Безликая (джен)

Глава 8

В которой стилист встречает клиентку, с которой не совладать.

-

Кутюр Лайн обожал стиль. Он обожал всё, что с ним связано: идеально уложенную гриву, безупречно ровные копыта, правильно подобранные аксессуары и тот особенный блеск в глазах клиента, когда тот впервые видит себя в зеркале после работы мастера.

Его салон в Кантерлоте считался лучшим в городе. Сюда приезжали знаменитости, аристократы, и даже сама принцесса Селестия иногда заглядывала — подправить челку перед важным мероприятием. Кутюр Лайн, разумеется, всякий раз падал в обморок от счастья, но делал вид, что для него это обычное дело.

И этим утром у него была важная клиентка. Герцогиня Мраморная Грива, аристократическая особа и обладательница самых капризных волос во всей Эквестрии, заказала укладку к балу в честь летнего солнцестояния.

Кутюр Лайн готовился тщательно. Он разложил инструменты, проверил температуру щипцов, смешал специальный состав для объема, когда за окном что-то ярко вспыхнуло.

— Что там еще? — недовольно поморщился Кутюр Лайн, подходя к окну.

На улице, прямо напротив его салона, остановилась золотая карета. Из кареты вышла ОНА.

Принцесса Селестия собственной персоной.

— О, принцесса, — выдохнул Кутюр Лайн, хватаясь за сердце. — Только не сейчас! У меня же герцогиня через полчаса! Я не успею!

Но Селестия, как назло, направилась прямо к его салону. Она шла не торопясь, величественно ступая по мостовой, и от ее сияния начинали блестеть даже самые тусклые витрины.

— Встречайте вашу принцессу! — пропел кто-то из прохожих.

Кутюр Лайн заметался. Нужно было встретить, поклониться, предложить чай, но при этом не опоздать к герцогине, не сбить прическу и не умереть на месте от волнения.

Селестия вошла. Салон наполнился светом и запахом утренних фиалок.

— Здравствуй, Кутюр Лайн, — ласково улыбнулась принцесса. — Я решила немного подправить челку перед прогулкой по городу. Ты не занят?

— Я... я... — залепетал Кутюр Лайн, кланяясь так низко, что едва не ткнулся носом в пол. — Ваше Величество, для вас я всегда свободен! Сию минуту! Одну секундочку! Присаживайтесь!

Он усадил принцессу в лучшее кресло, накинул на нее самую дорогую накидку и приступил к работе.

Все шло прекрасно. Челка ложилась волосок к волоску, локоны вились именно так, как надо, сияние принцессы только подчеркивало мастерство стилиста. Кутюр Лайн уже предвкушал, как будет рассказывать знакомым: «Да, я сегодня укладывал стрижку самой Селестии, между прочим...»

И тут принцесса встала.

— Спасибо, милый, — сказала она. — Я пойду, прогуляюсь. Пусть народ видит, какая у меня красивая челка.

— Но, Ваше Величество! — воскликнул Кутюр Лайн. — Лак! Мне нужно закрепить лаком! Иначе ветер растреплет! И солнце высушит! И...

— Солнце? — Селестия обернулась и хитро прищурилась. — А кто здесь солнце?

Она вышла.

Кутюр Лайн бросился к окну. Принцесса ступила на мостовую, и в тот же миг от нее во все стороны ударили лучи. Яркие, золотистые, безжалостные. Они били прямо в ее собственную челку, и та на глазах теряла форму, выцветала, секлась, превращалась в жалкую паклю.

— Нет! — заорал Кутюр Лайн. — Моя работа! Моя идеальная укладка!

Он выбежал на улицу, но принцесса уже скрылась за поворотом. А вокруг нее, там, где она прошла, на тротуаре валялись высушенные, мертвые волоски — все, что осталось от его шедевра.

Кутюр Лайн вернулся в салон, рухнул в кресло и произнес в пространство то, что вертелось на языке:

— Селестия, да чтоб твоя грива поседела от моих нервов! Я полчаса укладывал прическу, а она, видите ли, решила устроить внезапный выход в народ и все испортила своим сиянием!

Слова упали в пустоту салона, забились под кресла, запутались в щетках и, казалось, растворились без следа.

