Крылья над бездной или Ворона-Царевна (джен)

Мы со Снейпом отправились в Хогвартс заранее, чтобы подготовиться к учебному году, но первого сентября я решила быстренько смотаться на перрон Девять и три четверти, что был указан в билете Поттера, встретить Гарри и проконтролировать его загрузку в поезд лично.

Я издалека увидела как Дурсль привёз мальчика на вокзал, бросил у входа и уехал, даже не попрощавшись. Гарри растерянно стоял и озирался. Хорошо ещё, что ему не надо было тащить с собой громоздкий чемодан, да и свою белую сову он по совету Северуса отправил в Школу своим ходом.

— Пр-р-ривет, Гарр-ри! — я подлетела к юному волшебнику и ткнула клювом в сторону колонны между девятым и десятым перроном, где видела портальную арку как сплетение энергетических пульсирующих нитей. — Вперр-р-рёд!

Мы подошли к барьеру, где Гарри в очередной раз замер. Люди шли мимо, никто не обращал внимания на мальчика с вороной на плече. Я каркнула:

— Пр-р-росто пр-р-роходи! — и показала пример прохождения сквозь стену.

Гарри выскочил за мной на перрон 9¾ и остановился, раскрыв рот.

Ярко-красный паровоз выпускал клубы пара, люди в мантиях суетились, мимо весело проскакала огромная жаба. Гарри смотрел на всё это, и я видела, как в его глазах отражается этот новый мир. Я тоже прониклась дорожной суетливой, но радостной атмосферой, так что даже неожиданно для себя прокаркала на мотив какой-то песенки:

С платфор-р-рмы Хогвар-р-ртский экспр-р-ресс отпр-р-равится,

Вагончик тр-р-ронется, пер-р-рон останется.

Р-р-рыдают матер-р-ри, коты мяукают,

Ворр-роны кар-р-р-кают,

Ворр-роны кар-р-р-кают,

Ворр-роны кар-р-р-кают,

Ворр-роны кар-р-р-кают,

А совы ухают.

Гарри рассмеялся, а я довольно ткнулась ему в щёку клювом и взлетела. Теперь мой подопечный точно не пропадёт!

— Каруна! — крикнул он. — Ты куда?

— Кар-р-р! — ответила я, кружа над поездом. — До вечер-р-ра!

Я взмыла в небо. Поезд оставался всё дальше позади, а я летела над ним, над полями, над лесами, над реками. Где-то впереди меня ждал Хогвартс. Где-то там, в подземельях, Снейп уже перебирал ингредиенты и ждал нового года. А в маленьком, с высоты казавшемся игрушечным поезде, сидел мальчик с зелёными глазами, который только начинал свой путь.

* * *

Большой зал сиял тысячами свечей, парящих над столами. Осенний вечер за окнами уже сгустил тьму, но внутри было тепло, шумно и празднично. Ученики переговаривались, столовые приборы позвякивали, а над всем этим великолепием царил тот особенный гул, который бывает только в первый учебный день.

Я сидела на привычном месте — на левом плече Северуса Снейпа. Он, как всегда, застыл за преподавательским столом с непроницаемым лицом, глядя куда-то в пространство между висящими в воздухе свечами. Через нашу связь я чувствовала его напряжение.

Последние дни каникул выдались у него... странными. Альбус Дамблдор, мастер навязчивых чайных приглашений, раз за разом зазывал его к себе и заводил одну и ту же пластинку: мол, Гарри Поттер — вылитый Джеймс. Северус недоумевал: к чему бы это всё? Уж он-то видел Гарри регулярно и знал, что сходство с Джеймсом Поттером у Гарри не бросается в глаза.

Но сейчас мысли зельевара были заняты другим. Он настороженно косился в сторону Квиррелла. От тюрбана этого типа исходили такие запахи, что у Северуса сводило зубы. К тому же метка на предплечье начинала противно покалывать всякий раз, стоило оказаться поблизости от благоухающего чесноком коллеги, словно предупреждая: "Беги, пока не поздно!"

