Дилемма Адрианетт (гет)

Париж сегодня воистину безмятежен: погода прекрасная, солнце пригревает, а белые пушистые облака способны поразить многообразием своих форм. Люди гуляют, купаются в солнечных лучах, и для них будто не существует забот, а в мире, таком простом и понятном, ничего не происходит.

Мир будто замер в ожидании чуда, а пока чуда нет, то можно спокойно расслабиться и помечтать о чём-то своём, что и делает девушка в Коллеже Франсуа Дюпон, пытаясь досмотреть прерванный будильником приятный сон.

Птицы тихо щебечут за окном, а мягкие солнечные лучи ласково греют кожу. Улыбка уголками губ на лице Маринетт сменяется недовольной миной. Она закрывает лицо рукой и губы снова расплываются в улыбке с привкусом ванильного крема от круассана, что ей пришлось есть буквально на бегу.

Казалось бы, заботы в такие дни и героям не присущи, но нет — кто-то же должен присматривать за городом, но это всё так выматывает, что и на личную жизнь иногда времени не остаётся.

Девушка умудряется всё успевать: и учиться сносно и город защищать, и даже помечтать на досуге о любви, но порой ей приходится жертвовать сном. Вот и сегодня она поспала всего три часа, ломая полночи голову над тяжёлым домашним заданием, а до этого ей пришлось снова спасать город от жадного до талисманов Хищной Моли.

— Маринетт, — Адриан всей ладонью качает девушку за плечо, пытаясь разбудить её, а она отмахивается другой, свободной от защиты от солнца, рукой и сладко причмокивает. — Маринетт.

— Алья… я сплю…

Адриан мысленно захихикал, находя представшую перед глазами картину невероятно милой. Он бы и рад не беспокоить Маринетт и дать ей поспать ещё оставшиеся пять минут до урока, но, увы, такой роскоши у него нет — нужно обсудить с ней один очень важный вопрос.

— И когда это я успел стать Альей?

— Нино… ты?

Девушка отрывается от парты и потирает кулачками слипшиеся веки. Она открывает глаза и её щёки в то же самое мгновение покрываются румянцем.

— А… А… Адриган… Адри-ан, — она сильно кусает себя за язык, пытаясь перебороть смущение. — Т-ты чего-то х-хотел?

Все мысли из головы прочь! Сладкий сон, что Маринетт не досмотрела, был как раз с участием Адриана в главной роли: они вместе готовили торт на кухне и он, капнув немного крема на указательный палец, размазал крем по её губам, пообещав убрать его поцелуем.

Сон прервался, когда между их губами оставался всего лишь один дюйм. Она чувствовала на своих губах его горячее дыхание и липкость заварного крема, а её пальцы разжались, позволяя венчику пуститься в свободный полёт.

Девушка отвела взгляд в сторону. Чёлка закрыла её бездонные голубые глаза, покрывшиеся мириадами счастливых искорок.

— Нино и Алья заболели, а один я сидеть не хочу. Может…

— Я с радостью составлю тебе компанию! — Хлоя перебила Адриана и направилась к нему, совсем не обращая внимания на стоящую у неё на пути Сабрину. Не сиди бы Маринетт за партой, то и она бы отлетела, перекувыркнувшись через ряд приземляясь на место, где обычно сидит Адриан. — Ты же не против?

Адриан быстро нашёл в своей голове несколько причин для отказа:

Хлоя будет мешать ему учиться, прилипая к нему всякий раз, как представится «удобный» случай. Может и вовсе дойти до того, что спрячет от него тетрадку или учебник лишь допустив мысль, что он уделяет больше внимания учёбе, а не ей.

Хлоя прожжёт в нём дыру взглядом.

Из-за Хлои репутация хорошего и ответственного юноши может быстро превратиться в репутацию отпетого хулигана, срывающего уроки. Его будут постоянно вызывать к директору, а это всё ещё обязательно станет и отцу известно, а он уж точно примет не самые приятные ограничения к своему собственному сыну, не особо разбираясь кто прав, а кто виноват.

— Прости, Хлоя, — Адриан сел рядом с Маринетт, заставляя и без того смущённую девушку съёжиться и ещё сильнее покраснеть. — Я не хочу с тобой сидеть.

В голове Маринетт воцарился полнейший бардак: она не особо понимает, что происходит и почему она стала центром внимания. Почему Адриан отказал Хлое? Почему Хлоя сейчас ей на затылке своим полным гнева взглядом дыру прожжёт? Почему…

Кстати, а почему Адриан вообще решил, что ему можно сесть рядом с Маринетт?

Покопавшись в памяти, девушка вспомнила, что Адриан что-то говорил, про Алью и Нино.

В этот самый момент телефон Маринетт завибрировал у неё в кармане, а Хлоя продолжает смотреть на Адриана с надеждой на то, что он передумает и позволит ей сесть рядом.

Он же передумает, ведь так?

Правда же? Правда?

Нет.

Адриан качает головой, разбивая вдребезги хрупкие мечты Хлои. Она рычит, признаёт поражение и с гордо поднятой головой возвращается к себе на место, обещая, при случае, поквитаться с Маринетт.

— Адриан… пожалуйста, пересядь. Аль… Алья сейчас подойдёт.

Телефон в карме яростно завибрировал, принимая одно сообщение за другим. Девушка не смогла его больше игнорировать, достала из кармана и открыла мессенджер.

Двадцать восемь сообщений от Альи Сезер… двадцать девять… тридцать…

Ты где? - быстро набирает сообщение Маринетт и отправляет его до того, как придёт тридцать первое сообщение. — У меня тут большая проблема!

Алья отправила стикер с белым человечком, держащим во рту градусник, а на голове он придерживает одной рукой пакетик со льдом.

Прости, подруга. Заболела.

Нет, Алья! - вскипала от злости Маринетт. Её пальцы заныли от быстрой скорости набора сообщения. — Ты здорова! Ты прекрасно себя чувствуешь и сейчас ты придёшь сюда и сядешь рядом со мной!

А что случилось? - Алья скинула стикер, где человечек хитро улыбается, потирая пальцами подбородок. — А, кажется догадываюсь! Адриан решил составить тебе компанию на занятиях, сказав, что Нино заболел, а один он сидеть не хочет?

Так это твоих рук дело, Сезер?!

Глаза Маринетт округлились. Такой подставы от подруги она никак не могла ожидать, а Адриан наблюдал за данной картиной с невероятным любопытством, едва подавляя в себе желание заглянуть в её телефон и посмотреть переписку. Лишь понимание того, что подобное будет крайне не вежливо, его останавливало.

Ну, заболела я по своей собственной глупости: хотела интервью у ЛедиБаг вчера взять, потащила на это дело Нино, а мы под дождь попали и оба слегли с простудой.

В переписке наступила неловкая пауза. Маринетт пытается переварить прочитанное, но получается у неё только злиться: она не раз говорила Алье, чтобы та не бегала за ЛедиБаг, тем более в плохую погоду, а она ещё и Нино в это втянула.

Но да, признаю. Это моих рук дело, - человечек, улыбающийся во все тридцать два. — Я подговорила Адриана сесть рядом с тобой, сказав ему, что тебе без меня будет одиноко.

Алья!

Ничего не знаю и знать не хочу, Маринетт! - Алья разозлилась, прислав гневный стикер. Анимированный белый человечек крушит всё на своём пути, а в конце вырывает кусок гипсокартонной стены и грызёт его акульими зубами. — Если я узнаю, что ты не сидишь вместе с Адрианом, то я, даже с температурой под сорок! Даже в предсмертном бреду! Клянусь, я приду в коллеж и расскажу всё о тебе Адриану. Всё, я спать!

Алья выключила телефон и через краткий миг провалилась в сон. Нет никакой радости, когда соплей полон нос, когда кашель раздирает горло, а градусник показывает 39,4.

Маринетт нервно сглотнула, убирая телефон в карман джинсов. Такого предательства от лучшей подруги она не ожидала, а последнее сообщение так и вовсе вызвало бурю не самых приятных эмоций. Девушка сделала глубокий вдох и долгий выдох, собираясь с мыслями.

— Всё в порядке?

Адриану было неловко от своей бесцеремонности, но иначе поступить он не мог — нужно было показать Хлое, что «хотя бы здесь ему не нужна её навязчивая компания», но ценой этого стало полнейшее смущение подруги и затянувшееся молчание. Он всё ещё ждёт ответа:

Да?

Или всё же нет?

Что она выберет?

Маринетт задумалась. Ей выпал… вернее Алья с Нино дали ей такой прекрасный шанс сблизиться с Адрианом, а она не может решиться. Она признаёт, что ей проще не пересекаться взглядами, а смотреть на его спину. Признаёт, что проще мечтать о том, как однажды её тоненькие пальчики смогут зарыться в его пшеничных волосах. Как подушечки пальцев смогут прикоснуться к его коже под одеждой. Как… как их губы наконец-то смогут сойтись в поцелуе в реальности, а не в её воображении.

Все попытки Маринетт признаться Адриану провалились, и она решила, что её удел — это сдаться, сложить руки, поднять белый флаг и просто мечтать о любви, а не пытаться и дальше добиться внимания Адриана.

Мечты так и остаются мечтами.

Девушка, продолжая краснеть, подняла голову и посмотрела на парня.

— Я могу сидеть рядом с тобой? — в его глазах читается надежда. Искренняя мольба, просьба не отталкивать и недвусмысленный намёк на то, что в случае отказа ему придётся сидеть рядом с Хлоей и далеко не по своей воле.

Время взвесить все «За» и «Против».

Плюсы: Адриан будет сидеть рядом. Если он что-то попросит на уроке, то она сможет ему помочь, если, конечно, не умрёт от смущения. Она будет чаще смотреть именно на живое лицо Адриана, а не на его лицо из плакатов.

Минусы: Придётся держать себя в руках и как-то прятать влюблённый взгляд. Придётся контролировать смущение и бороться с желанием убежать куда-нибудь на край света всякий раз, как он будет смотреть на неё.

Маринетт сделала глубокий вдох и выкинула все минусы из головы, пообещав себе, что она с ними как-нибудь справится. Она хотя бы должна попытаться воспользоваться данным Альей шансом, а если не получится, то она… возможно она оставит мечты об Адриане, окончательно убедившись в том, что признаться ему она попросту не способна.

«Почему ты так долго думаешь?» — думал Адриан, внимательно наблюдая за калейдоскопом эмоций на лице девушки: смятение, разочарование, злость, обида, страх, а так же счастье, волнение, а иногда в её взгляде будто бы проскакивало что-то хитрое. Её улыбка была странной, но приятной. Щёки горели от стеснения. Иссиня-чёрная чёлка съехала, частично спрятав от его взгляда бездонные голубые глаза.

Она по-своему милая, но знать ей об этом не нужно, а то точно потеряет связь с реальность и куда-нибудь убежит, оставляя его одного с мыслью, что он где-то напортачил.

Маринетт делает глубокий вдох, собирает в себе остатки смелости и наконец-то отвечает на вопрос, мучавший её возлюбленного и её главную соперницу за его сердце:

Хорошо, — кивает она, — Можешь сидеть со мной, но, — грозный, но слегка забавный вид вызывает улыбку у Адриана, а Маринетт теряет дар речи и отводит взгляд в сторону, делая вид, что вот-вот задумается о чём-то важном. — Н-н-но…

— Всё понял, — по-детски улыбаясь, он заверительно поднял руку. — Я вернусь на своё место как Алья выйдет с больничного?

Маринетт неуверенно кивнула и, положив голову на парту, спряталась за руками.

— Как скажешь.

Вот теперь Хлоя окончательно признала поражение.

Если приглядеться, то можно заметить, как от головы Маринетт взвиваются и клубятся клубы пара, оповещающие о выходе из строя её нервной системы. Не будь бы она в классе, то кричала бы во всё горло, не веря в произошедшее, но реальность здесь!

Вот она!

Маленький шаг на пути к великому сделан: они сидят вместе. Осталось только сблизиться хотя бы как друзья, потом признаться, начать встречаться, поцеловаться, жениться, построить домик на окраине Парижа, родить пару замечательных детей, завести собаку и прожить остаток жизни в счастье и гармонии.

Маринетт с трудом отдёрнула себя от «потенциальных планов на будущее». Она много раз строила планы и много раз разочаровывалась в них, заливая подушку слезами всякий раз, как у неё не получалось признаться.

Адриан же рад, что он смог выполнить просьбу Альи и Маринетт не будет теперь одиноко, а ещё так он надеется с ней сблизиться и узнать её получше за то время, пока друзья будут на больничном.

У них в запасе точно есть неделя.

До звонка оставалась минута. Адриан решил проверить сегодняшнее расписание и с радостью выдохнул, когда увидел там отсутствие фотосессий. После шести вечера он будет полностью свободен, если только запланированная на десять вечера важная встреча вдруг не отменится.

* * *

Понедельник. Казалось бы, что такого в этом самом обычном дне не считая того, что надо вставать и идти на учёбу после выходных?

Для Маринетт этот понедельник официально признан лучшим и одновременно худшим днём в жизни, а всё из-за сидящего рядом Адриана.

Сердце юной девушки бешено бьётся, словно в агонии, истерике, но не от боли, а от счастья. Она часто забывает как дышать, а иногда ей кажется, что в лёгких у неё не кислород, а гелий — её голос ей самой кажется подобием писка резиновой уточки, набравшей в себя воду почти до предела.

Следить за уроком и конспектировать стало невозможно, так что Маринетт открыла тетрадку посредине и ударилась в романтику, рисуя на полях сердечки и пытаясь писать любовные стихи. Она с трудом удерживает себя в реальности, поглядывая на Адриана, ведь если он заметит, чем она занимается вместо конспектирования, то точно завалит её не самыми удобными вопросами.

Сердце Маринетт переставало биться всякий раз, как из её дрожащих и липких от пота рук выскальзывала ручка и укатывалась к Адриану. Он возвращал её с обезоруживающей улыбкой и продолжал конспектировать урок, понимая, что в этом есть его вина — они хоть и друзья, но в его компании она жутко нервничает.

Интересно почему так происходит вот уже целый год? Целый год между ними будто какая-то стена, которую оба не в силах преодолеть.

Она делает шаг и что-то идёт не по плану, а причина этого порой настолько абсурдна, что и поверить трудно: то автобус сломается, то планы резко поменяются, то Хищная Моль появится в самый неподходящий момент и придётся «бежать в панике и искать укрытие». Как будто на неё повесили магнит, притягивающий все неудачи мира к ней одной.

«Может проблема во мне?»

Он делает шаг и ему мешает абсолютно всё: от приставучей Хлои до резкого изменения в расписании по воле отца. Он уже не берёт в расчёт то, что когда у него всё же появляется возможность как-то сблизиться с Маринетт, она стесняется его настолько, что и слова сказать не может или же и вовсе убегает.

«Может проблема во мне?»

Они оба думают, что проблема в них самих.

Маринетт оглядывает класс и встречается взглядом со своей извечной соперницей — Хлоей Буржуа. Соперница явно недовольна таким положением вещей, одаривая девушку крайне недобрым и надменным взглядом.

Именно из-за неё! В основном именно из-за Хлои Маринетт и согласилась на столь тяжкие испытания — ей было бы ещё тяжелее видеть, как Хлоя липнет к Адриану и тянет к нему свои намазанные блеском губы. Даже поцелуй в щёку уже приравнивался бы к одновременному нападению десяти злодеев, посланных Хищной Молью за талисманами ЛедиБаг и Кота Нуара.

Больничный Альи и Нино, а также манипуляции Альи сыграли во всём этом далеко не последнюю роль, но именно Хлоя стала той, кто придал Маринетт решимости ответить Адриану согласием.

Как же глупо всё обернулось…

— Мадмуазель Бюстье! — Маринетт резко, даже для самой себя, подняла руку. Учительница прервала лекцию и посмотрела на ученицу, уже догадываясь, что на этот раз будет за просьба. — Можно мне… ну… надо… очень…

Учительница устало выдохнула и кивнула, понимая, что Маринетт до конца урока вряд ли появится — для неё это вполне обычное дело. Девушка со скоростью света вылетела из класса, чуть не выбив дверь с петель, и побежала в туалет.

Её одноклассники переглядывались и перешёптывались друг с другом, пытаясь понять, что же это сейчас было. Некоторые из них в курсе, что рядом с Адрианом она ведёт себя немного странно, порой глупо, но что бы настолько?

Для всех это стало полной неожиданностью, а Адриан так и вовсе почувствовал себя идиотом, сделавшим что-то не так. Снова.

Оставшаяся часть урока прошла для Адриана в высшей степени нервозно: он наблюдал за входом в класс, пытаясь высмотреть иссиня-чёрную макушку в коридоре и думал о том, как бы загладить свою вину перед Маринетт.

Адриан лишь делал вид, что что-то записывает в тетрадь — он включил диктофон на телефоне и сунул его под парту, решив для себя, что уроки сейчас не так уж и важны, а конспект он может и дома дописать.

— «План пошёл не по плану», — в голове Адриана зазвучал противный голосок его квами, Плагга. Парень не обратил никакого внимания на маленького чёрного котёнка с прескверным характером, продолжая высматривать взглядом Маринетт. — «А я говорил тебе, что эта затея в высшей степени глупа и что у тебя всё равно ничего не получится из-за «фактора Маринетт».

Фактором Маринетт Адриан называет весь комплекс странностей, присущих его подруге: заикание, смущение, бегство от него и какие-то, будто из воздуха, появляющиеся дела. У него тоже есть свой собственный фактор, проявляющийся только тогда, когда надо перевоплотиться в Кота Нуара, но его причины выглядят более реалистичными, чем её.

— «Не важно, как это называется, Плагг. После урока я вернусь на своё место, даже если это будет означать, что…»

Адриан не закончил свою мысль, обратив внимание на явно скучающую Хлою, разглядывающую что-то за окном.

— «Что Хлоя не спросит твоего разрешения и сядет рядом?»

Парень мысленно кивнул. Хлоя именно так и сделает: поняв, что Маринетт не будет с ним сидеть, она обязательно напросится ещё раз, но в этот раз отказ её не устроит.

За этот год Адриан для себя сделал много выводов, касающихся его подруги детства: он во всей красе увидел какая она самовлюблённая, эгоистичная и избалованная «принцесса». Она не раз задирала остальных его одноклассников, нередко пыталась отвадить от него Нино и Алью, а на Маринетт она часто смотрит как на мусор под ногами — пренебрежительно и с отвращением.

Почему именно Маринетт достаётся от Хлои больше всего? Поначалу Адриан думал, что всё дело в шляпе для дерби — Хлоя тогда подбила Сабрину украсть эскиз у Маринетт, а Маринетт доказала, что её работу украли.

Может ей не нравится стремление Маринетт стать дизайнером? Может Хлоя видит в ней опасного конкурента? Возможно это только одна из причин для неприязни, но какие тогда есть ещё причины?

Хлоя отвела взгляд от окна и посмотрела на Адриана мечтательным взглядом с примесью влюблённости. Увидев встречный взгляд, она густо покраснела и отвернулась.

Адриан знает, что Хлоя в него влюблена. Он не сможет ответить на её чувства как бы она ни старалась — он давно любит другую, хотя другая вот уже больше года не даёт ему и шанса.

Парень грустно вздыхает, мысленно погружаясь в прошлое. В далёком детстве, когда ему было всего пять лет, отец на званном ужине объявил ему, что он теперь будет дружить с Хлоей и очень надеется, что «любимый сын его не подведёт». Сын его не подвёл и подружился с милой маленькой девочкой, таскающей за собой везде и всюду плюшевого мишку.

Тогда Хлоя была доброй и отзывчивой, а после десятого дня рождения всё постепенно начало меняться: её характер быстро испортился из-за чего от неё отвернулись все старые друзья, кроме Адриана. Постепенно отец в её глазах превратился в человека, готового исполнить любой её даже самый гадкий каприз, а он был только рад угодить своей единственной дочери. В её жизни осталось только «Я хочу!» и «Я хочу это немедленно!».

Может Хлоя видит в Маринетт соперницу не по дизайнерскому делу, а соперницу за его сердце?

Да нет, бред какой-то.

Если Адриан узнает, что Маринетт влюблена в него, то он разобьёт ей сердце отказом, а он бы не хотел с ней так жестко поступать.

Пророчество мадам Бюстье в очередной раз сбылось: Маринетт так и не появилась в классе до конца урока. Она попросила Адриана передать Маринетт, что сегодня никакого домашнего задания она не задала.

Следующий урок должен был быть в классе химии у мадам Менделеевой. Ученики один за другим покинули класс и лишь один Адриан остался, чтобы дождаться Маринетт.

Телефон в кармане завибрировал. Парень заранее обрадовался, подумав, что это Маринетт ему что-то написала, но увидев на экране «Алья Сезер» его радость заметно поубавилась.

Как успехи?

Адриан коснулся пальцем буквы «н» на телефоне и остановился. Он хотел написать что-то в духе «Ничего не получилось», но передумал.

Провал? — Алья будто его мысли читает. — Если провал, то я этой Маринетт…

Алья отправила стикер с человечком, над головой которого висит облачко с явно бранным зацензуренным выражением.

Стой! - Адриан быстро набрал сообщение. Алья поубавила обороты и прекратила печатать гневную тираду. — Я справлюсь.

Справишься?! - и снова стикер, но уже с человечком с пронзительным взглядом, отрицательно качающим головой. — Не уверена, что твоих сил будет достаточно. Может мне всё же тебе помочь?

Адриана слегка передёрнуло. Он знает, что стоит только дать своё согласие и Алья вцепится в Маринетт зубами не хуже голодного цербера, а здесь нужна мягкость, осторожность и чуть ли не хирургическая точность, иначе Маринетт замкнётся в себе и этот шанс сблизиться с ней окажется упущен.

Я уверен в своих силах, - теперь очередь Адриана отправлять стикеры: мультяшное изображение ЛедиБаг, чей вид излучает невероятную, чуть ли не ослепляющую уверенность. Или ты не веришь в меня?

Конечно верю! Но помощь всё же тебе не помешает!

Ты опять меня не слышишь?

Я помогу тебе! Я с ней поговорю!

Алья!

Всё будет в лучшем виде!

Адриан злобно фыркнул и набрал Алью. Она быстро ответила на его звонок:

— Не вмешивайся! — крикнул он и завершил вызов. — Фух…

Иногда Алью слишком заносит и именно из-за этого Адриану порой сложно с ней о чём-то разговаривать, не говоря уже о том, что эта правдолюбка несколько раз чуть не разоблачила личность Кота Нуара.

— Всё в… п-порядке?

Маринетт появилась будто из воздуха. Она смотрит на него с некоторым недоумением, грустью и даже страхом. Он заметил её и его щёки густо покраснели.

* * *

Десять минут назад в женском туалете.

«Древнегреческий титан Атлант был известен тем, что держал на своих могучих плечах небосвод, не позволяя тому упасть на землю», — вспомнила Маринетт выдержку из урока по истории за прошлую неделю. Сейчас она чувствует себя как Атлант, пытавшийся удержать не небосвод, а кое-что в разы тяжелее — собственный рассудок.

Маринетт была более чем уверена, что все взгляды в классе были прикованы к её маленькой персоне, пытающейся свернуться в клубочек и стать незаметной. Взгляд Адриана тоже был среди них.

Просто невероятное давление!

— Маринетт, перестань, — Тикки сидит на краю раковины, свесив лапки, и пристально наблюдает за своей подопечной, наворачивающей уже не первый десяток кругов по женскому туалету. — Ты перенервничала. Тебе нужно успокоиться.

— Перенервничала?! — девушка пустила истерический смешок и небрежно махнула рукой. Она едва сдерживает себя от желания сбежать из школы и забиться в самый дальний и безлюдный угол, какой только сможет найти в многолюдном Париже. — Нет! Нет! Что ты? Со мной всё в порядке!

Маринетт тяжело выдохнула и опустилась на колени. Она посмотрела на квами взглядом, вобравшим в себя все печали этого мира.

