Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Птица Яркой Зари не спала.

Она лежала в своей нише, прижавшись спиной к холодному камню, и смотрела в узкую щель между скалами, где висело чёрное небо с крупными, холодными звёздами. Рядом, свернувшись клубком, спал Небесная Туча — его чёрная с серым шерсть почти сливалась с тенями, и только янтарные глаза изредка поблёскивали из-под век. Он тоже не спал по-настоящему — просто лежал с закрытыми глазами, делая вид, что отдыхает.

Птица знала: брат злится. Не на неё — на отца. На мать. На весь этот клан, который за три луны так и не стал для них домом.

Но сейчас её мучило другое.

Дымчатый Хвост. Отец, которого она никогда не знала. Кот с песчаной шерстью и рваным ухом, который сидел на краю лагеря и смотрел на звёзды так, будто искал в них ответы.

«Почему ты пришёл только сейчас?» — думала она. — «Где ты был, когда мы спали в заброшенном гнезде? Когда мать истекала кровью после схватки с барсуком? Когда мы голодали у гнёзд Двуногих?»

Ответа не было.

Она тихо поднялась, перешагнула через хвост брата и выскользнула из ниши. Лагерь спал.

Луна стояла высоко, заливая амфитеатр бледным серебряным светом. Дежурный Скалолаз — сегодня это был Рыба, Что Плещется в Озере — сидел на верхнем уступе и клевал носом. Птица обошла его стороной, прячась в тени скал, и направилась к краю лагеря, туда, где выделили место чужаку.

Дымчатый Хвост не спал.

Он сидел на плоском камне, положив лапы вперёд, и смотрел в сторону выхода. Уши его были навострены, хвост неподвижен. Он услышал её за десять шагов.

— Не спится? — спросил он тихо, не оборачиваясь.

— Тебе тоже, — ответила Птица, останавливаясь в нескольких прыжках от него.

Дымчатый Хвост повернул голову. В лунном свете его глаза — янтарные, как у Тучи — блеснули.

— Хочешь поговорить?

— Хочу понять, — Птица села, обернула хвост вокруг лап и посмотрела отцу прямо в глаза. — Зачем ты пришёл?

Он помолчал. Потом сказал:

— Узнал, что вы живы.

— И всё? Просто узнать?

— Нет. — Он покачал головой. — Я пришёл предупредить. Этот клан замышляет недоброе против равнинных племён. Я слышал разговор их предводительницы с заместительницей.

— Я знаю, — тихо сказала Птица.

Дымчатый Хвост удивлённо дёрнул ухом.

— Знаешь?

— Мать рассказала. Не всё, но достаточно. — Птица опустила взгляд. — Мы с братом пытаемся придумать, как остановить их.

— Это опасно, — отец подался вперёд. — Ты и твой брат — вы здесь чужие. Если они заподозрят, что вы против них…

— Что сделают? Изгонят? — горько усмехнулась Птица. — Нас уже изгоняли один раз. Переживём и второй.

Дымчатый Хвост смотрел на неё долго, внимательно. Потом спросил:

— На мать ты злишься?

— За то, что скрывала тебя? — Птица задумалась. — Сначала было обидно. Но теперь я понимаю: она боялась. Не за себя — за нас.

Отец кивнул.

— Она всегда была такой. Даже когда мы встретились на границе, она думала не о себе — о племени, о долге. А потом — о вас.

— Ты любил её?

Вопрос повис в воздухе. Дымчатый Хвост опустил глаза.

— Любил. И люблю до сих пор. Но путь целительницы и путь воина — они не пересекаются. Мы оба знали, чем это кончится.

— И всё равно пошли на это, — закончила Птица.

— И всё равно пошли, — повторил он. — Потому что иногда сердце сильнее закона.

Птица молчала. Внутри неё снова зазвенел тот самый звон — тихий, настойчивый.

— Что ты будешь делать? — спросила она. — Когда уйдёшь?

Дымчатый Хвост поднял голову к небу.

— Предупрежу тех, кто ещё может быть спасён. Листопадное племя. Может быть, другие. А потом… потом уйду на север. Туда, где нет ни племён, ни кланов. Просто лес и тишина.

— Один?

— Один, — он посмотрел на неё. — Так будет лучше для всех.

Птица хотела сказать, что это неправильно. Что он нужен им — ей, матери, даже Тучи, который злится и делает вид, что ему всё равно. Но слова застряли в горле.

— Ты можешь поговорить с ним? — спросила она вместо этого. — С братом?

— Если он захочет.

— Он захочет. Просто не сейчас. Дай ему время.

Дымчатый Хвост кивнул.

— Время — это то, чего у нас почти нет.

Они ещё немного посидели молча. Луна сдвинулась к западу, тени стали длиннее. Где-то вдалеке крикнула ночная птица.

— Мне пора, — сказала Птица, поднимаясь. — Утром тренировка с Грудой Листьев. Если я не высплюсь, он заметит.

— Он хороший наставник? — спросил отец.

— Лучший, — ответила Птица. — Он единственный, кто не смотрит на меня как на чужую.

Дымчатый Хвост хотел что-то сказать, но передумал. Только качнул головой.

— Иди. И будь осторожна.

Птица развернулась, но на полпути остановилась.

— Отец, — позвала она.

Он поднял голову.

— Спасибо, что пришёл. Даже если это опасно.

И, не дожидаясь ответа, она скрылась в темноте.

На обратном пути она снова обогнула дежурного, проскользнула в нишу и легла рядом с братом.

— Ты ходила к нему, — сказал Туча, не открывая глаз. Это был не вопрос.

— Да, — ответила Птица.

— И что он сказал?

— Что уйдёт. Предупредит племена. А потом — на север.

Туча молчал долго. Потом процедил сквозь зубы:

— Сначала ушёл, когда мы родились. Потом вернулся. Собирается уйти снова. Какой смысл?

— Он боится, — тихо сказала Птица. — Не за себя — за нас.

— Мы не котята, чтобы нас защищать.

— Он знает. Он просто… не умеет иначе.

Туча открыл глаза. В лунном свете они блестели — злые и усталые.

— Я не прощу его, — сказал он. — Не сейчас.

— Никто не просит тебя прощать, — ответила Птица. — Но, может быть, когда-нибудь ты поймёшь.

Она легла, прижавшись к брату плечом.

— А теперь спи. Завтра будет новый день.

Туча хотел возразить, но передумал. Он закрыл глаза и через несколько мгновений задышал ровно.

Птица смотрела на звёзды и думала об отце, о матери, о брате. О том, что они — все четверо — запутались в тенях прошлого, из которого нет выхода.

Но где-то там, в этих тенях, тлела искра надежды.