Шестнадцать (гет)

Недосып для Маринетт не был чем-то необычным или из ряда вон выходящим. В её жизни бывали времена и похуже, когда она могла поспать за неделю всего семь часов в общей сложности. В конце концов, у неё был ребёнок, первые полтора года жизни которого прошли в режиме выживания.

Проблема была в другом…

Мари не особо любила ночёвки вне дома. Более того — вынужденная ночёвка у начальника казалась ей вопиющей ситуацией. Женщину, как всегда, тревожило чужое мнение, и она с ужасом думала о том, что будет твориться на работе, если кто-то из коллег прознает об этом инциденте и разнесёт информацию по офису.

Как они могли об этом узнать — остаётся загадкой.

Маринетт Дюпен-Чен не любила пить. Напиваться с начальником и его семьёй в планы женщины тоже не входило. Она позволяла себе такое только с Альей — и то изредка.

Мари была из тех людей, кому для опьянения нужно совсем немного.

Один бокал — и девушка расслаблена и разговорчива; второй бокал — она любит всех вокруг; третий — беззастенчиво флиртует с первым встречным; четвёртый — готова уснуть при любых обстоятельствах. Вот и сейчас четвёртый бокал привёл к закономерному для девушки результату: едва коснувшись головой подушки, Мари просто выпала из реальности, скатав одеяло в комок между ног.

Ночь была короткой, но сон — длиной в пару часов — казался бесконечно долгим, хоть и бесполезным. Как только за окном начали просыпаться птицы, недовольно проснулась и Маринетт.

Сначала она изнывала от жары и скинула с себя одеяло. Легче не стало — лишь ткань перестала липнуть к потному телу. Затем пришла очередь влажной простыни, которая отчаянно запуталась в ногах и прилипла к бёдрам. Избавиться от неё никак не получалось, поэтому Мари сдалась. Бой с постельным бельём был проигран, и женщина раздосадованно открыла глаза.

Она медленно осмотрела комнату, словно видела её впервые в жизни и совершенно не помнила, когда и при каких обстоятельствах тут оказалась. Нехотя женщина села на кровати, распутала простыню в ногах и снова плюхнулась головой на подушку. Маринетт поёрзала в кровати, старательно считая овец, попыталась очистить голову и ни о чём не думать, но…

Надежды поспать ещё часок таяли на глазах. Всё ещё изнывая от жары, женщина стянула с себя бюстгальтер и пижамную футболку, вытерла ею пот с лица и рывком встала с кровати.

Пробуждение в этой комнате даже могло бы стать приятным.

Но не стало.

В комнате было темно и жарко. В иных обстоятельствах Маринетт это обрадовало бы: в таких условиях она спала сладко, с великим наслаждением. Но тут… она проснулась с гудящей и мокрой от пота головой, опасливо озираясь по сторонам.

Тяжёлые шторы оттягивали карниз, который, казалось, вот-вот упадёт. В комнате явно не хватало свежего воздуха — да и воздуха в принципе.

Потное полуголое тело и холодный утренний ветер — не самое лучшее сочетание, поэтому брюнетка с надеждой всматривалась в темноту, стараясь найти хотя бы намёк на кондиционер. Поиски не увенчались успехом.

Утро становилось всё унылее.

Мари до последнего не хотела открывать окно — но не потому, что остерегалась простуды, а потому что ей было страшно трогать эти шторы.

Тяжёлая плотная ткань оттягивала хрупкий карниз настолько, что тот прогнулся и норовил упасть при первом же удобном случае. Хорошо подумав, Маринетт решила, что не очень хочет задыхаться от жары, и аккуратно отодвинула одну штору, готовясь к худшему. Крючки недовольно скрипнули, но карниз всё-таки остался на месте.

За плотной тканью оказалось огромное окно во всю стену и небольшой балкончик, на который Мари буквально вылетела топлес, жадно глотая ледяной ночной воздух. Она наконец смогла вдохнуть, не ощущая в горле кома из чего-то склизкого и горячего.

За десять минут на балконе женщина успела проснуться и замёрзнуть. Осталось лишь одно человеческое желание — принять душ и умыться. Но это оказалось сложнее: местонахождения ванной на этом этаже девушка не знала, а дёргать каждую дверь посчитала нецелесообразным. Оставалось только ждать, пока кто-то из обитателей проснётся и начнёт ходить по коридорам.

Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, Маринетт решила вновь проверить свои записи. Толку от этого не было никакого, зато это здорово убивало время. В бумагах уже не было ни опечаток, ни ошибок, но женщина всё равно разложила их на пледе, который накинула на наспех заправленную кровать.

Теперь их только двое: она и кипа макулатуры, которая уже вечером либо окажется в шредере грустной кучкой, либо сгорит в печи родительской пекарни.

Она почти закончила свою бесполезную проверку, как дверь тихо открылась и в комнату вошёл хозяин дома.

— Доброе утро, — полушёпотом произнёс Адриан. Мужчина был слегка помятым, невыспавшимся, но всё равно довольным.

Пока он пытался окончательно проснуться и открыть глаза, Маринетт стянула с прикроватной тумбочки футболку и, не показав и намёка на смущение, накинула её на грудь.

— Доброе… — Она мило улыбнулась и, придерживая футболку, присела на кровати.

— Прости, что не вовремя, — Адриан отвернулся к двери. — Ванная в конце коридора, за бежевой дверью. Новая щётка справа в шкафчике, полотенца на крючках, твои вещи на вешалке. Потом жду у себя в комнате на завтрак.

Протараторив всё это, он чуть ли не выбежал из комнаты, даже не обернувшись.

Мари осталась одна, но теперь хотя бы понимала, что делать дальше.

Наверное, это было самое неловкое утро в жизни Адриана.

Пока Маринетт Дюпен-Чен выполняла свою утреннюю рутину, Адриан Агрест занимался тем же, но этажом ниже. В какой-то момент он заметил, что если выключить вытяжку и воду в ванной комнате, можно услышать, как прямо над его головой кто-то едва слышно — хоть и слегка фальшиво — поёт. Заметив это, мужчина улыбнулся, но подпевать не стал.

Утро становилось ещё более неловким.

Спустя каких-то полчаса коллеги сидели за столом в комнате Адриана, старательно избегая зрительного контакта.

— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — господин Агрест учтиво протянул девушке маленькую бутылку минеральной воды.

— Вполне неплохо… — бутылка в руках тихо прыснула, девушка залпом опустошила треть жидкости. — Даже голова не болит. Осталось лишь желание хорошенько выспаться в своей кровати.

— Да, понимаю, — мужчина улыбнулся, — в гостевых комнатах кровати весьма… посредственные.

— Да дело не в кровати на самом деле, — она выдохнула и снова глотнула из бутылки, — там просто очень душно…

Стук в дверь весьма кстати прервал этот разговор, избавив Мари от необходимости объясняться о причинах своего внезапного приступа оголения. Вслед за стуком в комнату вошёл Густав. В его руках был пакет с завтраком, а в глазах — ни единой эмоции.

Маринетт иногда думала о том, что Густав какой-то странный: за всё время, что она знала охранника Агрестов, он ни капли не постарел и словно никогда не спал. Женщина уходит с работы поздним вечером — а мужчина всё ещё на посту; она приходит ранним утром — а он уже встречает её у дверей. И даже сейчас — в выходной — он на своём рабочем месте, приносит им завтрак и смотрит пустыми, безжизненными глазами.

— А он настоящий? — по-детски пролепетала Мари, когда ручка двери снова щёлкнула. Она смотрела ему вслед, словно опасаясь, что сейчас суровый мужчина вернётся и сам ответит на её вопрос.

Адриан лишь непонимающе взглянул на неё, зависнув с порванным пакетом с едой в руках.

— Я к тому, что за всё это время он не изменился ни капли… — прошептала она под шуршание пакета.

— Тебе так кажется, — рассмеялся блондин. — Я увидел тебя спустя семнадцать лет, и мне тоже показалось, что ты нестареющая ведьма.

Адриан резко замолчал — видимо, понял, что сказал лишнее.

— Не ведьма, — улыбнулась Мари, — просто азиатские корни.

Напряжение, повисшее в воздухе пару секунд назад, рассеялось и сменилось короткими смешками, а затем и тихим смехом. Атмосфера стала более дружеской, и завтрак перестал быть таким неуютным и скучным.

Впервые за долгое время коллеги не обсуждали работу. Хоть до разговоров на личные темы было ещё далеко, но для этой парочки беседы о школе, клубах и киборге-Густаве стали настоящим прорывом.

Маринетт, которая планировала занять завтрак очередным прогоном своих вопросов, успела забыть об этом и с удовольствием уплетала оладьи с джемом. Пальцы были липкими от сладкого.