— Перенервничала… испугалась. Тикки, мне страшно, — квами подлетела к своей подопечной и мягко погладила её по щеке. Губы мелко задрожали и одинокие капли слёз потекли по горячей коже. — Адриан всегда сидел передо мной — он ни разу не видел каким взглядом я его пожираю, а теперь он сидит рядом, и я… я…

— Тише-тише. Всё хорошо, — Маринетт краем зрения увидела лёгкую улыбку Тикки. Слёзы прекратились так же быстро, как и начались, и дрожь ушла. На душе стало немного спокойней. — У тебя всё получится.

— Мне страшно.

— Ты хочешь стать ближе к Адриану? — девушка слабо кивает. — Он сделал тебе навстречу первый шаг — теперь твоя очередь делать шаг навстречу к нему.

— Но…

— Никаких «но»! — голос квами стал немного жёстче. Она поплыла по воздуху и остановилась перед лицом подопечной. — Это твой шанс!

Маринетт это прекрасно понимает. Она хочет быть рядом с Адрианом, хочет перестать заикаться перед ним, убегать от него всякий раз, когда она вобьёт себе в голову, что у неё ничего не получится. Она должна взять себя в руки… должна, но сказать — не сделать.

Она может сказать — она и до этого много раз себе говорила нечто подобное, но сделать так ни разу и не смогла.

— Возьми себя в руки и пойди к нему навстречу, а я тебя поддержу, — девушка в ответ кивнула и улыбнулась. Поддержка Тикки, мягкая и понимающая, ей сейчас нужна как никогда.

Надо преодолеть себя, хотя это и будет очень трудно. Нужно приложить все силы, находясь чуть ли не на грани эмоционального и физического предела.

Сидеть рядом с Адрианом неделю, а возможно и больше? Тяжёлое испытание и Маринетт обязана пройти его, а иначе Хлоя возьмёт инициативу в свои руки и просидит с Адрианом до самого возвращения Нино.

Она не может этого допустить!

Она готова уступить это место кому угодно, но только не Хлое!

Нет, не так: она никому не уступит место, предназначенное только ей!

Маринетт встала и сжала кулаки, пылая злостью: пусть только эта высокомерная блондинка попробует протянуть к Адриану свои наманикюренные ручки! Пусть только попробует повеситься к нему на шею и прильнуть своими яркими от блеска губами к его шее… или губам, то… то…

Маринетт прикусила губу, представив себя на месте Хлои: как она тянет к Адриану свои пальчик, как нежно целует его в шею, в губы. Утренний сон снова дал о себе знать, заставляя её делать умывание лица холодной водой до тех пор, пока в руках не начало покалывать.

Девушка заметила, как в окне пролетело что-то чёрное. Она на автомате трансформировалась и вылетела через окно, начав преследование за акумой…

* * *

ЛедиБаг отправила йо-йо вдогонку акуме и каково же было её удивление, когда вместо вылетающей белой бабочки она увидела внутри маленький чёрный пакет, до этого беззаботно летевший по воздуху подхваченный ветром.

Это зрелище было замечено прохожими и туристами. ЛедиБаг густо покраснела и попросила никому не рассказывать об этой маленькой оплошности, сославшись на тяжёлые геройские будни.

Преследование было недолгим, так что девушка смогла услышать звонок с урока из коллежа. Она быстро и незаметно вернулась в женский туалет, пролезая через небольшое прямоугольное окно в одну из кабинок. Трансформация прекратилась тихо, беззвучно, без вспышки.

Маринетт снова умыла лицо холодной водой и быстро направилась в класс.

— Всё в порядке? — по пути попадались одноклассники, искренне беспокоившиеся за состояние своей подруги.

— Да… да, всё хорошо, — отвечала она им, пытаясь унять в себе нарастающее волнение и дрожь.

Среди одноклассников она не видела Адриана, а значит он всё ещё в классе.

Сердце ушло в пятки.

Маринетт тихо подкралась к классу и приоткрыла дверь. Адриан с кем-то оживлённо переписывается, стоя у края её парты. Может получится тихо зайти в класс и забрать свои вещи? Она открыла дверь пошире и, передвигаясь на носочках, поднялась на пару ступенек вверх.

— Не вмешивайся! — крикнул Адриан, разговаривая с кем-то по телефону и тут же завершил вызов. — Фух…

Девушка икнула от испуга и остановилась.

— Всё в… п-порядке? — заикаясь спросила она, надеясь, что «не вмешивайся» было адресовано не ей. Она почувствовала, как в кончиках пальцев начало покалывать, а тело задрожало как осиновый лист на лёгком ветру.

«У меня ничего не получится».

— Д-да, — заикаясь ответил Адриан, густо краснея. — Отец звонил. Ничего важного.

Врать он не любил, но иногда приходилось. Маринетт не обязательно знать, что своим «не вмешивайся» он остановил Алью от желания влезть в их личное дело, а не пытался отговорить отца от… от попытки втиснуть что-то в его график? Да, пусть так и думает.

— Маринетт, прости, я… — голос парня, к его же удивлению, стал каким-то хрупким, лишённым уверенности. Он набрал в грудь побольше воздуха и долго-долго выдыхал — это кое-как помогло унять волнение. — Я поступил эгоистично. Я не должен был садиться рядом с тобой только потому, что мне… что мне будет одиноко.

Адриан поднял взгляд и с радостью обнаружил, что Маринетт всё ещё в классе. Её большие небесно-голубые глаза сами всё за неё говорят: она шокирована его словами, немного напугана, но она не побежит, нет, она его выслушает.

Она чуть разомкнула губы, желая что-то сказать, но он продолжил говорить:

— Ты хотела спросить про Хлою? — Адриан отвёл взгляд в сторону, стараясь как можно меньше смущать Маринетт, а она на явно дрожащих ногах делает к нему медленные и неуверенные шаги, борясь с диким желание развернуться и убежать. — Почему я попросил тебя сесть рядом со мной, а не её? Она бы не дала мне сидеть спокойно: постоянно отвлекала от уроков, приставала и я…

— Не надо, — Маринетт осторожно прикоснулась подушечками пальцев к его запястью. Его кожа казалась ей безумно горячей, будто она пальцами коснулась раскалённой сковородки. Сил контролировать дыхание и дрожащие руки у неё уже не осталось. — Останься. Не пересаживайся. Мне… мне без Альи одиноко, а с тобой мне… л-легче.

Девушка попыталась улыбнуться как можно дружелюбнее, но онемевшие от страха губы ни в какую не хотели подчиняться.

— Ты уверена? Ты не заставляешь себя?

Нет, не уверена и да, заставляет. Не уверена получится ли что-то у них, но попробовать стоит. Она заставляет себя переступить через всю ту неуверенность в собственных силах, накопившуюся в ней за год после череды неудачных попыток признаться.

Она даёт себе ещё один шанс и, скорее всего, последний.

— Ага, — девушка робко кивает, потупляя взгляд в пол и убирая пальцы от его руки. — У-уверена.

Адриан мысленно выдохнул. Маринетт будет сидеть рядом с ним, а значит он приложит все силы чтобы узнать её получше, приглядеться к ней и попытаться найти причину того, почему она ведёт себя рядом с ним так… так странно?

Хотя странно это ещё мягко сказано.

— Как на счёт кофе?

— Кофе? Не о-откаж-жусь…

Едва заметная улыбка скользнула на губах Адриана. Теперь он понимает, что поступает правильно.

Они спустились к торговому автомату и взяли по стаканчику кофе. Пусть кофе из автомата был и не самым приятным, по мнению Адриана, Маринетт всё устраивало — горечь кофе без сахара и мягкость молока помогли ей немного успокоиться и наконец-то улыбнуться без лишнего напряжения.

Оставшийся день прошёл вполне спокойно. Маринетт всё ещё вела себя странно, но уже легче относилась к компании Адриана.

Для Маринетт будто началось приключение, в котором ей предстоит узнать получше возлюбленного и заглянуть в его, возможно, самые тёмные уголки души. Путь будет долог и тернист, а она не раз на пути к своему принцу порвёт красивое платье о терновые кусты, но однажды, когда придёт время, она ему обязательно признается и стойко примет любой его ответ, даже если это будет отказ.

А прекрасный принц решил, что он обязательно должен узнать девушку получше и стать ей хорошим другом, хотя он даже и не подозревает, что она хотела бы видеть его кем-то большим, чем просто другом.

Даже если она и признается, то он откажет… а может и не откажет?

У него есть Леди, прекрасная Леди в красном костюме в чёрную крапинку, но она совершенно холодна к нему как к Нуару. Отказ за отказом постепенно расширяет трещину в его любящем сердце, и он уже всерьёз начинает подумывать о том, чтобы больше не докучать Леди своей любовью.

Леди холодна и не даёт шанса.

Леди не раз говорила, что у неё кто-то есть и не будь бы этого кого-то, то она бы обязательно подумала и, быть может, приняла бы чувства Нуара.

Нуар знает, что её любовь безответна. Он день за днём, месяц за месяцем ждал, пока она не разлюбит своего «принца», но этот день так и не наступил.

Может пора сдаться?

Может пора перестать докучать Леди и попробовать найти девушку в мире простых смертных?

Адриан ловит себя на мысли, что он не против попробовать, но в этом мире слишком мало девушек, у которых не сносит крышу лишь от одного его вида.

— Пока-пока, Адриган, — машет на прощанье девушка, в очередной раз делая ошибку в его имени. Её щеки, как и прежде, горят яркими оттенками красного.

— Пока, Маринетт. До завтра, — он кратко машет ей на прощанье и садится в машину.

Завтра они увидятся снова.

День медленно шёл к своему логическому завершению: солнце садилось, а небо заволакивали тяжёлые тучи — вестники скорого дождя, норовящего, по заверению метеорологов, продлиться до завтрашнего вечера.

Урок китайского был до безобразия скучным и тянулся, казалось, целую вечность. Урок фехтования так и вовсе сегодня не состоялся — учитель заболел. Адриан уже было начал радоваться дополнительным окнам на неделе, но отец сказал, что быстро найдёт временную замену и завтра занятие будет.

Адриан нервно поглядывает то на настенные часы, то на экран своего телефона, то на монитор: он считает оставшиеся до встречи минуты.

Нервы натягивались стальными канатами, нога невольно начала отстукивать ритм, палец быстро нажимал по левой кнопке мышки.

Беспокойство охватывает его мысли.

Вот бы дождь пошёл и тогда встреча не состоится!

Нет, нельзя!

Не иди, глупый дождь!

Встреча должна состояться.

Встреча… а с кем у него назначена встреча?

С девушкой в красном костюме в чёрную крапинку. С девушкой, любовь к которой, до недавнего времени, была щедрым подарком судьбы и самым лучшим, что случалось в жизни с Адрианом.

Для этой любви в этом мире нет места.

Для этой любви нет и не будет взаимности.

Уже больше года прошло с того самого дня, когда Адриан начал защищать Париж в качестве Кота Нуара и он уже со счёта сбился сколько раз признавался ЛедиБаг в любви, а она… она слишком добра и одновременно жестока по отношению к нему: она не втаптывает в грязь и не смеётся над его чувствами, не называет его упрямым эгоистичным дураком, которого не волнуют её чувства.

Лучше бы назвала дураком!

Лучше бы посмеялась и растоптала чувства, пройдясь по ним как тонкое лезвие ножа по горлу!

Но нет, она этого не сделает — она слишком добра к одинокому чёрному котёнку, прячущему все свои проблемы за глупыми шутками.

Мяу?

Мяу!

Не поймёт она кошачий язык, тем более, когда тот, кто мяукнул и сам не совсем понимает, что сказал на кошачьем. Местные пушистые четырёхлапые хвостатые чудеса недоумевающе посмотрят на него, а кто-то и вовсе ощетинится и зашипит, махая когтистой лапкой.

Адриан взрастил в себе чувства к ЛедиБаг даже зная, что она не ответит ему взаимностью: он надеялся, что этот самый «потенциальный парень» рано или поздно отстанет от Леди, но вот беда — парень даже и не пристаёт.

Любовь Леди безответна. Она мучается, страдает и не понимает, как ей сблизиться с возлюбленным. Нуар знает это, даже помощь предлагал, но она отказала: тайна личности и всё такое.

Адриан стиснул зубы и врезал кулаком по столу.

К чёрту эту тайну личности! Просто к чёрту…

Не уважай бы он мнение Леди, то давно бы снял маску.

На часах уже девять. Дождь моросью ласкает окна, а где-то вдалеке слышатся раскаты грома.

Адриан чувствует себя глупым котёнком, вцепившимся в свой собственный хвост. Он кружится, кружится и кружится в нескончаемом цикле, не в силах разжать зубки и отпустить хвост, причиняя себе всё больше и больше боли. Котёнок не ящерица — новый хвост отрастить не сможет, так что ему придётся сказать Леди, что его чувства к ней остыли и не важно, что это ложь.

Чувства не остыли: они горят намного сильнее и ярче, чем в их самую первую встречу.

Если глупый котёнок не перестанет подкидывать дрова в эту любовь, то рано или поздно огнём он подпалит себе шёрстку и обернётся пеплом.

Адриан это понимает, но его страшат последствия: душевная боль, море горьких слёз, бессонница из-за собственных мыслей, разбитое вдребезги сердце и желание выговориться кому-то более похожему на человека, чем Плагг.

Увы, но он один. Один посреди бескрайнего моря на одиноком песчаном островке с одной единственной пальмой. Пусть кругом и море людей, пусть слёзы будут литься в три ручья, пусть душа будет нещадно болеть, но эту боль ему придётся пережить в одиночестве. Пережить и жить дальше или же позволить безответным чувствам медленно, но верно вести его в бездонную пропасть.

Хватит! Надо собрать лапки, обнажить когти и встретиться с Леди в десять часов на вершине Эйфелевой башни…

* * *

Дождь постепенно усиливается. Улицы быстро опустели, придавая обычно оживлённому в это время Парижу вид скрытого в тумане города-призрака — он разве что ставнями противно не скрипит и не гремит цепями.

ЛедиБаг открыла коммуникатор в йо-йо в глупой надежде на то, что Нуар встречу отменил или же перенёс хотя бы на пару дней, но нет — ни одного сообщения.

Ты придёшь? — написала девушка, шепотом озвучивая текст. Отправить.

Идти куда-то в такую погоду нет совершенно никакого желания. Хочется завернуться в тёплый плед с чашкой горячего шоколада и смотреть очередной эпизод выдуманного романтического сериала «Счастливая жизнь с Адрианом Агрестом», где она снова будет в главной роли.

Маринетт улыбнулась уголками губ. Сегодняшний день полон впечатлений, а главное всё же то, что она стала чуть ближе к исполнению своей заветной мечты номер два — сблизиться с Адрианом. На первом месте у неё все же стоит желание стать известным дизайнером, хотя ещё недавно она была готова подвинуть это желание ради любви.

Любовь вообще штука странная. Маринетт уже почти была готова сдаться, осознавая, что за год она ни на шаг не приблизилась к Адриану и, как ей казалось, лишь отдалилась от него. Если бы Алья и Нино не ушли на больничный, то через неделю, максимум месяц, Маринетт бы сдалась и отказалась от своих чувств с болью, разбитым сердцем и слезами.

Коммуникатор три раза пискнул и завибрировал. Маринетт ответила на звонок.

— Приду. Мне очень надо с тобой поговорить, моя Ле… ЛедиБаг, — Нуар прикусил губу.

Больше не называть ЛедиБаг моей Леди.

Она не твоя и никогда твоей не будет.

Смирись.

Как бы не было больно и обидно, смирись.

Маринетт нахмурила брови. Нуар само воплощение несерьёзности и временами безответственности, но именно сейчас его голос невероятно серьёзен. Значит разговор действительно важный. Настолько важный, что Нуару не важно, что творится за окном.

— Скоро буду, — ответила девушка и выскочила через окно мансарды в дождливую темноту Парижа.

* * *

Нуар стоял на вершине Эйфелевой башни под козырьком, ожидая ту единственную, что так мила его сердцу.

Леди… ЛедиБаг скоро будет здесь. Надо собраться с силами и скрыть, запихнуть в себя поглубже все чувства к ней и солгать, сказать, что чувств больше нет.

Погода подходящая: дождь смоет слёзы, а надвигающийся туман с темнотой вечера размоет силуэт в чёрном костюме, скрывая дрожь в теле.

Но он спрашивает себя: почему ЛедиБаг не предложила перенести встречу? Если бы она только предложила, то он бы согласился даже несмотря на то, что стоит здесь уже полчаса и удерживает себя лишь силой воли.

Может стоило самому предложить? Вряд ли бы она отказалась, но всё же… может надо было разбавить свои слова шуткой, выбивая из их контекста само понятие серьёзности? Может тогда ЛедиБаг хотя бы допустила мысль о том, что разговор можно отложить на другой день? Может…

В уравнении чувств Нуара слишком много неизвестных переменных, слишком много «может», «а что если», «наверное». Он когтями пытается зацепиться за свои чувства, стараясь дать им пожить в себе ещё чуточку подольше: трепет сердца, перехватывающее горячее дыхание, влюблённый взгляд и то чувство умиротворения, какое бывает только рядом с ней.

Рядом с ней будто прутья его клетки причудливо извиваются и разгибаются, давая ему возможность выбраться наружу и вдохнуть сладкий запах свободы.

Вот если бы у неё не было парня… если бы только его не было… может катаклизмом его приложить? Исчезнет чёрными хлопьями на ветру и отдаст Нуару по праву им заслуженное место в сердце ЛедиБаг…

— Нуар? — девушка бесшумно опустилась на площадку.

Исчезнет… исчезнет… исчезнет?

— Нуа-а-ар? — Леди опустила рука парню на плечо и слабо тряхнула. Он несколько раз быстро моргнул и выписал себе в мыслях пощёчину за то, что посмел думать о том, как бы убрать конкурента. — Ты в порядке?

В сердце Нуара больно кольнуло. В свете фонарей небесно-голубые глаза девушки становятся настолько красивыми, что в их глубине можно утонуть и даже через спандекс он чувствует тепло её маленьких тоненьких пальчиков.

— Да… да… просто задумался, — ответил он, отмахнувшись и аккуратно убирая руку ЛедиБаг со своего плеча. — Спасибо, что пришла, даже несмотря на погоду.

Наступило неловкое молчание. Нуар тяжело вздохнул, собирая всю волю в кулак, но как тут её собрать, когда в животе крупной стайкой летают бабочки, а в горло так и лезут приторно-сладкие слова любви?

Глубокий вдох и не менее глубокий выдох.

— У тебя что-то случилось? Я могу как-то помочь тебе?

Парень сжал кулак, давая когтям больно впиться в покрытую спандексом ладонь.

И почему она такая добрая? Почему она ничего не видит? Почему она ничего не понимает?

Почему?

ПОЧЕМУ?!

— Всё в… порядке, — голос дрогнул. Вся накопленная до этого момента решимость пропала за секунду, стоило лишь увидеть обеспокоенное выражение лица девушки. — Я… я должен т-т-т…

Лживые слова застряли в горле плотным комом.

ЛедиБаг положила ладонь на голову Нуара и погладила ему волосы, достав из своего арсенала смертельное оружие — самую милую и добрую улыбку. Даже несмотря на то, что под дождём она сильно промокла и пару раз по пути чуть не врезалась в дома, она не злится.

Нуар, обожжённый своими вспыхнущими чувствами, заплакал.

Нет, он не может.

Не может он соврать ей и сказать, что не любит её.

Не может.

Нуар приобнял девушку за талию и притянул к себе. Она удивлённо хлопнула веками и попыталась убрать руку с талии, но лишь пальцы её прикоснулись к его руке, как он притянул Леди к себе ещё ближе.

— Я не могу, — дрожащим голосом начал говорить он, шмыгая носом и вытирая слёзы. — Прости, я искренне пытался, но не могу. Ты…

— Нуар, что ты делаешь?

— Сам не знаю, — пожал он свободным плечом и по-дурацки улыбнулся. — А может и знаю?

— Дурачишься?

— Этой мой защитный механизм, моя Леди. Не могу иначе.

Глупый котёнок!

Наивный и глупый!

И чего он только добивается?!

— Я хотел тебе сказать, что не люблю тебя, — Леди удивлённо уставилась на Нуара. Она не могла поверить своим ушам. — Ты слишком добра ко мне, и я не могу просто взять и отказаться от своих чувств.

Нуар чуть наклонился и поцеловал девушку в лоб. Она ощутила тепло и нежность его губ и только и смогла, что пискнуть в ответ и покраснеть.

— Н-н-нуар, — заикаясь пыталась возразить Леди. У неё уже есть возлюбленный и сегодня она стала к нему чуточку ближе.

— Ты — эгоистка, моя Леди. Такого котёнка приручила и совсем не хочешь нести за меня ответственность, — он отпустил талию девушки и сложил руки на груди, демонстративно отвернув лицо в сторону.

— Прости. Я…

— Знаю. Я сам приручился.

— Да нет же! Я…

— Я сам за себя несу ответственность.

Девушка тихо рыкнула и стукнула себя ладонью по лбу. Опять он на своей волне.

— Я не могу ответить на твои чувства. Как и раньше, как и много раз до этого. Прости.

Нуар прикусил язык, стараясь воздержаться от едкого комментария по этому поводу.

— Да ничего-ничего, — махнул он рукой, натянув беззаботную улыбку. — Я по-прежнему готов ждать.

Готов ждать?

Он готов ждать?!

Он псих! Сумасшедший!

Он знает, что взаимности не будет, но всё равно готов ждать?!

— Дурачишься, идиот?

— Что?

Леди сжала кулаки. Её голубые глаза налились печалью и непонятно то ли капли воды стекают, то ли она плачет.

Он только и умеет ждать!

Вот бы хоть раз он попытался действовать!

Действовать, а не ждать! Может тогда Леди бы сдалась и пустила Нуара в своё сердце, но нет!

Он лишь ждал!

Ждал… потому что ты сама ясно дала ему понять, что у тебя кто-то есть и что ты его любишь, а ему… ему ты дала бы шанс, если бы не было того другого, не было бы Адриана.

Что же ты натворила своими полумерами?

— Я не хочу, чтобы ты ждал и на что-то надеялся.

— Почему? Я что-то сделал не так?

— Нуар, пойми: пройдут года и я выйду замуж, у меня появится семья, дети. Я стану взрослой и, возможно, положу йо-йо на полку и перестану быть героиней. Ты и тогда будешь меня любить? Ты будешь меня по-прежнему ждать?

— Буду, — отвечает Нуар с невиданной для себя серьёзностью. Он подошёл к Леди и заключил её руку в свои ладони. — Я буду ждать тебя столько…

— Хватит! — резко прерывает она, выдёргивает руку и делает несколько шагов назад, позволяя дождю смыть её слёзы.

— Леди?

— Прекрати!

— Но…

— Пожалуйста… прекрати.

Она слишком добра к нему, но он этого заслуживает. Нуар заслуживает быть окружённым теплотой, заботой и любовью, которой ему всегда недоставало, но, увы, она не может быть той, кто ему всё это даст.

— Прости, Нуар, но я никогда не стану твоей Леди.

Адриан далеко не главная причина, по которой Леди приходится сейчас разбивать Нуару сердце — дело в их героических делах. Она боится, что так подвергнет их опасности и, когда наступит время принять тяжёлое решение, так или иначе влияющее на жизнь другого, они не смогут решиться.

— Леди, — Нуар тянет к Леди руки. Девушка быстро связывает их йо-йо, а затем и его самого привязывает к одной из колонн башни.

Пощёчина. Закованная словно в латы рука в красном спандексе в чёрную крапинку пульсирует от боли и горит огнём.

— Я не отвечу на твои чувства, даже если моя любовь к другому пропадёт! Даже если в мире останемся только мы вдвоём! Даже если у меня к тебе появятся чувства, я всё равно не отвечу тебе взаимностью!

Ненависть к самой себе пылает в девушке. Она нагло, подло и грязно лжёт Нуару, растаптывая его чувства.

Ей пришлось на какое-то время отринуть доброту в себе и стать для него, возможно, самым жестоким на свете человеком.

Всё лишь ради того, чтобы он перестал её любить.

Ей тяжело и морально больно. Она понимает его чувства, а потому и ведёт себя с ним жестоко.

