Дилемма Адрианетт (гет)

— Через пять минут библиотека закрывается! — устало крикнула библиотекарь, не отрываясь от свежего выпуска газеты Le Parisien.

На её страницах журналисты строят безумные теории о том куда пропал злодей и вернётся ли он вообще? Может герои уже и не нужны порядком уставшему Парижу? А, может, Хищная Моль готовит что-то грандиозное, а потому затаился и копит силы для сокрушительного удара? Одна теория безумнее другой.

Мгновения тишины и уюта рядом с Адрианом, что так жадно впитывала Маринетт, подошли к концу. Засидевшиеся ученики разложили книги по местам, собрали вещи и покинули библиотеку.

Начавшийся ещё утром дождь так и не прекратился, превращая улица Парижа в знаменитые венецианские каналы — для аутентичности не хватает только гондолы. Рассекающие лужи машины стали будто плывущими против течения рыбами, а пешеходы… им просто не повезло — ни зонт, ни дождевик, ни вскинутая над головой газета не могли спасти их от дождя.

Внутренний двор коллежа стал подобием болота с несколькими едва заметными тропинками, пройдя по которым обувь ещё может остаться более-менее сухой.

— А он всё не кончается, — грустно констатировал Адриан, вытянув руку за перила. Почти что в мгновение ока рукав его фехтовального костюма ощутимо промок. — А я зонт в машине оставил.

Он достал из кармана телефон, открыл книгу контактов, вымученно посмотрел на список и убрал телефон обратно. Звонить отцу или Горилле у него нет ни малейшего желания, хотя он ничуть не удивится, если напротив выхода из коллежа его уже ждут.

— Зонт? — сдавленно спросила Маринетт и, найдя в себе силы, протянула Адриану его же зонт. — Вот… т-твой. Ты оставил его мне г-г-год назад. Возвращаю.

Парень принял зонт из руки девушки.

— А я о нём уже и забыл. Спасибо, — искренне поблагодарил он. — А запасной зонт у тебя есть?

— Да. В рюкзаке, — Маринетт сняла с плеч рюкзак и стала шарить рукой по его содержимому в поисках зонтах. На её беду, короткого складного зонта там не оказалось. — Забыла.

— Забыла? Нет, тогда бери. Тебе нужнее.

Маринетт сделала несколько шагов назад и замахала вытянутыми руками.

— Нет! Нет! Тебе! Я тут рядом живу! Я добегу!

— Рядом? На Готтлиб, да? — девушка энергично закивала. — Нет, всё равно бери — не хватало ещё чтобы и ты заболела.

Щеки Маринетт мгновенно вспыхнули пунцом от проявленной Адрианом заботы. С трудом, дрожащими руками, она взяла зонт и прижала его к груди с мыслью, что она больше не наберётся смелости его отдать — он стал во сто крат ценнее для неё.

— С… спасибо.

— Не за что, Маринетт.

Адриан посмотрел на залитый лужам двор коллежа и возжелал лодку, желательно с вёслами — те дорожки, что были ещё видны, когда они только вошли в библиотеку, окончательно скрылись под толщей воды. Маринетт, взглянув на свою обувь, удручённо выдохнула понимая, что с сухими ногами до дома она не дойдёт и на мгновение ей захотелось стать ЛедиБаг и, воспользовавшись йо-йо, добраться до дома за пару минут, но тут Адриан и столь неожиданного исчезновения он явно не оценит.

— У меня есть идея.

— Идея?

— Да, идея. Ты же не против, если я…

Адриан быстро сократил между ними расстояние и поднял Маринетт на руки. От неожиданности она забыла как дышать и замерла не смея пошевелиться.

— Я перенесу тебя… Маринетт, всё в порядке?

— Эм… а… т… д… д-да, — сдавленно выдавила она, борясь со жгучим желанием закричать и растечься от счастья. — Подарок… ой, порядок.

— Хорошо. Тогда я понесу тебя на руках, а ты держи зонтик над моей головой.