Опомнились молодые люди лишь тогда, когда тарелки опустели, а за окном окончательно посветлело.

— Нам пора, — коротко бросил Адриан, схватил пиджак со спинки стула и встал, медленно потягиваясь. — Мы как раз успеем спокойно доехать и всё подготовить.

— Отлично. — Мари поднялась вслед за ним и принялась убирать со стола.

— Боже, не надо, — смутился мужчина, — я потом сам приберу.

В машине было прохладно, что очень нравилось Маринетт. После душного особняка это стало глотком свежего воздуха и даже вселило веру в то, что день может стать чуть лучше. Весьма довольная девушка сидела на пассажирском сиденье и рассматривала машину изнутри. Она всеми силами старалась не выглядеть отчуждённой и холодной, чтобы потом Адриан Агрест не говорил ей о том, что она его стесняется или что-то вроде того.

— Скажи мне вот что… — Женщина нарочито участливо уставилась на водителя, — ты точно готов и помнишь все вопросы?

В ответ Адриан лишь кивнул. На самом же деле он закатил глаза, отвернувшись от коллеги. Она настолько замучила начальника всеми этими вопросами, прогонами и подготовками, что они снились ему в кошмарах и отскакивали от зубов. Он был готов к этому интервью как никогда не был готов ни к чему иному в своей жизни. Маринетт хотела спросить что-то ещё по поводу предстоящего интервью, но начальник вовремя остановил её.

— Сейчас не время, — он поднял руку, жестом умоляя ассистентку остановиться. — Если мы сейчас снова начнём опрос, то в самый ответственный момент моя психика сдастся и я забуду, что такое связная речь.

Женщина одобрительно кивнула. Как ни странно… Она всё понимала.

— Что ж, ладно, — они вышли из машины, и Мари кивнула на журналистский фургон, — тогда удачи.

Дальше всё происходило слишком быстро: в холле здания уже стояла незнакомая леди в официальном дорогом костюме, которая чуть ли не сразу увела Агреста-младшего из поля зрения любопытной толпы. Маринетт пришлось подниматься в офис одной. Она была искренне рада, что эта съёмочная суета её не касалась, оставляя в размеренности и тишине. Когда девушка оказалась в офисе, Адриан уже сидел за своим столом под прицелом трёх камер. Все вокруг суетились: кто-то бегал и искал нужный ракурс, кто-то настраивал свет, кто-то тащил кресло из приёмной. Маринетт взглянула в одну из камер и, заметив блестящее лицо Адриана, автоматически достала из сумочки бесцветную пудру.

— Вы кто? — Увидев, что к герою программы кто-то хочет подойти, журналистка преградила непрошеной гостье путь.

— Это Маринетт Дюпен-Чен, — чётко отчеканил каждое слово Адриан. — Она мой личный ассистент.

Журналистка боязливо попятилась, давая девушке пройти.

— Что-то тут делаешь? — шёпотом спросил Адриан, когда девушка начала бить его пуховкой от пудры по лицу.

— Алья Сезер убьёт меня, если я допущу, чтобы в интервью ты сверкал лбом и щеками. — Она замялась. — Побочные эффекты нашей с ней дружбы.

Журналистка, наблюдавшая за всем этим действом со стороны, хитро улыбнулась. В её голове моментально созрел очередной инфоповод.

Уже через несколько минут в кадре сидели двое. Они усиленно делали вид, что чрезмерно рады быть здесь и видеть друг друга. Маринетт в это время сидела в углу огромной комнаты и не особо следила за ходом интервью. Перед ней туда-сюда мельтешили люди, правильно подбивая технику и что-то бесконечно настраивая. До неё доносились лишь обрывки фраз, мимолётные восклицания и нарочито дружелюбный тон. Женщина сидела в телефоне, убивая время, и старательно листала новостную ленту, вчитываясь с интересом в каждую строчку. Прошло около полутора часов, а съёмки всё никак не заканчивались. Маринетт начала вслушиваться в разговор, чтобы понять, как скоро всё это наконец закончится.

— Самый завидный жених, известный холостяк города, — кокетливо вещала журналистка, — господин Агрест, ваше сердце всё ещё свободно?

Маринетт невольно замерла, всё ещё листая новостную ленту.

— Моё сердце всегда занято работой, — отшутился мужчина.