Она понимает, что если Нуар не отпустит её, то он станет похож на неё: он будет поглощён любовью, он попытается её выкорчевать, попытается сжечь её, растоптать, залить пестицидами, но в последний момент он пощадит её, пожалеет и выходит. Он не сможет разлюбить её, ведь никто не сможет сказать ему, что все его попытки тщетны и бессмысленны, что сколько бы сил не было потрачено, результат будет один — холод, безразличие и отрицание.

Леди никто не может сказать, что её чувства ни к чему не приведут, а даже если и найдётся такой человек, то она не поверит ему и продолжит любить. Она не сдастся пока сама это не захочет, но Нуар… он весь год признавался, он терпеливо ждал и не собирался сдаваться, а потому кто-то должен был открыть ему глаза на горькую правду. И этим кто-то стала его любимая Леди.

Леди, обрекающая себя на ненависть и презрение к самой себе. Леди, наступившая на горло своей доброте, своей морали, своим принципам и всё ради того, чтобы освободить Нуара от мук любви к ней.

Может когда-нибудь он поймёт, что всё это было сделано ради его блага.

Он должен двигаться дальше, а она? Как получится.

Леди смотала йо-йо, давая потерявшему связь с реальностью Нуару упасть на колени и залиться слезами.

— Прости, — печально произнесла она, положив руки на ограждение. Один рывок, и она покинет башню, оставив бедного котёнка проливать слёзы в одиночестве.

Леди больно смотреть на Нуара, больно слышать его всхлипы и видеть слёзы. Она самой себе противна и в груди всё сжимается от сожаления. Она хочет прижать его к себе, погладить, утешить, но не может, не позволяет себе проявить слабость. Если она это сделает, то всё усилия, вся её жестокость, будут потрачены впустую — Нуар снова вобьёт себе в голову чувства к ней и с таким усилием разорванный порочный круг снова сомкнётся.

Девушка закидывает йо-йо и покидает башню не оборачиваясь. Знала бы только она, что стоило ей обернуться, и в полумраке она увидела бы не Нуара, своего друга и напарника, а рыдающего в три ручья Адриана, своего любимого.

Сама того не зная Маринетт разбила сердце Адриану.

И почему в неделе семь дней? Этот вопрос мучает умы каждого кто хотел бы, чтобы в неделе был только один день — воскресенье. Вечное воскресенье без учёбы, без работы и без лишних обязанностей, навязанных столь несправедливым обществом.

Дождь был странным, из-за чего многие подумали, а не Хищная Моль ли послал очередного злодея, но нет — всего лишь тропический циклон. Странен дождь был тем, что он то усиливался и бил крупными каплями по стёклам, норовя их разбить и забраться в здания, то накрапывал мелкой моросью, будто лаская натянутые стальными канатами нервы людей, уставших от таких погодных качелей.

Занятия сегодня, увы, не отменили и раздосадованные этим фактом ученики лениво бредут по своим учебным заведениям, предвещая очередной скучный день. Кто-то с утра уже устроил спринтерский забег от козырька одного магазина до другого, забыв в спешке дома зонтик или плащ-дождевик.

Работа тоже никуда не делась, только сегодня там будет немногим больше грустных людей и шеф будет немножечко злее обычного из-за того, что какой-то идиот окатил его из лужи прямо перед зданием офиса. Вероятнее всего этот один из его подчинённых, а машина того по нелепой случайности угодила в яму под лужей.

В общем, сегодня лучше остаться дома и перенести планы на другой день, а то есть риск повторить участь Нино и Альи: лежать в кровати с температурой, раздирающим горло кашлем и целой горой использованных салфеток возле кровати. Спокойный сон для них сегодня был несбыточной мечтой.

Впрочем, спокойного сна не знала и Маринетт, прибежавшая в коллеж самой первой из своего класса. Она достала из сумочки зеркальце и с грустью обнаружила, что водостойкий консилер оказался не таким уж и водостойким, и немного потёк, обнажая синяки под глазами из-за бессонной ночи.

Ночи, проведённой в слезах и в угрызении совести. Ей было больно и обидно за те слова, что она наговорила Нуару, а ладонь, как ей казалось, всё ещё отдавала жаром от пощёчины. Она была с ним слишком жестока и даже мысль о том, что так было нужно, ничуть не умаляет её вины.

Ты сделала ему больно. Очень больно.

Надо извиниться перед ним за свои слова, но вот нужны ли ему твои извинения?

Может он и видеть тебя больше не хочет?

Может он уже выбросил куда-то своё кольцо и больше никогда не наденет костюм?

Может он больше никогда не встанет с тобой плечом к плечу ради защиты ни в чём не повинных горожан?

Может он сам скоро станет злодеем и тебе придётся сражаться с ним?

Маринетт схватилась руками за голову и прикусила губу, не давая слезам снова бесконтрольно пролиться. Плакать дома в подушку это одно, а реветь на глазах у одноклассников она не может себе позволить.

— Доброе утро, Маринетт.

Девушка вздрогнула — на мгновение ей показалось, что это Нуар каким-то образом вычислил её настоящую личность, но, оторвав взгляд от парты, она увидела Макса и в мыслях облегчённо выдохнула. Парень приветливо помахал рукой и поправил съехавшие до самого кончика носа очки.

— Ужасная погода, не правда ли?

— Привет, Макс, — Маринетт постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Если сидеть дома, то не такая уж и ужасная.

Парень высунул свой зелёный зонт с белыми полосами из класса и стряхнул с него прилипшие капли дождя. Он занёс открытый зонт в класс и положил его рядом с чёрным зонтом, принадлежащим Маринетт. Хотя как Маринетт? Это тот самый зонт, который вот уже год никак не может вернуться к своему настоящему владельцу — Адриану.

Год прошёл. Целый год как Маринетт и Адриан знакомы и целый год с того момента, как Париж обрёл ЛедиБаг и Кота Нуара… и Леди не придумала подарка лучше, чем разбить Нуару сердце на годовщину.

Маринетт бы и рада снова предаться мукам совести, но теперь в классе она не одна.

— Скоро турнир будет между коллежей по Ultimate Mecha Strike IV. Ты знаешь об этом?

Макс остановился рядом с Маринетт. В ответ на его вопрос она слабо кивнула, уже догадываясь, что он попросит — составить ему компанию и в этом году. В том году они хорошо сыграли, выиграв кубок среди коллежей.

— Может ты и я…

Парень нервно засмеялся и почесал рукой затылок. В мыслях он ни одну сотню раз уже прорепетировал этот момент, но в реальности что-то пошло не так.

Может всё дело в том, что сама Маринетт будто бы не особо желает с ним разговаривать?

Может её что-то беспокоит?

— У тебя всё в порядке?

— Не выспалась, — сухо отвечает девушка уже заранее заготовленной фразой. — Так что ты хотел?

— Может ты и в этом году составишь мне компанию?

— Я? Ну я подумаю, но ничего не могу обещать.

Принять участие в турнире и в этом году? Маринетт не против и в этом году отстоять честь коллежа, но потянет ли она такую ответственность? Играть она точно хуже не стала, напротив, её навыки ощутимо улучшились, но сможет ли она держать голову холодной учитывая то, что её мысли сейчас заполнены до краёв Адрианом и Котом Нуаром? Перед Нуаром её разъедает чувство стыда, а Адриан заставляет её чуть ли не пылать от смущения.

На турнире в прошлом году Маринетт чуть не подставила Макса, позволив джойстику выскользнуть из рук, а всё потому, что Адриан решил её поддержать наскоро придуманной кричалкой. Противник воспользовался неожиданным преимуществом и наносил удар за ударом, пока девушка дрожащими руками пыталась поднять джойстик и когда здоровье её робота достигло критической отметки, она вернулась в строй. Противника не спасла ни почти полная шкала здоровья, ни заряженная шкала для ультра-комбо — робот в цветах божьей коровки подверг его чёрно-белого робота жёсткому прессингу.

— Может тогда мы после уроков встретимся в библиотеке?

— Хорошо, — кивает она в ответ и достаёт из сумочки консилер со спонжем.

Надо привести себя в порядок пока Адриан не пришёл.

— Макияж делаешь? — поинтересовалась Роуз, появляясь перед Маринетт словно из воздуха. Следом за Роуз в класс вошла Джулека, обменявшись со всем присутсвующими тихим приветствием.

— Скрываю следы бессонной ночи.

— Хочешь быть идеальной для Адриана?

— А-а-а… ну… я д-д-для себя! Себя…

Роуз в ответ на смущение Маринетт захихикала. Девушки бывают разные и могут краситься так, будто собрались на бал, даже если они идут просто мусор выносить, но тут случай совсем другой.

После вчерашнего некоторые одноклассники всё же догадались почему Маринетт ведёт себя с Адрианом странно — Амур своей стрелой попал ей точно в сердце. Большинство одноклассников готовы её не только поддержать словами, но и даже как-то помочь делами:

— Давай сюда, — Маринетт недоумевающе посмотрела на протянутую Роуз ладонь. — Крем и спонж. Я тебе помогу.

— Я сама справлюсь. Спасибо, Роуз.

— Ты в меня не веришь?

— Верю, но…

— Доверься ей, — подмигнула Джулека. — Она в этом очень хороша.

Маринетт поддалась на уговоры. Роуз подправила консилер, нанесла немного румян и губную помаду нежно-розового оттенка, а после…

— Спасибо, — Джулека, восседая на обычном месте Адриана, протянула протянула Роуз свою тушь для ресниц.

Чуть-чуть объёма завершили картину, представив миру Маринетт с редким для себя явлением — макияжем в коллеже.

— Доброе утро, — в класс вошёл вооружённый добродушной улыбкой Иван. Обычно он мрачный, задумчивый, а сегодня он явно чем-то доволен.

— Иван, оцени, пожалуйста, по шкале от одного до десяти.

— А-а-а… что оценить?

— Маринетт! — Роуз развела руки в стороны так, будто она с гордостью представляет следующего участника концерта. Щёки Маринетт покраснели, а сама она в мыслях уже готовила план побега. — Как она тебе сегодня?

— Маринетт как Маринетт.

— Что вы, мальчики, понимаете в макияже? — негодовала Роуз, уперев руки в бока. — Вот ты, Макс, что ты думаешь?

— Я? — парнишка никак не ожидал, что компания девочек и с ним заговорит. Он отложил в сторону карманную приставку и пристально посмотрел на Маринетт. — Ей идёт.

— Вот, видишь? Он заметил, а ты — нет. А раз это заметил Макс, то заметит и Адриан.

Маринетт покраснела ещё сильнее и спрятала лицо за ладонями.

День начинается не с кофе и горячих круассанов, а с плескающихся слухов в классе, щедро посыпанных крошками из нервной системы девушки. Её чувства к Адриану стали достоянием класса и нет, это не повод для радости — это повод для…

— Утро, — робко поздоровалась Сабрина, открывая дверь в класс и придерживая её. В своей привычной царственной походке вошла Хлоя, не упустившая возможности стереть взглядом Маринетт в порошок и обратить внимание на макияж.

— Думаешь косметика сделает тебя красивее, дурнушка? — бросила Хлоя колкость в Маринетт. Та махнула рукой и отвернулась. Лучше уж смотреть на бьющиеся по стеклу капли дождя, чем вступать в полемику с избалованной «принцессой».

Чувства к Адриану — отличный повод для Хлои позадирать Маринетт и давить на то, что Хлоя будет социальным классом повыше, денег у неё больше да и вообще она куда красивее и женственнее, чем эта простушка со своими глупыми родителями, лишёнными всяких амбиций!

— Игнори…

— С дороги! — словно поддуваемый безумными порывами ветра в класс забежал Ким и чуть не сбил Хлою вместе со стоявшей позади неё Сабриной. Проскользив подошвами по полу, парень остановился у окна и начал победно танцевать. — Ха! Я победил!

— Размечтался! — в класс на роликовых коньках влетела Аликс. Для неё Ким как простодушный болван с дыркой от бублика вместо мозгов, ведь он забыл о главном условии для победы, а потому победа будет за ней.

В сегодняшнем противостоянии быстрых ног и лихих колёсиков победит…

— Во-о-а-а!

Аликс, при всём своём желании, не успела бы затормозить, заметив перед собой препятствие, которое, впрочем, она и не против сбить — Хлою. Аликс на всех парах врезалась в ногу Хлои и полетела вперёд, выставив перед собой руки и мысленного готовясь к жёсткой посадке. Ким быстро отреагировал и поймал её своим телом, получив в качестве приза удар шлемом в грудь и ноющие рёбра. Парочка повалилась на пол, а под тяжестью их веса паркет тревожно затрещал.

— Вы хоть понимаете, что натворили, идиоты? Это новые туфли от Джимми Чу! — пылала гневом Хлоя, расправив свой змеиный воротник.

— Чу… кто?

— Уши прочисти, болван! Чух-чух. Джимми Чух-чух.

По классу прокатилась волна смеха. Весело было всем, кроме Хлои — даже Сабрина тихонько похихикала на что тут же получила испепеляющий взгляд своей «подруги». Бедняга достала свой платочек и тут же принялась оттирать запачканную грязью туфельку, принадлежащую явно не Золушке.

— Вы у меня за это ещё ответите!

— Хлоя, успокойся…

— Может мне ещё и простить их?!

— Хлоя…

— А ты вообще молчи, заморашка!

— Хлоя! — Маринетт сжала лежащие на парте ладони в кулаки. — Прекрати, пожалуйста, — угрожающе почти что прорычала она.

Настроение у неё не самое лучшее и, если честно, ей хочется вымести свою злость на ком-то кроме себя. Хлоя прекрасно для этого подойдёт — эта «принцесса» давно напрашивается на хорошую взбучку да только вот никто не решается, понимая, что у них и их родителей будут проблемы.

Маринетт тоже это понимает, однако у неё есть туз в рукаве, способный сгладить все шероховатости и подводные камни — парочка интересных компрометирующих фотографий, сделанных ЛедиБаг где-то полгода назад и нет, это не кривляния в красном костюме в чёрную крапинку, а кое-что куда интереснее.

— Что у вас здесь происходит?

В классе появилась мадам Бюстье, а за её спиной едва проглядывалась чуть поодаль Милен. Учительница посмотрела на Маринетт и Хлою, а затем на Аликс и Кима. Последние двое отвели взгляды в стороны, посвистывая мелодию из какой-то песни. Хлоя с тихим рыком выдохнула и поспешила занять своё место, таща за рукав блузки опешившую Сабрину.

— Маринетт, что происходит?

— Мы обсуждали вчерашний урок истории, — пришлось девушке соврать. Не хватало ещё из-за этой «принцессы» попасть в кабинет директора. — Он нам так понравился, что… что мы решили воспроизвести… эм…

— Как Эдуард третий и Филипп четвёртый о территориях друг с другом спорят, — подсказал шёпотом Макс.

Маринетт услышала подсказку обрывками из-за ворчания Хлои. Пришлось импровизировать:

— Сцену как… Эдуард обозвал Филиппа бастардом и на его территории посягнул.

Мадам Бюстье захихикала. Неплохая шутка, но она далеко не глупа и сразу поняла свидетелем чего чуть не стала, а потому решила заранее пресечь дальнейшие разбирательства между своими учениками:

— Маринетт, Хлоя — вам первое предупреждение. На второе отправитесь к директору. Обе.

Маринетт согласно закивала, а Хлоя уже собиралась воспользоваться изъезженной «Да вы знаете кто мой папа?!», но решила на этот раз проявить милосердие и проглотила обиду. По крайней мере на время уроков.

Шум в классе немного поутих. Милен села рядом с Иваном и парочка тут же принялась о чём-то оживлённо перешёптываться. Придя в себя, Аликс быстрыми прыжками добралась до своей парты, села и заявила:

— И всё же я победила.

— Я был быстрее и первым оказался в классе, — Ким выдвинул ноту протеста, горделиво задрав свой ободранный о налокотник Аликс нос. — Победил я. Признай поражение и гони мою газировку.

Он протянул рук, сгибая и разгибая пальцы.

— Я жду.

— Вспомни наш уговор, — Аликс победно улыбнулась, стягивая с ног ролики и надевая кроссовки. — Побеждает тот, кто первым занимает своё место в классе.

— Чёрт… совсем забыл! Ладно, победила.

Ким направился в сторону выхода из класса. Аликс вслед ему крикнула:

— Мне лаймовую!

— Ладно-ладно, клубничную так клубничную!

— Эй!

Аликс выбежала из класса и пошла вместе с Кимом до торгового автомата, а то ведь этот идиот и вправду может купить ей клубничную газировку вместо лаймовой и не из-за обиды или вредности — он просто немного забывчивый.

В класс тихой походкой за десять минут до начала урока вошёл Натаниэль, ставший очередной жертвой бессонной ночи. Он не мучил себя совестью и не пытался придумать как бы перед кем-то извиниться — он просто рисовал всю ночь напролёт и даже по пути в коллеж, даже в забитом людьми автобусе, он не выпускал стилус из своих уже порядком вымотавшихся пальцев.

Одна идея не даёт ему покоя и, чтобы её закончить, ему придётся обратиться за помощью:

— Доброе утро, Маринетт.

— Утро.

Она многое знает об одежде и может дать полезный совет как сделать рисунок более естественным, а то все идеи, которые приходили ему до этого в голову, выглядели уж совсем вычурно и буквально кричали о том, что им здесь не место.

— Ты не могла бы мне кое-что объяснить, — Натаниэль положил планшет на парту. — Хочу сделать красивое платье, но у меня ничего не получается. Можешь подсказать что-нибудь?

Маринетт взглянула на рисунок. Девушка стоит на набережной, держа в руке букет пока ещё бесцветных роз. Вместо платья у неё лишь контур без каких-либо элементов. Она могла бы поклясться, что будь бы это обычная бумага, то она была бы уже в местах платья вся серой и затёртой чуть ли не до дыр.

— Могу…

Девушка достала из рюкзака скетчбук и нарисовала на одной из его страниц эскиз, рассказывая вкратце, что можно добавить, а от чего лучше наотрез отказаться.

— Спасибо, Маринетт… ты ведь его ждёшь, да?

— Его?

— Адриана, разве нет?

— Н-нет, — запнулась Маринетт. Щёки снова окрасились в лёгкие красные оттенки. Вот и ещё один догадался. — Я Алью жду. Вдруг она сегодня придёт.

Конечно же Алья не придёт — она наконец-то уснула и снится ей то, что она всё же смогла узнать тайну личности ЛедиБаг. И почему именно Маринетт оказалась ЛедиБаг? Алья думала, думала, думала и, сочтя это бредом, представила в роли героини Джулеку.

— А-а-а, — парень сделал вид будто ей поверил. — Ну, удачи, — и занял своё место в классе.

За три минуты до начала урока пришла Лила. Маринетт её на дух не переносит, а всё из-за того самого случая, произошедшего почти в конце прошлого учебного года. Лила не только вешалась Адриану на шею, но и выставила ЛедиБаг и Кота Нуара злодеями, чуть было не сведя долгие месяцы тяжёлой работа на «нет». Такое трудно забыть, а простить и того сложнее.

К удивлению Маринетт, Лила села не на своё место рядом с Натаниэлем, а рядом с ней.

— Я на него не претендую, — спокойно сказала та. Девушка медленно трижды стукнула ногтем по парте, ожидая ответа и обдумывая план дальнейших действий на случай неадекватной реакции. Ответа не последовало. — Мне он не интересен.

У Маринетт нет ни одной причины верить Лиле: перед концом учебного года Лила всё ещё пыталась влюбить в себя Адриана и не давала ему прохода. Однако новый учебный год начался, а она и близко к нему не подходит, даже будто избегает. Интересно почему?

— Я ему призналась на каникулах.

— Что? — Маринетт, поражённая и заинтересованная этой новостью, развернулась. Она с трудом удерживает свою челюсть на месте — не удержит и она так рухнет вниз, что пробьёт дыру до самого технического этажа, если не полетит ещё дальше.

Причин верить Лиле нет — она умеет обманывать людей и играть на их чувствах когда ей это выгодно, но а что если она не врёт? Что если она говорит правду?

— Он меня отверг.

— Как? Почему?

— У него уже есть девушка.

— Я тебе не верю.

Маринетт целый год буквально шпионила за Адрианом: она знает его расписание, знает какими духами он пользуется и может предугадать, что он оденет завтра. Она даже знает, что раз в несколько дней ему приходится бриться, а то отец накажет его, хотя ему хотелось бы, для разнообразия, отрастить себе усы.

И как же при всей этой слежке она умудрилась проглядеть ту самую девушку?

— Извини, не так выразилась. Он сказал мне, что девушки у него нет, но сердце его занято.

— Может он так сказал лишь бы ты от него отстала?

— Не думаю, — покачала Лила головой. — Он растерялся когда я ему призналась.

— Ему признаются в любви, в среднем, по сто семьдесят восемь раз за… кхем, в общем, его фанатки ему каждый день в любви признаются.

Маринетт чудом выкрутилась, а может Лила просто и ухом не повела, но сделала для себя несколько весьма интересных выводов о взаимоотношениях этой парочки.

— В том то и дело! Будь бы я просто фанаткой, то он бы не нервничал и вежливо отверг.

Прозвенел звонок на урок. Поскольку мадам Бюстье уже была в классе, то дальше разговаривать на эту тему смысла нет, к тому же Адриан скоро придёт — Лила видела как он шёл в сторону мужской раздевалки.

— Остерегайся Хлои, Маринетт. Она ведь не глупая и уже в курсе, что тебе нравится Адриан.

— Да-да. В этом классе только дурак не в курсе, что мне нравится Адриан, — шёпотом прыснула Маринетт вслед поднимающейся к своему месту Лиле.

А в этом классе дураков нет… ну может Ким немного, хотя и он уже обо всём догадался.

С начала урока прошла минута… или две? Три? Пять? Или же десять? А может и вовсе уже начался следующий урок?

На доске белым мелом мадам Бюстье аккуратным почерком выводила «Собор Парижской матери Виктора Гюго». Литература. Ручки учеников быстро выводили в своих тетрадках чернильные строчки, стараясь не упустить ни одной важной детали. Все, кроме Маринетт — она то и дело украдкой смотрела на дверь и нервно качала зажатой в пальцах ручкой, ожидая прихода Адриана.

Спустя несколько минут безнадёжного созерцания двери, Маринетт принялась грызть колпачок ручки и размышлять над словами Лилы, но мысли в этом направлении совсем не шли — на заднем фоне, будто заводная обезьянка с тарелками, требовал к себе внимания Кот Нуар.

ЛедиБаг посмотрела на него и вымученно улыбнулась — Нуар дурачится как обычно. На его лице наигранная, откровенно фальшивая, обида. Или обида настоящая, но кажется фальшивой на фоне его постоянного дурачества?

«Леди… Ты… Ты меня ненавидишь?» — спросил он, глядя на девушку полным тоски и боли взглядом. Он едва заметно прикусил нижнюю губу.

«Я…» — ЛедиБаг отвела взгляд в сторону в надежде на то, что под её ногами вот-вот появится дыра и она туда провалится. — «Люблю. Как друга. Прости…»

«Как друга», — Нуар кивнул и хищно оскалился. Он сжал пальцы в кулак и, прошептав «Катаклизм», разжал кулак. На кончиках его пальцев маленькими чёрными шариками пульсировала сила, способная всё обратить в пыль. — «Скажи мне кто он и я устраню. Тогда нам больше никто не помешает».

По телу девушки пробежали мурашки. Она выбросила чересчур агрессивную версию Нуара из своей головы как раз вовремя — учительница прекратила диктовать материал и обратила свой взор на неё.

Маринетт быстро моргнула и на почти озвученный вопрос лишь виновато опустила взгляд в парту, признавая за собой вину — тетрадь пуста, а в голове от урока только тема на доске.

Она прекратила издеваться над ручкой и, как и все, начала конспектировать материал, но не прошло и минуты как урок ушёл на задний план, а на передний вышел Адриан. Он целует, обнимает, шепчет на ушко ласковые слова и клянётся в любви… Не ей, не Маринетт, а какой-то другой девушке, которую он от всего мира так старательно прячет, что даже жёлтая пресса не знает о ней, не говоря уже об его отце.

Кто же она?

На сколько же она лучше Маринетт?

Чем она смогла завоевать Адриана?

