Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Кассиопея сидела на самом краешке кровати, нервно болтая туфлёй на ступне. Её взгляд был рассеян, а мысли витали где-то далеко. Катарина, уютно устроившись в глубоком кресле напротив, лениво наблюдала за подругой. Воздух в комнате был пропитан привычной вечерней скукой, которую они разбавляли пустой болтовнёй.

— Ты знаешь, они такие надменные, — вдруг фыркнула Катарина, и в её голосе проскользнули нотки плохо скрытого раздражения.

Туфля Кассиопеи замерла в воздухе, повиснув на самых кончиках пальцев. Девушка резко подалась вперёд, в её глазах вспыхнул огонек любопытства.

— Ты о ком? — спросила она, понизив голос до заговорщического шёпота.

— Да, я о Малфоях. Встретила их на днях в Лондоне. Идут такие... гордые, как будто весь мир им принадлежит. Лорды, короли... Тьфу! — Катарина картинно закатила глаза и откинулась на спинку кресла.

Интерес Кассиопеи угас так же быстро, как и появился. Она безразлично пожала плечами, и туфля снова начала своё монотонное движение туда-сюда.

— А, я-то думала... — протянула она скучающе.

Но Катарина не унималась. В ней проснулся азарт сплетницы.

— Но почему они так себя ведут? — не отставала она, подавшись к подруге.

Кассиопея лишь небрежно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Да все об этом знают, — бросила она лениво.

Заинтригованная Катарина не отставала:

— О чём ты? Я не в курсе.

В этот момент Кассиопея преобразилась. Она резко выпрямилась, глаза её заблестели озорным и немного зловещим блеском. Она наклонилась к Катарине так близко, что их волосы почти соприкоснулись.

— Так ты не знаешь? — прошептала она. — Это большая тайна. Которую знают абсолютно все!

Катарина невольно повторила её движение, поддавшись вперёд. Атмосфера сгустилась от предвкушения.

— Что за тайна? Говори!

Кассиопея выдержала театральную паузу, наслаждаясь моментом. Затем её лицо приняло выражение крайнего презрения.

— Этим они компенсируют свой недостаток! — произнесла она с ядовитой ухмылкой.

Катарина нахмурилась в замешательстве:

— Какой недостаток?

И тут Кассиопею прорвало. Она выпалила фразу на одном дыхании, и её голос звенел от смеси злорадства и смеха:

— Недостаток мужской силы! Говорят, они скорострелы! И вообще... всякое такое. Такой позор! Хи-хи-хи!

Она уже не могла сдерживаться. Её звонкий смех заполнил комнату. Откинувшись на кровать, она колотила ладонью по матрасу, не в силах остановиться. Туфли слетели с ног, улетев в разные стороны.

Катарина сначала смотрела на неё с укором, а потом не выдержала и махнула рукой:

— Да ну тебя! Я думала, ты расскажешь что-то по-настоящему ужасное и загадочное.

— Так это же ужасно! Хи-хи-хи! — задыхалась от смеха Кассиопея. — Такой позор!

Катарина посмотрела на беснующуюся подругу и вдруг тоже улыбнулась. А потом её улыбка переросла в громкий, заливистый хохот.

— Теперь я понимаю их надменность! — сквозь смех выдавила она. — Когда все про тебя знают такое... волей-неволей будешь ходить с высоко поднятой головой!

И две подруги рассмеялись вместе, находя утешение в своей маленькой женской мести над гордыми и надменными волшебниками. Их смех, звонкий и немного нервный, эхом разлетелся по комнате, на мгновение развеяв тишину. Но веселье быстро угасло, оставив после себя лишь пустоту и лёгкое смущение.

Насмеявшись, Кассиопея сдула с лица непослушную прядь волос и снова плюхнулась на кровать. Подушки жалобно пшикнули под её весом. Она повернулась к Катарине, и в её глазах уже плясали озорные искорки.

— Слушай, Кэтти, у меня к тебе дело, — начала она заговорщицким шепотом, словно боясь, что даже стены могут их подслушать.

Катарина, до этого бездумно перебиравшая складки своего платья, мгновенно напряглась. Её плечи чуть заметно дрогнули, а пальцы сжали ткань крепче.

— Что за дело? — настороженно спросила она, и голос её прозвучал непривычно глухо. Радость от недавней шутки испарилась без следа.

Кассиопея на секунду замялась, теребя край рукава. На её лице промелькнула тень неуверенности, но тут же сменилась привычной беспечностью.

