С первого взгляда (гет)

Кёджиро проснулся от барабанящего по стеклу дождя. Со вздохом перевернувшись на спину, он открыл глаза и уставился в незнакомый потолок, на котором горели зелёные флуоресцентные звёзды. Ренгоку попытался привстать на локти, но что-то пошло не так. Левая рука онемела от долгого пребывания в одной позе и начала неприятно покалывать. Опершись на правую, он сел в кровати и огляделся.

Со сна Кёджиро не мог сообразить, где находится, какой сегодня день недели и что вообще происходит. В голове всё перемешалось. Ренгоку встал, тряхнул онемевшей рукой и, придерживая её, медленно обошёл чужую кровать. Взгляд упал на прикроватный столик, где стояли пузырьки с лекарствами, пластиковая бутылка с водой, пустой стакан и горел светильник. В памяти всплыло бледное лицо Каге-сан. Под столом валялся её рюкзак с нашивкой в виде анимешного белого кота в чёрных круглых очках.

Чуть дальше, на спинке компьютерного кресла, он увидел свой пиджак, в кармане которого вибрировал телефон. Он достал его, чтобы ответить на звонок, но не успел. Экран потух, а затем высветились пиксельные цифры, показывающие время 19:38. Внизу отобразилось окно с пропущенными звонками от декана.

«Слишком реалистичный сон. Или не сон?» — подумал Кёджиро.

Он присел за стол, потёр глаза и зевнул. Взгляд снова переместился в сторону кровати. Ренгоку сдвинул брови, припоминая все события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Он вспомнил, как вчера Тенген усаживал Каге в такси, вспомнил его спящим на кафедре, ключи в своей руке, бледную Каге. Кёджиро осознал, что весь день провёл не на рабочем месте, и именно поэтому декан звонил ему целых семь раз. Глядя на свою помятую рубашку и брюки, он осознал главное: весь день он проспал в одной кровати со своей студенткой, которой было очень плохо, а туго затянутый ремень надавил ему на бедренную кость.

Он взглянул на своё едва заметное отражение в чёрном мониторе компьютера и хотел было встать, как взгляд уловил за монитором приклеенный к стене лист бумаги. Ренгоку пригляделся, но особо ничего не рассмотрел. Он включил фонарик телефона и просветил этот лист. В нарисованном серым графитом изображении Кёджиро увидел своё улыбающееся лицо. Ниже была подпись: «У сенсея красивая улыбка. Кажется, я влюблена». Ренгоку почувствовал, как его сердце ударило по рёбрам. Он улыбнулся и выключил фонарь.

— Каге-сан? — прошептал он, повернувшись к двери.

Опираясь ладонью о стол, Кёджиро встал и тихонько, почти крадучись, направился к выходу. В квартире было темно. Лишь в дальнем конце коридора на полу лежала полоска света из кухни. В воздухе витал запах свежесваренного кофе, тостов с беконом и рамёна.

Чуть увереннее он прошёл дальше по коридору. Дверь в кухню оказалась немного приоткрыта. Ренгоку заглянул. Каге стояла возле столешницы, раскладывая ужин по тарелкам, и почти шёпотом напевала какую-то песню. Ренгоку окинул её взглядом. На ней был шёлковый халат изумрудного цвета. Влажные после мытья волосы оставили мокрые полосы на её спине. Она переминалась с ноги на ногу под ритм своей песни. Заглядевшись на неё, он чуть поддался вперёд. В этот момент дверь предательски заскрипела. Каге дрогнула и обернулась.

— Доброе утро, сэнсей, — сказала она, опустив взгляд в пол.

Кёджиро заметил, как на её губах появилась смущённая улыбка. Он набрался смелости и вошёл на кухню.

— Д-доброе утро, — запинаясь, проговорил он. — Я... Вы... Мы... — он жестикулировал в воздухе, пытаясь подобрать слова.

— Мы проспали завтрак, — помогла ему Каге. Она подхватила тарелки с рамёном и понесла их к столу. — Разделите со мной поздний завтрак? Или уже ужин?

Кёджиро кивнул, всё ещё не в силах отвести свой взгляд. Она выглядела так уютно и по-домашнему, что он непроизвольно представил Каге на своей кухне: вот она стоит у окна с чашкой чая и ждёт его с работы. У Ренгоку от этой картины подкосились ноги.

Он сел за стол, поправил рубашку, которая за время сна сильно помялась. Каге села напротив.

— Вы... хорошо себя чувствуете? — спросил он, взяв палочки.

— Лучше, чем ожидала, — она уткнулась взглядом в тарелку. — Спасибо вам за всё. За лекарства, чай. И за то, что... — она запнулась, — ...остались.