Как…

Дверь в класс распахнулась и в проёме показался Адриан. Его непривычный внешний вид вызвал у одноклассников волну приглушённого смеха и искреннего удивления: вместо привычной одежды на нём костюм для занятия фехтованием, а волосы, обычно уложенные, от попавшей на них воды будто лёгкими кудрями завились.

— Простите за опоздание — машина сломалась.

Адриан не врал. Этот день, в целом, весь пошёл наперекосяк: бессонная ночь, несколько чашек кофе и поездка с отцом, пусть и только до коллежа. Если бы отец не начал читать нотации и рассказывать о планах на будущую неделю, то Адриан с головой ушёл бы в мысли о вчерашнем вечере, бередя зияющую рану и ощущая фантомное жгучее тепло от пальцев ЛедиБаг на щеке. Когда машина вдруг резко остановилась, а водитель объявил о поломке, Адриан выскочил из машины и побежал к коллежу, оставив зонт в машине. До коллежа было недалеко, но этого хватило, чтобы промокнуть до нитки и заставить уже Плагга читать нотации о том, что его, маленького и голодного, можно было и дома в такую погоду оставить.

— Я могу войти? — Адриан в своём костюме для фехтования краснеет от косых взглядов одноклассников. Он замечает любопытный взгляд Маринетт и приветливо ей улыбается, а она в ответ быстро хлопает веками, краснеет и отворачивается.

Учительница кивает в ответ. Адриан, закрыв дверь, быстро поднимается по ступенькам и садится рядом с Маринетт.

— Глупо выгляжу, да? — спрашивает он, расстёгивая молнию сумки и доставая из его недр учебник, тетрадь и ручку.

Адриан бросает быстрый взгляд на класс и видит всё ещё удивленные взгляды одноклассников. Ещё когда он только вошёл в класс, то заметил, с какой надеждой Хлоя на него смотрела, а теперь она разглядывает капли дождя за окном и дуется.

«И что он только в этой простушке нашёл?».

А простушка быстро и судорожно качает головой. Она ещё сильнее погружается в краску от первой же пришедшей в голову мысли: «Мой рыцарь, ты всегда прекрасен».

— На нас все смотрят, — шепчет она и ежится на скамье.

— Извини.

Хлоя поворачивается в сторону Адриана, бросает короткий, но очень обозлённо-обиженный взгляд на Маринетт, и отворачивается. Зависть жгучим ядом струится в мыслях — ей хочется быть на месте Маринетт. Хочется прижаться к любимому Адрианчику и рассказать… да не важно, что будет темой разговора, ведь главное — это собеседник. Она-то уж точно найдёт, что сказать ему, а не будет как эта дура сидеть, краснеть и мямлить.

— Ни-ничего. Я… я не растаю под их… взглядами…

Крупица смелости растаяла в девушке с последним словом, и она отвернулась, бросая в себя одно проклятье за другим.

Глупая. Глупая Маринетт. Наивная настолько, что поверила в себя и решила, что сегодня она точно отдаст Адриану зонтик, но её язык будто онемел, а по венам рук разлились свинцовые реки. Она тихо и тяжело дышит, пытаясь заглушить в себе нарастающую панику и желание закричать то ли от бесконечного счастья, то ли от безудержного страха.

Тридцать три. Тридцать три раза Маринетт пыталась вернуть зонтик самыми разными способами. Последний закончился фатально: она сжимала в своих тоненьких пальчиках зонтик и смотрела на Адриана так, как смотрит на волка испуганный кролик, понимая, что ряд острых зубов вот-вот вонзится в её тоненькую шею. Она убежала, а Адриан непонимающе провожал её взглядом, даже и не зная, что думать.

Девушка под партой сжала кулаки, позволяя краткой вспышке боли от впившихся ногтей привести её в чувства. Набравшись смелости, она заговорила:

— Мы можем… после занятий встретиться в библиотеке? — выпалила она как на духу, чуть не сорвавшись на крик. Поняв свою ошибку, она замерла, перестала дышать и начала казаться фарфоровой куклой. Адриан смотрит на неё с недоумением, но в его глазах отчётливо виднеются блестящие искорки.

— Эм… ну…

Адриан задумался. Его расписание на сегодня относительно свободное, но отец ясно дал понять, что хотел бы видеть своего сына сегодня дома пораньше, а вот зачем — не сказал. Отношения отца с сыном в последнее время далеки от нормальных и, кажется, будто с каждым днём они всё сильнее и сильнее отдаляются друг от друга.

Сын ведь не вещь и у него есть своё «Я», свои собственные мысли, переживания и чувства, а не только работа. Когда уже отец это поймёт? Наверное тогда, когда Адриан появится у порога дома вместе с девушкой… девушкой…

Адриан прикусил язык. Воспоминания о ЛедиБаг тяжким грузом отозвались в его наскоро склеенном сердце.

— Хорошо, — Адриан робко кивнул, прерывая неловкую тишину. Его чёлка спала и закрыла ему глаза. Пока он её поправлял, Маринетт улыбнулась и захихикала скорее нервно, чем от радости. — После занятия в библиотеке.

Адриан взял ручку и принялся конспектировать. Маринетт ещё какое-то время смотрела на него слегка удивлённым взглядом, но стоило только услышать, как учительница прочищает горло, девушка тут же взялась за ручку и с виноватым видом уставилась в тетрадь.

* * *

Урок литературы сменился уроком физики.

Парочка, уже кем-то прозванная в шутку «Сладкой», чуть не отправилась в кабинет директора, когда учитель увидел, что вместо практической работы эти двое витают в своих мыслях.

«Они наверняка грезят друг о друге», — думали некоторые, а по факту, они грызли сами себя:

Маринетт хоть и позвала Адриана в библиотеку, но зачем? Что подумает о ней Адриан когда узнает, что они пошли туда лишь затем, чтобы она вернула ему зонт? А что если она снова сбежит и снова выставит себя в глупом свете?

Слова Лилы о девушке Адриана были отброшены на задний план и почти забыты — Маринетт списала всё на то, что Адриан её придумал лишь бы Лила к нему больше не приставала. Но предостережение она восприняла всерьёз — от избалованной дочери одного из самых влиятельных людей Парижа можно ожидать чего угодно.

Но указанные выше причины, на самом деле, сущая мелочь по сравнению со вчерашним вечером. Маринетт раз за разом слышит звук пощёчины, ладонь неприятно покалывает, а чувство вины будто кузнечные меха раздувают, не давая смириться с произошедшим. ЛедиБаг сделала всё это ради Нуара, зная как опасна неразделённая любовь, но почему же она себя чувствует так паршиво? Простые извинения не помогу, лишь сделают хуже.

Как же быть?

Адриан думал о Маринетт. Ему безумно льстило то, что пусть и небольшие, но всё же уверенные шаги он делает навстречу к ней, а она тянется к нему, хотя это и стоит ей больших усилий. Может стоит намекнуть Алье и Нино, чтобы они побыли на больничном подольше?

Но мысли о Маринетт не были фаворитами в его голове — ЛедиБаг будто размахивала там красно-чёрным полотном как тряпкой перед обезумевшим быком. Леди снова бьёт его и говорит, что никогда не ответит на его чувства. Он выплакал большую часть слёз этой ночью и вспоминает об этом с болью, перемешанной с благодарностью. ЛедиБаг сделала то, на что у Нуара не хватило сил — она отвергла его чувства с не присущей ей жестокостью, понимая, куда эти чувства могли привести влюблённого глупого котёнка.

После физики наступил относительно спокойный урок истории, преподаваемый всё той же мадемуазель Бюстье.

Мел гуляет по доске, повинуясь плавным движениям руки учительницы. Стройные ряды цифр и букв описывали историю Франции, а именно осаду Орлеана, в котором Жанна д’Арк сыграла ключевую роль.

Жанна д’Арк- великая героиня, защитница и святая, преданная своим же народом за горстку серебряных монет. Король не торопился спасать женщину, благодаря которой он и взошёл на трон, и оставил её на суд англичан, в чьих глазах она была хуже демона и порочила имя Бога.

Адриан хорошо знает программу коллежа благодаря строгому домашнему образованию и имеет хорошие оценки по всем предметам, но его фаворитом всегда была история. Его мама, когда была ещё жива, увлекалась историей и привила эту любовь своему сыну, а Жанна д’Арк стала одним из тех персонажей, к истории которых невозможно остаться равнодушным.

Невольно Адриан проводит между Жанной д’Арк и ЛедиБаг параллели. Он находит между ними много общего, восхищается ими обеими и понимает, что не может не думать о ЛедиБаг как о девушке, с которой ему бы хотелось быть всегда. Всегда…

Нет. Не думать о ЛедиБаг. Не думать о ней как о девушке. Нужно похоронить, спрятать эти мысли вместе с чувствами подальше, поглубже в себя и не доставать их оттуда. Ни за что. Никогда.

Прозвенел звонок и третий по счёту урок кончился.

— Никуда не расходимся, — тут же воскликнула мадемуазель Бюстье. Она отложила мел в сторону и села на стул. Придвинув стул поближе к столу, она взяла лист бумаги, быстро пробежалась по нему глазами и, кивнув, продолжила. — Через неделю вы должны представить доклады об одном из наиболее известных людей в истории Столетней войны. О ком писать — выбирайте сами. Работа в паре…

— Жанна д’Арк! — не дослушав учительницу, выпалил Адриан и протянул руку.

— Я хочу вместе с ним!

Хлоя потянула руку, не спросив мнения у явно раздосадованной Сабрины и оглушённой словами Адриана Маринетт. Из Хлои так себе партнёр по докладу — при всей свои любви к Адриану она спихнёт доклад на него с видом, будто ей ни к чему заниматься такими бесполезными вещами и даже ноготком к нему не притронется.

Мадемуазель Бюстье посмотрела на Хлою, а затем перевела взгляд на Адриана. Он отрицательно покачал головой и показал пальцем на свою соседку так, что только учительница это заметила.

— Маринетт, ты будешь в паре с Адрианом.

— Что?! — челюсть Маринетт медленно начала сближение с партой. Она не была готова к подобному повороту событий — это прекрасно видно на её покрывшемся тонами алого лице и дрожащих руках.

Учительница посмотрела на Адриана, задав ему безмолвно вопрос: «Правильно ли я тебя поняла?» Он в ответ быстро кивнул.

— Ад-д-д… Адриан, — еле вымолвила Маринетт и спрятала лицо в лежащем на парте кольце собственных рук.

Неужели всё это правда? Может она спит? Может она видит прекрасный сон и вот-вот безжалостный к её счастью будильник зазвонит, вырывая её из царства грёз?

Девушка прикусила подушечку пальца и полу-устало полу-ликующе выдохнула. Её губы пронзила полная ликования улыбка, а её глаза блестят всеми звёздами бескрайней Вселенной.

Адриан предпочёл Маринетт, а не Хлою. Как же тут не радоваться? Как же тут не воспарить до седьмого неба, совершенно не думая о том, что, возможно, скоро придётся оттуда спуститься: своим ходом по мягким перистым облакам или пинком под зад с приземлением прямо в лужу, полную воды и грязи.

С последствиями она уж как-нибудь справится, а сейчас время торжества.

Маринетт поднимает лицо от парты и робко кивает, не желая упускать предоставленную ей возможность. Совместная работа с Адрианом позволит стать им ближе друг к другу и, быть может, ей даже хватит сил не просто вернуть зонтик, но и признаться в своих чувствах. Пальцы опустились к карману с лежащим в нём телефоном, но почти сразу же они снова легли на парту. Она позже напишет Алье, расскажет о произошедшем и попросит её выйти с больничного как можно позже.

— Отлично. Адриан и Маринетт пишут доклад про Жанну д’Арк.

Остальные ученики выбрали своих персонажей для доклада:

Роуз и Джулека решили написать про Карла VII — французского короля, которого, если так можно выразиться, и возвела Жанна д’Арк на трон.

Макс и Ким взяли про Эдуарда III, английского короля, прозванного Чёрным принцем. Именно он и положил начало долгой и тяжёлой Столетней войны.

Иван и Милена взяли Филиппа VI, короля Франции в начале Столетней войны.

Лила была рада компании Натаниэля, хотя он сам к предложению объединить усилия отнесся с прохладой. Выбор темы был за ним, так что он предложил написать про Жана V де Бёйя — верного компаньона Жанны д’Арк.

Хлоя и Сабрина, а точнее одна лишь Сабрина, поскольку ей и предстоит писать весь доклад самой, выбрала Карла VI, прозванного Безумным.

Аликс пары не нашлось, так что учительница предложила написать об одном событии в истории Франции в период Столетней войны.

Ученики распределили между собой темы и перешли к оживлённой десятиминутной дискуссии. Класс гудел, ликовал, яростно спорил и если бы не учительница, то они бы даже и не вспомнили о перемене, медленно и неумолимо подходящей к концу. Все разбрелись из класса кто куда и только Маринетт, порядком вымотавшаяся от обсуждения деталей доклада, лежала на парте прикрыв глаза, мечтая о мягкой подушке и тёплой кровати.

— Писать с ним доклад… я рада.

Право писать с Адрианом доклад она не уступила Хлое, хотя, если быть предельно честной, то это Адриан не позволил Хлое составить себе пару и выбрал Маринетт.

Именно Маринетт, а не Хлою.

Почему?

Девушка положила голову на парту и позволила полным счастья слезам катиться по её щекам, не встречая никакого сопротивления в виде раскатанного рукава пиджака.

— Тикки, я боюсь.

Маленькая квами вылетела из кармана пиджака и с лебединой грацией приземлилась на парту. Она положила свою лапку на руку подопечной и нежно принялась её гладить.

— Всё будет хорошо. Ты много раз побеждала злодеев, а тут всего лишь какой-то доклад. Ты справишься!

Тикки сжала свободную лапку в кулачок. Маринетт слабо улыбнулась прижатым к парте уголком губ.

— Ты в меня веришь, а я в себя — нет, — тело девушки едва заметно дрожит, а её голос предательски ломается. — Я боюсь… боюсь всё испортить. Что если я не смогу сдержаться? Что если я снова убегу? А если я наброшусь на него как Хлоя? Что тогда он обо мне подумает?..

Дверь в класс тихо скрипнула, заставляя Маринетт тут же сомкнуть губы и замолчать. Тикки быстро скользнула во внутренний нагрудный карман пиджака.

Звук шагов с каждой секундой становится всё сильнее, всё громче. Кто-то поднимается по ступенькам. В воздухе начинает разливаться слабый аромат кофе. Девушка вытирает рукавом слёзы и поворачивает голову в сторону двери. Её щеки покрываются румянцем при виде Адриана, несущего в руках два стаканчика кофе.

— У тебя всё в порядке? — спрашивает он, ставя стаканчики на парту. Он сделал из своего стаканчика маленький глоток и в который раз разочаровался в кофе из автоматов.

Девушка кивает в ответ, продолжая держать голову на парте.

— Будешь кофе?

Маринетт приподнимается с парты, снова кивает и протягивает руку к стаканчику. Подушечки пальцев греет блаженное тепло горячего кофе и тепло рук Адриана, оставленное на стаканчике. От осознания этого сердце бешено стучит и дышать становится на краткий миг труднее, а в голову уже ворвалась мысль о том, чтобы утащить стаканчик домой, запереть его под стеклом и любоваться как музейным экспонатом.

— Я не навязываюсь? — неуверенно спросил Адриан, сделав уже глоток побольше. Этому кофе отчаянно не хватает сахара и сиропа со вкусом солёной карамели. — Может я причиняю тебе неудобство тем, что навязался писать доклад с тобой? Или…

— Нет, — Маринетт подняла свободную руку, призывая остановиться. — Я… я не против. Н-н-но… — пытаясь унять дрожь в голосе, она сделала приличный глоток из стаканчика, о чём тут же пожалела — горячий кофе обжёг язык. Девушка высунула его и, будто веером, начала махать на него рукой.

Адриан прыснул и получил в ответ краткий, но всё же полный обиды взгляд Маринетт. Ей и без того неловко, а сейчас ей хочется со стыда сгореть так, что после себя она бы и кучки пепла не оставила. Накатил приступ паники, который она поборола, сделав глоток кофе, но уже поменьше и с большей осторожностью.

— Почему ты выбрал меня? — от неожиданности вопроса Адриан несколько раз удивлённо моргнул. Тонкая полоска его губ уже разомкнулась для ответа и тут же сомкнулась под градом вопросов. — Почему не Хлою? Не Лилу? Не Аликс? Почему я?

Маринетт неловко задавать все эти вопросы, но ей стало любопытно. Хлоя всё же подруга детства, а Лила… не смотря на всю сказанную ей ранее ложь, она всё же девушка достаточно красивая. Аликс — душа любой компании, хотя по ней так и не скажешь. И Маринетт — девушка, которую Адриан считает своей подругой, а она то и делает, что убегает от него и говорит что-то невпопад.

Среди этих четырёх девушек Маринетт не считает себя лучшим вариантом, но выбор Адриана всё же остановился на ней.

— Потому что ты — мой друг, — ответил он, обезоруживающе улыбаясь. Сердце девушки пропустило череду ударов, от которой она быстро оправилась.

— Но Хлоя тоже тебе друг, — запротестовала Маринетт.

«Парная работа поможет мне узнать тебя получше, Маринетт», — пронеслась мысль в голове Адриана, но он решил её не озвучивать, а не то Маринетт под парту спрячется или, что ещё хуже, снова убежит. Вместо этой «шокирующей» правды можно выдать другую, помягче:

— С Хлоей невозможно чем-либо заниматься, особенно когда дело касается совместной работы. Ты не хуже меня знаешь, что Хлоя даже и к ручке не прикоснётся ради доклада и за неё всё сделает Сабрина, — он отвёл взгляд в сторону, нехотя признавая очевидный факт. — Со мной она поступила бы так же.

Доклад — это парная работа, но для Хлои такого понятия не существует. Она просто спихнёт все на кого-то другого, а сама предпочтёт заняться делами уж всяко интереснее, чем какой-то дурацкий доклад.

— С Лилой или Аликс? Я о них даже и не подумал, а если бы и вспомнил о них, то всё равно бы решил писать доклад с тобой.

Кончики ушей Маринетт покраснели. Она сняла со стакана крышечку и сделала большой глоток. На её губах осталась молочная пенка и Адриан, особо не думая, достал из сумки платочек и вытер пенку. Девушка испуганно икнула, махом покраснела, а от макушки, кажется, пошёл пар. Все её мысли принялись ликовать, а пальцы рук, свободные от стаканчика, ухватили краешек платка и почти сразу же его отпустили.

— Ой, — Маринетт покраснела ещё сильнее, хотя, казалось бы, что дальше уже некуда.

Она отвернула лицо и тихо выдохнула.

Лишь бы не убежать.

Лишь бы остаться рядом с ним.

Держи себя в руках.

Она бы с радостью сбежала так далеко, как только могла бы. В Австралию, а лучше в Антарктиду или вообще на край Солнечной системы, на Плутон. Жаль, что леска волшебного йо-йо совсем не бесконечная и на такие безумные расстояния её точно не хватит.

Смущение достигло предела и Адриан, чтобы не смущать Маринетт ещё больше, отодвинулся от неё и в этот же самый момент его взгляд зацепился за копну пшеничных волос, подпрыгнувших за стеклом класса.

Приглушённый быстрый стук каблучков туфель от Джимми Чу ясно дал понять, что их обладательница перестала подслушивать и предпочла уйти, пока её не заметили, но было уже поздно. Маринетт услышала стук каблуков и сделала для себя не самый утешительный вывод — Хлоя теперь с неё живой точно не слезет.

— У меня есть время примерно до шести вечера. В библиотеке мы сразу сядем за доклад?

— Н-н-н… не… не совсем… не сразу.

— Не сразу? Почему?

— Макс предложил мне поучаствовать в турнире, так что я… я сначала потренируюсь, а потом мы… займёмся… докладом.

По лицу Маринетт не трудно было понять, что она бы тренировке, да и докладу, предпочла бы что-нибудь другое, но вот что? Адриан заметил густую краску на её лице и ушедший в сторону взгляд. Он сделал вид, что такой перемены в ней не заметил.

— Ultimate Mecha Strike III? — девушка отрицательно покачала указательным пальцем, а затем показала четыре пальца. — Уже четвёртая часть вышла?!

— Угу, — робко кивнула она в ответ на его удивление. — Ты не против если мы потренируемся?

Адриан отрицательно покачал головой и добавил:

— Меня сегодня дома не особо ждут…

Маленькая ложь себе во благо. У него в расписании до шести вечера есть окно и Адриан решил потратить это окно с пользой для себя, а не ради удовлетворения отцовских амбиций.

Прозвенел звонок на следующий урок.

Маринетт и Адриан взяли сумки, и бросили пустые стаканчики в урну. Рука Маринетт на несколько секунд зависла над пустым стаканчиком Адриана. Она отчаянно хотела забрать его стаканчик домой, хотела сохранить его частичку для себя, запереть под замок и радоваться всякий раз, как она будет доставать эту драгоценности из обувной коробки, запрятанной в потайном ящике под лестницей.

Пальцы стали чуть ближе к заветному сокровищу, но в последний момент, когда Адриан остановился и стал оборачиваться, Маринетт быстро достала телефон из кармана и сделала вид, что что-то в нём читает и увлеклась этим.

— Пойдём. Мы уже опаздываем.

Не отрываясь от экрана телефона, девушка кивнула, едва сдерживая желание сунуть голову под дождь и остудить её. Чуть не попалась…

Они пошли в другой класс, а стаканчик так и остался лежать в урне не тронутым.

Красно-чёрный робот быстро и грациозно двигался по игровому полю, не давая противнику ни приблизиться, ни прицелиться матоукеном.

Макс отточенными движениями нажимал на кнопки, и его чёрно-зелёный робот послушно исполнял все команды, но ему чего-то не хватало — по сравнению с божьей коровкой он казался уж слишком неуклюжим.

Божья коровка резко сблизилась, нанесла несколько точных ударов кулаками в грудь, повалила угловатого робота на землю и быстро отдалилась. Угловатый робот рывком поднялся на ноги и встал в защитную стойку — один удар, и он превратится в россыпь геометрических фигур. Божья коровка пестрила россыпью искр и внушительных вмятин, а её здоровья едва ли хватит на один удар.

Казалось бы, соперники в равном положении, но нет — Маринетт поддалась и позволила Максу почувствовать себя главным на поле боя… лишь затем, чтобы размазать его. Жестоко по отношению к противнику, но он сам сглупил — не стоило быть таким наивным и недооценивать своего соперника.

— Я выиграю… я выиграю… я выиграю, — Макс шёпотом будто молитву читал, но к его мольбам сегодня Боги геймпада и приставок были глухи. — Чёрт… да как так-то?

Концентрированный шар яркого света попал угловатому роботу точно в голову. Все соединения, которые держали фигуры, разом треснули и от робота Макса, как и было предсказано, осталась лишь куча геометрических фигур. Прямоугольники, квадраты, треугольник — всё покатилось по Елисейским полям.

— Маринетт победила. Макс проиграл, — сухо констатировал факт звук из стоящих возле телевизора колонок.

— Да! Вот так на… Макс?

Макса сковал тихий ужас и непонимание.

Как? Как он мог так бездарно проиграть? Он целый год тренировался и, как ему казалось, отточил навыки до человеческих пределов, благодаря чему заслужил право называть себя одним из лучших игроков в UMS IV, но Маринетт снова показала ему, как он был в себе самоуверен и наивен. Она и в этом году размазала его гордость по кибер полю.

— Ты победила, — сокрушённо произнёс Макс, сжав в руках джойстик так, что пластмасса затрещала. — Я проиграл… снова тебе так бездарно проиграл.

— Ты стал играть намного лучше. Ты должен гордиться этим.

— За год ты добилась большего, чем я, — парень тяжело вздохнул и отложил несчастный джойстик в сторону. — Я не подходящий для тебя партнёр по турниру.

— Ты говоришь глупости, — мягко сказала Маринетт, пытаясь сгладить шероховатости. — Ты один из известных игроков во всём Париже и говоришь, что ты — не подходящий мне партнёр?

— Да, говорю.

