Бараггарт. Между пустотой и судьбой (джен)

Тысячелетия в песках приучили меня к терпению, но появление Сосуке Аизена заставило мои инстинкты взвыть. Он пришел не один — рядом с ним, с вечной змеиной ухмылкой, шел Гин Ичимару.

Если реацу Гина находилась где-то в комфортном для нас диапазоне между Джейн и Старком, то Аизен... он был воплощенным отрицанием логики. Когда он позволил нам почувствовать свою мощь, давление оказалось в двадцать раз выше, чем у Старка. При том, что я за последние века стал сильнее Старка лишь наполовину.

Аизен предложил нам присоединиться к нему с таким изяществом, что, не знай я о его предательстве, пошел бы за ним как за мессией. Но я знал. И я пошел, потому что это был кратчайший путь к моей главной цели.

Рождение Сегунды

Лас Ночес поражал своими масштабами, но внутри казался безжизненным лабиринтом пустых коридоров. Финал нашего пути лежал в комнате с Хогьёку.

Глядя на этот маленький мерцающий шар, я понимал: это не просто батарейка для превращения Пустых в Арранкаров. Это устройство, способное материализовать глубочайшие желания сердца. Когда пришла моя очередь, и сила Хогьёку начала перекраивать мою суть, я не просто ждал. Я транслировал свои знания будущего, свою волю и свое желание выжить в этом хаосе.

— Добро пожаловать в Эспаду. С этого момента ты — Сегунда Эспада, — голос Аизена был бодр, будто создание двух Васто Лорде-арранкаров не стоило ему ни капли усилий.

Старк стал Примерой, Джейн — моим фрассьоном. Я же получил то, о чем мечтал: мой облик стал почти человеческим, маска теперь закрывала лишь лоб и левый глаз, а главное — я обрел полный иммунитет к своей силе разрушения. Теперь я мог касаться энтропии, не боясь рассыпаться в прах.

Внутреннее море и «Маяк»

Мой занпакто, принявший форму сабли, привел меня в мой внутренний мир — бескрайнее море с летающим островом. Там, в центре, меня ждало газообразное скопление энергии.

— Я еще не созрела, — прозвучал приятный женский голос. — Твоя эволюция была форсирована Хогьёку, и мне нужно время, чтобы догнать тебя. Возможно, пару месяцев, а может — пару столетий. — Но у Старка Лилинетт вполне материальна, — заметил я. — Старк — уникум, истинный Арранкар. Его занпакто — его часть. Мы же другие.

Но перед тем как я ушел, дух продемонстрировала мне нечто невероятное: уменьшенную копию Хогьёку. — Ты смог достучаться до «сердца» камня, — пояснила она. — Это своего рода маяк. Если оригинал почувствует, что ты прав в своих прогнозах, он может перейти к тебе.

Начало конца

Дни в Лас Ночес наполнились спаррингами. Я сблизился с Тией Харрибел и Неллиель, чувствуя в них ту же искру благородства, что была в Джейн. Улькиорра и Гриммджоу тоже оказались вполне понятными личностями: один — ледяное равнодушие, другой — вечный огонь.

Когда Орихиме Иноуэ восстановила руку Гриммджоу, и тот в порыве ярости «убил» Луппи Антенора, я вмешался. — Орихиме, попробуй восстановить его. Под её силой отрицания тело Луппи собралось буквально из пустоты. Раз он потерял место в Эспаде, я забрал его в свои фрассьоны. Лишний боец мне не помешает.

Но вот время вышло. Ичиго уже прорывался через Лас Ночес, а Аизен готовился к выступлению на Каракуру.

— Джейн, — я подозвал её перед самым уходом. — Как только я уйду с Аизеном, твоя задача — выжить. Приглядывай за Нел. В крупные битвы не лезь. И постарайся собрать мои «янтарные сферы» с павших… особенно если Улькиорра падет. Справишься? — Справлюсь, — она посмотрела на меня с непривычной нежностью. — И ты береги себя. Я буду ждать.

Мы шагнули в Гарганту, направляясь в мир живых. Впереди была битва, исход которой я знал… но которую намеревался переписать.