Окрылённый котёнок (гет)

Ольга Дмитриевна забрала пионеров по обмену и лично повела их в столовую. Только их двоих.

— А мы разве не должны ходит строи?

— Эм-м-м… строем? Ты имеешь ввиду всем отрядом?

— Да, отряд. Мне говорит, что пионеры ходит по лагер так.

— Е-рун-да, — вожатая отрицательно покачала рукой будто отгоняя назойливую муху. — Мои мальчики и девочки уже большие и я не обязана водить их за ручку, а вот вы совсем другое дело. Если вы, не дай Ленин, потеряетесь, то мне… голову открутят.

О чём они разговаривают? Хотела бы Маринетт знать всё. Хотела бы не быть заложником языкового барьера и общаться со всеми хотя бы на уровне Адриана — с акцентом, ставя не там ударения и криво.

Может они обсуждают её сейчас?

Краснеть и уводить взгляд в сторону? Или же гордо выпрямиться? Знать бы…

Чуть впереди зашуршали кусты. Через несколько секунд раздался громкий хлопок. Вожатая подпрыгнула от испуга. Адриан и понять ничего не успел, как почувствовал, что Маринетт прижалась к нему и уткнула лицо ему между лопаток. Ещё чуть дальше от кустов послышался чей-то заливистый смех.

— А ну сюда подошли, идиоты! — рявкнула Ольга Дмитриевна так, что Маринетт ещё сильнее вжалась в Адриана.

Пионеры, запустившие в кусты хлопушку, тут же дали дёру.

— Догоню вас и вы до конца смены будете сахар таскать! — вожатая обернулась и посмотрела на вверенных ей туристов. — Столовая недалеко. Идите туда. Я позже подойду.

Ольга Дмитриевна указала нужное направление и пустилась в погоню за юными дарованиями. Ей и так хватает вечной головной боли в виде Алисы и Ульяны, так ещё и кто-то решил пойти по их хулиганским стопам. Может это был даже и не кто-то, а они сами — вожатая толком и не успела разглядеть хулиганов.

— Не бойся, Маринетт. Это просто хлопушка.

Маринетт ничего не ответила. Адриан взглянул на неё: лучи закатного солнца аккуратно, будто боясь сжечь девушку, мягко ласкали её щёки, нос, шею. Прекрасные небесно-голубые глаза закрыты веками. Она чуть дрожит, но крепко держит его за руку.

Сердце невольно пропустило массу ударов. Она так прекрасна, особенно её подрагивающие губы. Даже не смотря на всю тяжесть дня, её волосы всё ещё пахнут ванилью и сахаром. Она так близко, что хочется приподнять её подбородок и жадно впиться в губы. Хочется… хочется… нельзя. Не сейчас.

— Маринетт, — снова повторяет он её имя. Сам не заметив того, её имя он произносит необычайно нежно.

Девушка открывает глаза и быстро осматривается. Вокруг никого, даже вожатой нет. А чью тогда рубашку она дер… жит? Поняв к кому она так крепко прижалась, Маринетт тут же отскакивает от Адриана как от раскалённой сковородки, густо краснеет и отворачивает лицо в сторону.

— П-п-прости. Я испугалась.

Героиня Парижа испугалась простой хлопушки? Маринетт стыдно от этого факта, но это лишь показывает, то насколько ей неуютно в пионерском лагере. Она вцепилась в Адриана как в единственный шанс на спасение, а ведь он… он теперь знает всё. Что же теперь он о тебе подумает, Маринетт?

— Не переживай, — он приятно улыбается и заключает её ладонь в свои руки.

Его пальцы кажутся раскалёнными, но вместе с этим они такие мягкие и нежные. Вот бы он подержал тебя ещё немного так. Вот бы это прекрасное мгновение застыло во времени. Сердце так безумно бьётся в груди…

— Я тоже испугался, — соврал он. У него даже времени не было среагировать на хлопок — Маринетт почти в ту же секунду уже вцепилась в него. — Пойдём в столовую. Я вижу её крышу отсюда.

Адриан собирался сделать шаг, но теперь Маринетт взяла его ладонь в свои руки.