Наконец двери Большого зала распахнулись. Макгонагалл вошла в зал, ведя за собой вереницу первокурсников, которые дрожали так, будто их собрались не распределять по факультетам, а отправлять на корм драконам. Маленькие, испуганные, нарядные в своих новых мантиях. Кто-то споткнулся о порог, кто-то заворожённо разглядывал потолок.

Я вытянула шею, высматривая знакомую взлохмаченную макушку. Ага, вот он, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, надежда магического мира и прочая, прочая, шагал в толпе первокурсников. Но это был не тот Гарри, которого я оставила на перроне несколько часов назад.

Сначала я подумала, что мне показалось. Оптическая иллюзия, игра свечей, но чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось: его лицо... оно приобрело новые черты.

Его волосы, вечно торчащие и непокорные, теперь были длинными, до плеч, и прямыми. Они падали вдоль лица гладкими прядями, и в этом было что-то до боли знакомое.

Тем временем первокурсников выстроили перед табуретом с Распределяющей шляпой. Рядом с Поттером встал рыжий мальчишка с облезлой крысой на руках и пятном грязи на носу. Они переглядывались и, кажется, уже успели подружиться.

А по другую сторону от Гарри стояла девочка с пышными волосами, которая то и дело поправляла мантию и что-то быстро-быстро говорила, загибая пальцы. "Гар-р-рмония!" — всплыла у меня в голове одна из моих странных чужих мыслишек.

Началось распределение. Одно за одним имена выкрикивались, и ребята подходили к табурету. Шляпа кричала факультеты, и каждый раз столы взрывались аплодисментами.

— Гарри Поттер! — вызвала Макгонагалл.

Зал затих, и все взгляды сошлись на маленькой фигуре, а потом дружно, словно по команде, скользнули на Снейпа. Сравнивая.

Ещё бы! Во время пути собачка могла подрасти! То есть, тьфу, не то! Этот юный метаморф во время пути поработал над своей внешностью основательно. Может быть его природные способности и не были выдающимися, но для лёгкой корректировки, как-то отрастить волосы, сделать их прямее, придать бровям нужный изгиб, дать носу чуть заостриться — сил и желания хватило. Я давно замечала, что мальчик старался копировать манеру Снейпа держаться, говорить, даже хмуриться. Как-то Гарри даже признался, что тренируется у зеркала приподнимать одну бровь. Но, оказывается, я не осознавала до сего момента масштаб проблемы!

А директор Дамблдор видимо осознал, потому что дёрнулся так, что его очки-половинки чуть не слетели с носа, наклонился к Снейпу и шепнул:

— Северус, я понимаю, что личная жизнь — дело тонкое, но... почему я узнаю об этом только сейчас?

— Альбус, вы о чём вообще? — резко бросил Снейп с привычной холодностью.

Я вцепилась в плечо Северуса так, что он наконец покосился на меня. Но я смотрела только на Гарри. Тот уже сидел на табурете прямой, как струна, сложив руки на коленях с видом человека, который уже всё знает про эту жизнь, и она его, мягко говоря, разочаровала.

Шляпа на голове Гарри шевелилась, шептала что-то, а он сидел с каменным лицом, не ёрзая и не дёргаясь, лишь чуть-чуть нахмурил брови, и на его лице появилось выражение глубокой, почти трагической задумчивости.

— Слизерин? — неуверенно протянула шляпа. — Или... нет, постойте... нужен же Гриффиндор! Да, Гриффиндор!

Гарри моргнул всего один раз. Его лицо на секунду разочарованно дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. Снял шляпу, встал и той же медленной, полной достоинства походкой направился к красному столу.

— Мерлин, — выдохнул Флитвик откуда-то слева. — Минерва, вы это видели? Это же...

— Я это видела, Филиус, — отрезала Макгонагалл, но в её голосе слышалось что-то очень странное.

