Гарри и девочка (джен)

Этой ночью не спалось и Лили Поттер. Она лежала спиной к мужу, прислушиваясь к его горестным вздыханиям и сдерживая свои собственные всхлипы. Которые чередовались приступами бессильного гнева — на Джеймса, на покойного, как оказалось, Сириуса, на всю их родню… А потом гнев сворачивал свои огненные протуберанцы в сторону её собственной сестры Петунии, которая все-таки обогнала и обыграла её, ведьму. И теперь купается она, на зло младшей сестре, в глубоком уважении самого лорда Арктуруса Блэка.

В то же время ей, Лили, показали её истинное место в этом марлезонском балете. Где ей отвели роль всего лишь, «инкубатора» будущих маленьких Блэков и Певереллов!

Её, самую выдающуюся по успеху выпускницу Хогвартса за последние пять лет. Её, сумевшую захомутать одного из самых желанных на то время богатеньких женихов волшебного мира! Такой успех, такой высокий полет… и так со всех сторон облажаться! О-о-о, миленькие Мерлин и Моргана, как могла Лили проморгать прилетевшую ей на плечо синюю птицу удачи и в конце остаться ни с чем. Ей не доверили даже воспитание собственного сынишки Гарри, сказали, что из дуры пример для подражания, для следующего поколения, никакой. Это она-то, миссис Потте… а-а-а, уже Блэк,… Все равно, её назвали дурой, раз не справилась со своим пустоголовым мужем-оленем. С мозгом, обложенным закладками директором Дамблдором.

И взаправду — кто ей, после окончания школы был этот Дамблдор? БЫВШИЙ директор, который после выпуска должен был быть величиной совершенно незначительной, да ещё и с сомнительным авторитетом. В конечном счёте — для молодых Поттеров, решающую роль не играющим. Чужой мужчина левой ориентации. Маглолюб хренов. Да-да, верим-верим, ха! Сын осуждённого за убийство магловских мальчиков на пожизненное в Азкабане отца, и вдруг «маглолюб»? Ой, не смешите, не смешите...

Но верили же ему, преклонялись перед его авторитетом, считая каждое его словечко незыблемой, последней инстанцией. Слушались...

А если задуматься и разложить всё по полочкам ... хм-м, совсем хреново становится.

Лили схватилась обеими руками за свои, лежащие спереди локоны и сильно, до боли, потянула их, чтобы не раскричаться от разочарования. Доигралась дура.

А сама Петуния, осознав теперь свое, перед сестрой-ведьмой, преимущество в иерархии рода Блэк, обошла вечером Лили дугой, приподняв подбородок. И повернув нос, словно от неё несёт… дурниной. Разве что Грязнокровкой её не назвала, зар-раза.

О-ох, отомстит однажды сестре Лили, придумает что-то этакое… и ударит возгордившуюся сквибку её же оружием. Гордыней. Покажет Петунии где раки зимуют, когда отнимет у неё всё. Ведь, в конце концов, рано или поздно, лорд Арктурус скончается и главенство рода Блэк перейдет к её маленькому сынишке Гарри. Вот тогда Лили ударит.

Приняв такое решение измученная женщина закрыла глаза и наконец позволила Морфею укачать, а потом унести её в свои селения, где ей показываются сны их общего с сестрой детства в Коукворке. Детство… Какая прекрасная пора.

* * *

А вот Альбусу Дамблдору надоело всё время, даже во сне, на грани восприятия ощущать некий неучтенный, в устроенном долгими годами грандиозном плане, факт.

Факт, вроде бы незначительный, но не дающий мозгу успокоиться. Маленькая деталь зудящая как надоедливый комар на краю и без того же настороженного подсознания. Сидит эта малюсенькая проблемка на задворках сознания и сверлит, и сверлит, не дает покоя. Как давно извлечённая, но временами дающая о себе знать заноза. И о чём это говорит?

А о том, что надо ему снова, в сотый раз просмотреть события в Годриковой лощине. Подозрительно это, очень подозрительно и наводит на очень плохие мысли.

Поэтому, он встал с кровати, вытащил думосбор и в который раз палочкой извлёк из виска бледную нить воспоминания того вечера и поместил её в мерцающую лунно-сияющую жидкость. Погрузившись с головой в воспоминание, он вновь начал внимательно, в замедленном темпе пересматривать те события.

Сначала, с внешней по отношению к дому молодых Поттеров стороны, где он под мантией-невидимкой Джеймса ожидает прибытие ночных посетителей. Еле успевает войти вслед за стремительно вошедшим внутрь Томом, сразу бросившим вперёд Аваду. Взгляд Альбуса падает на Питера, этого доброго и послушного мальчика, который тихо плачет над трупом своего дружка Джеймса. Нет времени на это, потому что Том уже наверху. Бомбардой разносит дверь детской комнаты вместе со стеной и Альбус бежит по лестнице подобрав полы мантии-невидимки.

