istanti (гет)

Тема: сумерки / кровь

— Черт, ну кто там еще? — девушка с зелеными глазами и необычным оттенком волос — бледно-розовым, но глубоким — подошла к входной двери. На вид ей было слегка за двадцать, но на самом деле всего восемнадцать.

Бьянки жила у Савады уже приличное количество времени, и если поначалу Тсуна противился новым жителям в своем доме, то сейчас уже смирился. В конце концов, теперь они были по одну сторону баррикад — Бьянки отбросила в сторону желание убить Тсуну, а ее брат, Хаято, и вовсе стал его правой рукой. Тут хочешь не хочешь, а придется сотрудничать. Да и она привыкла и прикипела ко всей Вонголе: такой необычной из себя — мрачной и солнечной, холодной и теплой, а самое главное, дружной.

Одета Бьянки была в пижаму. Действительно, на дворе ведь стояла глубокая ночь. Тёмно-фиолетовый комплект был под стать ее внешности и способностями — киллера, использующего в бою отправленную кулинарию. Он отлично сидел на ее вытянутой фигуре, скрывая сейчас татуировку на правом предплечье, дополняли образ бежевая маска для сна и такого же цвета тапочки.

На дворе стояло три часа ночи, и Бьянки очень не понравилось, что кто-то решил потревожить ее сон. Разве что это не Реборн, неожиданно вернувшийся из лагеря, оставив там Вонголу на попечение самих себя — ему бы она только обрадовалась. Но вряд ли бы Аркобалено Солнца оставил Тсуну и вернулся — на такое должна была очень веская причина — а следовательно и новые опасности и проблемы. Поэтому Бьянки и думать не хотела о таком варианте.

Она находилась дома одна. Тсуна вместе с хранителями отдыхали в лагере у южного моря, его родители вместе с Фуутой отправились в Италию в отпуск, оставив дом на ее попечение. Бьянки была согласна на это.

Стук в дверь повторился, причем куда сильнее в этот раз. А потом снова, и снова.

Девушка уже держала в руке приготовленный заранее (а таких у нее было много) отравленный торт кислотно-фиолетового цвета на железном блюде, которое и само могло расплавиться в любой момент под силой десерта, готовясь отправить его в лицо тому, кто был за дверью. Но как только Бьянки потянулась к дверной ручке, послышался протяжный крик, похожий больше на вой:

— Бьянки-и-и-ча-ан!

Девушка остановилась, хмурясь сильнее — между глаз у нее появилась морщинка. За порогом стоял доктор Шамал, известный врач и киллер, использующий специальных москитов, и, видимо, он был не в трезвом состоянии.

— Чего тебе, Шамал? Я сплю, вообще-то! — огрызнулась Бьянки.

— Открой, Бьянки. Иначе дверь сломаю... — прошелестел мужчина.

— Вот же черт упертый, — зашипела девушка, а затем добавила громче, — Хорошо! Но только смотри — руки не распускать!

— Поня-ял! — ответил Шамал.

Держа наготове тот самый торт, Бьянки открыла дверь. У порога стоял мужчина средних лет с черными волосами, отросшими почти до плечи и карими глазами — которые почти всегда смотрели одновременно и мудро, и развязно. А сейчас, когда Шамал был пьян — так вообще, он будто пожирал ее глазами. Одет он был, как и всегда, в белый костюм и черную рубашку... Правда сейчас он выглядел слишком помятым.

— П-привет, — икая, он шагнул внутрь и чуть не упал, споткнувшись о порог. Некоторое время доктора шатало, а затем все-таки рухнул на пол. Причем очень удачно, Бьянки даже не смогла сдержать смешка, увидев, как Шамал впечатался носом в первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. А затем, словно ребёнок, начал выть от боли.

Нос доктор раскровил, но, к счастью или нет, не сломал. Бьянки приложила к переносице Шамала лед, и отправилась за лекарствами и вытереть с пола кровь. А когда вернулась, ощутила не себе взгляд мужчины — уверенный и сосредоточенный, непривычно.

Даже ее, уверенную в себе особу, этот взгляд заставил волноваться и трепетать изнутри. Бьянки, стараясь не поддаться волнению, поставила аптечку на стол рядом с Шамалом и стала доставать оттуда вату и что-нибудь обеззараживающее, как ощутила крепкие руки у себя на талии.

— Ты ч-чего, совсем оборзел? — девушка выудила из-за спины небольшой отравленный пирог, собираясь опрокинуть его на голову доктору, как тот резко выпалил:

— Выходи за меня Бьянки.

— Ч-что? — опешила она.

— Того, — ответил он.

— Ты с ума сошел, Шамал! Ты меня с детства знаешь! Да и вообще, я — с Реборном! — воскликнула девушка-киллер.

— Ой, это все отговорки, я ведь знаю, что тебе симпатичен, — ухмыльнулся он, прижимая девушку к себе сильнее и заглядывая ей в глаза снизу вверх.

На миг Бьянки впала в ступор: да, что греза таить — Шамал был еще тем бабником, но в то де время очень красивым и галантным мужчиной, да и к тому же первоклассным киллером, союз с которым мог отлично сложится и повлиять положительно на ее карьеру в мафии. Да и вообще — он был ее первой подростковой влюбленностью...

Бьянки не знала, что ответить, настолько странным было поведение Шамала. Сама не до конца осознавая, она все же опрокинула на него торт и выскользнула из цепких объятий. На пороге кухни девушка обернулась и прибавила ледяным тоном:

— Захлопнешь дверь за собой сам.

И настала пустота. Шамал так и ушел и больше об этом разговоре Бьянки не напоминал вообще. Чувства его к ней не изменились, но он решил не испытывать судьбу еще раз. А Бьянки много лет сожалела, что не выслушала его до конца. Испугалась чего-то, но так и не поняла чего. Оба продолжали жить, и все было у них хорошо, но этот осадок, как тот ударом носом, остался с ними навсегда.