Дамблдор смотрел на Снейпа долгим, изучающим взглядом. Снейп смотрел на Гарри. Гарри, усевшись за стол, вдруг поймал его взгляд, выпрямился и чуть заметно поправил мантию — точь-в-точь как Северус перед началом урока. Я зарылась клювом в его плечо, чтобы не рассмеяться в голос.

Зал взорвался. Красный стол ликовал, хлопал и свистел. Рыжий друг уже хлопал его по спине, девочка с пышными волосами счастливо улыбалась, а гриффиндорцы-старшекурсники пожимали Гарри руку.

* * *

После распределения новость разнеслась по Хогвартсу со скоростью лесного пожара. Коридоры гудели. Гарри подливал масла в огонь тем, что копировал походку зельевара, его манеру говорить, его привычку замолкать на полуслове.

И самое ужасное — сколько бы Северус ни делал ледяного лица, абсолютно все в замке были уверены: этот Поттер вовсе и не Поттер.

— Северус, — сказала Макгонагалл за завтраком, глядя, как Гарри, заметив вошедшего Снейпа, мгновенно выпрямляется и принимает выражение лица "наконец я вижу своего кумира", — вы уверены, что вам нечего нам рассказать?

— Абсолютно уверен, Минерва, — отрезал Снейп.

Она покачала головой и вернулась к своей овсянке. Но я видела: она не верит. Никто не верил. Скоро Снейп перестал спорить. Он просто принимал это как данность. Как часть своей новой, странной, наполненной вороной и своим маленьким клоном жизни.

* * *

Утром после распределения я сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа и наблюдала, как мимо, сжимая в руках своё расписание, пробегал взлохмаченный, с круглыми от ужаса глазами Гарри, а за ним мчался его рыжий приятель, что-то жуя на ходу.

— Куда? Куда? Трансфигурация... четвёртый этаж... или третий? — бормотал Поттер.

Я вздохнула. Ну что за ребёнок!

— Кар-р-р! — гаркнула я, привлекая внимание.

Мальчишки, как я и предполагала, не знали, куда идти. Лестницы двигались, портреты подсказывали не то, двери вели не туда.

— Кар-р-руна прекр-р-расный навигатор-р-р! — каркнула я, усаживаясь ему на плечо.

— Каруна! — Гарри обрадовался так, будто увидел их знаменитого Мерлина. — Ты не представляешь, эти лестницы... они живые! И портреты тоже! Я уже три раза проходил мимо одной и той же картины со строгой дамой, а она каждый раз говорит разное!

Рыжий, которого звали Рон, смотрел на меня с подозрением.

— Это та самая ворона Снейпа?

— Совер-р-ршенно вер-р-рно! — подтвердила я.

— Она и правда разговаривает?

— Кар-р-руна р-р-разговар-р-ривает, да не договар-р-ривает, — переделала я на свой лад скороговорку, добавив в неё скрытого смысла.

Рон, кажется, решил, что это нормально. В Хогвартсе вообще многое было нормальным, что в любом другом месте сочли бы признаком безумия.

— Кар-р-р, — я кивнула. — Напр-р-раво.

И я взяла на себя роль штурмана. В первые дни показывала первокурсникам, где находятся классы, где библиотека. Но главное, я показала кухню. Это тоже важно для моего худенького подопечного. Эльфы накормили ребят пирожками, и пока те их с удовольствием уплетали, я отрабатывала новую скороговорку: "Гр-р-рызи Гар-р-ри пир-р-рожок, внутр-р-ри твор-р-рожок". С тех пор дорогу на кухню мальчишки знали лучше, чем дорогу в библиотеку.

* * *

Я никак не могла пропустить первый урок зельеварения у первокурсников. Заранее заняла выгодную позицию для наблюдения на самом высоком шкафу и сполна насладилась вступительным словом Мастера зельеварения и эффектом, что это слово возымело на детские умы.