— Маринетт?

— Адриан… я… я тебя… тебя… люблю, — она едва ли не задохнулась от переполняющих её чувств. Она отпустила его руку и снова густо покраснела. — Прости! Я навязываю тебе свои чувства! Я больше так не буду!

Слышать это так же приятно, как и больно. Адриану хочется прижать её к себе и сказать, что тоже любит, давно любит, но не раскрыв тайну личности он сделать это сейчас не может. И он задаёт себе вопрос: «Почему же я, тот, кто однажды предложил снять маску ради признания, сейчас боится её снять ради этого же?»

— Спасибо, Маринетт, — с улыбкой отвечает Адриан. Это максимум, который ему сейчас доступен. — Пойдём, а то Ульяна снова украдёт у меня котлету.

* * *

Столовая во время ужина вобрала в себя, кажется, не только пионеров из «Совёнка», но и ещё из парочки других пионерских лагерей — уж слишком многолюдно и шумно здесь сейчас. Старшие группы пионеров о чём-то оживлённо разговаривают, а группы помладше шумят на всю катушку и балуются с едой: то кинут в кого-то горошком, то переворачивают стаканы с какао, а некоторые и вовсе переходят все дозволенные границы шалостей и обещают устроить бунт в столовой. Эти юные порывы быстро пресекаются вожатыми.

Всю дорогу до столовой Маринетт и Адриан держали друг друга за руки. Никто из них не хотел разжимать пальцы, даже несмотря на мысли о том, что потеют ладони. Оба думали, что если отпустят руку сейчас, то больше никогда её не поймают, но им всё же пришлось отпустить руки и встать в очередь на раздачу.

За столом первого отряда собрались все, кого за сегодня пионеры по обмену успели встретить: Алиса, Ульяна, Лена, Шурик и Славя. Маринетт и Адриан сели друг напротив друга с краю. Неловкий мимолётный влюблённый взгляд заставил Маринетт повернуть голову в сторону Лены, та поприветствовала свою новую подругу с улыбкой.

— Спасибо вам за то, что вы помоч Маринет-т наити сережка.

— Не стоит благодарностей, — робко ответила Лена. Маринетт подбадривающе ей улыбнулась.

— Это вам пустяки — вы в тени искали, а я с этой штукой под открытым солнцем ходил, — не скрывал Шурик своего недовольства. Все лавры почему-то достались не ему. Это обидно.

— Четырёхглазый, не нуди, — возразила Алиса. — Ты не сахарный и не растаял.

— А ты сама походи в такую жару.

— Вообще-то я ходила — мы с Андреем машину разгружали.

— Правда что ли? — полюбопытствовала Ульяна с лёгкой ноткой ревности в юном голосе. — И как оно? Вы успели обсудить что-нибудь на французишь? Может вы сделали поцелуишь? Или обжималишь? А может…

Адриан понял к чему эта мелкая ведёт и быстро решил её осадить:

— Мы говорит о…

— Молчи!

Ульяна получила ребром ладони по голове от Алисы.

— Нет у меня с ним ничего, — Алиса наклонилась и шепнула на ухо Ульяне. — А вот он, кажется, по уши втрескался в свою мамзель.

— О-хо-хо, любовь-морковь, — мелкая прикрыла ладошкой губы и зловеще похихикала. — Что будем делать?

— Ничего вы не будете делать, — резко вмешалась Славя. — Напомню вам, девочки: если что-то случится с нашими гостями и все узнают, что это были вы, то вы не отделаетесь одним только наказанием от Ольги Дмитриевны.

— Да знаю я, не нуди, — буркнула Алиса и уткнулась в тарелку. — Тоже мне правильная.

По разговору всех сидящих за столом Адриан понял, что его чувства тут уже ни для кого не секрет — они уж слишком очевидны и просятся наружу. Он поблагодарил языковой барьер за то, что Маринетт ещё не догадывается о его чувствах и вряд ли догадается если кто-то не расскажет ей о них. К примеру, девушка с фиолетовыми хвостиками, которая держит сейчас в своих руках словарь и на ломанном французском общается с Маринетт.