— Я не мог иначе, — ответил Кёджиро. — Вы попросили не уходить. А я переживал, что вам может стать хуже.

Каге улыбнулась и коротко взглянула на него.

Они ели молча, и с каждой секундой тишина становилась совсем неловкой. Каждый мысленно искал тему для разговора. И обоим придуманные темы казались глупыми. Оба немного нервничали.

— Кофе? — наконец-то спросила Каге, откладывая палочки.

— Да, пожалуйста, — ответил Ренгоку, отставляя пустую тарелку.

Каге встала у кофемашины и ощутила жар в спине от взгляда сенсея. Её руки предательски начали дрожать. Она надеялась, что Кёджиро ничего не заметит. Но Кёджиро был слишком внимательным. От вида дрожащих рук своей студентки ему стало неловко.

— Сэнсей, — сказала Каге, не оборачиваясь, — значит, вы знаете, что Тенген мой брат.

— Д-да, — запинаясь, произнёс Ренгоку.

— Простите его, если он причинил вам некоторые неудобства, — Каге повернулась к нему.

— Всё в порядке, — ответил Кёджиро. — На него нельзя долго злиться.

Его огненные глаза на секунду встретились с глазами цвета фуксии. В душе Ренгоку всё пело от радости, что Каге не очередная пассия Тенгена, а его сестра. И что его чувства взаимны.

В этот момент она подошла к столу и поставила перед ним чашку с кофе. Убрав пустую тарелку, девушка уселась на своё место.

— Сахар? — тихо спросила она, пододвигая сахарницу.

— Пожалуй, да, — с улыбкой ответил Кёджиро.

Его рука потянулась к сахарнице и коснулась её пальцев. Оба замерли. Их взгляды синхронно опустились на соприкоснувшиеся пальцы. Каге медленно подняла глаза. Кёджиро посмотрел на неё и выдохнул. Его пальцы скользнули между пальцев девушки и сжали ладонь. Каге моргнула. С её чуть приоткрытых губ сорвался тихий стон. Кёджиро услышал его и крепче сжал руку.

— Каге-сан, — решительно произнёс Ренгоку, — я не могу больше притворяться и делать вид, что вы для меня просто студентка.

Он глубоко вдохнул. Каге покачала головой. Глаза чуть защипало от накопившихся слёз.

— Вы... вы мне очень нравитесь, сенсей. Уже давно, — краснея, призналась девушка. — Я люблю вас, — выдохнула она, кладя другую ладонь поверх их сплетённых рук. — С того момента, как вы вошли в аудиторию.

Кёджиро, не ожидавший, что она первая признается в своих чувствах, резко вскочил из-за стола. Каге тоже вскочила и буквально упала в его объятия, крепко прижавшись к широкой груди.

— Каге-сан, — прошептал Ренгоку ей в макушку. Девушка подняла на него глаза. — Я...

Она не дала ему договорить. Её ладони коснулись лица Кёджиро и притянули к себе. Каге закрыла глаза и прижалась к его губам. Ренгоку на секунду впал в ступор и перестал дышать. Поддавшись чувствам, он тоже закрыл глаза и углубил их поцелуй.

«Кёджиро, — прозвучало в голове Ренгоку. — Тебя с позором выгонят из университета».

«Плевать, — раздался его собственный голос. — Я имею право на чувства».

Кёджиро прижал Каге крепче к себе. Оба растворились в первом поцелуе. Никто из них не услышал, как в коридоре открылась входная дверь, как Тенген уронил мокрый зонт и выругался. Как, насвистывая дурацкую мелодию, вымыл в ванной руки и вошёл на кухню. От увиденной картины он замер в дверном проёме, опёрся плечом о косяк и скрестил руки. Улыбка на его лице расползалась, как на том фото, — от уха до уха. Он блаженно прикрыл глаза.

В этот момент руки Кёджиро заскользили по спине Каге. Поцелуй стал крепче, вдохи глубже. Ладони Каге пробрались ему под рубашку. Тенген, услышав всё это, перестал улыбаться, открыл глаза и рот. Растерявшись, он машинально поднял руки и начал хлопать.

Каге вздрогнула, вытащила руки из-под рубашки Ренгоку и скрестила их за спиной.

— Что? Что такое? — Каге обернулась.

Кёджиро открыл глаза, отпустил Каге и сделал шаг назад. Тенген загадочно улыбнулся.

— Браво! — протянул он, продолжая хлопать. — Просто бра-во! Итак, мы сейчас присутствуем при историческом событии! Ренгоку Кёджиро — человек, который никогда не нарушал правил даже в настольных играх, — целует собственную студентку! И где? У неё же дома. А посмотрите, как та заливается краской. — Тенген сделал шаг вперёд. — Следовательно, оба нарушают этику.