— Сегодня, — продолжал Снейп с невозмутимым лицом, и его голос разносился по классу, как эхо по пустынной комнате, — вы начнёте изучать искусство, которое требует не только знаний, но и терпения, точности и уважения к правилам. Записывайте правила безопасности.

С моего наблюдательного пункта было видно как Гермиона записывала всё, Гарри — почти всё, что успевал. Рон, кажется, рисовал в тетради дракона. Малфой сидел с независимым видом, но я заметила, как он тоже что-то черкает в блокноте.

А потом началась практическая часть урока, и случилось непредвиденное.

У робкого Невилла, который всё время боялся ошибиться и у которого руки дрожали так, что иглы дикобраза выпали случайно прямо в кипящий котёл, этот котёл очень эффектно начал плавиться. Показался зелёный дым, раздался громкий хлопок, из котла поднялась ядовитая жижа и...

Снейп не думал. Он просто выбросил руку вперёд, и над котлом мгновенно вырос прозрачный купол. Тот самый, который я видела у него в лаборатории, когда он работал с особо опасными зельями. Зелёная жижа ударила в купол, зашипела, потекла по нему вязкими струями, стекая на стол, на пол, куда угодно, только не на Невилла. Мальчик стоял, вжав голову в плечи, и даже не понял, что только что случилось.

— Минус пять баллов с Гриффиндора, — сказал Снейп ровно, и купол исчез. — За небрежность. И, мистер Долгопупс, если вы и в следующий раз будете обращаться с ингредиентами как с метательными снарядами, я попрошу вас покинуть мой класс.

Ученики оставались напряжённо замершие. Невилл готов был провалиться сквозь землю, но Снейп уже отвернулся к доске.

— Уборку произведёте после урока. Всем остальным — закончить варку и сдать образцы.

Когда урок закончился, и ученики потянулись к выходу, Гарри задержался у двери.

— Профессор, — сказал он, и его голос прозвучал спокойно, почти как у Снейпа. — Мы тут подумали... мы хотели бы попросить вас о дополнительных занятиях.

Снейп, который уже собирался выходить, замер.

— Дополнительных занятиях? — переспросил он, и в его ровном голосе не было ни удивления, ни любопытства.

— Да, — Гарри кивнул. — Мы организовали кружок любителей зельеварения. Несколько человек... Нам не помешали бы... дополнительные занятия.

Он сказал "нам", и я видела, как за его спиной топчутся Рон (который делал вид, что ему всё равно), Гермиона (которая пыталась не светиться от гордости) и Невилл (который, кажется, был готов упасть в обморок от одной мысли, что ему придётся варить ещё больше зелий). А в дверях, чуть поодаль, стоял Малфой. Он тоже не ушёл. Просто стоял, прислонившись к косяку, и ждал.

— Мистер Малфой, — сказал Снейп, не поворачивая головы. — Вы тоже участвуете в этой... инициативе?

Малфой выпрямился и произнес тоном, который постарался сделать одновременно и скучающим и почтительным.

— Если вы будете проводить занятия, профессор, я... возможно, тоже приду.

— Позёр-р-р! — не удержалась я от комментария.

Снейп покосился на меня, потом перевёл взгляд на Гарри.

— Я подумаю, — сказал он. — А теперь убирайте котёл, мистер Долгопупс. И постарайтесь больше ничего не взрывать.

Он вышел из класса, и я чувствовала, как внутри него пульсирует что-то, чего не было ещё утром. Не радость, радость была для него слишком ярким словом, но что-то похожее на... ожидание. Как будто после долгой, очень долгой зимы где-то глубоко под снегом начал прорастать первый, едва заметный росток.