Маринетт тут же подняла зонтик на вытянутых руках и застыла. Адриан обезоруживающе улыбнулся и несколько смущённо спросил:

— А открывать его ты не будешь? Мы промокнем.

Маринетт ойкнула, отвела взгляд в сторону и нажала кнопку. Зонтик, не открывавшийся до этого дня целый год, шумно раскрылся.

Аккуратно и неловко шагая по ступенькам Адриан понял, что спускаться пусть и по широкой лестнице, но держа Маринетт в руках, весьма и весьма тяжело, но он не жаловался. Спустившись до самого низа, он смело, но осторожно шагнул в раскинувшееся во дворе коллежа море.

— Глубоко.

Всё это время Маринетт молчала, стараясь скользкими от волнения пальцами удержать зонтик в руках. По его ткани игриво заплясали крупные капли дождя. Шаг за шагом выход становился всё ближе и Маринетт даже и не заметила, как Адриан уже вышел из коллежа и уже ставил её на землю. Если бы он не успел её подхватить, то она упала бы на ровном месте.

— Мда…

Адриан посмотрел по сторонам. Знакомой серебристой машины нигде не было видно, хотя она уже давно должна была быть здесь.

— Никого. Странно.

— И что ты будешь делать?

— Не знаю, — пожал парень плечами. — Подожду здесь — рано или поздно за мной приедут.

Маринетт до безумия хотелось попрощаться на сегодня с Адрианом и сорваться на бег лишь бы побыстрее добежать до дома, и уткнуться головой в подушку чтобы проораться в неё, а после записать все свои впечатления в дневник. Но отчего-то так поступить она не могла: может считала, что будет выглядеть глупо? Может думала, что так с «другом» поступать нельзя? А может все дело в этом самом зонтике, что никак не хочет возвращаться к своему хозяину?

— Нет, — твёрдо сказала девушка. — Мы пойдём ко мне.

Адриан повернулся к Маринетт и весьма удивился тому, что она смотрит на него полным уверенности взглядом. Смотрит прямо в глаза, а не отводит взгляд куда-то в сторону и краснеет.

— К тебе?

Маринетт всё же отвела взгляд в сторону и покраснела.

— У меня есть чай… и пирожные, — она говорила так тихо, что Адриану пришлось напрячь слух и подойти к ней на шаг. — Подождёшь у меня. Ты… ты не против?

— Только если ты не против.

А Маринетт и не против, если Адриан не зайдёт дальше гостиной — в её комнате по-прежнему висят плакаты с Адрианом и с прошлого его пребывания в гостях плакатов стало намного больше. Ещё вчера она представляла как будет их с тоской и болью в сердце скоро снимать, а сейчас искренне радуется тому, что её руки так и не поднялись совершить столь серьёзное преступление против любви.

* * *

До нужного дома по улице Готтлиб Маринетт и Адриан дошли не без приключений: глубокие лужи без возможности обойти их заставляли Маринетт снова полагаться на сильные руки Адриана. А иногда машины настолько быстро ехали, что им было всё равно обольют ли они кого-то или — в такие моменты Маринетт выставляла зонтик в сторону дороги, но они всё равно промокли, хотя и не так сильно, как если бы она не прикрывала их зонтом как щитом.

В пекарне было пусто. В такую погоду только дурак или отъявленный любитель свежей выпечки зайдёт за булочками.

— Мама, папа. Я дома.

— Привет, дочурка, — выглянул из-за прилавка отец девушки. — О-о-о, Адриан тоже тут.

— Здравствуйте, месье Дюпен.

— Пап, а мама дома?

— Нет. Уехала в торговый центр. Когда вернётся не знаю — в такую погоду с транспортом плохо и связь ужасно работает.

Маринетт хотела поцеловать папу в щёку и уже почти потянулась это сделать, но вспомнила о стоящем у двери Адриане и с трудом одёрнула себя от этого — она уже давно не маленькая девочка. По крайней мере, для других — для папы же она всегда останется милой маленькой дочуркой, которую иногда можно поносить на руках.

