Тиевидение (джен)

— …и тогда я подумала, что, возможно, это некая форма астральной проекции, — говорила Твайлайт, расхаживая взад-вперёд по королевской опочивальне, словно по аудитории во время особо сложной лекции. — Я читала о подобных случаях в «Трактате о пограничных состояниях сознания» профессора Стабилуса. Там описывались ситуации, когда магически одарённые пони во сне случайно отделяли свою духовную сущность от физического тела, особенно если…

— Твайлайт, — перебила её Луна, стоящая у окна и всматривающаяся в голубое небо.

— …особенно если перед сном они употребляли тяжёлую пищу или находились в состоянии глубокого расслабления, — продолжила Твайлайт, не сбавляя темпа. — И в таких случаях тело впадает в коматозное состояние, а душа… душа…

— Твайлайт! — голос Луны стал резче, и фиолетовая единорожка наконец остановилась, переведя дыхание.

— Что? — спросила она, и в её глазах читалось: «Ну почему вы меня перебиваете, я же почти докопалась до истины!»

— Сядь, — сказала Луна, и в её голосе звучал не приказ, скорее просьба, подкреплённая столетиями привычки повелевать. — Ты уже полчаса меришь копытами этот ковёр. Селестии от этого не легче, а у меня начинает кружиться голова.

Твайлайт открыла рот, чтобы возразить, но посмотрела на Луну и осеклась. Принцесса Ночи выглядела уставшей. Не физически — магия и бессонница были для неё привычным делом, — а как-то… внутренне. Будто тяжесть ответственности, свалившаяся на неё этим утром, придавила её сильнее, чем любая магическая ноша.

— Простите, — тихо сказала Твайлайт, опускаясь на пуфик у кровати Селестии. — Я просто… я не могу сидеть на месте. Я должна что-то делать.

— Я знаю, — Луна отвернулась от окна и посмотрела на спящую сестру. — Я тоже.

Они замолчали. В опочивальне было тихо — только мерное, спокойное дыхание Селестии нарушало эту тишину, напоминая о том, что жизнь в белом теле ещё теплится, но сама принцесса где-то далеко.

— Астральная проекция, — задумчиво произнесла Луна, возвращаясь к прерванному разговору. — Ты думаешь, её душа просто… улетела?

— Это самое вероятное объяснение, — Твайлайт кивнула, и её голос снова набрал скорость, выдавая волнение. — Я проверила все магические датчики — нет ни признаков проклятия, ни отравления, ни магического истощения. Селестия просто… спит. Очень глубоко. И не просыпается. А если она случайно вышла из своего тела во сне…

— То её душа сейчас где-то гуляет, — закончила Луна, и в её голосе послышались странные нотки. — И, скорее всего, прекрасно проводит время, пока мы тут сходим с ума от беспокойства.

Твайлайт удивлённо посмотрела на принцессу Ночи.

— Вы думаете, она… гуляет?

— Я знаю свою сестру, — Луна усмехнулась, и в этой усмешке было что-то тёплое, почти нежное. — Если она каким-то образом освободилась от своего тела, то первым делом… ну, не сидеть же ей сложа копыта, верно? Селестия всегда была… озорной. Когда она уже была взрослой пони, а я ещё жеребёнкой, она вечно втягивала меня в какие-то авантюры. Я была серьёзной, ответственной, а она…

Луна замолчала, глядя в потолок, и Твайлайт с удивлением заметила, что губы принцессы Ночи чуть заметно подрагивают в улыбке.

— …а она всегда искала приключения на свой… ну, ты поняла.

— Но почему она не вернулась? — спросила Твайлайт. — Солнце-то надо поднимать!

— Потому что она знала, что я справлюсь, — просто ответила Луна. — И, возможно, потому что ей просто хотелось отдохнуть. Ты даже не представляешь, Твайлайт, каково это — тысячу лет каждое утро вставать затемно, чтобы поднять солнце. Ни одного выходного. Ни одного: «Я сегодня не хочу, пусть Луна подежурит». И всё это — с улыбкой, с чувством долга, с мыслью о том, что Эквестрия ждёт.