* * *

Урок полётов случился в четверг, как и было обещано. Я устроилась на ветке старого дуба, откуда открывался отличный обзор на поле, и приготовилась наблюдать за Гарри, который стоял в строю, слегка напряжённый, но смотрел на метлу с таким восторженным видом, будто она была его старым знакомым. Гермиона слушала инструкции преподавателя полётов чрезвычайно внимательно, будто от этого зависела судьба вселенной. Рон, как обычно, ёрзал и подкалывал соседей. Невилл трясся так, что его метла, лежавшая перед ним, кажется, тоже начала дрожать в знак солидарности.

— Встаньте рядом с метлой, — скомандовала мадам Трюк. — Поднимите правую руку и скажите: "Вверх!"

Гарри спокойно и уверенно выполнил инструкцию. Метла послушно взлетела и легла в ладонь.

— Кар-р-р, — прошептала я с дерева. — Хор-р-рошо.

Рядом Малфой тоже подозвал метлу, но она взлетела чуть медленнее. Он покосился на Гарри и нахмурился. Я видела, как сильно он желает быть лучшим. При таком противостоянии могло случиться что угодно, но случился Невилл. Он подозвал метлу слишком нервно, она взлетела, дёрнулась и понесла его вверх. Невилл заорал, зажмурился, и все поняли: сейчас он упадёт.

Я и не заметила, как Гарри, не раздумывая ни секунды, рванул в воздух, как будто всю жизнь только этим и занимался. А следом за ним, к моему глубочайшему изумлению, взлетел Малфой.

— С ума сошли! — заорала Гермиона снизу.

Но Гарри и Малфой уже были в воздухе. Они подхватили Невилла с двух сторон, синхронно, словно репетировали этот манёвр годами, и опустили на землю. Невилл рухнул на колени, обнимая газон. Гарри и Малфой остались стоять друг напротив друга, тяжело дыша.

— Неплохо, Поттер, — буркнул Малфой.

— Ты тоже не растерялся, Малфой, — ответил Гарри.

— Сп-п-пасибо, — Невил от страха заикался не хуже Квиррелла, — вы меня спасли...

Гарри ободряюще хлопнул Невила по плечу. Малфой, не желая отставать, хлопнул того ещё сильнее по второму плечу. Я сидела на дереве, наблюдала эту трогательную сцену и чувствовала, как внутри меня зарождается предчувствие.

— Др-р-ружба кр-р-репкая, — сказала я. — не р-р-расклеется...

Они втроём посмотрели на меня.

— Это ворона Снейпа, — сказал Малфой, узнавая.

— Каруна, — поправил Гарри с теплотой в голосе. — Она моя подруга.

— Зато Снейп мой крёстный, — похвастался Драко.

У Гарри глаза стали размером с блюдца.

— Профессор Снейп — твой крёстный? — выдохнул он. — Настоящий?

— А ты как думал, — осклабился довольный произведённым эффектом Малфой.

Гарри замолчал. Я видела, как он смотрел теперь на Малфоя со смесью восхищения, любопытства и лёгкой зависти. В замок они возвращались уже одной весело галдящей толпой из обоих факультетов, обсуждая случившееся на уроке происшествие.

* * *

За обедом я сидела на привычном месте, по левую руку от Северуса Снейпа и лениво выклёвывала изюминки из специального блюдечка, которое домовые эльфы ставили для меня каждый день. Умницы какие, прямо чувствуется, как меня здесь ценят.

Изюминки были крупные, сладкие, и каждая напоминала скорее конфетку, чем сушёный фрукт. Я уже приноровилась брать их клювом и отправлять в рот с видом заправского гурмана. Снейп, как обычно, ковырялся в своей тарелке с отсутствующим видом, не обращая на меня внимания.

И тут я взяла очередную изюминку. Или не изюминку. Потому что после того, как я её проглотила, моё тело вдруг начало претерпевать странные метаморфозы.

Шея вытянулась прямо на глазах. Она становилась всё длиннее, тоньше и изящнее. Перья вдруг стали более гладкими и блестящими, и я почувствовала, что расту. Ещё немного — и я уже возвышалась над плечом Снейпа, а моя длинная чёрная шея изгибалась грациозной дугой.