— Хорошо, папа. Скажешь как вернётся мама? — Том быстро и коротко кивнул. — Адриан, п-п-пошли.

Юные ученики поднялись в гостиную. Маринетт быстро скинула промокшие до самых ниток носки с обувью и принялась искать одежду шкафу, которая хоть как-то могла бы подойти Адриану на замену промокшему костюму для фехтования.

— Вот, — она протянула ему скорее уж бриджи, чем шорты с завязкой на шнурке и приличных размеров потрёпанную футболку. — Извини, но это всё что хоть как-то может тебе подойти — папа у меня большой.

— Ничего. Спасибо и за это, — Адриан посмотрел по сторонам в поисках знакомой двери. — Ванная же там?

Маринетт коротко кивнула.

— У нас есть сушильная машина. Можешь ей воспользоваться.

— Благодарю.

Адриан ушёл в ванную комнату, а Маринетт сделала то, что хотела сделать ещё с той секунды, когда Адриан впервые взял её на руки — поднялась к себе в комнату, взяла большого плюшевого кота-подушку и что есть силы крикнула в него.

— Он здесь… здесь…

От бури эмоций ей снова перехватило дыхание.

— Спокойно, Маринетт. Бояться нечего, — из рюкзака вылетела Тикки и зависла перед лицом девушки.

— За день столько всего произошло, Тикки. Я… я счастлива. Я правда думала, что любви конец. Что я так ничего и не добьюсь, а сегодня у меня вновь появилась надежда на то, что когда-нибудь я наберусь смелости и признаюсь ему.

— Я искренне рада за тебя.

В рюкзаке завибрировал и бодро заиграл телефон. Маринетт достала его и удручающе покачала головой — Алья. Как всегда вовремя — у неё будто чутьё на неудобные моменты. Маринетт сбросила вызов и написала одно короткое смс:

Я занята.

Девушка быстро переоделась в слегка растянутый тёплый легкий свитер с бриджами и спустилась вниз. Адриан всё ещё был в ванной комнате и пока он там девушка решила спуститься к отцу и попросить его дать немного пирожных.

— У вас всё в порядке?

— Да, пап. Всё… замечательно.

Маринетт пустила одинокую слезу счастья, хотя именно сейчас ей до безумия захотелось упасть папе в руке и плакать. Хотелось рассказать ему о той боли, что долгие месяцы терзала её, что подтачивала её веру в собственные силы, в чувства к Адриану, да и вообще рассказать о своих чувствах к нему. Папа далеко не дурак и сам всё прекрасно понимает без слов, а потому поддерживает как может стараясь не выдать себя с мамой.

— Вот и чудо. Держи презент, — вместо пирожных Том положил брауни щедро посыпанное шоколадной крошкой. Как только Маринетт взяла в руки тарелку, дверь в пекарню с тихим колокольным звоном распахнулась. — Всё, беги — у меня клиент. Добро пожаловать.

С куском брауни наперевес Маринетт поднялась на кухню и принялась готовить чай.

* * *

Адриан, однажды уже бывавший в доме Маринетт, в этот раз чувствует себя неловко. Ещё вчера он думал, как бы сблизиться с ней, а сегодня он уже у неё в гостях при весьма дождливых обстоятельствах. Он ещё раз проверил телефон и скорее с радостью, чем с грустью, увидел, что его сообщение отец до сих не прочитал, а значит можно побыть в гостях подольше.

— Не слишком ли я навязываюсь?

Плагг уселся на край раковины и принюхался. Не почуяв камамбера, он недовольно махнул лапкой и пренебрежительно фыркнул.

— Где мой сыр? Я весь день ничего не ел.

— Тебя кроме сыра в этой жизни ничего не интересует.

Адриан уже давно смирился с этим печальным фактом — пока квами не утолит свой голод, ему абсолютно нет никакого дела до окружающих. В один присест проглотив кусок сыра, квами блаженно улыбнулся и уже был готов слушать своего подопечного вплоть до следующего приступа голода.

— У тебя дар располагать к себе людей… когда ты сам этого хочешь.