Целый год усиленных тренировок, многие бессонные часы, заучивание комбинаций и оттачивание приёмов и всё зря. Правильно говорят, что «Ты никогда не будешь в этой области лучше того, кто для этого был рождён. Пока ты будешь зубрить всё до потери пульса — рождённый освоит всё играючи». Макс точно не помнил ник того, кто это ему сказал, но эти слова когда-то придали ему решимости, и он решил доказать всему миру, что и у зубрил есть шанс.

— Макс, не воспринимай это близко к сердцу — у тебя впереди будет ещё полно побед, — Маринетт положила Максу руку на плечо. От тепла ладони его кожа покрылась мурашками, а руки начали едва заметно дрожать.

У девушки есть в рукаве козырь, который способен успокоить незадачливого геймера — маленькая тайна о том, кому он на самом деле проиграл. Эта тайна напрямую связана с игрой, а не с её героическими похождениями в костюме из чёрно-красного магического спандекса, но прежде чем говорить об этой тайне стоит затронуть историю самой игры UMS IV:

Будет верным сказать то, что идейным вдохновителем для четвёртой части стала Маринетт и её битва с Геймером в образе ЛедиБаг на Стад де Франс. Кто-то, предположительно сотрудник из числа обслуживающего персонала стадиона, записал эту битву на телефон и выложил в сеть. Разработчики UMC III нашли это видео и были так им восхищены, что решили в кратчайшие сроки создать игру, которая будет раз в десять популярнее предшественницы.

Амбициозные планы, в которые почти никто не верил, но разработчики сделали невозможное и менее чем за год они создали шедевр, ставший ныне популярным не только во Франции, но и далеко за её пределами: запредельная графика, почти ничем не отличающаяся от битвы супергероев с Геймером. Множество новых карт (обычных линейных и обширных), новые механики, разрушение объектов, «паникующие» жители и отсутствие границ. Последнее нововведение не все геймеры оценили, так что с ближайшим патчем в настройки добавили возможность вернуть границы.

Роботы тоже претерпели изменения, но остались так же верны своей предшественнице: дизайн роботов остался прежним, но теперь их можно перекрашивать и украшать различного рода аксессуарами, наборы которых обновляются каждую неделю. Помимо того, что в игру добавили с десяток новых роботов, так ещё и добавили множество новых комбо-ударов, что сильно порадовало как новичков, так и прожжённых ветеранов.

Есть в игре одна фишка, о которой разработчики умолчали — пятый уровень робота. Они включили её в первую версию, но решили пока её скрыть и устроить игрокам что-то вроде сюрприза. Спустя две недели после выхода игры кто-то пустил слух о пятом уровне робота и даже приложил фото, но это всё оказалось творением фотошопа и фейком. Однако спустя неделю в сети появилась фотография и видео с подписью LB-05, которые, поначалу, тоже были восприняты как фальшивые, но сами разработчики на следующий день подтвердили, что пятый уровень робота не миф, а фото и видео — настоящие.

Видео опубликовала Алья на наскоро состряпанном ютуб-канале, но само достижение принадлежит Маринетт.

Может воля случая?

А может глупая шутка судьбы или удачи?

Или же преднамеренный ход Катастрофы?

Чем бы это ни было, но именно Маринетт первой открыла пятый уровень робота и стала в игре легендой. Легендой, исчезнувшей спустя несколько дней после объявления разработчиков — Маринетт не справилась с нахлынувшей популярностью и вышла из своего аккаунта, так никому и не ответив ни на один вопрос. Она до сих пор играет в UMS IV, но уже не под своим первым ником — LMDC.

— Как насчёт реванша? — немного успокоившись, Макс предложил сразиться ещё раз. Он уж очень хитро улыбнулся, словно почувствовал поцелуй Леди Удачи на своей покрасневшей щеке. — Я просто уверен, что тебе повезло.

— Ты так думаешь? — хихикнула Маринетт и зажала в руках джойстик. Несколько движений пальцами и она выбрала LB-04. Макс выбрал MX-04. — Выбирай карту.

Бой начался…

* * *

Спустя минуту после начала боя.

Макс хватался за голову и не понимал, как так вышло? Казалось бы, он всё продумал: выбрал карту, где чувствует себя комфортнее всего, использовал по полной предметы окружения и ландшафт, старался держать дистанцию и копить энергию для супер-удара, но всё равно проиграл.

Макс делал упор на глухую оборону и старался удержать противника на расстоянии пока его супер-удар не будет готов к использованию, но Маринетт быстро раскусила эту тактику и навязала ему ближний бой на истощение, нанося удар и тут же отскакивая. Когда супер-удар был заряжен, Макс использовал его, но, увы, не добился желаемого эффекта — робот Маринетт ловко отскочил и огромный зелёный шар прошёл лишь вскользь, слегла содрав с плеча робота краску. Собственно, это и был весь урон, который он смог ей нанести.

— Да как так?! Почему?!

Макс разразился пуще прогневанного Зевса — из глаз сыплются искры, готовые вот-вот собраться в тучу и ударить молнией обидчика. От злости и досады джойстик в его руке трещит так, словно эта бедная маленькая игрушка сейчас треснет пополам. Его робот валяется кучей дымящихся кубиков, а динамики, как заевшая пластинка, не переставали давить на больное и говорить ему, что он проиграл.

— Как?! Я не мог проиграть! Просто не мог!

Людей очень задевает подобное: проиграть в том, в чём они считали себя лучшими, да ещё кому?! Макс проиграл Маринетт, а она любитель! Она играет ради удовольствия, а не ощущения силы, власти, превосходства, а это ещё больнее давит на его ущемлённую поражением гордость.

Он слишком поверил в себя.

Слишком поверил в то, что за год упорных тренировок превзошёл Маринетт, но, как оказалось, он лишь отдалился от её многократно возросшего мастерства.

— Ещё раз! Хочу реванш!

Макс сел обратно на стул и зажал в руках джойстик, готовый биться до последнего. С этим гаджетом он сегодня поистине беспощаден, как и с ожиданиями к самому себе, ведь игры — его главная и, пожалуй, единственная страсть. Казалось бы, он должен испытывать радость от того, что ему наконец-то довелось сразиться с достойным соперником, но он лишь сокрушается и истерично просит реванша, не желая признавать тот факт, что сколько бы они не дрались, Маринетт проиграет лишь в том случае, если откровенно поддастся.

— Пожалуйста! Ещё один раз! Я уверен, что тебе просто повезло!

Зачем ему победа? Что и кому он пытается доказать, бросая раз за разом вызов Маринетт? Может он хочет ей показать, что упорство и труд ставят его на ступеньку выше, чем её с праздным желанием поиграть просто так, без каких-либо амбиций? Если дело обстоит так, то ей всё равно — в играх нужно веселиться, а не лезть из кожи вон, пытаясь кому-то что-то доказать.

Адриан, безмолвно наблюдающий за игрой Маринетт и Макса за одним из книжных шкафов, потянулся кончиками пальцев к кольцу. Он чувствует, что должен вмешаться и успокоить Макса, а то Парижу придётся пережить второе пришествие Геймера. Он уже собирался сделать шаг к Максу, но остановился, увидев, что Маринетт положила руку Максу на плечо:

— Жизнь — это череда побед и поражений. В играх всё точно так же, — девушка осторожно подбирала каждое слово, понимая то же самое, что и Адриан, о котором она уже и позабыть успела. — Я знаю, ты один из лучших в этой игре, но ты и сам понимаешь, что всегда есть и будет кто-то лучше тебя.

— Да, я понимаю, но… но я всё равно хочу победить тебя.

— Если я начну тебе поддаваться, то ты сразу же это заметишь, а по-другому, увы, тебя меня не победить... пока не победить.

Глаза Адриана округлились от опрометчивых слов Маринетт. Он уже краем глаза заметил кружащую за окном чернокрылую бабочку.

— Ты так усердно целый год тренировался ради того, чтобы взять у меня реванш за поражение год назад? — девушка заметила изменения в лице геймера. Черты его лица, изменённые горечью от поражения, немного разгладились.

— Да, но, мои труды не окупились — даже спустя год ты всё равно сильнее меня.

Адриан напряг зрение, пригляделся и слегка ударил себя ладонью по лбу — он спутал чёрную бабочку с небольшим чёрным пакетом. Шаловливый ветер играл с пакетом, подхватив его и кидая то вверх, то вниз, то в разные стороны.

Макс тяжело выдохнул. Он взвалил на себя слишком много: турнир, игры, год упорных тренировок, более тысячи побед и около сотни поражений, сделавших его волю к победе только сильнее, но то были обычные соперники, а здесь — кумир. Маринетт для него кумир, ведь именно она зажгла в нём стремление стать лучше в играх. Он пообещал себе, что когда-нибудь он станет настолько сильным, что сможет победить её, а она — признает его равным и…

Щёки геймера покраснели, и он отвернулся. Он слишком сильно увлёкся своими мыслями и на секунду представил себе, что в случае победы он может попросить нечто большее, чем просто признание — её любовь. Нет, не думать, выкинуть эту мысль из головы — Маринетт не примет его чувства, ведь она любит Адриана. Его чувства просто… просто чувства фаната к своему кумиру, и они не имеют ничего общего с любовью. Ничего.

— Фух, — выдохнул Макс прекратил сжимать джойстик и отложил его в сторону. — Я уже давно не проигрывал и немного зазнался. Спасибо, что спустила меня с небес на землю.

— Не за что, Макс, — Маринетт несколько раз нажала на кнопки своего джойстика и переключила игру в режим онлайн два на два. — Продолжим?

* * *

Соперники в онлайн дуэлях дуэту лучших игроков Парижа попадались, мягко говоря, слабые, так что сильно потренироваться не удалось. Такими темпами кубок у них будет точно в кармане, но расслабляться всё же рано: никто не знает какие противники будут в этом году, а Макс на своём примере доказал, что если недооценить противника, то об этом можно очень сильно пожалеть.

Телефон в кармане Макса завибрировал и пронзительно запищал. Он достал его и выключил поставленный на четыре часа будильник.

— Прости, Маринетт, но мне уже пора — я обещал быть дома к пяти, — он встал, закинул сумку на плечо и быстрым шагом направился к выходу из библиотеки. У выхода он остановился и помахал рукой на прощание. — Послезавтра в то же время.

Маринетт согласно кивнула и, прижав руку к груди, облегчённо выдохнула. Наконец-то тренировка закончилась, а значит можно собираться и идти домой… или не домой? Девушке кажется будто она забыла о чём-то важном.

— Хорошая игра.

Адриан сел на место, на котором до него сидел Макс. От неожиданности Маринетт сдавленно пискнула и выпустила джойстик из рук, а прекрасный принц в своих боевых доспехах поймал его.

— Не пугай меня так больше, Адриан! — крикнула девушка, даже не заметив, что ни в одном слове она не допустила ошибки и не запнулась. Поняв, что и кому она сказала, её щёки залила краска и она спрятала лицо за ладонями.

Маринетт совсем позабыла об Адриане — так сильно она увлеклась тренировкой. Жгучий стыд накрыл её с новой силой: Адриан всё это время ждал её ради доклада, а она то и делала, что в глупые игры с Максом играла, а ещё она накричала на него. Все её попытки извиниться были больше похожи на писк резиновой уточки, приглушённой сомкнутыми ладонями.

— Прости, — прекрасный принц развёл руки в стороны и пожал плечами, выудив из своего арсенала милую улыбку. Юная дева ещё сильнее покраснела, потеряла дар речи, а из ушей будто пар повалил.

Они какое-то время смотрели друг на друга в полной тишине. Глядя ему в глаза, она представляла будто лежит на поляне под прикрытием высокой травы. Где-то неподалёку на качелях, сделанных из старой шины и куска длинной верёвки, качаются её маленькие дети и качает их он, Адриан.

Дурацкая улыбка, хотя скорее ухмылка, застыла на губах Маринетт.

— Маринетт? Маринетт? Ты здесь?

— Я? Д-д-да, — заикалась она, покраснев уже сильнее некуда. Хочется схватить сумку и убежать домой под одеяло. — А что?

— Библиотека скоро закроется, а мы договорились позаниматься с докладом после твоей тренировки.

— Мы вряд ли много успеем сделать до… до… до закрытия. Может…

— Не волнуйся. Я уже нашёл нужную литературу и, пока вы тренировались, я сделал несколько заметок.

Адриан уже вставал, чтобы проводить Маринетт до рабочего места, но она, неожиданно для него и самой себя, схватила его за рукав и легонько потянула на себя.

— Прости. Я увлеклась, а ты… Спасибо.

Она чуть ли не плакала, браня себя за то, что позабыла об Адриане, о докладе, что увлеклась игрой и что взяла его за рукав и остановила. Девушка отпустила рукав парня и слегка отвернулась. Она прикусила язык, пытаясь сдержать подступающие к горлу горькие слёзы.

— Не стоит благодарности, — Адриан почтительно сделал реверанс и протянул Маринетт свою ладонь. — Пойдём, Маринетт.

Она коснулась его руки кончиками пальцев. Её руки были раскалены, а его — блаженно прохладными. С третьей попытки она вложила свою ладонь в его и позволила проводить себя до отдельно стоящего в глубине библиотеки стола, на котором уже лежало несколько книг по истории Франции и биография Жанны д’Арк. Он усадил её за стол, а сам сел напротив и взял в руки книгу. Не прошло и минуты как он ручкой что-то уже записывал в тетрадь.

Маринетт взяла первую попавшуюся книгу и поставила её перед собой на ребро, пряча горящее от смущения лицо и пытаясь перевести дыхание. От счастья она чуть сознание не потеряла, когда Адриан вёл её за руку, но кое-как она смогла удержаться от этого — если она упадёт в обморок, то она причинит этим ему массу неудобств и доклад уже не будет иметь первостепенной важности.

Ах, Адриан… Адриан Агрест… почему же он не понимает, что своими небрежными действиями он приносит Маринетт величайшую радость, но также и доставляет ей невероятную боль? Её чувства открыты всему миру и даже слепой бы их уже давно заметил, но только не он — он видит в Маринетт лишь друга.

Друга стеснительного, но надёжного. Он хочет помочь ей преодолеть стеснение и всё ради того, чтобы их дружба стала ещё крепче…

Пятнадцать минут спустя.

По мнению одной юной девы в чёрном жакете библиотека чем-то напоминает пронзающую небеса башню, а сам коллеж видится ей старым, заброшенным и опутанным вьюном замком. Она в этом замке, в этой полной книг башне, чувствует себя запертой принцессой в истрёпанном временем платье, но она здесь не одна — прекрасный принц в «сверкающей» броне вместе с ней. Новоиспечённой принцессе временами кажется, что не доклад удерживает их в «башне», а охраняющий выход свирепый дракон, который периодически рычит «Тишина!» и злобно смотрит на тех, кто осмеливается копаться в его книжных сокровищах.

За что же бедному смотрителю библиотеки Маринетт выделила роль ужасного дракона? И почему именно Адриан принц? И почему она чувствует себя принцессой, хотя у неё нет ни познаний в этикете, ни белой, словно первый снег, кожи, ни статного происхождения? Вот бы вместо привычного жакета на ней было красивое голубое платье… нет, лучше белое! И фата! И букет роз! И Алья, задыхаясь от кашля, желает молодожёнам счастья, а карета, запряжённая парой прекрасных жеребцов, будет греметь веером привязанных Нино к ней консервных банок…

— Ой…

От переполненных влюблёнными ветрами мыслей Маринетт покраснела настолько, что на ней за две секунды вскипел бы заполненный до краёв металлический чайник.

Адриан не видел всего этого… или же просто сделал вид, что не видел?

С тихим шелестом перевернулась страница книги Марка Твена «Жанна дʼАрк». Маринетт позволила себе немного опустить книгу и украдкой взглянуть на Адриана. Всё сразу же пошло не по плану: в этот же самый момент Адриан поднял глаза и их взгляды встретились.

Всего лишь мимолётное мгновение.

Мгновение, показавшееся вечностью для неё и кратким мигом для него.

В горле девушки стало нестерпимо сухо. Придя немного в себя она, пряча лицо за книгой, шумно выдохнула и решилась прервать смолистую тишину:

— Я вод-д-ды… попить схож-жу…

Адриан ответил кратким кивком и вернулся к книге. Маринетт быстрым движением убрала книгу в сторону, встала и пошла в сторону выхода из библиотеки, где и стоял кулер с водой.

— Спокойно, Маринетт. Спокойно, — пыталась девушка успокоить себя. Дрожащей рукой она достала пластиковый стаканчик и поднесла его к красному рычажку. — Это… это просто Адриан… Адриан… ай…

Маринетт сделала глоток из стаканчика и боль на кончике языка тут же дала ей понять, что нельзя так просто вылетать из реальности — вместо холодной воды она налила горячую. И без того красное лицо стала ещё краснее, на глазах проступили слёзы. Девушка высунула язык, пытаясь на него одновременно дуть и махать ладонью подобно вееру в жаркий летний день.

Когда боль немного поутихла, девушка выплеснула из стакана горячую воду и налила холодную. Залпом осушив стакан, она налила ещё один и тоже опустошила. После этого она медленно обернулась и посмотрела на Адриана, надеясь, что он ничего из этого не видел — сегодня поводов сгореть от стыда у неё было предостаточно.

Не видел, наверное… а может лишь сделал вид, что не видел? Он смотрит в книгу, делает краткие записи в тетрадь… он прекрасен. Прекрасен как гортензия в цвету: столь непривычный глазу Маринетт фехтовальный костюм делает Адриана одним целым, одной картиной, собранной из несчетного множества деталей — костюм ещё сильнее выделяет линии его широких плеч. Руки кажутся тоньше и более изящнее по сравнению с его обычной одеждой. Давно высохшие волосы слегка вьются кудрями, в которые так и хочется запустить свои пальчики.

Маринетт осушила ещё один стакан воды с жадностью, присущей нашедшему оазис страннику, тяжело сглотнула и тихим шагом, почти крадучись, пошла к Адриану. Её уверенность по частям утекала всякий раз, как пятки прикасались к полу и где-то на полпути к нему девушка перестала красться и перешла на нормальный шаг, поняв, что на такое безумие пойти она ещё не готова — она не обнимет Адриана.

Адриан видел, но совсем немного — он следил за Маринетт ровно до того момента, как она обожгла язык и дула на него. Первым в нём проснулось беспокойство, и он хотел подойти к Маринетт и поинтересоваться как он может ей помочь, но быстро передумал — этим он лишь ещё сильнее вгонит её в краску. Вместо этого он стал рассматривать девушку как картину в Лувре и пришёл к выводу, что она милая.

Правда милая.

Очень милая.

Завораживающе милая.

Эти мысли так увлекли Адриана, что он чуть не попался — отверни он взгляд и сделай вид, что занимается докладом, на секунду позже, то их взгляды точно бы пересеклись.

Маринетт, старательно пряча смущения и делая вид, что ничего не было, села на стул, но в этот раз она не возвела книжную стену. Вместо этого она придвинула книгу поближе к тетради и постаралась сосредоточиться на докладе, но не смогла — ручка в её руке то слабо стучала по нижней губе, то колпачок оказывался зажат прикрытыми губами и покидал их с новыми царапинами, оставленными от едва заметного нервного покусывания.

Трудно думать о докладе, когда все твои мысли до отказа забиты любовью всей твоей жизни.

— У тебя что-то не получается? — поинтересовался Адриан, отложив ручку в сторону и сложив руки на тетради. Одна из его простых улыбок, будто благословением и одновременно проклятьем, расплылась на его губах.

— Н-нет, — сдавленно ответила Маринетт, пряча взгляд и отводя лицо в сторону. — Это будет не ч-честно, если я… я… я буду полагаться на… тебя.

Будь бы Маринетт в юбке, то она бы вцепилась в складки той и начала нервно переминать их меж пальцев. Вместо этого она мысленно ударила себя по щекам, приказала самой себе перестать стесняться и уверенно подняла глаза.

Ясное голубое небо и бескрайние зелёные поля снова встретились. По законам жанра это он должен тонуть в чистоте её неба, но всегда, сколько бы раз она не смотрела в его глаза, именно она пряталась в тени его высоких зелёных трав.

— Адриан, — его имя далось Маринетт с такой лёгкость, что она сначала не поверила в факт свершившегося. Её щеки горят, нет, пылают! Но она во что бы то ни стало решила держаться.

Не сдаваться!

Не убегать!

Он делает шаг ей навстречу и если она снова поддастся порыву трусости и сбежит, то это отдалит её от него на три шага, если не на пять.

— Спасибо, — благодарность прозвучала так тихо, что будь они не в библиотеке, где тишина стоит всегда на первом месте, то она бы осталась не услышанной. — Спасибо, что… что дождался. Мы увлеклись и тренировка затянулась, но ты всё равно остался. Ты…

Маринетт ощутимо вцепилась зубами в нижнюю губу и прикрыла это верхней. Она прилагает неимоверные усилия, чтобы говорить ровно, чётко и не заплакать, не закрыть руками лицо и не сбежать. Именно сбежать ей хочется сейчас сильнее всего.

— Мы должны делать доклад вместе, а ты занимался им один. Прости…

Маринетт сцепила пальцы рук в замок под столом и нервно поёрзала на стуле. Впервые за столь долгое время она смогла сказать так много слов без заикания, что ставит всё это в разряд подвига. Подвига, достойного упоминания на страницах хоть какой-нибудь книги, пусть даже её никто и никогда не откроет — уж слишком фантастической и не правдивой будет её мотив.

— Пустяки, Маринетт, — улыбка. Снова улыбка и снова сердце девушки пропустило удар. — Мне не сложно, да и домой я сегодня не тороплюсь. Я…

Говорить или нет? Сама мысль об этом приводит его в тоску, а если он поделится этим с Маринетт, то как она отреагирует: сбежит? Удивится? Начнёт говорить ему, что «всё наладится»? Или же отреагируют совсем как Снежная королева и беспристрастно скажет: «И?»

— Не хочу возвращаться домой, — Адриан сказал это так, будто признавался всему миру в тяжком преступлении. Взгляд девушки познал все оттенки удивления. Оправившись от этих чувств она украдкой кивнула и в её молчании он будто услышал, что она готова выслушать его и нет, у неё за спиной не спрятан дуэльный пистолет или острый кинжал. — Поссорился с отцом. Не хочу возвращаться в дом, где меня накажут за проявление «слабости».

Не только из-за этого. Адриану кажется, что после смерти матери пропасть между отцом и сыном с каждым днём лишь ширится. Им приходится делать шаг назад от осыпающегося края, чтобы не свалиться в пропасть.

— Ненавижу это расписание! Этот дурацкий график! У меня почти нет свободного времени, а если и есть, то я редко когда трачу его на себя.

От шока Маринетт прикрыла ладонью губы и охнула. Другая её рука потянулась к руке Адриана, но он собрал руки и подпёр ими подбородок.

Маринетт, как и Нино, и Алья, знают о непростых отношениях Адриана с отцом, но до этого момента он никогда не говорил об этом с таким раздражением, с просачивающейся чуть ли не в каждом слове ненавистью и отчаянием. Словно… словно он уже многие годы пытается пробить стену лбом, а та не поддаётся — даже трещины за такое время не появились.

— Адриан.

Парень прекратил попытки прожечь дыру в столе и поднял взгляд. Он мысленно выдохнул, увидев, что во взгляде Маринетт нет и тени того холода, которого он так боялся.

— Ничего, — он пренебрежительно махнул рукой. — Я привык.

— Но…

— Да, я знаю, что смириться — это не выход.

— Адриан…

— Я пытался поговорить, но отец меня не слушает.

— Это неправильно! — Маринетт быстрым движением заключила руку Адриана в свои ладони. Когда она поняла, что сделала, то быстро отпустила его и спрятала свои руки под стол. — Я… эм… я хотела сказать, что твой отец поступает с тобой жестоко и несправедливо. Ты его сын, а он обращается с тобой как с вещью! Как с…

— Тишина в библиотеке! — до этого погружённый в чтение какого-то романа «дракон» наконец-то подал признаки жизни.

Маринетт густо покраснела и нервно сглотнула. Адриан решил продолжить эту тему уже шёпотом:

— «Инвестицией в будущее «нашей» компании».

Адриан посмотрел на руку, которую пусть и всего несколько секунд, но держала Маринетт в своих ладонях. Тепло и нежность кончиков её пальцев будто фантомами всё ещё чувствуются на ней и от этого на душе становится легче. Кажется будто все его проблемы пусть и не становятся менее значительными, но они уже не кажутся такими страшными и не решаемыми.