— Не знаю, как сказать... — протянула она. — Нужно проследить за одним местом.

Предложение повисло в воздухе, тяжелое и неуместное. Катарина медленно подняла на неё взгляд. В её глазах читалась не просто настороженность, а глубокая тревога.

— Ты же знаешь, что нам лучше ничего не делать, пока Мариус не прикажет, — голос Катарины стал стальным. Она выпрямилась, словно готовясь к обороне. — Сейчас затишье. Ничего срочного нет, но в любой момент может что-то начаться. Мы не имеем права рисковать.

— Да не бойся ты так! — Кассиопея легкомысленно махнула рукой, пытаясь отмахнуться от опасений подруги как от назойливой мухи. — Мы быстро всё проверим. Никто не узнает. Вдруг там и нет ничего? — она натянуто улыбнулась, но улыбка вышла кривой и неубедительной. — Ну что, ты мне поможешь?

Катарина тяжело вздохнула. Её лицо стало серьезным и обеспокоенным.

— Я не знаю, Кассиопея... Это как-то неправильно. Может... может, расскажешь Мариусу? И он сам решит, что делать.

— Да ну! Это неинтересно! — тут же затараторила Кассиопея, боясь дать подруге время на раздумья. Её голос стал быстрее и выше. — Мы бы вдвоем проверили и уже доложили о результате! Не знаю, что ты переживаешь! Да там ничего и нет скорей всего! — она тараторила без остановки, словно пытаясь убедить в первую очередь саму себя. — Просто мне любопытно... вот и всё. Так ты со мной? Или мне одной туда идти?

Катарина молчала. Она смотрела на подругу — такую уверенную внешне, но почему-то отводящую взгляд. Она видела это нетерпение в её глазах, эту странную нервозность в движениях. И она знала: если откажет сейчас, Кассиопея действительно пойдет одна. А этого допустить было нельзя.

— С тобой... — наконец выдохнула Катарина, понимая, что отговорить её не выйдет. Голос её был полон обреченности. — Но только посмотрим! Слышишь? Только посмотрим. Не будем никуда лезть.

— Да никуда мы лезть не будем! — слишком быстро и уверенно выпалила Кассиопея. В её голосе звенел фальшивый энтузиазм. — Просто посмотрим.

Катарина долго смотрела на неё после этих слов. В голове у неё закрались первые холодные сомнения: правильно ли она поступила? Что-то в этой затее было не так.

Кассиопея же сидела напротив и упорно отводила глаза, делая вид, что её крайне интересует узор на ковре. Она старалась не встретиться с Катариной взглядом ни на секунду. И от этого становилось ещё тревожнее.

Что-то было не так. Совсем не так.

* * *

Сердце Катарины билось так громко, что ей казалось — этот стук эхом отражается от старых кирпичных стен сарая. Холодный ночной воздух обжигал лёгкие, а пальцы, сжимавшие рукав подруги, побелели от напряжения.

— Ты уверена, что там вообще что-то есть? — голос Катарины дрогнул, превратившись в едва слышный шёпот. Она выглянула из-за плеча Кассиопеи, и её взгляд скользнул по тёмным очертаниям угольного склада. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь далёким уханьем совы.

Кассиопея лишь отмахнулась, но в её глазах горел азартный, почти безумный огонёк. Она всегда была такой — бесстрашной до безрассудства.

— Конечно, есть, я уверена! — прошептала она в ответ, и в её голосе смешались восторг и предвкушение тайны. — Сейчас вроде никого нет... Тихонько прокрадёмся внутрь и посмотрим.

Кассиопея не стала дожидаться ответа. Она бесшумно, словно тень, выскользнула из укрытия и на цыпочках двинулась к двери небольшого здания напротив. Каждый её шаг был выверен, но Катарина видела, как подрагивают её плечи от волнения.

— Подождите! — Катарина резко дёрнула подругу за руку, заставив её остановиться. Кассиопея обернулась с раздражённым недоумением, но Катарина уже не смотрела на неё. Она вскинула палочку, и воздух вокруг них сгустился, задрожал, а затем стал абсолютно прозрачным для чужих глаз. Чары невидимости легли на них плотным коконом.

— Теперь идём, — выдохнула Катарина, чувствуя, как магия пульсирует вокруг них.

Они подкрались к массивной двери. Кассиопея осторожно потянула за ручку, и та поддалась с протяжным, душераздирающим скрипом, от которого у Катарины по спине пробежал мороз. Девушки замерли на мгновение, боясь вздохнуть. Но вокруг по-прежнему было тихо.