— То есть ты хочешь сказать, что Маринетт держала со мной дистанцию лишь потому, что я сам не хотел её уменьшать?

— Какой странный вопрос. Ты точно уверен, что его стоит задавать именно мне, а не, скажем, самому себе?

Адриан полувыдохнул-полурыкнул. Ему не раз уже хотелось обменяться с ЛедиБаг талисманами в надежде на то, что её квами будет поприятнее и посговорчивее, чем этот вечно брюзжащий кот с нездоровой тягой к сыру. С другой стороны, эту идею он никогда не признавал и не озвучивал — такую ношу на свою Леди, а вернее уже просто ЛедиБаг, он бы не повесил.

— Не понял? Ладно, поясню, — квами взмыл в воздух и, скрестив лапки на груди, завис напротив лица Адриана. — А ты никогда не думал, что Маринетт сама хотела с тобой сблизиться, но не знала как к тебе подступиться?

— Нет, — Адриан удивлённо скосил бровь и недоумевающе посмотрел на абсолютно серьёзного Плагга. — Даже не думал об этом.

— Интересно, почему? Наверное потому, что ты иногда сам забываешь какого ты полёта птица, а она — простой человек из простой семьи. Вы на разных уровнях, хотя ты иногда уверен, что вы на одном уровне…

— Прекрати, — тихо, но резко прервал Адриан. — Не надо говорить то, что я постоянно слышу от отца.

— Ладно, молчу.

Адриан прислонил ухо к двери и услышал приглушённую дробь босых ног по ступенькам. Маринетт быстро спустилась из своей комнаты, а затем раздался хлопок дверью — куда-то ушла. Адриан решил не задерживаться — он загрузил вещи в сушилку, включил её и вышел из комнаты. Усевшись на диване он задумался над словами Плагга о разнице в социальных уровнях.

Плагг, хоть и бесит, но в чём-то он прав: Агрест. Адриан Агрест — главная модель и лицо бренда модного дома Агрестов. Это статус, престиж и привилегии, которые дал ему отец, так что да, Адриан — птица высокого полёта, а Маринетт, как Плагг выразился, простой человек из простой семьи. Тем не менее, Адриан никогда не придавал своему статусу большого значения и старался быть обычным человеком, но, как бы он не пытался, с Маринетт до вчерашнего дня он сблизиться не мог.

До вчерашнего дня! До дня когда из класса одновременно исчезли Нино и Алья. Всё это наводит на мысль о том, что сблизиться ему с Маринетт мешали (не специально, конечно), именно они и сейчас, когда их рядом нет, отношения сдвинулись с мёртвой точки. Мысль кажется бредом, но отчего-то в неё видится смысл.

Входная дверь тихо скрипнула. Маринетт вернулась вместе с тарелкой брауни. Будь бы здесь отец, то он бы эту «пищу» тут же бы отобрал и выбросил, но его здесь нет, а Адриан до этого дня брауни никогда не пробовал.

Маринетт щелкнула выключателем чайника, достала из шкафа пару чайных кружек с пакетиками и, только подняв глаза, она заметила Адриана, что уже переместился поближе к ней за барный стул. Её щёки тут же ярко вспыхнули и, пытаясь сдержать писк, она прикусила губу с внутренней стороны.

— Ты вся красная? Не заболела?

— Н-нет, — заикаясь сдавленно ответила она. В мозгу быстро завертелись шестерёнки в попытке придумать какую-нибудь убедительную ложь, но из её горла вырвался лишь писк, когда Адриан приложил ладонь к её лбу.

— Вроде не горячий.

Приложи ладонь ещё раз и ты ощутишь жар разогретой сковороды — именно настолько раскалилась Маринетт. Он нагло вторгается в её личное пространство и доводит пусть и до счастливого, но всё же безумия. Ещё немного и нервная система хрупкой шестнадцатилетней девушки откажет.

— Я… я сейчас приду.