— Toi… délicieux?(Тебе… вкусно?) — спрашивает она, используя пальцы как закладки на нужных страницах.

Маринетт на это быстро кивает и отвечает кратко:

— Oui (Да).

Адриан смотрит на Лену с неприкрытым любопытством. Девушка быстро краснеет и прячет щёки с кончиком носа за словарём.

— Чт-т-то? — спрашивает она, заикаясь. В шуме столовой её было услышать почти невозможно, но он всё же смог — иногда Маринетт говорит так тихо, что приходится очень сильно напрягать слух.

— Ты знат о мои чувства к неи?

Лена виновато опустила взгляд в тарелку. Затем перевела его на Маринетт и, убедившись, что та занята больше куском выволоченной и поджаренной рыбы в муке, чем окружающей обстановкой, повернула словарь в сторону. Эти слова прозвучали уже более чётко, но так же не громко:

— Знаю, но не скажу.

— Почему?

— Потому что, Андрюша, — Алиса обняла его за плечо, притянула к себе и потрепала кулачком макушку. Пшеничного цвета волосы, обычно аккуратно уложенные, смотрели во все стороны света. — Твоя девушка — ты и признавайся.

Адриан густо покраснел. Маринетт, чей взгляд был острее ножа секундами ранее и резал Алису за её наглую выходку, теперь выражал беспокойство.

— Adrien… tout va bien? (Адриан… всё в порядке?)

— Ши дэ.

Так разнервничался, что ответил на китайском. Он тут же отвёл взгляд в сторону.

— Tout est… b-bon (Всё… хорошо).

Всё хорошо. Так хорошо, что сердце в груди стучит со скоростью тысяча ударов в минуту и ты не можешь без трепета посмотреть ей в глаза.

— Жених и…

— А ну молчи.

Ульяна, глядя на эту сцену, захотела пошутить, но Алиса тут же её остановила, закрыв рот той ладонью.

— Смотри, балда. Когда-нибудь и ты будешь так млеть, когда повстречаешь того самого.

— Не хочу я того самого!

— Ну это пока. А вот потом, может через годик или два.

— А сама не хочешь?

— Нет, — едва ли очевидно солгала Алиса.

Репутация Алисы давно за неё всё сказала: её интересуют лишь шалости, проказы и хулиганство, уж точно не мальчики. На самом деле и мальчики её тоже интересуют, но её тяжёлый характер мало кто может вытерпеть, не говоря уже о каких-то там возвышенных чувствах.

— Вот и я не хочу!

— Ну как хочешь.

— А я вот хочу, — мечтательно сказала Лена. — В книгах всё описано красиво. Может и в жизни будет так же?

— Куда там? Точно нет!

Это не было насмешкой со стороны Алисы и не было попыткой как-то уколоть Лену. Напротив, Алиса иногда завидует Лене в том плане, что не может быть как она — девочкой-девочкой за которой парни чуть ли не подраться готовы. Впрочем, кем бы тогда была Алиса, если бы не пыталась кому-то подражать в стремлении получить парня?

— А ты, Славя, хочешь парня? Вон смотри какой красавчик сидит.

Алиса стреляла глазами в Шурика. Раз уж разговоры пошли в сторону романтики, то почему бы и не поспрашивать, кто что об этом думает? А то как-то скучно сидеть в тишине и стучать ложками по тарелкам.

— Мне не нужна девушка, — гордо заявил Шурик.

— Да-да, знаем мы. Ты ботаник и безгранично влюблён в науку. Как и твой укативший во Францию дружок Сыроега. Хотя… у него то как раз есть интерес и вместе с ней он и уехал. Как думаешь, Шурик, а не приедут ли они уже того, парочкой?

— Мне откуда знать?!

Шурика очевидно эта тема бесила. Не потому что он не знал, что его другу, Электронику, нравится Женя — об этом он как раз давно знает. Шурика бесило то, что Алиса может оказаться права и его друг из Франции вернётся уже другим человеком. Возможно ему уже будет не интересна наука. Возможно он будет постоянно пропадать с Женей, а не сидеть у Шурика дома и обсуждать новейшие разработки за чашкой чая. Возможно крепкая мужская и подпитанная наукой дружба просто исчезнет со временем или и того хуже, сразу схлопнется как мыльный пузырь.

