Просто Гарри? (гет)

Гарри ненавидел день рождения Дадли почти так же сильно, как самих Дурслей.

Каждое лето, ближе к концу июня, дом на Тисовой улице превращался в филиал сумасшедшего дома. Тётя Петунья взбивала безе, дядя Вернон надувал сотни разноцветных шариков, а Дадли расхаживал по гостиной с карандашом и блокнотом, подсчитывая будущие подарки и впадая в истерику, если ему казалось, что их будет меньше, чем в прошлом году.

Гарри в эти дни становился невидимкой. В прямом смысле — он старался не попадаться на глаза, потому что каждое появление напоминало дяде с тётей о том, что в их идеальном мире есть бракованная деталь. Его отправляли в чулан, на задний двор, к мусорным бакам — куда угодно, лишь бы не портил праздник «настоящим людям».

— Тридцать восемь! — ревел Дадли из гостиной, когда Гарри, сидя на корточках в чулане, пытался починить сломанную игрушечную машинку, которую кузен выбросил на прошлой неделе. — В прошлом году было тридцать семь! Ма-а-ам! А где тридцать девятый?

— Будет, золотце, обязательно будет! — ворковала Петунья.

— Этот жирный детёныш скоро лопнет, — прокомментировал Борос. За последние месяцы его голос стал для Гарри почти родным. — Ты бы видел, как вибрируют его энергетические каналы. Если он съест ещё хоть один пирожок, его сердечко может не выдержать.

— Не говори так, — вздохнул Гарри, хотя где-то в глубине души ему было всё равно. — Он мой кузен.

— Биологически — да. А по сути — просто жирный магл, который получает удовольствие от твоих страданий. Я не призываю к мести, маленький носитель. Я просто констатирую факты.

Гарри промолчал. За прошедшее время он научился не спорить с Боросом, когда тот входил в режим «холодного анализатора». Вместо этого он сосредоточился на машинке. Колесо никак не хотело вставать на место.

— Попробуй магией, — предложил Борос. — Совсем чуть-чуть. Тебя никто не заметит — все слишком заняты обжираловкой.

— Я не могу, — прошептал Гарри. — Днём. Светло. Вдруг кто-то увидит?

— Кто? Дадли, который не может оторвать голову от торта? Петунья, которая бегает за ним с салфеткой? Вернон, который дремлет в кресле после третьей порции? Рискни. Это хорошая тренировка.

Гарри заколебался. Потом закрыл глаза, сосредоточился на колесе и представил, как оно встаёт на место само, щёлкнув с характерным звуком.

Щёлк.

Он открыл глаза. Колесо было на месте. Идеально ровно, словно заводское.

— Молодец, — одобрительно сказал Борос. — Контроль становится лучше. Ещё немного, и ты сможешь чинить вещи, даже не глядя на них.

— А Дадли я смогу починить? — мрачно пошутил Гарри.

— Дадли нужен не ремонт, а диета и хороший психотерапевт, — фыркнул Борос. — Но это не наша забота. Наша забота — сделать так, чтобы ты выжил и стал сильным. И, кстати, о выживании. Ты слышал, что они планируют на следующей неделе?

Гарри напрягся. Когда Борос говорил таким тоном, обычно следовало ждать неприятностей.

— Зоопарк, — ответил он. — Дадли хочет в зоопарк на свой день рождения. А меня, наверное, оставят с миссис Фигг.

— Нет, — голос Бороса звучал странно — с ноткой... предвкушения? — Они берут тебя.

— Что? — Гарри даже встал от неожиданности, ударившись головой о потолок. — С чего бы?

— Потому что Фигг сломала ногу. Вчера вечером. Я слышал, как Петунья жаловалась Вернону. Так что на ближайшие две недели ты будешь при них. И зоопарк — не исключение.

Гарри не знал, радоваться или бояться. С одной стороны, выбраться из дома, увидеть что-то кроме Тисовой улицы... С другой стороны, день рождения Дадли в его присутствии — это гарантированные унижения и, возможно, побои.

— Зачем им тащить меня с собой? — спросил он. — Проще запереть в чулане.

— Видимо, боятся, что ты спалишь дом в их отсутствие, — хмыкнул Борос. — Маглы иногда чувствуют опасность на подсознательном уровне. Но не волнуйся. Я с тобой. И если что — прикрою.

-

День рождения Дадли выдался жарким. Солнце палило нещадно, и дядя Вернон, который вёл машину, обливался потом, проклиная всё на свете, включая «этих чокнутых водителей, которые не умеют ездить».