Она подошла к кровати, поправила сползшее одеяло.

— Моя сестра заслужила маленький отпуск. Даже если этот отпуск — внезапная кома.

— Но… — Твайлайт замялась, не зная, как выразить то, что её беспокоило. — А если она не может вернуться? Если она застряла где-то там, в астрале? Или если с ней что-то случилось?

Луна открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь опочивальни с грохотом распахнулась, и на пороге возник капитан стражи. Его золотые доспехи были покрыты пылью, грудь тяжело вздымалась, а в глазах застыл плохо скрываемый ужас.

— Ваше Высочество! — выпалил он, обращаясь к Луне. — Простите за вторжение, но… там… в городе…

— Докладывать по форме! — рявкнула Луна, мгновенно превращаясь из задумчивой сестры в грозную принцессу.

Капитан вытянулся в струнку, хотя его хвост предательски дрожал.

— Над городом замечен крупный объект, Ваше Высочество! Дракон! Огромный золотой дракон! Он летит прямо на Кантерлот! Пегасы-погодники не могут его остановить, стрелковые расчёты готовятся к обороне, но… но его размеры… мы никогда не видели таких…

— Золотой дракон? — переспросила Луна, и в её голосе Твайлайт уловила странную ноту.

— Да, Ваше Высочество! И… — капитан запнулся, — от него исходит магия. Солнечная магия. Очень сильная. Наши маги никогда не чувствовали ничего подобного.

Твайлайт и Луна переглянулись.

— Солнечная магия, — медленно произнесла Твайлайт. — Золотой дракон. Луна, вы не думаете…

— Я знаю, — ответила Луна, и в её глазах зажглось что-то, очень похожее на ярость. — Селестия!

Она метнулась к балкону, выглянула в серое небо, и оттуда донеслось её сквозь зубы:

— Кобылять! Она что, нашла золото? Драконье золото? И теперь… она вся в нём? Она же… она же буквально стала сокровищем!

Твайлайт подбежала к ней, выглянула наружу и ахнула.

Вдалеке действительно летел дракон. Он был огромен. Его тело сверкало в голубом небе так ярко, что казалось, будто взошло второе солнце. Каждая чешуйка переливалась золотом, каждый взмах крыла отбрасывал снопы искр, а длинный хвост оставлял за собой след из мерцающей пыли.

Дракон был красив. И страшен. И абсолютно, совершенно невозможен.

— Ваше Высочество! — капитан стражи, тоже выглянувший на балкон, побледнел под шлемом. — Прикажете открыть огонь?

— Нет! — рявкнули Луна и Твайлайт одновременно.

— Это… — Луна запнулась, подбирая слова. — Это… особый гость. Я сама им займусь. Твайлайт, ты остаёшься здесь. Смотри за Селестией.

— Но…

— Это приказ, — Луна не терпела возражений. Она шагнула на балкон, и её тело окуталось тёмно-синей магией. Серебряная броня, сотканная из лунного света и древних рун, покрыла её с головы до копыт. Рог полыхнул холодным пламенем. — Я должна встретить сестру. И, возможно, спасти её от неё же самой.

Она исчезла во вспышке телепортации, оставив Твайлайт на балконе, смотрящую вслед золотому дракону, который уже снижался, выбирая место для посадки.

* * *

Главная площадь Кантерлота в час рассвета была пуста. Фонари догорали, отбрасывая длинные тени на мостовую, и ни одна живая душа не рисковала выходить на улицу, видя, как с неба спускается золотое чудовище.

Дракон приземлялся тяжело, но аккуратно — насколько вообще может быть аккуратно существо размером с замок. Его лапы коснулись площади, и мостовая жалобно хрустнула под тяжестью тела. Хвост, описав широкую дугу, задел пару уличных фонарей — те с треском вылетели из земли, оставив после себя дымящиеся воронки.

— Осторожнее! — раздался голос Луны, и она материализовалась в десятке шагов от драконьей морды, сияющая серебром, грозная, как сама ночь.