— А кто та милая мисс, что припудривала вас перед съёмкой? — Журналистка ехидно взглянула на Мари, будто через огромный кабинет видела её глаза.

— Это моя ассистентка, — улыбнулся он, даже не стараясь уйти от вопроса. Он выглядел максимально искренним.

— Интересно. И что такого она у вас делает?

— Свою работу, конечно. Организация моего времени полностью на ней, как и ведение документации и связи с общественностью, — Адриан вновь улыбнулся и продолжил. — Но сегодня она выполнила ещё и работу вашего гримёра. Но не переживайте, я сам оплачу её услуги в полном размере вместо вашего работника.

— Стоп-эфир, — из-за одной из камер вышел молодой человек, жестом приказывая людям расходиться. — А ты, — он указал рукой на журналистку, — нарушила правила уже третий раз, поэтому, как я и обещал, остаёшься без премии.

Съёмочная команда удалилась из офиса в считанные минуты. Либо быстрый сбор инвентаря и декораций был одним из правил, которые опасно нарушать, либо команду слишком впечатлил выговор коллеге, превысившей свои полномочия.

Кабинет стремительно опустел: лишь в центре стояли два кожаных кресла из приёмной, в одном из которых всё ещё сидел Адриан. Жестом он пригласил Маринетт сесть напротив.

— Как тебе этот перформанс? — совершенно серьёзно спросил мужчина, как только ассистентка оказалась в кресле.

— Я слышала только конец, — с улыбкой призналась она. — Боялась перенервничать и как-то помешать. — На лице закрепилась беспомощная улыбка.

— Ладно, — Адриан снисходительно улыбнулся. Ему даже нравилось, что никто за ним не следил и не играл роль суфлёра. — И как тебе конец интервью?

— Стыдно, что подставила начальство, но этой дамочке досталось по заслугам.

Они рассмеялись.

— У нас забронирован столик в ресторане…

— Нет-нет, — перебила Мари. — Мне уже давно пора домой.

— До конца рабочего дня ещё полтора часа. — Улыбнулся мужчина. — Рабочие часы уже оплачены. Я отвезу тебя домой, а в понедельник будет дополнительный выходной вместо сегодняшнего дня.

По лицу Адриана было понятно, что отказы сегодня не принимаются. С мыслью о том, что ей нечего терять, Маринетт Дюпен-Чен согласилась. Ей казалось, что более неловкой ситуации, чем сегодня утром, уже быть не может.

Коллеги вышли из кабинета.

Заперев дверь, Мари заметила, что кое-кто из работниц смотрит на неё с неприкрытым презрением. В этот момент в голове женщины сошлись все пазлы. Она мигом поняла, что эти каверзные вопросы всплыли не просто так, а с подачи любимых коллег. Женщина лишь гордо прошла мимо. Пока все обсуждали с Адрианом прошедшее событие, она вылетела из здания, ожидая его около машины.

Уже непосредственно в машине Маринетт уснула и проспала весь путь до ресторана.

Маринетт Дюпен-Чен никто не будил. Она проснулась сама, когда машина резко остановилась и девушку на пассажирском сиденье слабо, но резко качнуло из стороны в сторону.

— Извини, — послышалось со стороны водительского места.

Она ничего не ответила, лишь выпрямилась и прогнулась в спине, издавая звуки ломающихся сухих ветвей. Ремень безопасности был отстёгнут в считанные секунды, с той же скоростью открылась и дверь. Мари выпорхнула из машины на свежий воздух.

На улице было всё так же ярко: солнце всё так же светило, окутывая мир незримой теплотой. Место казалось Маринетт незнакомым, хотя она до последнего предполагала, что Адриан привезёт её в ресторанчик, в котором они уже неоднократно бывали.

Очередное величественное здание с очередным симпатичным швейцаром. В очередной раз Адриан Агрест удивляет Мари. Она оценила бы сей великодушный жест, если бы спала чуть больше, нервничала чуть меньше и хотела домой менее активно.

Она вперилась в мужчину непонимающим взглядом, а тот уже стоял, оттопырив локоть, приглашая девушку взять его под руку.

Хотел — получил.

Внутри ресторан практически ничем не отличался от предыдущего.

Вернее, Мари эти отличия мало волновали.

Ей, конечно, нравилось обедать и ужинать в красивых и дорогих ресторанах, но из-за накопившейся усталости и неудачно выбранной даты весь шарм посещения данного заведения пропадал. Стены — как стены, зеркала — как зеркала, столики — как столики, люди — как люди, Адриан только какой-то странный. Он выглядел так, словно бывал тут ежедневно и знал каждый угол.