Гарри сидел сзади, зажатый между Дадли и грудой пакетов с подарками. Кузен всю дорогу пихал его локтем в бок и довольно ржал, когда Гарри вжимался в дверцу.

— Не дёргайся, — мысленно приказал Борос. — Пусть тешит своё самолюбие. Каждый его тычок записывается в карму. Однажды вернётся.

— Ты всё время говоришь про карму, — так же мысленно ответил Гарри. — Но я пока не видел, чтобы она работала.

— Работает, маленький носитель. Просто не так быстро, как хотелось бы. Зато неотвратимо.

Зоопарк встретил их запахом попкорна, сладкой ваты и звериного навоза. Дадли тут же потребовал мороженое, и дядя Вернон, вздыхая, полез за кошельком.

— Только быстро, — проворчал он. — И чтобы без фокусов, понял? — это уже Гарри. — Будешь стоять там, где скажут. И не вздумай позорить нас перед людьми.

Гарри кивнул, хотя внутри всё кипело. Борос молчал, но Гарри чувствовал его внимание — древняя сущность тоже наблюдала за происходящим.

Они прошли мимо клеток с обезьянами, мимо вольера с тиграми (Дадли испугался и спрятался за маму), мимо террариума с ящерицами. И наконец оказались у павильона с рептилиями.

— О, змеи! — завопил Дадли, забыв о страхе. — Смотрите, мам, змеи!

В павильоне было темно и прохладно после уличной жары. Вдоль стен тянулись стеклянные террариумы, в каждом — своя рептилия. Гадюки, удавы, кобры. Дадли бегал от одного стекла к другому, колотя по ним пухлыми ладошками и пытаясь привлечь внимание змей.

— Они дохлые все, — ныл он. — Почему они не двигаются?

— Потому что ты орёшь как резаный, — мрачно подумал Гарри, но вслух, конечно, ничего не сказал.

Он медленно шёл вдоль террариумов, когда вдруг остановился у одного из них. Стекло было чуть запотевшим, и внутри, свернувшись кольцом, лежала огромная змея. Красивый удав с тёмными и светлыми полосами.

И тут произошло странное.

Змея подняла голову и посмотрела прямо на Гарри. Не сквозь него, как обычно смотрят животные, а именно на него. В её глазах Гарри увидел... узнавание.

— Здравствуй, — прошептал он одними губами.

И вдруг понял, что слышит ответ.

— Здравствуй, маленький брат, — прошелестел в голове голос — совсем не такой, как у Бороса. Более шипящий, более... змеиный. — Ты пахнешь древним. Ты пахнешь нами.

Гарри замер. Он посмотрел на змею, потом перевёл взгляд на стекло, отделяющее их. И вдруг почувствовал, как по телу разливается странное тепло.

— Борос, — мысленно позвал он. — Ты слышишь?

— Слышу, — ответил Борос. В его голосе звучало удовлетворение. — Ты только что заговорил со змеёй, маленький носитель. Это змеиный язык. Дар, который достался тебе от того осколка, что живёт внутри. Но теперь он и твой тоже.

— Я понимаю змей? — Гарри не верил своим ушам.

— Ты не просто понимаешь. Ты можешь с ними говорить. Это редкий дар. И очень полезный. Но сейчас не время — твой кузен что-то замышляет.

Гарри обернулся. Дадли стоял позади с мерзкой ухмылкой на лице.

— А ну-ка подвинься, — сказал он, надвигаясь на Гарри и оттесняя его плечом от стекла. — Дай посмотреть, чего ты там высмотрел. О, змеюка! Эй, ты, выползай!

Дадли снова забарабанил по стеклу. Змея не шевелилась, только продолжала смотреть на Гарри поверх плеча толстого мальчика.

— Бесполезно, — надулся Дадли. — Скукотища. Пошли отсюда.

Он дёрнул Гарри за рукав, пытаясь утащить за собой. И в этот момент что-то произошло.

Гарри даже не понял, что сделал. Просто вдруг сильно захотел, чтобы Дадли отстал. Чтобы стекло оказалось чуть дальше. Чтобы этот жирный придурок перестал его трогать.

Стекло исчезло.

Нет, не разбилось. Просто... перестало быть. На миг Гарри увидел удивлённые глаза змеи, а потом удав плавно скользнул вперёд, прямо на орущего Дадли.

— А-А-А-А! — завопил кузен, падая на пол и пытаясь отползти. — ЗМЕЯ! ЗМЕЯ ВЫЛЕЗЛА!