Маринетт быстро ушла в ванную комнату и вернулась лишь спустя минуту после того, как пыталась остудить лицо холодной, почти ледяной, водой. Как раз в этот самый момент чайник уже вскипел и Адриан принялся хозяйничать на кухне, разливая чай по кружкам.

— Адриан. Ты в гостях — не нужно ничего делать. Я… я сама всё сделаю.

— Пустяки. Мне не сложно.

Она чувствует себя неловко, а он чувствует себя здесь уютно — есть в этом доме по улице Готтлиб что-то такое, что даёт расслабиться так, как не расслабишься в собственном огромном, почти что замке, доме. В такие моменты он понимает, что у «простых смертных» есть то, что богатым не понять и не купить ни за какие деньги. В такие моменты невольно вспоминаешь о матери и том уюте, что царил в огромном доме, когда она была жива, а как её не стало, так не стало и уюта, да и отец будто спрятался от сына за четырьмя стенами.

— Держи, — Маринетт уже нарезала брауни и пододвинула тарелку с куском к Адриану. — Ты же любишь шоколад?

— Люблю, хотя отец мне его есть запрещает.

— Правда? Всё так серьёзно?

— Я же модель, — Адриан тяжело выдохнул, ковырнул ложкой брауни и закинул кусочек в рот. Брауни тает во рту, а сладость и соль карамели приятно заглушают горечь шоколада. — Я должен следить за своей фигурой, — он и хитро подмигнул.

Маринетт хихикнула в ладошку и села напротив Адриана. Она не стала спрашивать нравится ли ему или нет — по выражения лица и тому, как быстро пустеет тарелка, она всё поняла и быстро положила ещё кусочек. Для него ей ничего не жалко, разве что своей комнаты пока там половина стен обклеены его плакатами.

— Передай Тому мою благодарность.

— Передам. Если хочешь я тебе дам немного с собой, хотя я, наверное, зря это предлагаю — отец твой отберёт, да?

— Я спрячу. И не такое от него прячу.

Любопытство зажгло маленький костёр в девушке. Ей стало безумно интересно: что же такое он прячет от отца? А, впрочем, не важно. Маринетт уже представляет, как готовит Адриану и их детям на завтрак брауни или макаруны, а может и большой торт со сливочным кремом и клубникой… крем остаётся у него на губах, а ты украдкой целуешь его и теперь крем ещё и на твоих губах. Вы смеётесь и целуетесь снова, но уже…

За окном раскатился гром и сверкнули молнии. Маринетт, подпрыгнув на стуле, вылетела из своих мыслей как пробка из бутылки шампанского.

— Уже целый год прошёл…

Целый год и ни одного поцелуя. Маринетт, ещё когда только влюбилась, мечтала молниеносно покорить Адриана и грезила прекрасной жизнью с ним. Прошёл год и грёзы стали менее безумными, но не менее желанными — особенно сейчас, когда всего за один день они сократили дистанцию друг с другом.

— Год?

— Год как мы знакомы, Маринетт.

— Правда?

Маринетт и позабыла о столь знаменательном событии. Она невольно вспомнила как при первой встрече с ним она его, мягко говоря, не взлюбила — богатый сын богатых родителей дружит с Хлоей Буржуа, для которой люди не более чем обслуживающий персонал. Он отдирал жвачку от места Маринетт, а она, увидев это, решила, что он её туда и приклеил, даже не став разбираться кто прав, а кто виноват. Вспоминая об этом ей до сих пор становится стыдно.

— Прости, что я тогда тебя обвинила. Я искренне думала, что ты избалованный ребёнок и для тебя люди особо ничего не значат.

— Тебе не за что извиняться.

— Есть за что…

— Не извиняйся. Чтобы ты не сделала я верю, что это что-то незначительное.

Маринетт виновато отвела взгляд в сторону и почти незаметно кивнула.

Незначительное? Всего лишь сталкерство и воровство некоторых его личных вещей, да и ещё несколько не самых приятных случаев, которые никак не впишутся в рамки незначительного. Ей стыдно перед ним за это, но эту тайну она унесёт с собой в могилу… или когда-нибудь признается: может завтра, или послезавтра, а может на том свете или вообще никогда. Пусть лучше пока он не будет обо всём этом знать, а то их дружбе, а равно как и её шансам на любовь, придёт конец.