— Маринетт.

— Д-да?

— Можно просьбу?

— Что угодно!

Какой бы не была просьба она для него сделает всё. Даже если он попросит о поцелуе, то она поцелует и не важно, что после этого она отправится на небеса — если от этого ему станет легче и он улыбнётся, то она готова пойти на такие жертвы.

— Я завтра на занятия не приду — это и есть моё наказание. Можешь принести завтра мне домашнее задание?

Маринетт собрала печаль всего мира и заключила его всего лишь в одно слово:

— Принесу.

Прекрасный принц завтра не придёт, как не придёт и Алья, да и Нино тоже не будет — принцесса останется одна. День пройдёт максимально скучно и тоскливо, пройдёт наедине с собственными мыслями и переживаниями, наедине с одноклассниками и Хлоей.

Хлоей, да?

То ещё наказание.

Та ещё пытка.

Хлоя знает о чувствах Маринетт, но она пока ещё ничего не предприняла, но всё как есть она точно не оставит — Адриан ведь, по мнению Хлои, принадлежит только ей. Ни один ребёнок не простит того, кто пытается присвоить себе её любимую игрушку, даже если «игрушка», на самом деле, человек и не хочет принадлежать кому-то одному.

Адриан принадлежит всему миру и, в первую очередь, самому себе.

Хлоя… завтрашний день будет тяжёлым. Пусть у Маринетт и есть средство давления на Хлою, но Адриан не одобрит его применения, так что придётся обойтись без него. Придётся опираться на свою силу воли, но разве у воли есть хоть какая-то сила противостоять бесчисленным связям мэра, которыми воспользуется его дочь?

— Ты в порядке, Маринетт? Я что-то не то сказал?

— Нет, нет, ничего.

И всё же проступившие на глаза слезинки и трясущиеся руки выдавали в ней то, что далеко от простого «ничего» — страх. Новый день страшил её своими перспективами и ей безумно захотелось сделать так, чтобы завтра не наступало или наступило, но без Хлои: пусть она заболеет! Пусть решит, что учёба не так уж и важна! Пусть… пусть её собьёт грузовик и она отправится в другой мир кичиться своими связями там, где они станут абсолютно бесполезными!

Маринетт отчаянно жаждет свой остров спокойствия посреди бушующих морских штормов и она видит его в Адриане, но он, увы, не принадлежит ей, но рядом с ним ей всегда спокойно, хоть и хочется сгореть от смущения и переполняющей любви без остатка.

— Тогда почему у тебя такое печальное лицо?

— Просто, — девушка шмыгнула носом, вытерла пальцем слёзы и широко улыбнулась. Вышло так себе. — Просто… ой…

Адриан заключил руку Маринетт в свои ладони. Страх перед завтрашним днём тут же перестал быть значимым и распался на незначительные атомы.

— Ад-д-дриган…

Хоть и заикается, но руку убирать не собирается — она на пике счастья. Сидит, заливается краской, улыбается и думает, что всё происходящее не более чем один из её приторно-сладких снов…

— Я… я тебя… тебя…

Маринетт в ужасе закрыла рот руками. На мгновение она действительно усомнилась в реальности происходящего и восприняла всё сном, но вовремя пришла в себя и не допустила самую роковую ошибку в своей жизни — она чуть не призналась Адриану в любви. Он вряд ли бы всерьёз принял её чувства, сочтя их дружеским порывом, но она больше никогда не смогла бы смотреть ему в глаза и, как обречённая на смерть, но имеющая возможность сбежать, попыталась бы сбежать из его жизни навсегда.

— Ты меня что?

Девушка прикусила губу. Это до какой степени надо было забыться, чтобы так подставиться?!

И как?

Как ей выкручиваться из этой ситуации?

Как не выдать себя и не потерять его доверие?

— Уважаю, — начала девушка врать, сведя под столом руки и крутя большими пальцами. — Я тебя уважаю. Ты… ты хороший друг и я… я бы хотела, чтобы… чтобы мы и дальше дружили.

Безграничное чувство стыда заполнило каждую её клеточку.

Врать во благо?

Лгать, скрывая свои настоящие чувства?

Врать, понимая, что Лила, возможно, права?.. Права? Нет! В её словах не было и капли правды — она лгала! Лгала от начала и до конца, лишь о Хлое правду сказала.

И всё же «друг»? С какой же болью в сердце приходиться говорить это роковое слово!

«Друг? Знаешь, Адриан, а я ведь просто друг для тебя. Просто друг! Всего лишь хороший друг, в котором ты никогда не разглядишь влюблённую в тебя девушку! Никогда не обратишь внимание на бурлящие в ней чувства просто потому, что ты слеп для них, глух и вообще тебе нравится другая…»

Другая? Слова Лилы, наречённые ложью, снова врезались в мысли. Почему же столь откровенная ложь так сильно цепляет? Почему её невозможно выкинуть из головы?

— Правда? Друг? — Адриан поначалу удивился, но удивление быстро сменилось благодарной улыбкой. Его план по выстраиванию дружеских отношений с Маринетт медленно, но верно начинает работать. — И ты хороший друг… нет, лучший друг.

— Лучший?

Маринетт подняла взгляд, закрыла наливающиеся слезами великой радости и нестерпимой боли глаза, широко улыбнулась одними лишь уголками губ и кивнула.

Друг… лучший друг… одного другого хуже. «Лучший» лишь ещё сильнее подрывает веру в то, что у Маринетт есть хоть какой-то шанс переступить за порог дружбы и признаться Адриану в любви.

— Лучший друг, — подтвердил Адриан свои слова кивком. — И если Хлоя будет донимать тебя, то ты только скажи — я с ней поговорю.

Нервный смешок, вырвавшийся из горла девушки, быстро сменился подобием искренней улыбки. Пусть называет другом — главное чтобы не повесил на неё ярлык сумасшедшей, а то смирительная рубашка совсем не идёт к её глазам, да и неудобно в ней.

— Спасибо, Адриан, но… я сама.

Хоть и отказывается, но желание Адриана защитить её, даже не находясь рядом, до сумасшествия приятно ласкает слух. Рыцарь… прекрасный принц… друг… пусть так, пусть слово «друг» отзывается в сердце болью, но это временно — однажды она скажет ему: «Я не хочу быть тебе другом, даже лучшим».

— Уверена?

— Можешь-даже-в-этом-не-сомневаться, — выпалила Маринетт на одном дыхании, приведя Адриана в замешательство — он не понял ни единого слова, но решил, что если она не сможет разобраться с Хлоей сама, то он обязательно ей поможет, даже если она будет против.

Ещё шаг на пути к дружбе и первый шаг на пути к любви. Всё, может, и не складывается лучшим образом, но их дороги сами по себе тяжелы и толком не изведаны.

Складывается… складывается? Маринетт вдруг показалось, что она о чём-то забыла…

— Через пять минут библиотека закрывается! — устало крикнула библиотекарь, не отрываясь от свежего выпуска газеты Le Parisien.

На её страницах журналисты строят безумные теории о том куда пропал злодей и вернётся ли он вообще? Может герои уже и не нужны порядком уставшему Парижу? А, может, Хищная Моль готовит что-то грандиозное, а потому затаился и копит силы для сокрушительного удара? Одна теория безумнее другой.

Мгновения тишины и уюта рядом с Адрианом, что так жадно впитывала Маринетт, подошли к концу. Засидевшиеся ученики разложили книги по местам, собрали вещи и покинули библиотеку.

Начавшийся ещё утром дождь так и не прекратился, превращая улица Парижа в знаменитые венецианские каналы — для аутентичности не хватает только гондолы. Рассекающие лужи машины стали будто плывущими против течения рыбами, а пешеходы… им просто не повезло — ни зонт, ни дождевик, ни вскинутая над головой газета не могли спасти их от дождя.

Внутренний двор коллежа стал подобием болота с несколькими едва заметными тропинками, пройдя по которым обувь ещё может остаться более-менее сухой.

— А он всё не кончается, — грустно констатировал Адриан, вытянув руку за перила. Почти что в мгновение ока рукав его фехтовального костюма ощутимо промок. — А я зонт в машине оставил.

Он достал из кармана телефон, открыл книгу контактов, вымученно посмотрел на список и убрал телефон обратно. Звонить отцу или Горилле у него нет ни малейшего желания, хотя он ничуть не удивится, если напротив выхода из коллежа его уже ждут.

— Зонт? — сдавленно спросила Маринетт и, найдя в себе силы, протянула Адриану его же зонт. — Вот… т-твой. Ты оставил его мне г-г-год назад. Возвращаю.

Парень принял зонт из руки девушки.

— А я о нём уже и забыл. Спасибо, — искренне поблагодарил он. — А запасной зонт у тебя есть?

— Да. В рюкзаке, — Маринетт сняла с плеч рюкзак и стала шарить рукой по его содержимому в поисках зонтах. На её беду, короткого складного зонта там не оказалось. — Забыла.

— Забыла? Нет, тогда бери. Тебе нужнее.

Маринетт сделала несколько шагов назад и замахала вытянутыми руками.

— Нет! Нет! Тебе! Я тут рядом живу! Я добегу!

— Рядом? На Готтлиб, да? — девушка энергично закивала. — Нет, всё равно бери — не хватало ещё чтобы и ты заболела.

Щеки Маринетт мгновенно вспыхнули пунцом от проявленной Адрианом заботы. С трудом, дрожащими руками, она взяла зонт и прижала его к груди с мыслью, что она больше не наберётся смелости его отдать — он стал во сто крат ценнее для неё.

— С… спасибо.

— Не за что, Маринетт.

Адриан посмотрел на залитый лужам двор коллежа и возжелал лодку, желательно с вёслами — те дорожки, что были ещё видны, когда они только вошли в библиотеку, окончательно скрылись под толщей воды. Маринетт, взглянув на свою обувь, удручённо выдохнула понимая, что с сухими ногами до дома она не дойдёт и на мгновение ей захотелось стать ЛедиБаг и, воспользовавшись йо-йо, добраться до дома за пару минут, но тут Адриан и столь неожиданного исчезновения он явно не оценит.

— У меня есть идея.

— Идея?

— Да, идея. Ты же не против, если я…

Адриан быстро сократил между ними расстояние и поднял Маринетт на руки. От неожиданности она забыла как дышать и замерла не смея пошевелиться.

— Я перенесу тебя… Маринетт, всё в порядке?

— Эм… а… т… д… д-да, — сдавленно выдавила она, борясь со жгучим желанием закричать и растечься от счастья. — Подарок… ой, порядок.

— Хорошо. Тогда я понесу тебя на руках, а ты держи зонтик над моей головой.

Маринетт тут же подняла зонтик на вытянутых руках и застыла. Адриан обезоруживающе улыбнулся и несколько смущённо спросил:

— А открывать его ты не будешь? Мы промокнем.

Маринетт ойкнула, отвела взгляд в сторону и нажала кнопку. Зонтик, не открывавшийся до этого дня целый год, шумно раскрылся.

Аккуратно и неловко шагая по ступенькам Адриан понял, что спускаться пусть и по широкой лестнице, но держа Маринетт в руках, весьма и весьма тяжело, но он не жаловался. Спустившись до самого низа, он смело, но осторожно шагнул в раскинувшееся во дворе коллежа море.

— Глубоко.

Всё это время Маринетт молчала, стараясь скользкими от волнения пальцами удержать зонтик в руках. По его ткани игриво заплясали крупные капли дождя. Шаг за шагом выход становился всё ближе и Маринетт даже и не заметила, как Адриан уже вышел из коллежа и уже ставил её на землю. Если бы он не успел её подхватить, то она упала бы на ровном месте.

— Мда…

Адриан посмотрел по сторонам. Знакомой серебристой машины нигде не было видно, хотя она уже давно должна была быть здесь.

— Никого. Странно.

— И что ты будешь делать?

— Не знаю, — пожал парень плечами. — Подожду здесь — рано или поздно за мной приедут.

Маринетт до безумия хотелось попрощаться на сегодня с Адрианом и сорваться на бег лишь бы побыстрее добежать до дома, и уткнуться головой в подушку чтобы проораться в неё, а после записать все свои впечатления в дневник. Но отчего-то так поступить она не могла: может считала, что будет выглядеть глупо? Может думала, что так с «другом» поступать нельзя? А может все дело в этом самом зонтике, что никак не хочет возвращаться к своему хозяину?

— Нет, — твёрдо сказала девушка. — Мы пойдём ко мне.

Адриан повернулся к Маринетт и весьма удивился тому, что она смотрит на него полным уверенности взглядом. Смотрит прямо в глаза, а не отводит взгляд куда-то в сторону и краснеет.

— К тебе?

Маринетт всё же отвела взгляд в сторону и покраснела.

— У меня есть чай… и пирожные, — она говорила так тихо, что Адриану пришлось напрячь слух и подойти к ней на шаг. — Подождёшь у меня. Ты… ты не против?

— Только если ты не против.

А Маринетт и не против, если Адриан не зайдёт дальше гостиной — в её комнате по-прежнему висят плакаты с Адрианом и с прошлого его пребывания в гостях плакатов стало намного больше. Ещё вчера она представляла как будет их с тоской и болью в сердце скоро снимать, а сейчас искренне радуется тому, что её руки так и не поднялись совершить столь серьёзное преступление против любви.

* * *

До нужного дома по улице Готтлиб Маринетт и Адриан дошли не без приключений: глубокие лужи без возможности обойти их заставляли Маринетт снова полагаться на сильные руки Адриана. А иногда машины настолько быстро ехали, что им было всё равно обольют ли они кого-то или — в такие моменты Маринетт выставляла зонтик в сторону дороги, но они всё равно промокли, хотя и не так сильно, как если бы она не прикрывала их зонтом как щитом.

В пекарне было пусто. В такую погоду только дурак или отъявленный любитель свежей выпечки зайдёт за булочками.

— Мама, папа. Я дома.

— Привет, дочурка, — выглянул из-за прилавка отец девушки. — О-о-о, Адриан тоже тут.

— Здравствуйте, месье Дюпен.

— Пап, а мама дома?

— Нет. Уехала в торговый центр. Когда вернётся не знаю — в такую погоду с транспортом плохо и связь ужасно работает.

Маринетт хотела поцеловать папу в щёку и уже почти потянулась это сделать, но вспомнила о стоящем у двери Адриане и с трудом одёрнула себя от этого — она уже давно не маленькая девочка. По крайней мере, для других — для папы же она всегда останется милой маленькой дочуркой, которую иногда можно поносить на руках.

— Хорошо, папа. Скажешь как вернётся мама? — Том быстро и коротко кивнул. — Адриан, п-п-пошли.

Юные ученики поднялись в гостиную. Маринетт быстро скинула промокшие до самых ниток носки с обувью и принялась искать одежду шкафу, которая хоть как-то могла бы подойти Адриану на замену промокшему костюму для фехтования.

— Вот, — она протянула ему скорее уж бриджи, чем шорты с завязкой на шнурке и приличных размеров потрёпанную футболку. — Извини, но это всё что хоть как-то может тебе подойти — папа у меня большой.

— Ничего. Спасибо и за это, — Адриан посмотрел по сторонам в поисках знакомой двери. — Ванная же там?

Маринетт коротко кивнула.

— У нас есть сушильная машина. Можешь ей воспользоваться.

— Благодарю.

Адриан ушёл в ванную комнату, а Маринетт сделала то, что хотела сделать ещё с той секунды, когда Адриан впервые взял её на руки — поднялась к себе в комнату, взяла большого плюшевого кота-подушку и что есть силы крикнула в него.

— Он здесь… здесь…

От бури эмоций ей снова перехватило дыхание.

— Спокойно, Маринетт. Бояться нечего, — из рюкзака вылетела Тикки и зависла перед лицом девушки.

— За день столько всего произошло, Тикки. Я… я счастлива. Я правда думала, что любви конец. Что я так ничего и не добьюсь, а сегодня у меня вновь появилась надежда на то, что когда-нибудь я наберусь смелости и признаюсь ему.

— Я искренне рада за тебя.

В рюкзаке завибрировал и бодро заиграл телефон. Маринетт достала его и удручающе покачала головой — Алья. Как всегда вовремя — у неё будто чутьё на неудобные моменты. Маринетт сбросила вызов и написала одно короткое смс:

Я занята.

Девушка быстро переоделась в слегка растянутый тёплый легкий свитер с бриджами и спустилась вниз. Адриан всё ещё был в ванной комнате и пока он там девушка решила спуститься к отцу и попросить его дать немного пирожных.

— У вас всё в порядке?

— Да, пап. Всё… замечательно.

Маринетт пустила одинокую слезу счастья, хотя именно сейчас ей до безумия захотелось упасть папе в руке и плакать. Хотелось рассказать ему о той боли, что долгие месяцы терзала её, что подтачивала её веру в собственные силы, в чувства к Адриану, да и вообще рассказать о своих чувствах к нему. Папа далеко не дурак и сам всё прекрасно понимает без слов, а потому поддерживает как может стараясь не выдать себя с мамой.

— Вот и чудо. Держи презент, — вместо пирожных Том положил брауни щедро посыпанное шоколадной крошкой. Как только Маринетт взяла в руки тарелку, дверь в пекарню с тихим колокольным звоном распахнулась. — Всё, беги — у меня клиент. Добро пожаловать.

С куском брауни наперевес Маринетт поднялась на кухню и принялась готовить чай.

* * *

Адриан, однажды уже бывавший в доме Маринетт, в этот раз чувствует себя неловко. Ещё вчера он думал, как бы сблизиться с ней, а сегодня он уже у неё в гостях при весьма дождливых обстоятельствах. Он ещё раз проверил телефон и скорее с радостью, чем с грустью, увидел, что его сообщение отец до сих не прочитал, а значит можно побыть в гостях подольше.

— Не слишком ли я навязываюсь?

Плагг уселся на край раковины и принюхался. Не почуяв камамбера, он недовольно махнул лапкой и пренебрежительно фыркнул.

— Где мой сыр? Я весь день ничего не ел.

— Тебя кроме сыра в этой жизни ничего не интересует.

Адриан уже давно смирился с этим печальным фактом — пока квами не утолит свой голод, ему абсолютно нет никакого дела до окружающих. В один присест проглотив кусок сыра, квами блаженно улыбнулся и уже был готов слушать своего подопечного вплоть до следующего приступа голода.

— У тебя дар располагать к себе людей… когда ты сам этого хочешь.

— То есть ты хочешь сказать, что Маринетт держала со мной дистанцию лишь потому, что я сам не хотел её уменьшать?

— Какой странный вопрос. Ты точно уверен, что его стоит задавать именно мне, а не, скажем, самому себе?

Адриан полувыдохнул-полурыкнул. Ему не раз уже хотелось обменяться с ЛедиБаг талисманами в надежде на то, что её квами будет поприятнее и посговорчивее, чем этот вечно брюзжащий кот с нездоровой тягой к сыру. С другой стороны, эту идею он никогда не признавал и не озвучивал — такую ношу на свою Леди, а вернее уже просто ЛедиБаг, он бы не повесил.

— Не понял? Ладно, поясню, — квами взмыл в воздух и, скрестив лапки на груди, завис напротив лица Адриана. — А ты никогда не думал, что Маринетт сама хотела с тобой сблизиться, но не знала как к тебе подступиться?

— Нет, — Адриан удивлённо скосил бровь и недоумевающе посмотрел на абсолютно серьёзного Плагга. — Даже не думал об этом.

— Интересно, почему? Наверное потому, что ты иногда сам забываешь какого ты полёта птица, а она — простой человек из простой семьи. Вы на разных уровнях, хотя ты иногда уверен, что вы на одном уровне…

— Прекрати, — тихо, но резко прервал Адриан. — Не надо говорить то, что я постоянно слышу от отца.

— Ладно, молчу.

Адриан прислонил ухо к двери и услышал приглушённую дробь босых ног по ступенькам. Маринетт быстро спустилась из своей комнаты, а затем раздался хлопок дверью — куда-то ушла. Адриан решил не задерживаться — он загрузил вещи в сушилку, включил её и вышел из комнаты. Усевшись на диване он задумался над словами Плагга о разнице в социальных уровнях.

Плагг, хоть и бесит, но в чём-то он прав: Агрест. Адриан Агрест — главная модель и лицо бренда модного дома Агрестов. Это статус, престиж и привилегии, которые дал ему отец, так что да, Адриан — птица высокого полёта, а Маринетт, как Плагг выразился, простой человек из простой семьи. Тем не менее, Адриан никогда не придавал своему статусу большого значения и старался быть обычным человеком, но, как бы он не пытался, с Маринетт до вчерашнего дня он сблизиться не мог.

До вчерашнего дня! До дня когда из класса одновременно исчезли Нино и Алья. Всё это наводит на мысль о том, что сблизиться ему с Маринетт мешали (не специально, конечно), именно они и сейчас, когда их рядом нет, отношения сдвинулись с мёртвой точки. Мысль кажется бредом, но отчего-то в неё видится смысл.

Входная дверь тихо скрипнула. Маринетт вернулась вместе с тарелкой брауни. Будь бы здесь отец, то он бы эту «пищу» тут же бы отобрал и выбросил, но его здесь нет, а Адриан до этого дня брауни никогда не пробовал.

Маринетт щелкнула выключателем чайника, достала из шкафа пару чайных кружек с пакетиками и, только подняв глаза, она заметила Адриана, что уже переместился поближе к ней за барный стул. Её щёки тут же ярко вспыхнули и, пытаясь сдержать писк, она прикусила губу с внутренней стороны.

— Ты вся красная? Не заболела?

— Н-нет, — заикаясь сдавленно ответила она. В мозгу быстро завертелись шестерёнки в попытке придумать какую-нибудь убедительную ложь, но из её горла вырвался лишь писк, когда Адриан приложил ладонь к её лбу.

— Вроде не горячий.

Приложи ладонь ещё раз и ты ощутишь жар разогретой сковороды — именно настолько раскалилась Маринетт. Он нагло вторгается в её личное пространство и доводит пусть и до счастливого, но всё же безумия. Ещё немного и нервная система хрупкой шестнадцатилетней девушки откажет.

— Я… я сейчас приду.

Маринетт быстро ушла в ванную комнату и вернулась лишь спустя минуту после того, как пыталась остудить лицо холодной, почти ледяной, водой. Как раз в этот самый момент чайник уже вскипел и Адриан принялся хозяйничать на кухне, разливая чай по кружкам.

— Адриан. Ты в гостях — не нужно ничего делать. Я… я сама всё сделаю.

— Пустяки. Мне не сложно.

Она чувствует себя неловко, а он чувствует себя здесь уютно — есть в этом доме по улице Готтлиб что-то такое, что даёт расслабиться так, как не расслабишься в собственном огромном, почти что замке, доме. В такие моменты он понимает, что у «простых смертных» есть то, что богатым не понять и не купить ни за какие деньги. В такие моменты невольно вспоминаешь о матери и том уюте, что царил в огромном доме, когда она была жива, а как её не стало, так не стало и уюта, да и отец будто спрятался от сына за четырьмя стенами.

— Держи, — Маринетт уже нарезала брауни и пододвинула тарелку с куском к Адриану. — Ты же любишь шоколад?

— Люблю, хотя отец мне его есть запрещает.

— Правда? Всё так серьёзно?

— Я же модель, — Адриан тяжело выдохнул, ковырнул ложкой брауни и закинул кусочек в рот. Брауни тает во рту, а сладость и соль карамели приятно заглушают горечь шоколада. — Я должен следить за своей фигурой, — он и хитро подмигнул.

Маринетт хихикнула в ладошку и села напротив Адриана. Она не стала спрашивать нравится ли ему или нет — по выражения лица и тому, как быстро пустеет тарелка, она всё поняла и быстро положила ещё кусочек. Для него ей ничего не жалко, разве что своей комнаты пока там половина стен обклеены его плакатами.

— Передай Тому мою благодарность.

— Передам. Если хочешь я тебе дам немного с собой, хотя я, наверное, зря это предлагаю — отец твой отберёт, да?

— Я спрячу. И не такое от него прячу.