Внутри их встретил длинный коридор. Тусклый свет редких факелов выхватывал из темноты влажные стены, покрытые пятнами плесени и копоти. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и чего-то тухлого.

— Видишь? Тут чары расширения... — голос Кассиопеи сорвался на шёпот. Она крепче сжала руку Катарины.

— Вижу... — тихо проговорила Катарина в пустоту. Её голос прозвучал глухо и неуверенно. — Но это ничего не значит.

— Так, сейчас и проверим! — Кассиопея решительно потянула её вперёд, вглубь коридора.

Они прошли его до конца и замерли на пороге открывшегося пространства. То, что они увидели, заставило их одновременно ахнуть. Перед ними раскинулась огромная территория, уходящая за горизонт. Это было невозможно: они находились внутри маленького здания! Но магия расширения пространства творила чудеса. Это был целый зоопарк: ряды клеток с экзотическими существами уходили вдаль под открытым небом.

Внезапно совсем рядом послышались грубые мужские голоса и смех. Девушки инстинктивно прижались друг к другу.

— Держимся вместе! — прошипела Катарина, и они, не размыкая рук, рванули вперёд под покровом невидимости. Они едва успели скрыться за неприметной дверью в стене одного из вольеров.

Очутившись в кромешной темноте помещения, они замерли, тяжело дыша. Катарина прижалась ухом к двери, вслушиваясь в удаляющиеся шаги.

— Подождём здесь... — прошептала она в темноту. Её голос дрожал от смеси страха и гнева. — Это просто контрабандисты... Почему они тебя заинтересовали?

— Неважно... — голос Кассиопеи прозвучал неуверенно и как-то слишком тихо для неё самой. — Они выглядели подозрительно...

Внезапно Катарина напряглась.

— Ты слышишь? Что-то шуршит... — она затаила дыхание. — И здесь как-то странно пахнет...

Кассиопея молчала несколько секунд.

— Ничего не слышу... но пахнет и правда не очень... — признала она наконец.

Они медленно повернулись спиной к двери, вглядываясь в непроглядную черноту комнаты. Внезапно эта тьма ожила. Прямо перед ними открылись два огромных светящихся глаза, полных нечеловеческой ярости и голода.

Катарина вскрикнула от ужаса раньше, чем успела подумать. Её рука сама собой взметнулась вверх, и к потолку взмыл яркий шар света.

То, что предстало их взору, было воплощением кошмара. Огромная чешуйчатая голова с пастью, усеянной рядами острых как бритва зубов, нависла над ними. Существо издало утробный рык.

— Дракон! — закричали подруги хором.

Их визг смешался с оглушительным рёвом чудовища. В панике они бросились друг другу в объятия, закрывая глаза и крича так громко, что казалось, сейчас рухнут стены.

Грохот распахиваемой двери заглушил их крики. В помещение ворвались люди с палочками наперевес. Они действовали быстро и слаженно: вспышки заклинаний ударили в дракона, заставив его отступить вглубь вольера с обиженным рёвом.

Но для подруг всё было кончено. В один миг рухнула не только магия невидимости, но и их хрупкое самообладание. Сердце Катарины ухнуло куда-то в пятки, когда их окружила плотная стена чужих, враждебных лиц. В следующее мгновение тугие верёвки, пахнущие сыростью и пылью, грубо впились в кожу, стягивая запястья и щиколотки так крепко, что стало трудно дышать. Они не могли даже пошевелиться, превратившись в беспомощные куклы.

— Ну и кто вы такие? — голос мужчины со шрамом, пересекавшим всё его лицо от виска до подбородка, прозвучал низко и хрипло, словно скрип несмазанной двери.

— Да что ты с ними церемониться, Грохот? — перебил его смуглый молодой парень с наглой ухмылкой. Он нетерпеливо поигрывал коротким ножом, перекидывая его из руки в руку. — Сейчас вольём зелье правды и допросим с пристрастием. Узнаем, кто такие и что они вызнали.

— Не спеши, Мелкий, — сурово осадил его Грохот. Он медленно обвёл девушек тяжёлым взглядом, под которым Кассиопея почувствовала себя раздетой. — Ты видишь, как они одеты? И их палочки — не дешёвые игрушки из лавки Олливандера. Да и что-то мне до боли знакомо в одной из них... Так кто вы такие?