Дракон склонил голову, и его аметистовые глаза — удивительно знакомые глаза — встретились с глазами аликорна.

Луна смотрела и не верила. Солнечная магия, исходящая от этого монстра, была такой родной, такой близкой… Она чувствовала её каждым волоском своей шерсти, каждой клеткой своего тела. Эту магию она знала тысячу лет. Эту магию она любила и ненавидела, боялась и обожала.

— Селестия? — спросила она, и голос её дрогнул, потеряв всю напускную суровость.

Золотой дракон кивнул. Огромная голова опустилась ниже, и из пасти, сверкающей бриллиантовыми зубами, раздался голос — раскатистый, металлический, но безусловно её, Селестии:

— Привет, Луни. Не ожидала меня так рано?

Луна открыла рот, закрыла. Потом сделала глубокий вдох, и из её груди вырвался звук, очень похожий на рык.

— Ты! — заорала она, взлетая и зависая прямо перед драконьей мордой, сверкая серебряными доспехами. — Ты! Ты хоть представляешь, что тут творилось?! Ты проспала подъём! Солнце не встало! Пони в панике! Я чуть с ума не сошла, думая, что ты умерла или… или…

— Или нашла гору золота и решила немного отдохнуть? — закончила Селестия, и в её голосе явственно слышалась улыбка.

Луна зависла в воздухе, тяжело дыша. Её броня тускнела, серебряный гнев уступал место чему-то другому — облегчению, отчаянию, любви и злости одновременно.

— Дура, — сказала она тихо, и в её глазах заблестели слёзы. — Ты — дура, Селестия. Старая, безответственная дура.

— Это правда, — согласился золотой дракон, и его огромная морда чуть склонилась набок, словно в попытке заглянуть сестре в глаза. — Но я же тебя люблю. Ты меня простишь?

Луна шмыгнула носом, смахивая слезу копытом, и постаралась придать голосу максимальную суровость:

— Это зависит от того, зачем ты прилетела. И почему ты… выглядишь как… как…

— Как моя новая сокровищница? — Селестия чуть приподняла крыло, и золотые монеты с тихим звоном осыпались с него на мостовую. — Я нашла пещеру, Луни. Полную золота. Драконьего золота. И я решила… забрать его с собой.

— Забрать… с собой? — Луна перевела взгляд с дракона на рассыпанные монеты, потом обратно. — Ты хочешь сказать, что ты… ты и есть это золото? Ты вся из него?

— Я в нём, — поправила Селестия. — Моя душа… растворилась в сокровищах. Это было… неожиданно приятно. А потом пришлось немного напугать одного маленького дракона, который решил, что может стать хозяином моей горы.

— Спайка? — догадалась Луна.

— Его самого. Но теперь он, надеюсь, усвоил урок.

Луна покачала головой, не зная, смеяться ей или плакать.

— И что ты собираешься делать со всем этим золотом? — спросила она, обводя копытом драконью тушу. — Оно же всё… в тебе.

— Ах да, — Селестия, кажется, только сейчас вспомнила о цели своего визита. — Мне нужен портал в сокровищницу Кантерлота.

— В… сокровищницу? — Луна моргнула. — Зачем?

— Это моё золото, — в голосе дракона послышались королевские нотки, — и я хочу, чтобы оно хранилось там, где ему положено. В казне Эквестрии. Для… гм… государственных нужд.

— Государственных нужд, — повторила Луна с подозрением. — И что это за нужды?

— Тортики, — просто ответил золотой дракон. — Много-много тортиков. Для всей Эквестрии. Я заслужила.

Луна посмотрела на сестру. На её золотую чешую, сверкающую в ясном свете утра. На её огромные пурпурные глаза, смотрящие с такой надеждой, с таким озорством, что тысячелетия правления исчезали, и перед ней был не принцесса Солнца, а та самая старшая сестра, которая когда-то таскала её в запретные пещеры за сокровищами.