Началась паника. Дядя Вернон, услышав крики, примчался с красным лицом и тут же побелел, увидев удава, ползущего прямо по проходу. Тётя Петунья завизжала так, что, кажется, упало несколько стекол в соседних террариумах.

А Гарри стоял и смотрел. Змея, проползая мимо, на секунду задержалась, подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, маленький брат, — прошелестело в голове. — Скучно было в клетке.

— Не за что, — прошептал Гарри.

И тут до него дошло: стекло исчезло! Оно лежало на полу? Нет, оно просто... испарилось. Если кто-то заметит пустой проём, то сразу поймут, что здесь не обошлось без магии.

— Быстро верни его на место! — зашипел Борос в голове. — Пока никто не видит!

Гарри сосредоточился изо всех сил, представил стекло целым, и через секунду пустой проём в террариуме снова затянулся прозрачной преградой. Никто этого не заметил — все смотрели на уползающую змею и на орущего Дадли, а служители уже бежали с баграми и сетями, загораживая обзор.

— Молодец, — одобрительно сказал Борос. — Чисто сработано.

А потом удав величественно скользнул в сторону служебного входа и исчез за дверью, оставив после себя только перепуганных посетителей и злых служителей, которые теперь метались в поисках беглянки.

В машине, по дороге домой, стояла мёртвая тишина. Дадли, всё ещё зелёный от страха, сидел, вжавшись в сиденье, и молчал. Дядя Вернон только злобно зыркал на Гарри в зеркало заднего вида, но ничего не говорил — видимо, не мог подобрать слов для обвинения.

— Это был ты, — наконец прошипел он, когда они въехали на Тисовую улицу. — Я не знаю как, но это был ты. Ты и твои... выверты.

— Я ничего не делал, — тихо сказал Гарри. — Я просто стоял. Стекло целое, все видели.

— Молчать! — рявкнул Вернон. — В чулан! На неделю! Без ужина!

Гарри не спорил. Он знал, что это бесполезно.

Когда дверь чулана захлопнулась и ключ повернулся в замке, он сел на матрас и глубоко вздохнул.

— Борос? — позвал он мысленно.

— Я здесь, маленький носитель. — Голос древней сущности звучал спокойно. — Ты впечатлён?

— Я.… я не хотел, чтобы стекло исчезло. Я просто... я просто хотел, чтобы Дадли отстал.

— Ты хотел, чтобы препятствие между тобой и тем, что ты считал правильным, исчезло. И твоя магия отреагировала. Сила, которую дала тебе мать, слушается твоих желаний. Даже тех, о которых ты не думаешь осознанно. А то, что ты вернул стекло, — это уже контроль. Ты растёшь.

— Но я мог навредить людям, — прошептал Гарри. — Змея могла кого-то укусить.

— Не могла. Ты же слышал её. Она хотела свободы, а не крови. Ты дал ей шанс. И она им воспользовалась.

Гарри замолчал, обдумывая услышанное. Внутри всё ещё колотился страх, но где-то рядом с ним жило и другое чувство — гордость. Он смог. Он впервые осознанно применил магию не для игрушечной машинки, а для настоящего дела. И даже исправил последствия.

— Ты говорил, что осколок внутри меня дал мне змеиный язык, — вспомнил он. — Тот человек... он тоже говорил со змеями?

— Да. И не только говорил. Он их понимал, любил и использовал. Змеи — его символ, его оружие, его друзья. Теперь это и твоё наследие. Нравится тебе или нет.

Гарри долго сидел в темноте, слушая, как за стеной Дурсли пытаются успокоить Дадли, который всё ещё всхлипывал и требовал, чтобы «этого уродца выкинули на улицу».

— Борос, — наконец спросил он. — А что будет, когда я вырасту? Когда тот человек вернётся?

— Ты встретишь его, — просто ответил Борос. — И ты будешь готов. Потому что у тебя есть я, есть дар матери и есть сила, о которой он даже не догадывается. А пока — спи. Завтра будет новый день, и, возможно, новые уроки.

Гарри лёг на матрас, подложив руки под голову. Где-то вдалеке, за стенами чулана, завывала сирена — может быть, полиция искала сбежавшего удава. А может, просто проехала скорая. Он знал, что змею не поймают. Она слишком умна для этого.

— Спасибо, мама, — прошептал он в темноту, перед тем как провалиться в сон.

И ему показалось, что кто-то невидимый, тёплый и ласковый, на мгновение коснулся его волос.

Борос молчал, но Гарри чувствовал его присутствие — древнее, мудрое, защищающее. И осколок чужой души тоже молчал, свернувшись в своём углу. Пока молчал.