— Нет, ничего, — соврала она густо краснея. — Ничего такого.

Воцарилась тишина, прерываемая стуком ложек о тарелки. Брауни было быстро съедено и двое юных учеников не знали, чем себя занять.

— Может…

В кармане Адриана яростно завибрировал телефон. Он взглянул на экран, тяжело выдохнул и, попросив Маринетт немного подождать, ответил на звонок.

— Да, отец. Я слушаю… Почему я не в коллеже? Ну…

Адриан обернулся и посмотрел на Маринетт. Она лишь пожала плечами явно не зная, что сказать.

— Мы писали до пяти доклад в библиотеке, — Адриан нервно чешет шею. Разговор не из приятных и есть очень большая вероятность того, что разговор будет продолжен дома. — Я звонил тебе, а ты не отвечал… Горилла? Он тоже не отвечал… что я делаю на Готтлиб? Мы…

— Доклад, — прошептала Маринетт. — Мы писали доклад.

— Мы доклад писали — нам его уже на следующей неделе сдавать, а тема сложная… ты через сколько подъедешь?.. Натали подъедет через пять минут? Хорошо, жду. Пока, отец.

Завершив разговор, Адриан тяжело и устало выдохнул.

— Ну вот, мне пора.

— Так скоро?

— Увы. Увы.

— Если хочешь, то я могу тебе дать чего-нибудь с собой. Хочешь? Эклеры, пирожные, торт.

— Мне достаточно твоего гостеприимства, но за предложение спасибо, — он искренне улыбнулся и закрылся в ванной комнате. Форма для фехтования уже высохла, так что он быстро переоделся и аккуратно сложил одолженные вещи на корзине для белья.

— Я провожу тебя.

Маринетт и Адриан спустились в кондитерскую дожидаться Натали. Она приехала ровно через пять минут, как и говорил отец.

— Адриан, всё в порядке? Почему на тебе форма? А где твоя одежда?

— Я… ну… промокла и забыл её в раздевалке.

— Понятно. Заедем заберём, — кивнула Натали. — Маринетт, да? Он не сильно беспокоил тебя?

— Нет-нет, что вы? Мы докладом занимались.

А ещё пили чай с запретным брауни, но знать об этом никому не обязательно — пусть это останется маленьким секретом.

— Адриан, подожди. Я кое-что забыла.

Маринетт вернулась не позже чем через минуту крепко прижимая к груди зонт.

— Вот. Держи, он твой, — она протянула ему зонт, а он подошёл к ней и толкнул зонт назад.

— Твой. Пусть будет как подарок в честь годовщины нашего знакомства.

— Но… нет, это неправильно. Я… я целый год пыталась его отдать тебе, а ты так просто с ним расстанешься?

— У меня уже давно новый и если я возьму этот, то боюсь, что он просто будет лежать без дела. Бери.

— Х-хорош-шо. Спасибо.

Маринетт снова прижала зонт к груди и едва заметно улыбнулась, пытаясь на время приглушить бурлящие в ней эмоции от подарка, ценнее которого у неё в жизни ещё не было. Она положит его в пакет, уберёт в дальний угол и будет периодически его доставать, смотреть и вспоминать этот день с улыбкой.

— Пока Маринетт, Том. Надеюсь, когда-нибудь я ещё смогу побывать у вас в гостях.

— Заходи в любое время, — пробасил Том. Он на прощание пожал руку Адриану. — Может тогда я…

Маринетт ткнула папу в бок прекрасно понимая, что речь чуть не зашла про сладости. Адриану их, как бы, нельзя.

— Пока, Адриан.

— Увидимся завтра в коллеже.

Адриан вместе с Натали покинули пекарню. Маринетт, не сказав больше ни слова, быстро поднялась к себе в комнату и легла на кровать со своим «новым» сокровищем. Теперь этот зонтик официально принадлежит ей.