Кутюр Лайн вздохнул, взял себя в копыта и пошел готовиться к приходу герцогини.

Внезапно неподалеку глухо ухнуло.

Кутюр Лайн огляделся. В салоне что-то изменилось. Свет стал каким-то... неправильным. Слишком ярким, слишком навязчивым, лезущим во все щели.

Он подошел к зеркалу и обмер.

Все зеркала в салоне были треснуты. Не разбиты вдребезги, а именно треснуты — мелкими паутинками, которые делили отражение на тысячи осколков.

— Что за... — прошептал Кутюр Лайн.

В кресле, там, где только что сидел он сам, теперь восседала клиентка. Герцогиня Мраморная Грива явилась минута в минуту.

— Доброе утро, Кутюр Лайн, — пропела герцогиня. — Я готова к укладке.

Кутюр Лайн обернулся к ней и замер.

У герцогини не было лица, и вместо него сияло маленькое солнце. Яркое, круглое, с лучиками во все стороны.

— Я... я... — заикаясь, пробормотал Кутюр Лайн. — Ваша светлость... у вас... у вас лицо...

— Что вы говорите? — вежливо переспросило солнце голосом герцогини. — Ах да, я сегодня немного изменила имидж. Вам не нравится?

— Нравится, — соврал Кутюр Лайн, потому что спорить с клиенткой нельзя, даже если у клиентки вместо лица светило. — Очень... оригинально. Позвольте приступить?

— Приступайте, — милостиво разрешило солнце.

Кутюр Лайн взял щипцы. Поднес к первому лучу, торчащему из солнца (это, видимо, должны были быть волосы), и щипцы... потекли. Расплавились прямо в копытах и закапали на пол горячим металлом.

— Ай! — вскрикнул Кутюр Лайн, отбрасывая остатки инструмента.

— Что-то не так? — поинтересовалось солнце.

— Нет-нет, все в порядке, — залепетал Кутюр Лайн, хватая расческу. — Сейчас мы попробуем по-другому...

Он провел расческой по лучу. Расческа вспыхнула и превратилась в горстку пепла.

— Чудесно, — прокомментировало солнце.

Кутюр Лайн заметался. Он хватал то ножницы, то лак, то бигуди — все плавилось, горело, рассыпалось при первом прикосновении к сияющей клиентке.

— Может быть... может быть, просто поправим челку? — предложил он в отчаянии.

— У меня нет челки, — напомнило солнце. — У меня есть лучи. Поправьте лучи.

Кутюр Лайн подошел к полке с косметикой. Схватил флакон с самым дорогим лаком, брызнул на луч...

Лак испарился, не долетев. В воздухе остался только едкий запах и маленькая записка, которая материализовалась из ниоткуда и приземлилась Кутюр Лайну на нос.

«Натуральный цвет всегда лучше», — было написано на записке.

— Да что же это такое! — заорал Кутюр Лайн, срывая записку.

Он подбежал к другому стеллажу, схватил мусс для объема, выдавил половину тюбика на луч...

Мусс закипел, зашипел и превратился в облако пара, в котором отчетливо читались слова: «Химия портит природную красоту».

Кутюр Лайн рухнул на колени.

— Я не могу! — зарыдал он. — Я ничего не могу сделать! Вы неукладываемы!

— Ах, неукладываема? — ласково переспросило солнце. — А кто меня вчера укладывал? Кто хвастался, что справится с любой гривой? Кто говорил, что его мастерство не знает границ?

— Это было вчера! — всхлипнул Кутюр Лайн. — А сегодня у вас вместо волос огонь!

— Огонь, — задумчиво повторило солнце. — Интересное определение. А знаешь, кто управляет огнем? Я. А знаешь, кто управляет светом? Я. А знаешь, кто управляет временем суток, когда твои клиентки выходят на улицу? Тоже я.

Кутюр Лайн поднял голову.

Солнце-герцогиня медленно поднялось из кресла и поплыло к нему. От него исходил такой жар, что зеркала в салоне начали плавиться, стекая по стенам сверкающими лужицами.

— Ты хотел идеальной укладки, Кутюр Лайн? — спросило солнце. — Ты ее получишь. Вечной. Несмываемой. Несгораемой.

