Правило приюта : Камень (гет)

Глава 7. Первые уроки

Я проснулся оттого, что кто-то громко спорил о квиддиче. Рон сидел на своей кровати, сжимая в руках старую метлу-сувенир, и доказывал Дину Томасу, что «Пушки» — лучшая команда за последние сто лет, хотя Дин справедливо заметил, что они не выигрывали матч уже двадцать лет. Невилл уже одевался, путаясь в мантии, а Шимус бормотал что-то про завтрак.

— У нас первым уроком зелья, — сказал Рон, заметив, что я проснулся. — Идём скорее, говорят, Снейп — монстр.

Я натянул джинсы — в спальне ещё было прохладно, мантию я надену позже, перед выходом — и спросил, кто такой Снейп. Рон объяснил, что это преподаватель зелий, и добавил, что, по слухам, Снейп ненавидит всех, а меня — особенно, потому что я Гарри Поттер, и что-то там было связано с моими родителями. Я оставил вопрос без ответа.

--

Первым уроком оказались зелья. Профессор Снейп — человек в чёрной мантии, с жирными чёрными волосами, падающими на лицо, и голосом, от которого по коже бежали мурашки, — зашёл в класс резко, без стука, и в помещении сразу повисла тишина. Он обвёл взглядом учеников — медленно, будто искал, кого убить первым.

Снейп объявил, что у него только одно правило: вы здесь, чтобы учиться, а бездельники будут страдать. Сегодня они будут варить настойку живой смерти, и он спросил, кто скажет, в чём сложность этого зелья. Гермиона взметнула руку вверх, но Снейп велел ей опустить руку, потому что она не на ярмарке. Гермиона покраснела.

Он взял список и начал перекличку. Фамилии и имена тянулись один за другим. На «Грейнджер, Гермиона» он поднял голову и посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. На «Долгопупс, Невилл» поморщился, на «Уизли, Рональд» чуть усмехнулся. Когда очередь дошла до «Поттер, Гарри», он резко закрыл список и замер на секунду, словно давая тишине стать громче.

Снейп повернулся ко мне, и его голос стал мягче и опаснее одновременно. Он спросил, знаю ли я, какая основа у настойки живой смерти. Я честно ответил, что не знаю. Снейп заметил, что шрам на лбу есть, а знаний — нет, и снял с Гриффиндора десять баллов. Рон возмущённо открыл рот, но я едва заметно качнул головой, и Рон закрыл рот.

Снейп продолжил. Гермиона, которую он наконец назвал «мисс Грейнджер», получила «неполноценный ответ». Невилл — насмешку. Рон не ответил ни на один вопрос и лишился ещё пяти баллов.

Когда урок кончился, я понял одну вещь: Снейп меня ненавидит. Но не за ошибки — просто за имя. Рон выдохнул в коридоре, что это не урок, а пытка. Я ответил, что Снейп просто провоцирует, и не надо вестись. Гермиона, которая всё ещё краснела от обиды, удивлённо спросила, не злюсь ли я. Я честно сказал, что злюсь, но злость заставляет делать ошибки. Она задумалась и признала, что это мудро.

--

После зелий был урок полётов — на улице. Мадам Трюк, низенькая женщина с короткими волосами и бдительными глазами, выстроила нас в шеренгу. Она сказала, что полёты — это практика, и велела подзвать метлу: ровно поднести руку и сказать «взлёт».

Я поднёс руку к лежащей на земле метле. Метла дёрнулась — и легла мне прямо в ладонь. Мягко, послушно, будто всю жизнь только этого и ждала. Мадам Трюк приподняла бровь и буркнула себе под нос: «Ну надо же, талант...» — но вслух лишь коротко кивнула.

Следом за мной метлу поймал Драко. Она взлетела и опустилась в его руку плавно, будто дрессированная. Рон возился со своей метлой минуты три, и в конце концов просто пнул её от злости. Невилл метлу не поймал — она откатилась в сторону, а когда он наклонился за ней, неловко махнула его по уху. Рон засмеялся и спросил, не держал ли Невилл метлу в руках никогда.

Но тут раздался голос Драко. Он стоял ровно, метла в руке, и смотрел на Рона с лёгкой брезгливостью. Он сказал, чтобы Рон заткнулся, и добавил: если сам умеешь — тогда смейся. Потом он подсказал Невиллу, как правильно взять метлу, — за прут, а не за ручку, и не дёргать. Невилл послушался, и метла поднялась сначала неуверенно, потом ровнее, и легла в руку.

Рон огрызнулся, что не с Драко разговаривает, и велел ему сидеть на своём Слизерине. Драко улыбнулся краем губ и ответил, что просто противно смотреть, как бездарный хам портит воздух. Рон хотел что-то сказать, но мадам Трюк рявкнула, чтобы они прекратили, и пригрозила, что они будут до блеска натирать коридоры вручную целую неделю — без единой капли магии.

Я посмотрел на Невилла. Тот держал метлу обеими руками и благодарно косился на Драко. Драко в ответ чуть кивнул, не поворачивая головы. Я перевёл взгляд на Рона. Тот сжимал метлу так, будто хотел переломить её надвое. И вдруг я остро подумал: а кто тут на самом деле агрессор?

--

После уроков я сел у окна в гостиной и смотрел на сумерки, расползающиеся по каменным стенам. Гермиона устроилась рядом с книгой, но почти не читала. Она спросила, устал ли я. Я ответил, что нет — я думаю.

Она спросила о чём. Я сказал: о правилах. Снейп унижал нас. Рон оскорблял всех, кто рядом. Драко помог Невиллу — и получил оскорбление. Взрослые здесь не лучше, чем дети. Может, и хуже.

Гермиона тихо заметила, что я циничный. Я покачал головой. Нет, сказал я. Циничный теряет надежду. А я не терял. Просто проверяю.

Она помолчала и спросила, что я уже проверил. Я перечислил: Снейп — враг. Макгонагалл — строгая, но справедливая. Рон Уизли быстро злится, но, кажется, неплохой человек. Драко Малфой не чудовище, каким его описывали.

— А я? — вдруг спросила Гермиона.

Я повернулся к ней.

— Ты читаешь книги, помогаешь, не лезешь с ненужными вопросами. Пока что ты — друг.

Гермиона улыбнулась.

— Пока что?

— Проверка ещё не закончена, — серьёзно ответил я.

Она тихо рассмеялась — и в этом смехе было и облегчение, и чуть-чуть грусти, будто она поняла, что я не шучу. Потом она снова открыла книгу.

Я отвернулся к окну. Звёзды над Хогвартсом горели ярко. Зелья я буду терпеть. Полёты — нравятся. А людям… им пока рано верить.

Я улыбнулся про себя и пошёл ужинать.