— Тенген... — начал Кёджиро, выставляя руку вперёд, чтобы объясниться.

— Нет-нет, дружище, — Тенген подошёл к нему и похлопал по плечу. — Давай теперь ты скажешь мне в лицо: «Тенген, я наконец-то позволил себе стать счастливым. Это лучший день в моей жизни». Давай. Ну же, не стесняйся. Здесь все свои.

Каге хмыкнула, убрав руку Тенгена с плеча Кёджиро. Она отдёрнула ворот его рубашки, обнажая засос.

— Это тебе что, печать поставили за пройденный инструктаж по этике? — хитро щурясь, произнесла она.

Тенген покосился на руку Каге. Кончиками пальцев он взялся за край рукава изумрудного халата сестры и убрал с себя её руку. Он сделал шаг назад, глядя на девушку.

— О-о-о, ты как хищница, которая защищает свою добычу, — с ухмылкой протянул он. Тенген уселся за стол и взял чашку с кофе, которую Каге поставила для Кёджиро, сделал глоток и прикрыл глаза. — Я всего лишь зашёл переодеться, а тут такое... — он широко открыл глаза и приложил руку к сердцу. — Ну ладно, не буду мешать и портить ваш первый романтик. Я всего лишь попью кофе и отправлюсь к своей дикой тигрице.

Он сделал ещё глоток и загадочно прищурился.

— Учтите, с вами я ещё не закончил. На днях обязательно займусь, — он посмотрел на Ренгоку. — Так что набирайтесь силёнок. Завтра в универе скажу, что ты, Кёджиро, заболел. — Тенген перевёл взгляд на сестру. — И ты тоже. Тем самым подолью масла в факультетские сплетни о нас. — Он подмигнул.

Каге скрестила руки на груди и ухмыльнулась, глядя на брата.

— Тенген, мне плевать на факультетские сплетни. Пусть говорят что хотят.

Тенген отставил чашку и склонил голову набок, разглядывая сестру:

— А знаешь... я всегда подозревал, что у тебя лицо в форме кирпича не просто так. Тебе абсолютно на всё пофиг.

Каге на мгновение потеряла дар речи и ошарашенно перевела взгляд на Кёджиро. Тот от таких любезностей глянул на Каге, потом на Тенгена и захлопал глазами. Ренгоку сделал шаг вперёд, чтобы отбить девушку от издевательских шуток своего друга, но Каге рукой остановила его и встала между ними, не сводя глаз с довольно ухмыляющегося брата.

— Не стоит, сенсей, — с достоинством произнесла она. — Это чисто семейный стёб и разборки.

Тенген расхохотался.

— Ладно-ладно, — отсмеявшись, он хлопнул ладонями по столу, — пожалуй, на сегодня достаточно. Мне уже пора, голубки.

Он встал и направился к выходу. У двери Тенген обернулся:

— Оставляю вас наедине, дети мои. — Он пригрозил им пальцем. — Не шалите.

Тенген вышел. Через пару секунд донёсся звук хлопнувшей входной двери.

Каге выдохнула и покачала головой. Затем она повернулась к Кёджиро, и он тут же заключил её обратно в объятия, уткнувшись лицом в макушку. Каге закрыла глаза и улыбнулась.

— И раз уж мы за целый день выспались, — тихо сказала девушка, водя пальцем по пуговице его мятой рубашки, — а завтра для всех мы заболеем... то можем всю ночь смотреть какую-нибудь дораму или фильмы ужасов.

Кёджиро сильнее прижал Каге к себе. На мгновение, где-то на краю его сознания, всплыли строчки недописанной диссертации.

«К чёрту», — мысленно сказал он. Строчки испарились.

— Я голосую за ужастик, — с улыбкой произнёс Ренгоку.

Кёджиро подхватил Каге на руки, та вскрикнула и рассмеялась. Он отнёс её в гостиную и усадил на диван. Каге достала огромный плед и закуталась в него. Кёджиро сел рядом. Девушка тут же прижалась к его плечу.

Из динамиков доносилась устрашающая музыка и крики. На экране замелькали полчища зомби. И на первой же страшной кровавой сцене Каге вздрогнула и уцепилась Кёджиро в руку. Ренгоку тоже вздрогнул. Он подхватил её ноги с пола, закинул через свои и крепче прижал девушку к себе.

С души Ренгоку окончательно спал груз чёртовой этики. Он тихо сказал про себя:

«Наконец-то я счастлив. Это самый лучший день в моей жизни. Спасибо, Тенген».