Он еле успевает к ключевому моменту — на две секунды опередив Тома. Тот уже готов бросить Смертельное проклятие в надрывающегося в кроватке ребёнка — на кончике его палочки зажжена зеленая звездочка Авады. Но, собственное Испепеляющее Альбуса опережает его и вот на полу оседает кучка сажи. Темный сгусток вылетает из останков непослушного ученика и бросается на директора Дамблдора — безуспешно. Поэтому тут же переключается на ребёнка. Ненадолго. А потом и вовсе улетает.

Мальчик Пророчества притих в своей кроватки и старый колдун забывает об его существовании. Не он должен о маленьком дристуне заботиться... по Плану.

Закончив своё дело, поцокав языком над распростёртым на полу трупом глупой, но такой послушной девочки Лили, он спускается по лестнице и кротко похлопывает по плечу убивающегося от тоски Питера.

— Ладно, ладно, мой мальчик, не надо так сокрушаться. Дело сделано, важно, что не ты замарал свою чистую душу убийством друга. Приступай к второму пункту задачи — беги отсюда. В любой момент сюда нагрянет Сириус, потом появится Хагрид… Никто не должен увидеть тебя здесь. А я переведу на твой счёт обещанную сумму, как только получу доступ к сейфам Джеймса. Иди, иди и скрывайся, пока Сириус тебя не найдёт. Дальше свою роль помнишь?

Невысокий, толстоватый парень затравленно кивает головой, выпрямляется и уходит, понурив плечи. Дамблдор сопровождает его уход печальными глазами, а потом сам бросает в камин щепотку летучего пороха и отбывает в свой кабинет в Хогвартсе.

Хагрид, этот огромный, но добрый и очень послушный мальчик старается запомнить последовательность действий, получает из рук в руки от него, великого человека Дамблдора, свои пять галеонов и портключ до Годриковой Лощины и, подпрыгивая, бежит по коридору в направлении выхода из замка.

Альбус, смотрит ему вслед, задается вопросом, а не откинет ли ноги оставленный в одиночестве мальчик Гарри? Впрочем, особой разницы тут нет, откинет или выживет? В плане есть два возможных разветвления. В первом — Гарри умирает от голода, от холода, от Авад…

Стоп!

Стоп!

Вот оно что — Том-то... Смертельное заклинание в ребенка бросить так и не успел!

Альбус очень хорошо помнит, что испепелил того раньше и он, прежде чем скастовать Аваду, опал кучкой чёрной сажи меж складок своей мантии. А его дух, воющей чёрной дымкой, улетел туда, где свой якорь Том спрятал. Откуда тогда на лобике у мальчика рана появилась? Или Том успел бросить в мальчика что-то еще, прежде чем невидимый Альбус вошел в комнату?

Или — страшно о таком подумать даже — что кто-то ещё могущественнее самого Альбуса, Победителя Геллерта Гриндевальда, изменил ему самому память? Удалив лишнее.

Но, откуда этот могущественный незнакомец мог незамеченный Альбусом появиться?

Вопросы, вопросы...

Вытянув вторично ту же нить воспоминаний, не вернув первоначальную в свой мозг, он поместил её в думосбор, надеясь, что это даст новые, доселе скрытые подробности.

Нырнув с головой в думосбор, он снова пересмотрел — на этот раз не спеша — свои воспоминания до момента предполагаемой и роковой Авады в мальчика. Если бы она действительно была.

Хм-м. Что же было на самом деле? Обойдя трясущегося в рыданиях Питера, Альбус прислушался. Итак, Гарри был наверху и надрывался зовя маму… Но это было только вначале, пока Альбус поднимался по лестнице. А потом ребенок внезапно притих.

Да-а, вот оно что! После тысячного просмотра, детали нападения чуть изменились, что ли?

Вот он вошел в спальню, испепелил Тома…

Вот оглянулся вокруг — спальня была в руинах. Потолок накренился в одну сторону, угрожая упасть и погрести под своими обломками детскую кроватку. Одна из стен начисто отсутствовала…

Вот из-за прутьев кроватки на него смотрят, словно видят сквозь мантию-невидимку, пара внимательных зеленых глазок. Значит, мальчик не был оглушен или что-то такое, когда Дамблдор уходил из комнаты.

Лили лежала мёртвая на полу с распростертыми руками, и в смерти защищая своего ребенка. Поверх её трупа лежали обломки штукатурки потолка и стены, а её рыжие волосы были запылёнными и выглядели более светлыми чем обычного.

Пока, ничего нового, вроде.

Альбус вылез из думосбора и постоял задумавшись. Попытаться, что ли, ещё раз вытащить из разума оставшиеся капельки воспоминаний? Таким образом он свой мозг очистит от всего, даже от адреса… Да и пусть! Он поднёс к виску кончик Старшей палочки и изо всех сил углубился в себя. Тоненькая, очень тоненькая нить потянулась, соединив висок с кончиком бузинной палочки.