— Ладно, — вздохнула Луна. — Ладно, упрямица. Открою я тебе портал. Но если ты хоть одну монету потратишь не на тортики, а на что-то ещё…

— Что? — невинно поинтересовался дракон. — На что ещё можно тратить золото?

Луна фыркнула, но не удержалась от улыбки. Она поднялась выше, рог её полыхнул тёмно-синим, и прямо перед драконом, у самой земли, открылся портал — мерцающий серебром проём, ведущий в глубины Кантерхорна, в ту самую сокровищницу, где хранились богатства Эквестрии.

— Прошу, — сказала она с поклоном, в котором, впрочем, сквозила насмешка. — Ваше Величество.

Золотой дракон кивнул, шагнул вперёд, и огромное тело его, сжавшись, протиснулось в портал. Луна, взмахом телекинеза подобрав оставшиеся монеты, последовала за ним, и они оказались в просторном горном зале, где стены были выложены золотыми слитками, а в сундуках хранились сокровища, собранные за тысячу лет правления.

Селестия — золотой дракон — огляделась, выбирая место.

— Здесь, — сказала она, становясь в центре зала. — Здесь будет хорошо.

Луна замерла у входа, наблюдая.

— Селестия, — позвала она. — А как ты… вернёшься? Твоё же тело там, в опочивальне. Твайлайт с ним сидит. А ты…

Дракон повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то очень важное.

— Оставшееся от меня кольцо… надень на рог Селестии.

— Кольцо? — Луна непонимающе уставилась на сестру. — Какое кольцо?

Но дракон уже не ответил. Он начал таять.

Это было похоже на закат — медленный, величественный, неизбежный. Золотая чешуя осыпалась с тела, превращаясь в монеты, которые с тихим звоном падали на каменный пол. Длинные крылья распадались на тысячи золотых пластин, каждая из которых, кружась, опускалась вниз. Огромная голова растаяла последней, и из неё высыпались драгоценные камни — рубины, сапфиры, изумруды, алмазы — которые разлетелись по залу, занимая свои места в общей сокровищнице.

Селестия — душа, растворившаяся в золоте, — сортировала себя сама.

Монеты ложились к монетам, образуя аккуратные столбики. Драгоценные камни скатывались в отдельные сундуки, подбираясь по цвету и размеру. Кубки и подносы выстраивались ровными рядами на полках. Украшения — ожерелья, диадемы, браслеты — развешивались на специальных крючьях, словно их разбирала самая искусная служанка.

Луна стояла и смотрела, как сокровища разлетаются по казне, и в голове у неё было пусто от изумления.

Когда последняя монета заняла своё место, а последний камень скатился в нужный сундук, на полу, в центре зала, осталось лежать только одно сокровище — изящное золотое кольцо с крупным бриллиантом. Камень сиял внутренним светом, переливался всеми цветами радуги, и в нём, глубоко-глубоко, мерцал огонёк, очень похожий на маленькое солнце.

Луна медленно подошла и подобрала кольцо. Оно было тёплым. Живым.

— Селестия, — прошептала она, держа артефакт на копыте. — Ты… ты серьёзно? Ты превратила себя в кольцо?

Кольцо не ответило. Но оно было тёплым. И это было главным.

* * *

Луна вышла телепортом в опочивальне, где Твайлайт по-прежнему сидела у кровати Селестии, вцепившись в покрывало так, будто от этого зависела её жизнь.

— Луна! — воскликнула она, вскакивая. — Что там? Дракон? Он… он…

— Всё в порядке, — Луна подошла к кровати, и её голос был спокойным, почти безмятежным. — Дракон рассыпался. В общем, всё хорошо.

— Рассыпался?! — Твайлайт вытаращила глаза. — Как это — рассыпался?

— Потом объясню, — Луна подняла кольцо, и бриллиант сверкнул в полумраке, отбрасывая на потолок маленькую радугу. — А сейчас… сейчас я попробую разбудить мою безответственную сестру.