Любопытство зажгло маленький костёр в девушке. Ей стало безумно интересно: что же такое он прячет от отца? А, впрочем, не важно. Маринетт уже представляет, как готовит Адриану и их детям на завтрак брауни или макаруны, а может и большой торт со сливочным кремом и клубникой… крем остаётся у него на губах, а ты украдкой целуешь его и теперь крем ещё и на твоих губах. Вы смеётесь и целуетесь снова, но уже…

За окном раскатился гром и сверкнули молнии. Маринетт, подпрыгнув на стуле, вылетела из своих мыслей как пробка из бутылки шампанского.

— Уже целый год прошёл…

Целый год и ни одного поцелуя. Маринетт, ещё когда только влюбилась, мечтала молниеносно покорить Адриана и грезила прекрасной жизнью с ним. Прошёл год и грёзы стали менее безумными, но не менее желанными — особенно сейчас, когда всего за один день они сократили дистанцию друг с другом.

— Год?

— Год как мы знакомы, Маринетт.

— Правда?

Маринетт и позабыла о столь знаменательном событии. Она невольно вспомнила как при первой встрече с ним она его, мягко говоря, не взлюбила — богатый сын богатых родителей дружит с Хлоей Буржуа, для которой люди не более чем обслуживающий персонал. Он отдирал жвачку от места Маринетт, а она, увидев это, решила, что он её туда и приклеил, даже не став разбираться кто прав, а кто виноват. Вспоминая об этом ей до сих пор становится стыдно.

— Прости, что я тогда тебя обвинила. Я искренне думала, что ты избалованный ребёнок и для тебя люди особо ничего не значат.

— Тебе не за что извиняться.

— Есть за что…

— Не извиняйся. Чтобы ты не сделала я верю, что это что-то незначительное.

Маринетт виновато отвела взгляд в сторону и почти незаметно кивнула.

Незначительное? Всего лишь сталкерство и воровство некоторых его личных вещей, да и ещё несколько не самых приятных случаев, которые никак не впишутся в рамки незначительного. Ей стыдно перед ним за это, но эту тайну она унесёт с собой в могилу… или когда-нибудь признается: может завтра, или послезавтра, а может на том свете или вообще никогда. Пусть лучше пока он не будет обо всём этом знать, а то их дружбе, а равно как и её шансам на любовь, придёт конец.

— Нет, ничего, — соврала она густо краснея. — Ничего такого.

Воцарилась тишина, прерываемая стуком ложек о тарелки. Брауни было быстро съедено и двое юных учеников не знали, чем себя занять.

— Может…

В кармане Адриана яростно завибрировал телефон. Он взглянул на экран, тяжело выдохнул и, попросив Маринетт немного подождать, ответил на звонок.

— Да, отец. Я слушаю… Почему я не в коллеже? Ну…

Адриан обернулся и посмотрел на Маринетт. Она лишь пожала плечами явно не зная, что сказать.

— Мы писали до пяти доклад в библиотеке, — Адриан нервно чешет шею. Разговор не из приятных и есть очень большая вероятность того, что разговор будет продолжен дома. — Я звонил тебе, а ты не отвечал… Горилла? Он тоже не отвечал… что я делаю на Готтлиб? Мы…

— Доклад, — прошептала Маринетт. — Мы писали доклад.

— Мы доклад писали — нам его уже на следующей неделе сдавать, а тема сложная… ты через сколько подъедешь?.. Натали подъедет через пять минут? Хорошо, жду. Пока, отец.

Завершив разговор, Адриан тяжело и устало выдохнул.

— Ну вот, мне пора.

— Так скоро?

— Увы. Увы.

— Если хочешь, то я могу тебе дать чего-нибудь с собой. Хочешь? Эклеры, пирожные, торт.

— Мне достаточно твоего гостеприимства, но за предложение спасибо, — он искренне улыбнулся и закрылся в ванной комнате. Форма для фехтования уже высохла, так что он быстро переоделся и аккуратно сложил одолженные вещи на корзине для белья.

— Я провожу тебя.

Маринетт и Адриан спустились в кондитерскую дожидаться Натали. Она приехала ровно через пять минут, как и говорил отец.

— Адриан, всё в порядке? Почему на тебе форма? А где твоя одежда?

— Я… ну… промокла и забыл её в раздевалке.

— Понятно. Заедем заберём, — кивнула Натали. — Маринетт, да? Он не сильно беспокоил тебя?

— Нет-нет, что вы? Мы докладом занимались.

А ещё пили чай с запретным брауни, но знать об этом никому не обязательно — пусть это останется маленьким секретом.

— Адриан, подожди. Я кое-что забыла.

Маринетт вернулась не позже чем через минуту крепко прижимая к груди зонт.

— Вот. Держи, он твой, — она протянула ему зонт, а он подошёл к ней и толкнул зонт назад.

— Твой. Пусть будет как подарок в честь годовщины нашего знакомства.

— Но… нет, это неправильно. Я… я целый год пыталась его отдать тебе, а ты так просто с ним расстанешься?

— У меня уже давно новый и если я возьму этот, то боюсь, что он просто будет лежать без дела. Бери.

— Х-хорош-шо. Спасибо.

Маринетт снова прижала зонт к груди и едва заметно улыбнулась, пытаясь на время приглушить бурлящие в ней эмоции от подарка, ценнее которого у неё в жизни ещё не было. Она положит его в пакет, уберёт в дальний угол и будет периодически его доставать, смотреть и вспоминать этот день с улыбкой.

— Пока Маринетт, Том. Надеюсь, когда-нибудь я ещё смогу побывать у вас в гостях.

— Заходи в любое время, — пробасил Том. Он на прощание пожал руку Адриану. — Может тогда я…

Маринетт ткнула папу в бок прекрасно понимая, что речь чуть не зашла про сладости. Адриану их, как бы, нельзя.

— Пока, Адриан.

— Увидимся завтра в коллеже.

Адриан вместе с Натали покинули пекарню. Маринетт, не сказав больше ни слова, быстро поднялась к себе в комнату и легла на кровать со своим «новым» сокровищем. Теперь этот зонтик официально принадлежит ей.

Вчерашний день был безумным, но невероятно приятным.

Мысли Маринетт были переполнены Адрианом как никогда прежде о чём свидетельствуют исписанные хвалебными одами страницы дневника и отчётливо заметные просеки на ковре, оставленные хождениями из одного угла комнаты в другой. Том вчера даже заглянул к дочери в комнату, когда та пять минут без перерыва сотрясала потолок своими счастливыми прыжками. Больше всего досталось Тикки — она до самой полуночи слушала лившиеся из уст подруги восхищения.

Почему до полуночи, а не, скажем, до утра? Маринетт посмотрела на время и тут же пришла в себя стоило только вспомнить о не сделанном домашнем задании. Потратив на это два часа и поблагодарив мадемуазель Бюстье за то, что та пообещала ничего не задавать в течении недели, Маринетт заснула прямо на столе — у неё уже не было сил переодеться и доползти до кровати по этим длинным, кажущимися невероятно бесконечными, ступенькам.

Утро… утро, явно припомнив девушке за вчерашнюю невероятную удачу, решило на ней сегодня отыграться:

Маринетт, резко проснувшись от яростного звона будильника, подпрыгнула и упала со стула, едва не ударившись головой об пол. Обратив внимание на время, она поспешила вниз чтобы приготовить себе завтрак, но небрежно брошенный у люка рюкзак посчитал спешку неприемлемой — девушка зацепила ногой лямку и чуть кубарем не покатилась по лестнице чудом успев растянуться в проёме в форме пятиконечной звезды.

Злоключения на этом не кончились. Яичница пригорела, а тостер вместо поджаренного хлеба сначала выплюнул несколько искр, а секундой позже возомнил себя инквизитором и решил сжечь хлеб как ведьму. Маринетт, испуганно взвизгнув и растерявшись на несколько секунд, с криками «Горим!» выдернула тостер из розетки, а после взяла огнетушитель. Рычаг ни в какую не поддавался как бы сильно девушка не нажимала. Всё дошло вплоть до того, что она чуть не перевоплотилась, сгорая от желания выломать заклинивший рычаг.

— Маринетт, предохранитель.

Шёпот Тикки привёл Маринетт в чувства. Она выдернула предохранитель и щедро залила пеной тостер.

— Не гореть! Нельзя! Плохой тостер!

Тостер же так просто сдаваться не собирался — лишь выдав ещё несколько язычков пламени и получив пару залпов пены, он наконец-то упокоился с миром.

Подобная сцена немного позабавила Сабину. Наказывать никого за тостер она не собиралась — в жизни всякое бывает, включая горящие по утрам тостеры.

Наконец-то приготовив себе завтрак, Маринетт села за стол. Кружка из её руки, не особо задумываясь о настроении девушки, выскользнула из её руки. Кофе оказалось на ковре. Кружка упала на пол и отделалась лишь отколовшейся ручкой. На этом всё? А вот и нет. Кружка покатилась по полу, докатилась до лестницы, попрыгала по ней и, врезавшись в ведущую в пекарню дверь, разбилась.

Чёрная полоса на этом не закончилась. Маринетт, чуть не сгорев перед родителями от стыда, вывела с ковра пятно, собрала осколки разбитой кружки и засобиралась в коллеж. Схватив рюкзак, наскоро набитый учебниками (многие там явно сегодня не нужны), она выбежала из дома, но пришлось тут же вернуться из-за вновь начавшегося яростного дождя за зонтом. После пришлось вернуться домой ещё раз, но уже крепко сжав кулаки, обозлившись на весь мир и промокнув до самых костей из-за какого-то болвана на машине, который не увидел возле пешеходного перехода девушку и окатил её из лужи!

— Может, ты лучше останешься дома? — Том, как отец, просто не может не беспокоиться за свою дочь, особенно став свидетелем такой полосы неудач. Всё ли у неё в порядке?

— Нет, папа… — слабо рыча процедила сквозь зубы Маринетт, поднимаясь через лестницу в пекарне домой. — Я не останусь дома.

Иногда Маринетт называли Леди Неудачей за её умение иногда собирать на себе какие только можно неудачи и сегодня она полностью оправдывала это не самое приятное прозвище — даже вне дома ей катастрофически не везло. Наверное, всё же стоило послушать папу и остаться дома, но данное Адриану обещание и желание его сдержать несмотря ни на что, придавали Маринетт решимость стойко пережить этот день.

Белая футболка всё с тем же цветочным узором, только уже другая, без тёмных пятен от грязи и сухая. Светлые голубые джинсы достаточно простого, но изящного исполнения — они лучше большинства тех, что продаются в магазине, да ещё и невероятно удобные. И лёгкая светло-красная кофта с чёрными витыми узорами на правом плече. Жаль, конечно, что любимый чёрный жакет с бело-розовой внутренней отделкой и розовые брюки промокли насквозь, но если и с этой одеждой не дай Бог что-то случится, то лучше тому человеку бежать не оглядываясь, ибо Маринетт в гневе страшнее даже дракона.

Лежащий на столе телефон завибрировал, заставив Маринетт стать мрачнее тучи. Скорее всего это Адриан, а по уже сложившейся за это утро тенденции к неудачам, он явно её не порадует. Так и вышло:

Доброе утро, Маринетт.

Адриану хотелось бы верить в то, что хоть у кого-то утро сегодня добрее чем у него. Увы, но нет и Маринетт решила тактично промолчать о своих неудачах чтобы не портить ему настроение.

Отец наказал меня. Сегодня весь день буду на съёмках, а после них интервью для модного журнала. — в знак глубочайшего сожаления Адриан отправил смайлик со стоящим на коленях человечком, сложившим ладони вместе и подписью «Прости».

Девушка шумно ахнула. Адриан редко когда на что-то жалуется, особенно когда дело касается семьи. Она, Нино и Алья прекрасно знают, как Габриэль Агрест бывает строг к своему сыну и как тому часто приходится чуть ли не выгрызать себе свободу.

Маринетт хочется волком выть и ещё сильнее возненавидеть мир, который сегодня решил пойти против неё…

Телефон завибрировал и на экране появилось ещё одно сообщение:

У меня будет окно с трёх до четырёх и в это время я буду дома. Принесёшь распечатки?

Маринетт хотелось прыгать от счастья, но она, разумно решив, что под ногами может провалиться пол, люстра матери на голову упадёт или же разразится землетрясение, с трудом сдержалась. Её радость вышла наружу лишь в виде небольшой, но очень милой улыбки вместе с ответом на столь заманчивое предложение:

Буду в 15:30.

Коротко, ясно и по делу. Маринетт положив телефон сначала в водонепроницаемый пакет, потом в обычный пакет, затем в сумочку, а сумочку закинув в рюкзак, побежала в коллеж с надеждой на то, что Хлоя сегодня будет хорошо себя вести и не начнёт отчитывать всех просто за то, что они ей не нравятся, не забыв ещё ткнуть всех в тот факт, что её отец — мэр Парижа.

* * *

Физкультура. Для Маринетт этот предмет никогда не был трагедией даже до становления ЛедиБаг — она без особых усилий выполняла большинство девичьих нормативов вызывая у некоторых одноклассниц, особенно у Роуз, восхищение. Она могла бы быть лучшей среди девушек, но совсем этого не хотела считая, что и без этого уже достаточно выделяется своими прогулами и склоками с Хлоей.

— Все уже построились? — устало огласила мадемуазель Ярен, закрывая ведущую в спортзал дверь. Её взгляд скользнул по ученикам и на несколько секунд остановился на Хлое Буржуа. Самой себе слегка кивнув, она направилась к стоящим в шеренгу ученикам и остановилась чуть дальше середины спортзала.

Александри Ярен. Пришла две недели назад в коллеж преподавателем физкультуры и фехтования вместо неожиданно уволившегося по «собственному» желанию Арманда. Девушке около тридцати лет и она, как уже заметили некоторые мальчики в периоде полового созревания, выглядит очень и очень привлекательно, но радость их длилась недолго — пять, десять, а то и двадцать кругов по спортзалу быстро выбили из юношей все неправильные мысли.

Все в коллеже знали, что Арманд сам бы точно не уволился, а потому, недолго думая, все пришли к общему выводу — Хлоя Буржуа снова постаралась.

Проработав в коллеже несколько дней и узнав о судьбе своего предшественника, а также получив от Хлои «предупреждение», Ярен решила разобраться с выскочкой. Она пошла к её отцу и выложила всё как есть:

«Ваша любимая дочурка совсем обнаглела», — Ярен ворвалась в кабинет мэра и зарядила кулаком по столу так, что тот подпрыгнул на стуле и выронил телефон. — «Она не хочет ходить на занятия и угрожает мне вашим вмешательством. Может вы наконец-то начнёте принимать меры в отношении дочери, а не всех, на кого она жалуется?»

Мэр пытался возражать, но его попытки были больше похожи на то, как пойманный за поеданием конфет ребёнок пытался свалить всю вину на лежащую в другой комнате спящую собаку. В конце концов, мэр пообещал «принять меры» и, что удивило многих, меры он действительно принял. Хлоя не перестала быть капризной, но теперь не каждый её каприз молниеносно исполнялся.

Организация — это главная составляющая любой работы, как и урока. Все присутствовавшие в спортзале ученики построились по росту в одну шеренгу. Мадемуазель Ярен, стоя перед ними с планшетом в руках, уже собралась провести перекличку, но сама заметила, что кое-кого сегодня нет.

— А где Агрест? — спокойным, словно спросив у прохожего дорогу до Лувра, тоном спросила она.

Все ученики пожали плечами. Маринетт подняла руку и, дождавшись кивка, ответила:

— Фотосессия, мадемузель Ярен. Он не придёт сегодня.

Маринетт старалась, будто непокорную лошадь в узде, удержать спокойствие в голосе, но сердце явно было против, пускаясь куда-то вскачь, а ещё череда неудач напоминала о себе тем, что она в спешке надела один носок и заметила это только уже в раздевалке.

«Вот бы Адриан пришёл. Без него неспокойно… и Хлоя постоянно косится на меня».

— Что?! У НЕГО фотосессия?! И ОН мне ничего не сказал?! — стоящая почти в самом начале шеренги и без того обозлённая на весь мир, на дождь, на эту вредную училку, которая уже в чёрт знает какой раз нашла её форму и заставила переодеться, Хлоя, взбесилась не на шутку. ЕЁ Адриан ничего ей не сказал! Как же так? ОН её предал?! Почему вообще ОН сказал этой простачке о фотосессии, а не ей?!

Хлоя нарушила субординацию, вышла из строя и встала напротив Маринетт уперев руки в бока и наклонившись с презрительным прищуром.

— Объяснись, Маринетт!

Маринетт почувствовала себя маленьким беленьким кроликом посреди лета. Хлоя всем своим видом не скрывала презрения, напротив, ясно давала понять, что она тут лисица и сейчас от кролика даже косточек не останется.

Маринетт ободряюще похлопала по спине Милена. Девушка, до этого считавшая себя кроликом, тут же показала клыки заставив лисицу поёжиться — на любой выпад Хлои Маринетт сможет ответить, а уж если дело дойдёт до рукоприкладства, то она без труда увернётся от любого удара.

Ждать броска лисицы ощетинившемуся кролику долго не пришлось. Хлоя занесла руку для пощёчины, на что тут же была схвачена учительницей за запястье.

— Буржуа. К директору! — арктически холодный голос Ярен заставил дрогнуть большинство учеников. Хлоя хотела возразить в своей излюбленной манере, но взглянув учительнице в глаза, быстро передумала и посеменила прочь из зала бросив испепеляющий взгляд на Маринетт.

Большинство учеников, как и сама мадемуазель Ярен, облегчённо выдохнули. Без Хлои всякое занятие оборачивается праздником, даже многим нелюбимая физкультура, хотя при такой учительнице не любить физкультуру уж слишком трудно — она добрая, понимающая, может найти подход к каждому ученику и готова всех выслушать, даже дать дельный совет в свободное от занятий время.

Быстро проведённая перекличка, и ученики начали заниматься. Сначала несколько кругов по спортзалу, потом разминка, а затем игра в волейбол до конца урока. Играли все, но Маринетт, сославшись на «плохое» самочувствие, решила отказаться — вдруг кто-то в сетке запутается или она попадёт кому-нибудь в голову мячом.

Делать было нечего, а потому Маринетт, крутя ногтем по скамейке, быстро погрузилась в свои мысли. Чёрная полоса неудач не давала ей покоя, и она невольно вспомнила об одном надоедливом парне, который как раз и управляет неудачей — Коте Нуаре. Может это он наслал на неё проклятье за сокрушительный отказ? Хотя вряд ли — после того вечера Хищная Моль не показывается, а значит и поводов встречаться у героев пока что нет.

— И как давно у вас это продолжается?

Ярен села рядом с Маринетт. Как учительница она просто не могла пройти мимо и не поинтересоваться состоянием дел у своей подопечной, явно чем-то расстроенной, и дело здесь не только в Хлое: ещё до этого маленького скандала девушка находилась в подавленном состоянии.

— А? Что? — девушка убрала руки от лица и взглянула на сидящую рядом учительницу, мягко и заботливо смотрящую на неё янтарного цвета глазами. — Это… ну… эм… — честно говоря, она, находясь под тяжестью мыслей, даже и не услышала вопроса, отчего теперь покраснела и виновато опустила голову. — Простите, я просто… просто не выспалась. И я сейчас буду играть…

Александри подняла руку, попросив тем самым больше ничего не говорить. Не за чем и без того удручённую девушку угнетать ещё сильнее, чем есть сейчас.

— Ничего, — учительница кратко улыбнулась и опустила руку на колено. — Ты можешь не играть, если не хочешь, — она показала рукой за спину, большим пальцем прямо на дверь своего кабинета. — Но я бы хотела поговорить с тобой у себя в кабинете, если ты, конечно, не против.

Маринетт не была настроена на разговоры, да и не хотела, чтобы учительницу зацепила её неудача. Она в принципе старалась сегодня сохранять со всеми некоторую дистанцию и все, посчитав что её настроение вызвано отсутствие Адриана, не сильно на неё наседали. В конце концов, Маринетт всё же согласилась и прошла с учительницей в кабинет.

За деревянной дверью с небольшим окном из прочного пластика спрятался маленький кабинет. Он аккуратно обставлен: небольшой столик возле практически полностью зашторенного окна с компьютером, мирно жужжащем в этой невероятной тишине. Возле него стоит небольшой металлический шкафчик, в котором висит на вешалке костюм для фехтования и лежат несколько шпаг, предназначенных исключительно для занятий. У двери находится пара корзин со всевозможными мячами: футбол, баскетбол, волейбол и другие. В середине комнаты стоит высокий шкаф с двумя остеклёнными дверками, за которыми прячутся книги, связанные с биологией, анатомией, медициной и физкультурой. На её нижних полках покоится несколько чашек с блюдцами, чайник, пачка чая и баночка с сахаром.

— Закрой дверь, пожалуйста, и присаживайся, — Маринетт, закрыв двери, села в кресло напротив стола. Мягкое, удобное, в таком можно даже спать, если захотеть. — Чай или кофе?

— Спасибо, но я не хочу, — девушка поспешила тут же отказаться от предложения учителя. В горле у неё сейчас стоит большой комок, горький, склизкий, противный, из-за него даже аппетита нет.

— Знаешь, чай — лучшее средство для спокойных мыслей, особенно ромашковый, — учительница, поставив наполовину полный водой чайник греться, взяла две чашки. Маленькая ложечка зачерпнула из коробочки сушёные листья ромашки и по очереди положила их сначала в одну чашку, а после в другую.

Набрав побольше воздуха в лёгкие Маринетт, угрюмо выдохнула. Она не против чая, но перспектива пролить на себя кипяток её ничуть не радовала. А если и не на себя прольёт, то… на стол, а со стола чай на системный блок попадёт, тот закоротит совсем как тостер сегодня и случится пожар. От всех этих мыслей девушка чуть ли не в клубок была готова свернуться.

Чайник нагрелся быстро, и вот уже Ярен разливает воду по чашкам, пробуждая в кабинете атмосферу домашнего уюта, спокойствия и умиротворения. Она, бросив кусочек сахара в чашку, помешала воду ложечкой и поставила её на стол рядом с Маринетт. Повторив ту же процедуру со второй чашкой, взяла наполненный светло-жёлтым, цвета сердцевины ромашки, сосуд с чаем, тарелку с печеньем, и села в своё кресло, приняв полный спокойствия вид.

— Спасибо, но я не буду, — Маринетт, даже не смотря на проявляемую к ней доброту, всё равно отказывает. Она потянулась пальцами к чашке, желая отодвинуть её подальше от себя, но появившееся на подушечках пальцев тепло и вдыхаемый душистый аромат всё же взяли своё. Маринетт, неуверенно и робко взяв чашку за ручку, поднесла её к губам и отпила глоток.

Учительница мягко улыбнулась, и сама отпила глоточек. Эффект чая сразу же проявился на Маринетт: она чуть-чуть успокоилась, расслабилась и даже плохие мысли начали постепенно отступать.

— Печенье? — девушка неуверенно кивнула и, взяв печенье в виде сердечка, откусила небольшой кусочек.

Имбирное печенье покрыто снизу шоколадом и украшено причудливыми узорами, а сверху рассыпан перемолотый до состояния порошка арахис. На душе стало приятно и тепло. Печенье из пекарни Дюпен, ещё тёплое, свежее, куплено сегодня где-то в семь часов утра, может чуть позже. Из-за полосы неудач Маринетт не успела даже позавтракать нормально, не говоря уже о том, чтобы чем-то пригубить голод дома, а вернуться и позавтракать получиться только на большой перемене, которая обычно бывает только после второго урока.

— Так может ты мне расскажешь, что тебя беспокоит?

Чай с печеньем расслабили Маринетт, но не так сильно чтобы взять и открыться — слишком много мыслей крутится в её голове, и она сама в них уже прилично запуталась. Плохое утро, как бы это не тяжело было признавать, было всего лишь капелькой в бездонном океане.

О новой учительнице физкультуры в коллеже ходит много разных слухов, но, что удивительно, слухи в основном хорошие: Ярен добрая и отзывчивая. Она не против задержаться на работе чтобы объяснить ученикам если они чего-то не понимают, а если уж совсем всё плохо, то она может и поблажку сделать. Она хороший учитель по фехтованию — Адриана всё в ней устраивает. Но самое большее уважение она заслужила именно тем, что не редко отправляла Хлою на шведскую стенку, когда та вновь бездумно размахивала своим авторитетом как павлиньим хвостом.