На самом деле это было не так — Адриан был тут всего третий раз в жизни, но всё равно уверенно увёл свою спутницу в глубину зала, где красовалась табличка «VIP». За время работы с Маринетт у него сформировалась привычка брать на ужины VIP-зону на двоих, чтобы можно было поговорить с девушкой без лишних глаз и ушей. Естественно, это было не только ради комфорта Мари, но и в интересах самого Агреста-младшего. Так он не рисковал попасться на глаза кому-то с телефоном с камерой и в принципе не сильно рисковал увидеть себя в СМИ. Каким бы большим городом ни был Париж — слухи и сплетни тут разлетались быстро, особенно если ты не безвестная личность. Столик был словно рассчитан исключительно на романтические свидания: небольшой круглый классический столик на витиеватых ножках, обрамлённый слегка вычурной лепниной прямо по краю столешницы. Казалось, если сесть вплотную к этому столу и чуть наклониться вперёд — вы со своим собеседником коснётесь друг друга кончиками носов.

Использовав все приёмы галантного кавалера, Адриан усадил девушку за стол и устроился напротив.

— Что-то не так? — он заметил, как Маринетт Дюпен-Чен пялится на него, не отводя взгляд.

Она легонько кивнула, но ничего не ответила. Лишь откинулась на спинку стула.

На самом деле она просто наблюдала за своим начальником. Мари казалось, что сегодня в нём что-то ощутимо изменилось, но она не могла понять, что именно. Если раньше она видела в нём отголоски своего маленького милого одноклассника, который был для неё тем самым «недостижимым идеалом», то сегодня он был до одурения уверенным и жёстким мужчиной. То ли на него так подействовала удача на интервью, то ли он просто был таким теперь всегда, но Маринетт не обращала на это внимания, заменяя реального человека на его детский образ.

Пока Адриан листал меню и по-хозяйски заказывал блюда для себя и для спутницы, девушка разглядывала его, в очередной раз прокручивая в голове все изменения в своей жизни: работу, дом, проблемы с сыном и новый образ такого привычного доселе Адриана Агреста.

Он сделал заказ, и, пока Мари полностью погрузилась в свои мысли, его часть уже принесли.

— Хочешь чего-то особенного? — Мужчина смотрел на неё так, будто задавал этот вопрос уже не в первый раз.

— Нет. — Коротко ответила она, вдобавок помотав головой.

Маринетт уже давным-давно привыкла спать урывками или не спать вовсе, но вот к последствиям таких перформансов, наверное, не привыкнет никогда. Самым главным побочным действием недосыпа Маринетт считала свой развязанный язык и последующую гиперактивность. Отчасти поэтому сейчас девушка пыталась говорить меньше и просто глуповато улыбалась, чтобы её спокойное лицо не воспринимали как грубое, злое или расстроенное.

Бокал шампанского в руке Маринетт был нетронут. Она крутила его в руке, наблюдая за поднимающимися к поверхности пузырьками. Пить она не намеревалась: вчерашние посиделки дали ей понять, что организм уже не молод и нужно держать себя в руках.

— Я считаю, что интервью удалось, — произнёс Адриан, поднимая бокал.

— Лучше не спешить, — улыбнулась девушка, — нужно сначала увидеть его в эфире. Записать интервью не так страшно, как увидеть то, как его смонтировали.

— А я смотрю, Маринетт Дюпен-Чен превратилась в пессимистку?

— Нет, я стараюсь не радоваться раньше времени, — заявила Мари. — Всё ещё может обернуться катастрофой, так что давай с выводами подождём до завтра. — Она уставилась в бокал, снова считая пузырьки.

— Хорошо, — мужчина сдержанно улыбнулся, — значит, дождёмся завтрашнего дня и отметим это на следующей неделе.

— Почему ты так уверен в том, что всё прошло превосходно? — женщина подперла щеку рукой, уставившись на собеседника. — Они же могут смонтировать интервью как угодно…

— Могут, — он заговорщицки улыбнулся. — Но если они так сделают — ничем хорошим для них это не кончится. — Адриан вздохнул, видя непонимание в обращённых на него глазах, и продолжил. — У нас в офисе стоят камеры, причём стоят они везде, кроме туалета. Кабинет, в котором проходило интервью, просматривается с трёх камер. Ты не замечала?

