Синхронизация (гет)

Рождённые ползать умеют летать

Но пока сверху вниз и недолго

Мне незнаком ваш язык, и пытать

Меня нет, к сожалению, толка

"Хомилия", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

Небольшие, но от этого не менее важные, на стене висели плакаты, теперь призывающие всех сотрудников Академии не проходить полимеризацию, а поучавствовать в уникальной программе Дмитрия Сеченова (не за спасибо, конечно), путешествуя по уникальному и великолепному миру. Они появились тут две недели назад. Те, кто знал, конечно молчали, поэтому уже немаленькое число технического персонала и новичков, поступивших совсем недавно, охотно согласились на сказочно простые и приятные условия.

С тех пор, как появились эти объявления, атмосфера царила довольно странная.

— Судя по тексту, эти замечательные испытания будут через неделю, — Саша остановилась возле очередной листовки, — Что делать будем?

— Что и планировали. Честно говоря, я слабо представляю всё на деле, но попробовать стоит, — задумчиво отозвалась Октябрина, — если я правильно помню, они для простоты приготовили какой-то универсальный аппарат.

— И в этот аппарат можно запихнуть любого?

— Бинго, сестрёнка. Только не запихнуть, а скорее подвергнуть влиянию. Ну, что скажешь?

— И когда нам всё это делать, м? — ответа на этот вопрос не последовало.

— Короче, там всё очень замудрённо с системой администрации, но самое крутое, что нет особо сильной защиты. Опять... Короче, так как об этом проекте мало кто знал, а сроки жали, с ней попросту не стали заморачиваться.

— А тебе откуда всё известно?

— Лариса рассказала. А что?

— Ничего. Вопросов никаких, вообще.

— Пойдём?

— Ага.

В давно знакомой учёному лаборатории негромко играл радиоприёмник, голос Пугачёвой напевал какую-то наверняка заезженную песню, названия которой, как и всего, игравшего ранее, Сеченов вспомнить почему-то не мог, хотя задача и звучала совсем глупо. Нервно постукивая пальцами по столу, он взглянул на часы, показывающие половину десятого.

— Чёрт…

В этот момент немного дрожащими руками с подчёркнуто эффекного пьедестала был снят небольшой прибор, одновременно похожий на элекрошокер и ТТ. На ручке этого чуда техники мелкими буквами было выгравировано «Маяк-1».

За секунду до того, как обернуться, Сеченов услышал торопливые шаги в свою сторону, переходящие на бег, а затем почувствовал что-то вроде сильного, но приятного электрического разряда в свою «Мысль» на виске. Он почувствовал, что её манипуляторы сильно во что-то впились, а затем всё исчезло в ослепительном свете.

— Ну и что теперь? То, что мы сделали — какая-то глупость, — бросила Саша, невзначай пнув ногой не подающее признаки жизни тело при входе.

— Типа ждать. Не знаю. Сейчас попробую. По идее, должно работать, — Октябрина торопливо наклонилась к академику и протянула ХРАЗа к «Мысли».

— Харь, ну… ты можешь что-нибудь сделать?

— Ваши действия…

— Завались и делай, если можешь!

Оказывается, ХРАЗ мог. Нехотя, если про него так можно сказать, он соединился с всё ещё пульсирующими манипуляторами «Мысли», позволяя им сплестись между собой. В голове у девочки высветилась забавная картина, а затем ХРАЗ отпустил «Мысль».

— Синхронизировано, — монотонно ответил ХРАЗ.

— Можно смотреть? Я не понимаю…

В свою очередь две перчатки обменялись информацией между собой.

— Да, видимо можно.

В голове девочек (странное это было чувство, а зрелище и того странней) распростёрся необычный пейзаж: в некоем межзвёздном пространстве с яркими точками и цветастыми планетами, опоясанными ещё более цветастыми кольцами вокруг них удивительно гармонично плавали прозрачные платформы. На фоне тёмного неба их почти не было бы видно, если бы лёгкая светлая аура по краям постоянно не напоминала об их присутствии. Где-то, с некоторых из платформ, водопадом стекала тёмная густая бурлящая жидкость, падающая в бездну. Вдалеке можно было заметить медленно плывущих рыб, чем-то похожих на карпов, рассекаемых чудесными узорами. За каждой рыбой оставался нежный след, который растворялся в темноте через несколько секунд.

— Нихрена себе Лимбо! Гораздо красивее моего! — обиженно воскликнула Саша.

— Да подожди ты! Хотя правда ничего так… Может у других хуже, наверное, из-за этого он тоже может не понимать, — увлечённо произнесла Октя.

Взгляд опустился. Теперь они могли улицезреть самого Сеченова. Тёмный костюм покрывала синяя мантия со светящимся звёздным узором, а обзор перекрывали широкие поля шляпы такой же расцветки. Волшебник в панике оглядывался и прошёл немного вперёд. Удивительно, что каждая платформа была соединена с последующей, хотя сперва так не казалось.