Глубоко выдохнув, Маринетт всё же собралась с силами и пошла на контакт:

— Моё второе имя — Катастрофа, и у меня не задалось утро…

Маринетт рассказала не только о сегодняшнем дне, но и в целом поведала о своих проблемах, терзающих её последний месяц. Она расслабилась настолько, что чуть несколько раз не проговорилась о своей тайне.

Это чай такой хороший или учительница умеет располагать к себе людей?

Ярен слушала не перебивая. Она искренне не понимала как на голову такой приятной и милой ученицы свалилось столько трудностей, причём все и сразу? Это же сколько чёрных кошек должно дорогу перебежать чтобы столько неудачи получить?

— А почему так происходит?

Ученица робко пожала плечами. За последний год столько всего произошло, что она уже начала думать о том, что это талисман удачи забирает её удачу в обычной жизни, да и вообще Хранитель мог ошибиться — ей больше подошёл бы талисман разрушения, хотя… нет, кто бы не был сейчас под маской Кота Нуара, в красном костюме в чёрную крапинку он смотрелся бы глупо.

— А это, может быть, связано с Хлоей? — вертя полупустую чашку в руках, выдвинула учительница достаточно смелое предположение. — Многие ученики мне говорили, что она тебя терпеть не может.

— Она всех терпеть не может, — ехидно прыснула ученица. — Если она останется одна на всём свете, то будет ненавидеть даже воздух просто за то, что он слишком чистый.

— Хах, ну, это будут уже её проблемы — никак не твои.

— Ага, — Маринетт несколько раз согласно кивнула и, сделав небольшой глоточек чая, начала отвечать на вопрос. — Да, они правы, больше всего Хлоя ненавидит меня. Это всё из-за…

— Из-за Адриана?

Иногда нужно уметь держать себя в руках, а у Ярен с этим часто бывают проблемы. Она не сдержалась и назвала это имя, заставив сидящую напротив девушку стать краснее даже самых спелых и наливных яблок.

— Из-за… за… Адмариановатамиартианоадрима… о, эм… Адриа… простите…

Маринетт виновато опустила голову и в мыслях представила себя ничтожно маленькой, жалкой, слабой, беззащитной перед всем миром, который вдруг начал на неё давить.

Как она могла так глупо проколоться? Она только что раскрыла себя, раскрыла свои чувства к Адриану, да ещё и кому?! Его учителю по фехтованию!

Прощай, любовь!

Прощай, наивное и светлое чувство!

Ты будешь погребено в обувной коробке, где лежат все музейные экспонаты, а сама коробке сегодня же полетит на свалку!

— Ты чего, Маринетт?

Ярен не на шутку перепугалась. Она вскочила из-за стула чуть не опрокинув стол. Уже в следующее мгновение она обняла девушку и стала молча гладила волосы. Все те чувства, что копились внутри и не могли найти выход, решили разом хлынуть.

Маринетт пусть и героиня, но она тоже человек со своими переживаниями. Как бы она не хотела это признавать, какой бы сильной не казалась, ей не хватает Альи. Алья всё ещё болеет, а потому много спит и часто бывает не в сети. Из-за этого лишний раз не хочется нагружать её своими проблемами, а они копятся, ширятся и множатся не в силах найти выход.

— Ах, так вот оно что! Обещаю, я не скажу ему.

«Маленький Адриан Агрест оказался большим сердцеедом», — совсем не весело подумала учительница. — «Вот бы устроить ему спартанскую тренировку, да только вот за что? Он не виноват».

— Правда?

— Честное слово.

Маринетт облегчённо выдохнула. Вся накопившаяся тяжесть наконец-то вышла наружу и мир, кажется, будто стал чуточку светлее. Девушки до конца урока остались в кабинете продолжая болтать обо всём и одновременно ни о чём…

* * *

— Тебе уже пора, Маринетт.

Одноклассники уже давно переоделись и направились в класс, лишь Маринетт продолжала сидеть в кабинете учителя. Ей было так легко и приятно на душе, что уходить никуда и не хотелось — казалось, что за дверью мир снова потускнеет и проявит к ней невиданную доселе жестокость.

— Спасибо Вам, мадемуазель Ярен, — поблагодарив за отлично проведённое время, девушка встала со стула и пошла к выходу из кабинета.

— Для тебя просто Алекс, — улыбнувшись лишь одними уголками губ, тепло сказала учительница.

Маринетт благодарно кивнула и отправилась в раздевалку. Алекс же осталась в кабинете разгребать бесчисленные бумажные завалы — Арманд был хорошим учителем, но в бумагах был небрежен, оставив после себя работу на многие дни, если не недели. И как он смог здесь проработать целых двенадцать лет?

Зайдя в раздевалку, Маринетт ожидаемо никого там не застала — все давно ушли, а если она не поторопится, то мадам Менделеева будет очень долго и громко ругаться за опоздание. Подойдя к шкафчику, девушка дёрнула ручку и очень сильно и неприятно удивилась, когда та легко поддалась.

Паника тут же подступила к горлу. Учебники целы и содержимое сумочки никуда не исчезло, телефон и деньги на месте. Открыв сумку с вещами, девушка пришла в неописуемый ужас — вся её одежда была обильно залита белой краской. Одежду, увы, ничего не спасёт, но кто спасёт Маринетт? Увидев свою испорченную одежду, она сползла по стенке шкафа, обняла колени и разревелась, окончательно уверившись в том, что нет более худшего дня на свете чем сегодня…

Звонок уже давно прозвенел, а Маринетт так и осталась в раздевалке. Тикки пыталась успокоить её как могла, но всё оказалось не просто бесполезно, а как будто делало ещё хуже. Сердце Маринетт, которой за эти несколько дней и так пришлось несладко, сильно сжималось от боли.

За что ей все эти наказания?

Почему именно она?

Почему свет клином сошёлся сегодня именно на ней?

Неужели ей, как ЛедиБаг, не могли сделать поблажку?

Виной всему то, что Маринетт невольно переехала Хлою Буржуа тем фактом, что Адриан больше ценит именно Маринетт, а не её. Откуда такая уверенность, что всё это сделала Хлоя? В сумке на самой поверхности лежит золотая серёжка с сапфиром. Замок серёжки сломался очень «удачно», а такие серёжки в коллеже носит только Хлоя. А даже если бы там серёжки и не было, то сложить в ума два и два не так уж и сложно — только Хлоя ненавидит Маринетт так сильно, что готова пойти на самые разные подлости.

— Маринетт?

Алекс не слышала, как Маринетт ушла из зала, а потому решила сходить в раздевалку и проверить её на всякий случай. Увиденное не просто поражало воображение — оно в голове не укладывалось. Застать плачущую ученицу, а рядом с ней залитую краской сумку с одеждой?! Кто это бы это не сотворил, он об этом пожалеет!

Ни говоря ни слова, Алекс обняла Маринетт и молча утешала её, поглаживая по спине. Когда рыдания немного поутихли, учительница злобно прошептала:

— Я догадываюсь кто это был. Она своё получит.

— Не надо, — слова комом в горле застряли.

Почему это, не надо?

С чего бы Хлоя заслужила такую милость?

Почему этой выскочке все всё должны прощать?

Почему каждый раз она выходит сухой из воды?!

— Мад… Алекс, мне нужно идти на урок. Мадам Менделеева…

— Успокойся. Всё в порядке. Я ей всё объясню.

Ученица неверующе посмотрела на учительницу. Исходя из произошедшего в кабинете, не верить Алекс у Маринетт поводов не было, но Маринетт, пусть и выговорилась, всё равно под тяжестью проблем чувствовала себя сейчас разбитой и не способной собраться.

Сколько бы Маринетт самой себе не твердила, что сильная, что справится со всем, она лишь лгала самой себе — она обычная. Самая обычная шестнадцатилетняя девушка каких полно на свете. Геройский костюм на то и геройский — он не защитит того, кто его носит, от проблем обычной жизни, а вот обычная жизнь нередко принимает на себя удары жизни героя.

— Позволь мне помочь тебе, Маринетт, — под мягкостью голоса Алекс, девушка таяла.

И снова она получает поддержку, снова ей дают опору, а что она? Сидит и плачет считая, что мир к ней несправедлив. Мир — это мир и справедливость ко всем относится одинаково, а вот люди — это уже другая история, у них своя справедливость.

— Эта проблема не так уж страшна. Позволь мне помочь тебе.

Помочь? Она действительно хочет помочь тебе, а тебе сейчас помощь нужна.

Перестань думать, что мир против тебя.

Перестань считать себя сильной и положись на кого-то.

Не закрывайся в себе сейчас!

Не ради себя! Ради Адриана!

Адриана… но Адриан — друг Хлои. Будет ли он так же тепло относиться к тебе если с Хлоей что-то случится?

Маринетт слабо кивнула. Алекс достала из кармана олимпийки телефон.

— Диктуй номер родителей. Я позвоню им чтобы они принесли сменную одежду и забрали тебя домой.

Домой? Как домой? Сейчас?

— Не надо домой. Я должна остаться, — надломленный и дрожащий голос заплаканной девушки на мгновение повеял холодом.

Маринетт всегда была сильной в любой, даже самой безвыходной, ситуации. Да, на неё всё навалилось, причём разом: Адриан, Нуар, Алья, Нино, плохой день и Хлоя как вишенка на торте. Опускать руки даже не попытавшись оказать сопротивление? Ну уж нет! Хлоя так легко не отделается!

— Я сама родителям позвоню. Телефон в сумочке.

Алекс дала Маринетт сумочку. Телефон был, что называется, упакован в «пакет в пакете», а потому пришлось немного повозится.

— Мама, извини что звоню…

— Что-то случилось? — как бы сильно девушка не пыталась скрыть слёзы, мать всё быстро поняла. — Ты в порядке?

— Да, мама, я в порядке, просто… мне одежду испортили. Принеси, пожалуйста, что-нибудь.

— Кто это сделал?

— Я сама разберусь.

Мама ещё несколько раз попыталась узнать имя виновника, но дочь была непреклонна. В итоге мать, быстро собрав пакет с вещами, была в коллеже уже через десять минут.

— Может лучше домой? День у тебя и так не задался с самого утра.

— Я не могу сейчас. Если уйду, то чем это лучше бегства?

Сабина прежде не видела в своей дочери столько решимости. Материнское сердце отчаянно хочет помочь, даже если дочь против и потом затаит на неё обиду. Что же за мать будет отсиживаться в сторонке, когда её дитя обижают?

— Ты правда уверена? Я, что бы ни случилось, буду на твоей стороне.

Маринетт крепко обняла маму. Тёплые слова поддержки ещё больше укрепили в ней уверенность в том, что сейчас отступать никак нельзя.

* * *

Алекс позволила Маринетт дождаться конца урока и пару минут после него у неё в кабинете. После этого Маринетт тут же направилась в сторону класса. Её ничуть не смущал так и не прекратившийся дождь, не смущали ученики других классов, которых она чуть ли не сбивала с ног, да что там! Очевидно недовольный взгляд встреченной по пути мадам Менделеевой её не поколебал!

Класс же пребывал в относительной безмятежности:

Аликс и Ким снова о чём-то яростно спорят, наверно сегодня они проведут соревнование в духе «Я быстрее добегу до выхода из коллежа».

Макс занят своим телефоном, а точнее игрой, чем-то напоминающей Ultimate Mecha Strike — он всерьёз готовится к предстоящему турниру между коллежами и даже подумывает о том, чтобы принять участие в турнире за звание чемпиона Парижа.

Роуз и Джулека оживлённо что-то обсуждают и, кажется, их головы слегка покачиваются в такт музыке, струящейся через фиолетовые наушники.

Натаниэль показывал Лиле свои последние рисунки из «секретного» альбома. Настолько секретного, что до этого он никому его не показывал. Рисунки Лиле определённо нравятся.

Иван и Милена сидят рядом друг с другом и мило о чём-то щебечут.

Жаль, но эта идиллия совсем скоро, буквально через несколько секунд, будет разрушена.

Хлоя, будучи повёрнутой спиной к входной двери, радостно болтала с Сабриной.

Выскочка наконец-то получила по заслугам! Неужели Маринетт думала, что сможет безнаказанно сблизиться с Адрианом? Хлоя такой дерзости стерпеть не могла и потому решила проучить выскочку: «попросив» (пригрозив) Сабрину взломать шкафчик и «одолжив на неопределённый срок» (по факту совершив кражу) банку краски из подсобки, Хлоя «щедро» залила её содержимым вещи Маринетт. Выскочка наверняка уже дома и плачет в подушку. Пусть знает, что брать то, что ей не принадлежит, может привести к плачевным последствиям.

Как говорил Наполеон Бонапарт: «Можно выиграть битву, но проиграть войну».

Маринетт, проиграв битву, собиралась сейчас выиграть войну и поставить Хлою на место раз и навсегда.

— Хлоя Буржуа!

Дверь в класс распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Всё внимание учеников тут же было приковано к Маринетт, а Хлоя, со всем присущим ей пафосом, явно не торопилась обращать внимание на выскочку.

— Сабрина, слышишь? Где-то муха жужжит.

Над «шуткой» Хлои только Сабрина и посмеялась, но увидев мечущий гром и молнии взгляд Маринетт, тут же прикусила язык.

Маринетт долго не думала над ответом. Она достала из мусорки первый же попавшийся листок бумаги, свернула его в мячик и точным броском попала прямо в затылок Хлое.

— Что ты себе позволяешь?!

— Я? Ничего. Я всего лишь муха.

По классу прокатилась волна смешков. Хлоя вскользь полоснула озлобленным взглядом одноклассников и воцарилась тишина.

— Тогда я тебя сейчас прихлопну.

— Попробуй, Хлоя! Сама, а не с помощью отца!

Хлоя ощетинилась. Выскочка отрастила клыки?

Класс же пребывал в откровенном недоумении и каком-то оцепенении. Девушки и до этого неплохо так ссорились по поводу и без, но сейчас всё зашло очень и очень далеко — настолько озлобленную Маринетт ещё никто не видел. Что же такого сделала Хлоя?

— Ты узнаёшь это? — Маринетт достала из кармана серёжку. Хлоя тут же её узнала и поспешила проверить мочки ушей. Левой серёжки не хватало.

— Ты украла её! Отдай! — Хлоя тут же рванула к Маринетт, но та ловко уклонилась и слегка стукнула её по спине. Хлоя, запнувшись о порог, потеряла равновесие и упала. Когда Хлоя более-менее отошла от шока, она привстала и бросила на Маринетт очень красноречивый взгляд.

Если Маринетт после этого не сбежит из Парижа и не станет жить в глуши, то это будет чудо. Хлоя твёрдо решила использовать все доступные ей связи и устроить Маринетт «шикарную» жизнь, да и её родителям тоже неплохо так достанется.

— Нет, не украла. Я нашла её в своей сумке, а ты знаешь что случилось с моей сумкой?

— Откуда мне знать?!

— Как откуда? Серёжка твоя и ты сама это признала. Только что. При всех, — Маринетт повернулась к классу. — Она вскрыла шкафчик и…

— Заткнись!

— И испортила мои вещи!

Одноклассники тут же зашумели. Как? Зачем? Почему?

— Она лжёт!

— Лжёт? — Аликс поднялась со своего места и пронзительно посмотрела на вернувшуюся в класс Хлою. За дверью уже начали собираться зеваки. — Может тогда ты расскажешь нам, где пропадала всю прошлую перемену вместе с Сабриной?

— Тебя это не касается, Аликс!

Ещё один потенциальный отщепенец. Пойдёт вслед за Маринетт.

Аликс поведение Хлои всегда раздражало. Напыщенная, надменная, с завышенным чувством собственной важности, не ставящая никого ни во что. Люди для неё будто мусор под ногами.

— Меня? Не касается?! Меня не касается?! — Аликс пошла на сближение с Хлоей сгорая от желания выписать пощёчину посильнее, но Ким остановил её, схватив за запястье. — Тебе напомнить, кто в прошлом году сломал мои часы, а? Ты даже извиниться не соизволила!

Будто Хлое есть дело до жужжания каких-то там букашек?

— Что с лицом, Хлоя? Правда в лицо попала?! — рявкнул Ким, но Аликс не отпустил, желая избежать драки.

— А у тебя мышцы вместо мозгов? Совсем тупой?!

Ким тяжело выдохнул. И как он мог когда-то влюбиться в Хлою? Ему стыдно за себя.

— Ты уходишь от темы, Хлоя, — поспешила Маринетт вернуть Хлою к насущному вопросу, который теперь интересует всех. — Где ты была на прошлой перемене?

— Заткнись, оборванка!

— Ещё раз так назовёшь Маринетт и побежишь домой на руках, — Аликс не унималась. Если никто из присутствующих не желает врезать Хлое, то сделает она. Как раз руки чешутся.

— Аликс, не надо.

Ким, не смотря на попытки Аликс вырваться, крепко в неё вцепился. Ему точно достанется от неё после коллежа, но лучше так, чем Аликс одним необдуманным поступком перечеркнёт себе будущую жизнь.

— Ты защищаешь её?! Да отпусти ты меня! Отпусти!

У Кима не осталось выбора. Он рывком притянул к себе Аликс, зажал её в объятиях, что-то шепнул на ухо. Боевой порыв быстро сошёл, на нет заставив девушку испуганно икнуть и густо покраснеть.

— Сладкая парочка. Смотреть противно!

— Завидуешь? Конечно же завидуешь!

Никто этого не ожидал, но со своего места поднялась Лила и она попала точно в цель.

— Адриан на тебя как на девушку никогда и не смотрел. Ещё бы он посмотрел! Ты только и делаешь, что навязываешься. Тебя никогда не интересовали его чувства, в отличии от Маринетт.

— Что за вздор? Причём тут Адриан?!

Сказанные Лилой слова будто ковёр выдернули у Хлои из-под ног. Лила точно лжёт — ей нравился Адриана, да и сейчас наверняка нравится. Она скажет всё, что угодно лишь бы избавиться от конкурента… но если так, если это действительно правда, то почему Лила выгораживает Маринетт?

— Не важно! Я всё расскажу отцу!

Ученики хором засмеялись. Когда у Хлои кончаются аргументы, она начинает прикрываться отцом.

— А без отца можешь свою честь отстоять?

Натаниэль? Вот уж от кого, а от него подобных слов никто не ожидал.

— Напомнить тебе про браслет? Напомнить что ты назвала Маринетт воровкой без каких-либо доказательств и потребовала арестовать её? Без отца совсем ничего не можешь?!

Да как же… как же так?

— Но браслет же нашли и…

— Нашли, но Маринетт то ты обвинила и даже не извинилась, — Роуз резко и неожиданно прервала Хлою. — Большинство твоих проблем ты сама же и создаёшь, а виноваты всегда почему-то другие, но не ты.

Так было всегда и всегда будет. Увы, но это правда — во всех своих проблемах Хлоя никогда не видела себя виноватой, а вот другие да, виноваты. Всегда и во всём виноваты. Одноклассники, прохожие, обслуга, даже Адриан иногда, а Маринетт так и вовсе всегда во всем виновата.

— Хлоя, — Маринетт резко сблизилась с Хлоей, схватила за запястье и подняла руку вверх. — Белая краска. Такой же краской ты испортила мне вещи.

— Лжёшь! — Хлоя резко вырвала руку, но было поздно. На её пальцах было несколько отчётливо заметных белых пятен и все это увидели.

— Нет, Хлоя. Тебя поймали по горячим следам: пальцы в краске, серёжка в моей сумке и твоё отсутствие на прошлой перемене, которое ты никак не хочешь объяснить.

— Я кофе пила в кофейне рядом.

— В какой?

— В Beignet.

— Тебя там не было, — терпение Джулеки тоже подошло к концу. Будто бы весь класс устал от выходок Хлои и решил поддержать Маринетт. — Я была там на прошлой перемене и могу чек показать. Тебя я там не видела.

Ложь Хлои сыпется как карточный домик, но она так просто не собирается сдаваться. Все они отправятся за Маринетт. Нигде им не будет места: ни в Париже, ни за его пределами.

— Что, злорадствуете? Решили наказать Хлою Буржуа? Вы пожалеете об этом!

— Твой дражайший папочка будет только «рад» узнать какую дочь он воспитал, — Лила снова вступила в полемику, не скрывая хищного взгляда. — Как ты думаешь, переизберут ли его если все вдруг узнают, что его дочь злоупотребляет отцовским статусом и творит всё, что ей вздумается?

— Узнает? Ни о чём он не узнает!

Если бы Хлоя была более внимательна, то давно бы заметила, как немые зрители за пределами класса всё снимают на свои телефоны.

— Я скину копию если кому-то надо!

— И я!

— И я тоже!

Даже ученики из других классов терпеть не могут Хлою Буржуа и если их действия помогут избавиться от этой выскочки, то они будут только рады помочь.

— Вы! Вы! — Хлою трясло от ярости. Весь мир ополчился против неё. Весь, абсолютно весь. Разве что Сабрина осталась. Верная лучшая «подруга». Она же не даст в обиду, так? Она же всё подтвердит? — Сабрина! Скажи им!

Сабрина, трясущаяся как осиновый лист, повернула голову в сторону не желая пересекаться взглядом с «подругой».

А была ли Хлоя ей вообще хоть когда-то подругой? Их отношения почти всегда были в духе «принеси, подай, иди отсюда, не мешай». Хлоя никогда не уважала Сабрину, лишь использовала и такое отношение считалось нормальным для Сабрины. Сейчас же, глядя на одноклассников и слушая все обвинения в адрес Хлои, она наконец-то поняла. Всё поняла.

— Хлоя… ты… ты этого хотела? — голос «подруги» Хлои был тихим и хрупким, но отчётливо слышимым многим. — Тебя все ненавидят, а ты… что делаешь ты? Ты продолжаешь всех обвинять! Прекрати!

Сабрина плакала. Роуз и Джулека тут же подбежали к ней и стали утешать, а Хлоя как стояла столбом, так и осталась.

— Я вскрыла шкафчик Маринетт, а Хлоя — вылила краску в сумку.

Чистосердечное признание Сабрины выбило недоверие даже у тех, кто всё ещё не верил в вину Хлои.

— Я всё всегда делаю за тебя, Хлоя. Ты ни разу не поблагодарила меня за это, не сказала «спасибо» — вместо этого ты часто орала на меня за то, что я всё сделала отвратительно, — голос Сабрины дрожал. Она понимает, что своими словами предаёт Хлою, но Хлое давно пора осознать, что она не такая уж и хорошая какой себя считает. — Я так не хочу. Мне не нужна такая дружба…

Мир Хлои пошатнулся. Куда бы она не направила свой взгляд, все смотрели только на неё и смотрели с ничем не скрываемым отвращением. Никто её не любит, даже Сабрина предала, а ведь Хлоя считала её подругой. Похоже зря — и она ничем не лучше этого сброда.

— Вы пожалеете об этом! — Хлоя схватила свою сумку и, цокая каблучками от Джимми Чу, пошла прочь из коллежа.

Класс разразился ликованием… но не долгим:

— Что тут происходит? — сам директор пожаловал. — Расходитесь по классам. Маринетт Дюпен-Чэн, идёшь со мной.

— Никуда она не пойдёт! — весь класс встал на защиту Маринетт заградив её от директора словно живой стеной. — Это Буржуа во всём виновата, а не Маринетт.

— Я знаю, — тяжело выдохнул директор. — Ярен мне всё объяснила. Обещаю, я не буду наказывать Дюпен-Чэн, — даже такие слова никого не убедили. — Ладно, поговорим здесь. Остальных же, кто не учится в этом классе, попрошу удалиться.

Недовольно бурча и возмущаясь, зеваки разошлись. Один из них быстро скинул своему другу, Максу, видео произошедшего на всякий случай и не зря — директор с ужасом смотрел видео и понимал, что в этот раз Хлое не отвертеться. Если он её прикроет, то видео уйдёт в сеть и общественного резонанса не избежать, а там… а там и его голова полетит, не говоря уже о том, что репутация коллежа будет подорвана.