— Нет… — Мари зависла. Она действительно никогда не думала об этом и камер вовсе не замечала. Теперь ей стало понятно, почему Адриан Агрест настолько уверен в себе. — Достойный ход. Но разве тебе не становится неловко под прицелом трёх камер в собственном кабинете?

Вместо ответа мужчина рассмеялся и взял бокал.

— Всё будет хорошо, не переживай так, — он пригубил бокал всё с той же обворожительной улыбкой. — Тем более, ты отлично меня подготовила. Замучила вопросами так, что они снились мне в кошмарах.

— Вообще-то, — Маринетт игриво вскинула указательный палец, — именно в этом и заключается моя работа.

Адриан засмеялся.

— Я хотел сказать тебе кое-что важное. — Он откинулся на спинку стула, осознанно нагоняя интригу. — Спасибо.

Маринетт была польщена. Вообще, никто и никогда не благодарил её за работу. Она считала это само собой разумеющимся: за работу тебе платят деньгами, а не добрыми словами.

Щёки зарделись.

Наверное, Маринетт Дюпен-Чен только сейчас поняла, что действительно находится на своём месте. Наверное, именно это простое слово растопило её сердце.

— Как это мило. — она улыбнулась. — Однако у нас впереди ещё очень много работы. Интервью прошло, но у тебя ещё съёмки рекламы, подготовка к дебатам, сами дебаты. Повезло, что у тебя уже почти готовая предвыборная кампания, но времени осталось очень ма…

— Да, времени осталось мало, — перебил месье Агрест, — но сейчас у тебя будет два выходных, и давай ты всё-таки отдохнёшь, а подготовкой мы займёмся со вторника.

Адриан видел, что с девушкой происходит что-то странное. Если пару часов назад она выглядела так, будто по ней проехался асфальтоукладчик, то сейчас она выглядела бодрой и жизнерадостной. Она активно включилась в диалог, хотя ещё полчаса назад на все вопросы отвечала односложно и скорее бубнила себе под нос, чем вовлекалась в тему разговора. Сейчас же она с неподдельным воодушевлением рассказывала о том, что ждёт Адриана Агреста дальше на выбранном им пути и как они будут работать дальше. Её можно было понять: до дебатов осталось две недели, до выборов — чуть больше четырёх недель. По стечению обстоятельств в день выборов состоится свадьба Феликса и Кагами. И за это время нужно успеть сделать приглашения для ребят, определиться с рекламой для бренда Агрестов.

— Ты всё-таки решила помочь этой сладкой парочке с приглашениями? — Адриан помнил, что вчера тема заходила в это русло, но не припоминал, чтобы Мари соглашалась на эту авантюру.

— Да, — девушка улыбнулась. — Почему бы и нет? Для меня это опыт, да и деньги — даже чисто символические — лишними не будут.

— Если тебе понадобятся средства, то ты всегда можешь обратиться ко мне, — начал было молодой человек, но Мари остановила его, подняв ладонь.

— Дело не только в деньгах, — она и не надеялась, что её поймут, но всё же продолжила, — дело в том, что несколько лет я была заперта в четырёх стенах, и сейчас для меня работа, помощь ребятам и любые встречи с друзьями — сродни глотку ледяной воды в жаркий летний день. Для меня это не столько способ заработать, сколько способ отдохнуть от своих домашних обязанностей. Деньги за приглашения в данном случае — просто приятный бонус. К тому же моя заработная плата меня вполне устраивает. — Мари выдохнула, ещё не осознавая, что и так слишком много сказала.

— Знаешь, в детстве я бы даже не подумал, что сейчас мы с тобой будем работать вместе и ты будешь отчитывать меня за блестящее под прицелом камер лицо. — Он засмеялся, стараясь перевести тему. Ему казалось, что Маринетт расстроилась, пока объясняла ему микрочастичку своей грустной жизни. — А ты?

— Когда-то давным-давно я всё за это отдала бы, — она осеклась и тут же засмеялась, стараясь сгладить неловкость. — Пойми меня правильно. Однако я прекрасно понимаю, что моя работа заключается в том, чтобы просто довести тебя непосредственно до самих выборов. Дальше я буду не нужна, поэтому считай это краткосрочным совместным проектом.

— Да, условием рабочего договора было именно облегчить мне жизнь до выборов, — мужчина задумался. — Но ведь договор всегда можно продлить и переписать.