Волшебник хотел что-то сказать, но изо рта вырвалось только несколько пузырей, перекликавшихся эхом его голоса. Теперь это были мысли. Они кидались друг к другу и отталкивались, спорили, кричали, соглашались. Их не было ни видно, ни слышно. Ими управлял голос в голове, приказывая, как им двигаться в ему одному ведомом танце. Это было не воображение и не олицетворение. Но оно было, и это знали все, кто находился в комнате.

— Сука! — послышалось из пузырька воздуха.

— У меня точно такие же эмоции. Что это за бредни сумашедшего? Можно как-то выйти отсюда?

Немного пометавшись, Саша сумела оборвать прямой эфир из чужого подсознания, прошлась по кабинету и с любопытством стала разглядывать «Маяк-1».

— Давай положим это на место. Типа не при делах, ну и так вообще красивше. Оно меня пугает.

— Да пожалуйста. Ну что, давай понаблюдаем.

Не без труда девочкам удалось перетащить тело учёного на диван в кабинете, где они уселись и сами, предвкушая необыкновенно увеселительное зрелище.

Михаэль шёл по тёмному переулку в надежде побыстрее выйти на освещённую улицу. Он знал, что в нынешних реалиях на подобный страх можно было бы плевать с высокой колокольни, но детские воспоминания и байки родителей (впрочем, не бесплодные) о тёмных бульварах и переулках выступали немалым противовесом современным убеждениям. Он любил Предприятие за определённый круг людей и полное отсутствие таковых мест ввиду особого строения, но когда оказывался за его пределами, чувствовал себя очень некомфортно, особенно после привычных милых и безопасных аллеек.

Он был в Москве — выглядела она, конечно, не так дружелюбно, но и бояться там было точно нечего. Штокхаузен давно пожалел, что не взял такси, выйдя с открытия нового завода под кураторством «Раменок», который должен удовлетворять львиную долю материальных нужд Предприятия. Он отлично знал округу, ведь бывал здесь не раз и не два, этой ночью ещё и погода была очень приятная, так что настроение врубилось на максимум, а теперь что-то и отрубилось, и луна давно скрылась за облаками. Вот зачем было дворами идти? По сути, их, дворов, тут быть вообще не должно, но это же ещё стандартный пригород, скоро обещали другое построить. В кустах все время стоял какой-то шорох, заставляя обходить дорогу по освещённый и более длинной стороне улицы. Руки в карманах сжались, когда Михаэль увидел огни большого шоссе и окон своей гостиницы. Облегчённо вздохнув, он ещё быстрее направился в сторону желанного света. Штокхаузен уже мысленно поклялся себе в том, что никогда больше не пойдёт пешком ночью. Он почувствовал, как по волосам стал накрапывать мелкий дождь, капая всё сильнее и сильнее. Не успел, значит, придётся потом вещи сушить. Вместе с началом дождя, как ни странно, стих шорох. Вот это плюс, наверное. Рядом шумел уже перегруженный работой дождевой слив, засасывая в себя всё, что находилось на водном потоке, даже не разбирая, что это было. Вот и сейчас, ручей нёс к решётке тёмный шарик, который, казалось, пытался сопротивляться. Через мгновение он ударился об туфли мужчины, случайно шагнувшего прямо в воду.

— Scheiße!⁽¹⁾ — позволил себе выругаться Михаэль.

Только успев посмотреть вниз, он увидел, что шарик уже сидел сверху ноги, отчаянно пытаясь держаться за край брюк.

— Lass mich gehen!⁽²⁾ — недовольно пробормотал Шток, снимая его с одежды.

Пожав плечами, Штокхаузен скинул малыша, прошёл несколько шагов, развернулся и недовольно запихнул его под пальто, проклиная себя несколько раз, пока подходил ко входу гостиницы.

Придя в номер, он огляделся, ещё раз отругал себя за безолаберность и не придумал ничего лучше, как положить малыша в раковину и пустить тёплую воду. Поначалу котёнок неуклюже побежал из-под струи, но почти сразу стал жертвой мыла и тряпки, а позже и полотенца. Не в силах что-то сделать, он полностью доверился ситуации и закрыл глаза, погрузившись в сон.

Трудно сказать, что тогда думал Михаэль. Около десяти минут он молча сидел рядом с укутанным котёнком, встал, неторопливо зажёг сигерету и вышел на балкон, поблагодарив жизнь за наличие крыши.

— Как ты думаешь, Саш, мы правильно поступили? — спросила Октябрина, гладя сидящую на коленях Мусю.

— Да супер вообще, забей. Скоро очухается, я слежу, — ответила Саша, смотря в пустоту, где для неё был взгляд Сеченова, — ты Мусю уже покормила?

— Да, да, не волнуйся. Тут с ней забудешь, конечно!

Кошка лениво потянулась, вытянула когти и, спрятав обратно, растянулась на коленях девочки во всю длину, сквозь сон вникая в суть разговора.

1) Дерьмо!

Вернуться к тексту

2) Отпусти меня!

Вернуться к тексту