Он снова погрузился в белесую жидкость.

На этот раз странности начались с самого начала. С момента прихода Тома.

Джеймс выглядел каким-то беспечным, встречая своего дружка Питера.

Том и в детстве был грубияном, но зачем пинать поверженного уже врага ногой? Альбус с неодобрением хмыкнул — ох, не Альбусово это, бить ногами павших. О нет, не его.

Дальше, как оказывается, он слишком задержался наблюдая за рыдающим Питером. Некоторое время, оказывается, он представлял себя на месте Питера, если бы сражаясь с Геллертом, исполнил задание команды английских магов убить его. Бедный, бедный мальчик Питер, потерять ближайшего друга, это тебе, не на прогулку выйти, да-а…

О, а вот что-то новое появилось! Сверху, после Бомбарды Тома, слышны крики Лили. Те самые, что Альбус раньше не услышал (забыл, помогли забыть?), а потом и её горестные стенания. Как он мог такое раньше пропустить?! Глупышка даже не сопротивлялась Тому, а только надрываясь, просила у него пощадить ребенка! Забыла, что ли, что с Тёмным лордом не договориться, надо нападать.

Испуганный воплями мамы Гарри стал, тоже надрывно визжать. Во всей этой какафонии послышался угрожающий мужской голос — это Том увещевал девушку отступить в сторону и позволить ему посмотреть… Что? Посмотреть? Только посмотреть на ребенка?

Ай! Если Том только посмотрит на Гарри, а если — более того — заметит родственную с ним схожесть, то все планы Альбуса полетели бы коту под хвост. Да и Том передумает…

Лишь в тот момент, осознав такую возможность, Альбус сорвался с места и побежал наверх. Ага! Весь этот эпизод отсутствовал, как бы в его памяти. Да что такое стряслось, что всё это утонуло на задворках его сознания?

Дальше, всё вроде происходило так, как тысячу раз до этого рассматривалось в думосборе. Или — нет! Что за золотое такое сияние окружило, обволакивая мальчика? О-о-о, понятно почему Дамблдору показалось, что Том не успел бросить Аваду!

Потому, что Авада в мальчика уже была, прежде, чем Альбус подоспел прийти, брошена. А зелёная звездочка на кончике палочки Тома не предшествовала, а была последствием Смертельного проклятия. Опустевший взгляд зелёных глазок Гарри — лишь на мгновение — на этот раз был хорошо виден. И был тому доказательством, ранее не замеченным. Потом было собственное Испепеляющее, сажа на полу...

Взгляд зелёных глазок остался пустым на мгновение, но внезапно опять ожил!

Стоп!

Стоп!

Черный вихрь с воем летит по комнате...

Опять оживший? Когда?

Ужас!

Том. Его — Альбуса. Опередил.

Вот он! Этот роковой момент случившегося.

Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, уже нет. Зато, есть возродившийся в его тушке Томас Марволо Риддл.

А Альбус оплошал. Хана его Большому Плану с приведением всех к Всеобщему Благу.

Теперь нужен будет новый План, иначе придет однажды за ним Госпожа с косой и взыщет с него за все его постыдные тайны и старательно замурованные вместе с давно захороненными сверстниками грешки.

* * *

Утро с его величественной на востоке игрой света уже наступало, когда наконец директор волшебной школы Хогвартс отправился на отдых в свои покои поспать.

План был скорректирован, рассмотрен со всех сторон и признан пригодным. Можно обо всем этом забыть и спокойно посветить свое время обычному ритму ежедневия, разделяясь между школой и Визенгамотом. Кстати, неплохо быть многолетним педагогом — все тебя уважают, верят тебе, слушают. Дамблдор к послушным мальчикам, а кое-где и к послушным девочкам, с давных времен относился с высокомерной снисходительностью. Ведь, кто они, а КТО он, Альбус Дамблдор!

Но, так рассуждал он только внутри себя. На публике он был добрым дедушкой, слегка не в себе, забывчивым, дезориентированным, путающимся в имена собеседников. Это прокатывало среди волшебников всех возрастов со страшной силой.

А он тем временем плёл свою сеть.

В свете раскрывшихся, почему-то забытых им до этой ночи тайн, директор Хогвартса и, так сказать — «через пять минут» будущий Верховный чародей Визенгамота, оценил принятое решение. Реинкарнацию Тёмного лорда — маленького Гарри — оставить на воспитании у Дурслей, магловских родственников его мамы. Те, запуганные до икоты, вышколят его и предоставят ему, Лорду Света и Добра уже замороченного и готового «к употреблению» мальчика — пользуйся, не хочу.

Интересно, какая часть из первоначальной душонки гордого наследника Салазара Слизерина досталась тушке Гарри Поттера? Хе-хе, чем меньше — тем и лучше.