— А нужно ли это?

Господин Агрест задумался. Сейчас ему очень хотелось бы, чтобы Мари осталась с ним в качестве ассистента. Да в качестве кого угодно, на самом деле. Всё, что эта женщина для него делала, не вписывалось в рамки какой-то одной должности. Зачастую она брала на себя гораздо больше обязанностей, чем должна была. Заботливая, внимательная и умная женщина очень пригодилась бы ему рядом вне зависимости от исхода выборов. Однако как предложить это Маринетт, он не знал.

— Слушай, Мари, — произнёс он, собравшись с мыслями, — хотела бы ты работать со мной уже после выборов? — Мужчина взглянул на неё, стараясь увидеть её искреннюю реакцию, не прикрытую вежливостью. — Неважно, проиграю я или выиграю.

Девушка замерла. Такой вопрос для неё был поистине неожиданным. На самом деле эта работа её иногда утомляла, давила на нервы, иногда лишала личного времени — как вчера и сегодня. Но, тем не менее, заниматься этим Маринетт очень нравилось. Да, это далеко от её мечты, но так она и ближе к миру моды, и зарабатывает неплохие деньги, при этом не лезет вон из кожи ради средств к существованию. Однако она не знала, сможет ли долго существовать в том же режиме, что и последние пару дней. Сможет ли так же много не видеть родных? Как быть с воспитанием ребёнка, с помощью родителям в пекарне?

— Я не могу ответить на этот вопрос сейчас, — наконец озвучила женщина. — У меня есть семья, ребёнок и подработка. Я планировала работать с тобой пару-тройку месяцев, потому что наш договор имеет срок. Мне нужно подумать…

— Хорошо, — Адриан подозревал, что будет что-то подобное, и был готов ждать. Благо время есть. — По факту наш договор не имел срока. Всё, что ты помнишь про временные ограничения, — устная договорённость за обедом. Но я хотел бы, чтобы ты осталась со мной подольше. — Слова прозвучали чересчур романтично, что могло оттолкнуть Маринетт ещё больше. — Сначала займёмся подготовкой к предстоящим событиям, а уже потом ты всё обдумаешь и дашь мне ответ.

Мари благодарно улыбнулась. Какой же он всё-таки понимающий и внимательный.

— Да, я тоже не могла представить, что спустя столько лет мы вдруг будем работать вместе. — Мари улыбнулась, отвечая на вопрос, заданный пару минут назад. Ей захотелось соскочить с темы, чтобы к концу дня Адриан Агрест и не вспомнил о том, что она должна над чем-то там подумать, и вновь не поднял эту тему.

— Мне вообще казалось, что я ничего не добьюсь, — засмеялся мужчина. — Я думал, что не смогу оправиться после смерти отца, не то что бы принять бразды правления огромной компанией на себя.

— Поэтому ты отписал часть акций на Амели и Феликса? — участливо произнесла девушка.

— Да. Не только им, — вздохнул он, — ещё и Натали.

Маринетт вопросительно приподняла бровь.

— Мне казалось несправедливым, что за столько лет работы на моего отца она в итоге останется ни у дел. — Адриан пожал плечами. — Она этого достойна, она же много лет заменяла мне мать. Только Натали просит это нигде не афишировать.

— Я её понимаю. Это и так огромная ответственность, а если об этом прознают в СМИ — начнётся куча вопросов, домыслов и недоверия.

— Я не знаю истинных причин, но я выполняю её просьбу. — Он глотнул шампанского и звучно поставил бокал на стол. — После смерти отца она помогала мне изо всех сил, пока я старался забыться в пьянках, учёбе и бесконечной работе на износ.

— Я думала, что тебя волнует исключительно учёба, — женщина поставила локоть на стол, окончательно расслабившись. Желание спать пропало, и на его место пришло желание активности, разговоров и эмоций.

— И почему же? — мужчина на пару секунд завис.

— Ну просто… — Мари смутилась, — я же делаю выводы по тому подростку, которого я помню. Ты был весьма ответственным и очень внимательным в таких вопросах. Поэтому в моей голове ты так и остался идеальным учеником. — Она смущённо захихикала, стараясь сгладить неловкость.

— Ну, может, конечно, так оно и есть… Но в первый год меня чуть не отчислили из-за пропусков, я еле-еле получил допуск к экзаменам и чуть не завалил сессию.