Я посмотрела на своё отражение в блестящей поверхности супницы. На меня смотрела прекрасная, величественная чёрная лебедь с длинной лебединой шеей и гордой посадкой головы.

— Кар-р-р? — попробовала я сказать, но получилось лебединое шипение. Однако я ничуть не огорчилась. Это же прекрасно! Царевна-лебедь, прямо как в сказке.

Фраза "царевна-лебедь" вызвала во мне целый шквал ассоциаций. Какая-то прекрасная царевна с крыльями... взмахнула одним крылом — и посыпались цветы... взмахнула другим... полилось... что же там было? Не помню точно, но явно что-то волшебное.

Я оглядела Большой зал. Ученики, разумеется, уже заметили превращение. Кто-то хихикал, кто-то тыкал пальцами, кто-то просто вытаращил глаза. Особенно усердствовали рыжие близнецы Фред и Джордж, эти двое просто умирали со смеху. Они поочерёдно проваливались под стол от хохота, выползали обратно, чтобы полюбоваться на результаты своей шуточки (потому что я не сомневалась, что это их рук дело), и снова ныряли под стол.

— Ха-ха-ха! — донеслось из-под стола. — Смотри, Джордж, у неё шея как у жирафа!

— Вижу, Фред! Это лучшее, что мы когда-либо придумывали!

Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоём, то есть втроём с близнецами. Я сосредоточилась на них. Взмахнула одним крылом, очень грациозно и плавно, как и подобает царевне-лебеди. И на близнецов посыпался чёрный пух. Очень много пуха. Он летел прямо на их головы, окутывая их облаком, быстро превращая из рыжих в брюнетов.

— Ой! — Фред замахал руками, пытаясь отогнать пух.

— Я ничего не вижу! — завопил Джордж.

Ученики засмеялись. Но я ещё не закончила. Взмахнула другим крылом — и вместо цветов на близнецов обрушился поток лебединых какашек. Они шлёпались на головы, на плечи и мантии шутников с чавкающим звуком. Зал взорвался хохотом, а близнецы замерли, уставившись друг на друга. Их лица — в пуху и в том, о чём не принято говорить в приличном обществе были настолько комичными, что даже у самых сдержанных профессоров дрогнули уголки губ.

— Фред... — жалобно сказал Джордж. — Что это?

— Кажется, это то, о чём мы думаем, — мрачно ответил Фред, снимая с носа нечто липкое.

— Она нам отомстила, — понял Джордж.

— Лебединым помётом, — уточнил Фред. — Она превратилась в лебедя и нагадила на нас.

— Профессионально.

Большой зал угорал. Смеялись все. Слизеринцы тыкали пальцами в гриффиндорцев, гриффиндорцы ржали над своими же, Пуффендуйцы хихикали в кулачок, а Когтевран, кажется, уже строил теории о природе лебединой магии. Даже Дамблдор посверкивал озорными глазами из-под очков и что-то бормотал в бороду, явно сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос.

Только Северус сидел с каменным лицом, не отрываясь от своей тарелки. Он методично размешивал что-то в супе, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Но я-то знала, что он всё видит краем глаза.

— Финита, — буркнул он, даже не поднимая головы.

И в тот же миг я почувствовала, как моё тело сжимается. Шея втягивается обратно, крылья уменьшаются, грациозная лебединая стать исчезает. Через секунду я снова сидела на столе как обычная чёрная ворона, только с очень довольным выражением клюва.

Близнецы Уизли, покрытые пухом и тем, что осталось от моей лебединой мести, синхронно встали и направились к выходу из зала под оглушительный хохот всей школы.

— Фред, — сказал Джордж, когда подходили к дверям.

— Да, Джордж?

— Кажется, мы только что проиграли бой с вороной.

— Это был не просто бой, — философски заметил Фред, вытирая с лица остатки моих лебединых подарков. — Это было оружие массового поражения.

Я проводила их довольным взглядом.