Солнце приблизилось вплотную. Кутюр Лайн зажмурился, ожидая неминуемой гибели, но вместо жара вдруг почувствовал прохладу.

Он открыл глаза.

Он стоял посреди своего салона. Все было на месте — зеркала целы, инструменты лежат, как и лежали, флаконы с лаком стоят рядком на полке.

И в кресле, в том самом кресле, сидела... Селестия. Самая настоящая. С нормальной головой, нормальной гривой и нормальной улыбкой.

— Ну что, Кутюр Лайн, — сказала принцесса, подмигивая. — Продолжим?

Кутюр Лайн хотел закричать. Хотел убежать. Хотел спрятаться под кресло и никогда не вылезать. Но профессиональная привычка оказалась сильнее.

— Ваше Величество, — выдохнул он, кланяясь. — Рад вас видеть. Чем могу быть полезен?

— Да вот, челка опять растрепалась, — пожаловалась Селестия. — Ветер сегодня сильный. Поправишь?

Кутюр Лайн сглотнул. Осторожно, очень осторожно, словно подходя к спящему дракону, взял расческу. Провел по гриве.

Расческа не загорелась. Волосы не расплавились. Все было нормально.

Он принялся за работу. Копыта дрожали, сердце колотилось, но мастер делал свое дело. Челка ложилась идеально.

— Умница, — похвалила Селестия, когда он закончил. — Спасибо, Кутюр Лайн. Ты настоящий мастер.

Она встала, направилась к выходу, но у двери обернулась:

— Кстати, я слышала, ты сегодня говорил что-то про мою гриву?

Кутюр Лайн замер.

— Я... я... Ваше Величество, я ничего такого не имел в виду! Я просто... просто переволновался! Ваша грива прекрасна! Самая прекрасная грива во всей Эквестрии! И ваше сияние... оно такое... такое... ослепительное! Оно любую укладку подчеркивает! Делает ее еще лучше!

— Верю, — улыбнулась Селестия. — Но на будущее — выбирай выражения. А то мало ли что приснится.

Она вышла.

Кутюр Лайн рухнул в кресло, тяжело дыша. Обвел взглядом салон. Все было на месте. Зеркала целы, инструменты остыли, лак на месте.

— Приснится же такое... — прошептал он.

Он подошел к зеркалу, чтобы поправить собственную прическу, и замер.

Из зеркала на него смотрел он сам. Но прическа у этого «самого» была... ужасной. Грива торчала в разные стороны, пряди спутались, концы секлись, а на макушке красовалась лысина в форме маленькой короны.

Кутюр Лайн моргнул. Отражение моргнуло в ответ, но прическа не изменилась.

— Это просто сон, — сказал себе Кутюр Лайн. — Я сплю. Я сейчас проснусь.

Он ущипнул себя за путо. Больно.

— Проснусь, — повторил он с меньшей уверенностью.

Из зеркала донесся тихий смешок. Отражение помахало ему копытом, поправило свою ужасную гриву и показало язык.

Кутюр Лайн зажмурился, открыл глаза — в зеркале было нормальное отражение. Красивое, ухоженное, как и положено.

Он выдохнул, отошел от зеркала, сел в кресло и уставился в потолок.

— Великая принцесса Селестия, — прошептал он одними губами. — Я обещаю. Никогда. Ни одного плохого слова. Ни про гриву. Ни про челку. Ни про сияние. Даже если вы устроите солнечное затмение прямо посреди моего салона. Даже если ваши лучи сожгут все мои запасы лака. Я буду молчать. И улыбаться. И делать вид, что так и задумано. Только, пожалуйста, пусть это больше не повторяется.

Где-то в углу салона тихо звякнуло. Кутюр Лайн покосился в ту сторону — там, на полке, среди флаконов с лаком, стояла маленькая золотистая баночка, которой раньше не было. На баночке значилось: «Средство для защиты от солнечных лучей. SPF 5000».

Кутюр Лайн медленно поднялся, подошел к полке, взял баночку, повертел в копытах.

— Спасибо, — прошептал он неизвестно кому.

И пошел готовиться к следующей клиентке. С новым средством, с новыми мыслями и с твердым намерением больше никогда не ругаться на тех, кто выше по статусу и ярче сияет.