Глаза женщины заметно округлились. Адриан Агрест раскрылся перед ней в новом свете. На маске идеального человека с каждым днём появлялось всё больше и больше трещин, показывая Мари обычного — совсем не идеального — Адриана, который был вовсе не идеален. Он был обычным человеком — таким же, как и она; таким же, как и все остальные. Со своими тараканами, трагедиями и неудачами. И он даже не старался скрывать всё это от неё.

— Какая же ты, оказывается, оторва, — Маринетт звонко засмеялась.

— Ну, сомневаюсь, что у тебя было скучнее. — Он уставился на неё, словно ожидая каких-то новых подробностей.

— Ну да. — Девушка взяла бокал и залпом опрокинула в себя всё его содержимое, мысленно поклявшись, что это последнее спиртное на неделе. — Сначала неудачные отношения, потом поступление, потом токсикоз, огромный живот, роды, маленький ребёнок, бессонные ночи из-за ребёнка и дополнительной работы, ну и нищета. — Она улыбнулась. — У меня всё было чуть печальнее, но я не жалуюсь.

Она заметно погрустнела.

— Я — не женщина, поэтому вряд ли когда-то смогу осознать всё это и по-настоящему понять, — Адриан погладил девушку по руке, в которой та держала пустой бокал. — Зато посмотри на сына сейчас. Красивый, умный, напористый молодой человек. Всё самое сложное кончилось.

— Было бы славно, если бы этот молодой человек научился своим ртом решать конфликты, а не только шутить шутки со сцены сомнительных баров.

— Он выступает?

— Он старается, — Маринетт не знала, как объяснить начальнику, что она ни разу не была на выступлениях собственного сына. Да и он, в принципе, не звал. — Просто это идёт в ущерб его учёбе.

— Либо перегорит, либо втянется. — Заявил мужчина с лёгкой насмешкой. — Он не выглядит глупым. Не будь так строга, ты тоже в своё время уделяла больше времени моделированию, отчего иногда страдала учёба.

Женщина улыбнулась.

Конечно, она понимала, что этот — уже не такой идеальный — Адриан Агрест в чём-то прав. И она понимала, что эта упёртость досталась Хьюго не только от неё, но и от второго родителя, поэтому переубедить мальчишку в чём-то было просто невозможно. Ровно так же, как невозможно было в своё время доказать Коту Нуару, что Ледибаг — не лучшая партия для него.

— Ты прав. Только я не хочу, чтобы он совершал мои ошибки.

Адриан не совсем понял, к чему она. Только Мари прогоняла в голове своё прошлое. Конечно, она знала, что у её сына уже давно есть девушка, есть хобби, есть своя компания.

Она свято верила в то, что подростки предохраняются, но страх повторения сценария глубоко застрял внутри. Успокаивало одно: жизнь мужчин не слишком-то и меняется с появлением ребёнка.

Компания мальчишки ей не сильно нравилась, но она никогда и не пыталась познакомиться с ними нормально, потому свято верила, что они могут на него дурно повлиять. Наверное, как и любая мать, верила в святость своего ребёнка.

Ну, а насчёт хобби… Мари уже смирилась. Лишь бы Хьюго это нравилось и не вредило окружающим.

— Не нагнетай, у всех бывает подростковый бунт, — заявил Адриан.

— У тебя же не было, — она фыркнула и скрестила руки на груди.

— Ну, я не принадлежал себе. Я принадлежал отцу и делал всё, чтобы он любил меня больше, чем мог. Я понял это слишком поздно.

— Думаю, это не самая лучшая тема для разговора. — Заключила девушка, стараясь не бередить старые раны. Она хотела закончить вечер на позитивной ноте, а не заставить собеседника чувствовать себя выжатым, как лимон.

Адриан с ней согласился. Остаток вечера прошёл на позитивном настрое: речь зашла про Натали, которая перед теми самыми дружескими посиделками заказывала на всех алкоголь, параллельно журя всех за страсть к алкогольным напиткам. Они снова разговорились о недавней встрече, о людях, что когда-то были рядом.

Было очень забавно слышать такие маленькие и человечные подробности про семью Адриана, которые всегда казались холодными и отстранёнными.

— Мне уже пора домой, — протянула Маринетт, когда рассказ Адриана Агреста про любовные терзания Феликса наконец-то закончился. — Хьюго болеет, родители одни вряд ли справятся и с ним, и с пекарней.

— Хорошо, я тебя отвезу.