Встав у изголовья кровати, Луна осторожно надела кольцо на рог спящей Селестии. Золото мягко засияло, бриллиант вспыхнул ярким солнечным светом, и по всему телу принцессы Солнца пробежала золотистая волна.

Грива, до этого тусклая и неподвижная, взметнулась, заструилась, заиграла всеми цветами радуги, как в лучшие дни. Ресницы дрогнули.

— Селестия? — тихо позвала Луна, склоняясь над сестрой. — Сестра? Ты слышишь меня?

Дыхание спящей изменилось — стало глубже, осознаннее. Копыта чуть шевельнулись под одеялом. А потом, медленно, словно после самого долгого и сладкого сна в своей жизни, принцесса Селестия открыла глаза.

Они были пурпурными, ясными и… счастливыми.

— Луни? — голос был хриплым, но тёплым, как летнее утро. — Ты… ты подняла солнце?

Луна, которая собиралась отчитать сестру, накричать на неё, потребовать объяснений, вдруг поняла, что не может сказать ни слова. Горло сдавило, глаза защипало, и она просто рухнула на кровать, обнимая сестру так крепко, как не обнимала уже, наверное, тысячу лет.

— Дура, — прошептала она в цветную гриву, и голос её ломался, как у жеребёнка. — Старая, безответственная дура. Я чуть с ума не сошла.

— Прости, — Селестия подняла копыто и слабо, но нежно обняла сестру в ответ. — Прости, Луни. Я просто… я просто захотела немного отдохнуть. И нашла золото. Много золота. И там было так хорошо…

— Тортики, — фыркнула Луна, поднимая голову и вытирая слёзы. — Ты хотела купить тортики.

— И тортики тоже, — улыбнулась Селестия, и её улыбка была такой солнечной, такой родной, что у Луны снова защипало в глазах.

А Твайлайт стояла в стороне, смотрела на двух принцесс, обнимающихся посреди сбитой постели, и чувствовала, как огромный камень скатывается с её сердца.

— Принцесса Селестия, — сказала она, и голос её дрогнул, — вы… вы в порядке?

Селестия повернула голову, увидела свою ученицу и улыбнулась ещё шире.

— Твайлайт, — позвала она. — Иди сюда.

Твайлайт не заставила себя упрашивать. Она подбежала к кровати и, забыв обо всех приличиях, обняла наставницу, уткнувшись носом в её тёплую, живую, вернувшуюся гриву.

— Не делайте так больше, — сказала она в полголоса. — Никогда.

— Постараюсь, — пообещала Селестия, поглаживая ученицу по спине. — Но, знаешь… там было очень много золота.

— Золото мы в казну вернули, — строго сказала Луна, отстраняясь, но продолжая держать сестру за копыто. — И потратим на… что там ты хотела? На тортики?

— На тортики, — мечтательно подтвердила Селестия. — На много-много тортиков. Для всей Эквестрии.

— И на книги? — подала голос Твайлайт, всё ещё не отпуская наставницу.

— И на книги, — рассмеялась Селестия. — И на сапфиры для Спайка. Бедный маленький дракончик… я его, кажется, немного напугала.

— Вы его напугали? — Твайлайт подняла голову, и в её глазах загорелся знакомый огонёк подозрения. — А что вы с ним сделали?

Селестия и Луна переглянулись. И рассмеялись — обе сразу, громко, счастливо, как не смеялись, наверное, уже очень давно.

— Это долгая история, — сказала Селестия, откидываясь на подушки и глядя в потолок, где всё ещё плясали маленькие радужные зайчики от кольца на её роге. — Но, может быть, я расскажу её за завтраком. С тортиками. Много-много тортиков.

За окном сияло солнце — настоящее, тёплое, золотое. Оно шло величественно, медленно, словно радуясь, что вернулось на своё законное место. И в его лучах три пони — две принцессы и одна фиолетовая заучка — сидели на королевской постели, обнимались и смеялись, и были счастливы.

А в дуботеке Понивилля маленький фиолетовый дракончик записывал историю о том, как победил золотого дракона.

И, наверное, никто ему не поверит. Но это уже совсем другая история.