— Я ничего не скажу! — голос Кассиопеи сорвался на визг, но в нём звенела сталь. Она гордо вскинула подбородок, хотя щёки её побелели от страха.

Катарина молчала. В голове царил хаос, мысли метались в поисках выхода, но все пути вели в тупик. Она чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота.

— Да вас порвут всех, если меня тронете! — Кассиопея выплюнула эти слова с яростью загнанной в угол кошки. Её гневный взгляд был прикован к Мелкому. — Это тебя касается, дрищь! Только попробуй прикоснуться! Я вижу твои мерзкие мыслишки!

Грохот прищурился. Он медленно обошёл вокруг пленниц, словно оценщик на рынке. Его глаза цепко изучали лицо Кассиопеи.

— Кого же ты мне напоминаешь? — протянул он задумчиво.

— Королеву Англии! Пади ниц, недостойный! — выпалила девушка. Её бравада была на грани истерики. — Да мой брат вас всех превратит в книзлов!

— Точно... Точно... — лицо мужчины озарилось хищной улыбкой. — Ты же Блэк. Твой брат — Мариус Блэк. Я смотрю, волосы у вас похожи.

— Ничего не знаю! Какой Блэк? Я ничего не скажу! — Кассиопея отшатнулась так резко, как только позволяли путы, её глаза расширились от ужаса.

— Малой! Запри их в отдельной комнате! И смотри, чтобы волос не упал с их голов! — рявкнул Грохот. Его голос эхом отразился от стен. — Мне надо кое с кем связаться.

* * *

Их грубо втолкнули в тесную, сырую камеру. Дверь захлопнулась с грохотом, отрезая их от внешнего мира. Девушек оставили связанными на холодном каменном полу пустой комнаты. Время тянулось мучительно долго. Каждый шорох за дверью заставлял Катарину вздрагивать.

Через несколько часов дверь снова распахнулась. Яркий свет из коридора больно ударил по глазам после полумрака камеры. Их вывели и привели назад в ту самую комнату для допросов.

Здесь мало что изменилось: тот же спертый воздух и запах табака. Но теперь к Грохоту присоединился ещё один человек. Кассиопея при виде него скривилась так, будто съела лимон целиком. А вот Катарина едва заметно выдохнула с облегчением — она узнала знакомую фигуру брата подруги.

— Ну вот, в целости и сохранности, — Грохот небрежно махнул рукой в их сторону.

— Вижу, — голос Мариуса Блэка звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Он окинул сестру и её подругу быстрым взглядом. — Развяжите их и верните палочки и другие вещи.

Кассиопея поёжилась под его взглядом.

— Но сначала надо решить вопрос о компенсации... — начал было шрамированный.

— Хорошо, — Мариус оборвал его холодным взглядом. — Я забуду ту подставу, которую вы сделали.

— Но там не было подставы! Мы честно предупредили, что не уверены в нём! Да и было это уже так давно... — попытался оправдаться Грохот.

— Какая разница — давно или вчера? Подстава была и не отрицай, — Мариус угрожающе повысил голос. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов. — Отпусти их. Пусть идут. А мы поговорим наедине.

Он повернулся к подругам:

— Ждите дома и никуда не уходите.

— Хорошо... хорошо... — Грохот кивнул своим подчинённым.

Девушек освободили от верёвок. Руки затекли так сильно, что Кассиопея едва могла ими пошевелить. Им вернули палочки и сумки.

Подруги молча вышли на улицу. Ночной воздух после затхлого подвала казался невероятно свежим и сладким. Они прошли несколько шагов в тишине.

— Мне надо переодеться, — наконец нарушила молчание Кассиопея. Её голос дрожал от пережитого унижения и злости на саму себя за проявленную слабость. — Я вся вспотела в этой клетке дракона!

Катарина остановилась и внимательно посмотрела на подругу.

— Ты уверена, что вспотела? — тихо спросила она.

Кассиопея резко развернулась к ней:

— Конечно уверена! — выкрикнула она слишком громко и поспешно отвернулась.

В следующее мгновение она исчезла с громким хлопком аппарации.

Катарина осталась стоять одна на пустой улице. Она посмотрела вслед подруге и заметила то, что та пыталась скрыть: ниже спины на элегантной юбке Кассиопеи расплывалось огромное тёмное сырое пятно. Женщина лишь покачала головой — смесь жалости и сдержанного смеха тронула уголки её губ — и она тоже аппарировала прочь.