя голову то на один бок, то на другой, Аластор явно любовался густой кровью, оценивая блики на поверхности неровных луж. Кажется этого парня подобное интересовало куда больше чем любые телесные утехи.

Про себя Валентино успел даже подумать о том, какую роль в новой иерархии успел занять этот псих? Ведь наверняка будучи приближённым первого убийцы и фактически его правой рукой для себя в грядущих переменах власти Радио демон уже успел застолбить достаточно тёпленькое местечко.

― Не нам тебя судить за земные грехи, ― Сестра Мария вздохнула, поднимаясь с дивана на котором сидела вместе с Франциском. ― Но могу сказать с уверенностью, что названный тобой грех не является причиной попадания в Ад. Пусть Господь и наставлял подставлять вторую щёку, но никогда не говорил о том, что нужно позволять себя второй раз бить.

Это было в стиле Святой. Какой бы добросердечной не была Мария, нежность и доброту в её сердце всегда уравновешивал железный и волевой характер настоящего война. Даже странно что такую как она ни разу не видели во время истреблений. Валентино предполагал, что Адам не взял её в ряды экзорцистов просто потому, что она была слишком старой на вид. А первый человек явно ничего не смыслил в зрелых женщинах.

― Для тебя будет оставлена возможность искупить свои грехи, если ты того пожелаешь, ― сказала Мария и обернулась к Валентино. ― Ад бессмысленный сам по себе, если за грех не следует наказания. Вечная жизнь не имеет никакого значения для тех, кто не ценит и никогда не ценил жизнь. Загробному миру нужно вернуть баланс, а Аду необходимо вернуть былой жар во время когда сам Люцифер и Сатана более не способны внушать ужас с души смертных. Валентино. Аластор... Готовы ли вы стать карающей дланью Господа?