Шурик бесится оттого, что не понимает своих чувств, а ведь всё очевидно — он ревнует и боится потерять друга, ведь друзей кроме Электроника у него то больше и нет.

— Мальчики? — Славя задумалась. Примерно секунд через десять размышлений она ответила как отрезала. — Нет.

— Нет?

— Не сейчас. У меня есть более важные дела.

— Инвен… интавент… тьфу, блин! Вещички на складе до конца смены перебирать?

Алиса сегодня уж слишком оживлённая, особенно в теме романтических отношений. Лена приятно удивлена этим, впрочем, она всегда знала что за грозной и бойкой пацанкой прячется девушка, которая жаждет когда-нибудь надеть «глупое» белое платье с «глупыми» рюшечками и «глупо» выйти замуж на всю жизнь.

— Я прокладываю мост в будущее сейчас, — сухо ответила Славя. — О мальчиках я подумаю уже после этого.

— Каре… кара... карьеристка, — Адриану потребовалось несколько попыток чтобы выговорить это слово. — Я знат такие. Они работат с мои отец. Иногда я слушат их разговор и они жалет о свои решение.

— Вот, даже Андрюша говорит, что у тебя не все дома.

— Нет, эта ни ест плохо. Иногда. Понимаеш? Девушка хотет стабилност и это хорошо, но иногда они с этим перегибат.

— Я понимаю о чём ты говоришь. Спасибо. Учту.

Славя действительно понимает о чём говорит Адриан. Карьеристки ползут вверх по карьерной лестнице, забывая обо всём на свете, но Славя не относит себя к их числу — она твёрдо решила чего хочет, а потому идёт к своей цели сейчас. Ведь именно находясь здесь, она и может прокладывать мосты к своему будущему — становлению вожатой. Мальчики её пока и вправду не интересуют.

— Секретики? Шушукаетесь тут без меня о мальчиках?

Талант Ольги Дмитриевны, касающийся еë неожиданного появления из ниоткуда, был снова доказан. Часть пионеров чуть ли не подпрыгнули на своих местах, когда она села на корточки и облокотилась об тот конец стола, который был ближе всего к Адриану и Маринетт. Хулиганов она уже поймала и наказала по всей пионерской строгости.

— О мальчиках, — сухо констатировала Славя.

— А я вот хочу себе мальчика, — начала вожатая с пылом и страстью, присущей умудрённым годами актёрам театра. — Красивого, высокого, статного, умного и со-вер-шен-но-лет-не-го.

— Вам не нравятся пионеры, ОльДмитриевна?

— Вы ещё молодые и глупые. Вот поумнеете и подрастёте — тогда и подумаю.

— Даже насчёт меня подумаете? — в шутку бросила Ульянка. Алиса прыснула со смеху.

— Конечно нет. Плохие девочки не в моём вкусе.

— А если я стану хорошей: Буду каждое утро и вечер чистить зубы? Делать зарядку? Больше не буду хулиганить и стану примером для подражания?

Вожатая тепло и заливисто рассмеялась.

— Зная тебя, Ульяна, это произойдёт… хм, никогда?

— Ну блин.

— Оладушек.

Пионеры за столом снова вернулись к оживлённой беседе. Ольга Дмитриевна явно хотела сказать что-то ещё, но вот что — она забыла. Пока пыталась вспомнить, она внимательно изучала вверенных ей пионеров и заметила, как Мари пожирает взглядом Андрея, как и он её, да только вот она не прячет свою симпатию, а вот он играет в прятки. Как бы свести их… свести… свет…

Вспомнила!

— Мальчики и девочки мои, прошу обратить на меня внимание, — вдруг заявила вожатая. Алиса, уже собиравшаяся покинуть стол, буркнула что-то невнятное и вернулась на место. — У нас сегодня дискотека! Или вы все дружно забыли о ней?