Команда министра Поттера (гет)

* * *

— Ты — абсолютный идиот, Драко, — Аргрин выглядела так, словно была готова биться лбом об стенку, у которой стояла в его кабинете. — С хера ли ты выбрал самые убойные оттенки, да ещё и отправил анонимный конверт с сертификатом в ювелирный? Я не помню, чтобы в нашем плане были такие пункты.

— Уизли любит яркие цвета, — пожал плечами Драко. — Ты бы видела её нелепые жёлтые занавески в кухне! Я бы туда голубые повесил. Хотя, твоя мудозвонка…

— Малфой! — прорычала коллега и всё-таки уткнулась лбом в стену. — Если ты решил запороть нам юбилей, поздравляю, ты на верном пути. Я же чётко сказала: оставить. Букет. Её. Любимых. Цветов. В её. Кабинете! А ты устроил целое шоу! Я потратила свои заслуженные…

— …оплачиваемые… — вставил Драко.

— …выходные, чтобы выяснить вкусы Уизли…

— Откуда, кстати, узнала?

— Не твоё дело! Захуя, объясни мне, ты устроил этот фарс с эльфом?

— Я за прогрессивный новый мир, — пропел Драко.

Настроение, как ни странно, у него было хорошее. Цветы-то Джин…евре точно понравились, да и конверт она вскрыла почти сразу, как вышла из кабинета Поттера. Специально спрятавшись в безлюдном уголке коридора, но Драко, стоящий под дезиллюминационными неподалёку, заметил, как она чуть улыбнулась. Или ухмыльнулась — не суть важно. И лёгкой походкой двинулась к себе. Прежде он не видел её на каблуках, но не мог не отметить, что они очень выгодно подчёркивали её мелькающие из-под подола мантии аккуратные лодыжки.

А сертификат он, вообще-то, приобрёл как подарок Джиневры для Астории, но раз уж эта гордячка отказалась, чего добру пропадать? Драко был уверен, что она оценит. Аргрин почему-то была уверена, что нет.

— Она купит там самую дорогую золотую цепочку.

— Определённо!

— Чтобы задушить тебя ей.

— С чего ты взяла? И там сертификат на эксклюзивную партию браслетов. Между прочим, не так-то легко было…

— Малфой, остановись, — простонала Терис и потёрла лицо ладонями. — Ещё только понедельник, а я уже в очереди на удушение. Могу и браслетом.

— Не сомневаюсь, но всё ещё не вижу, в чём проблема.

— Ты не умеешь ухаживать за девушками. Но главная проблема в том, что ты — Драко Малфой. Это я тебе уже, вроде бы, говорила.

Драко нахмурился и настроение его несколько испортилось. С чего это Аргрин взяла, что он не умел ухаживать за девушками? Пэнси никогда не жаловалась… пока не свалила с Забини в Италию, да. После этого ему в принципе никто не был интересен достаточно, чтобы дойти до ухаживания. А Джиневра не выглядела, как человек, за которым сложно ухаживать. И вообще, он не ухаживал за ней. Просто пытался помириться. Что и постарался доходчиво донести до своей чёрствой коллеги. С этой, небось, вообще просто было: вместо цветов и внимания отвесить мешок галлеонов, и путь к сердцу… нет, там, похоже, и сердца-то не было, а большой банковский сейф.

— Всё, уйди, — буркнул он, подпирая щёку рукой и показательно глядя в бумаги. Джинни тоже ему сказала, что он — проблема. Но… — Я помню про вторую часть плана и справлюсь сам. И вообще, не женщине с совой по имени Мудозвонка критиковать мои методы.

— Я предупреждала, — прошипела Аргрин и вышла из кабинета.

Драко постучал пальцами по подлокотнику, ногой — по отполированному до блеска полу и всё же схватил пиджак и какие-то документы, решив наведаться в типографию. Да, Терис сказала, что лучше дождаться хотя бы послеобеденного времени — после еды, по её словам, у людей обычно улучшалось настроение, — но он хотел закрепить результат или хотя бы полюбоваться на грациозные лодыжки.

В министерской типографии Уизлетты не обнаружилось, как заявил один из её коллег, она удалилась в главный офис, находящийся в Косом переулке. Насколько Драко уже успел узнать, в том числе из показаний Аргрин, именно там печатали «Вечерний Пророк» и «Воскресный Пророк». Забавно, он выписывал эту газету ещё со школы, по привычке, учитывая, что она стоила смехотворный кнат, но никогда не задумывался о том, как это всё функционирует.

Драко вообще о многом не задумывался, пока не съехал в отдельное маленькое поместье и не начал жить без родительской опеки и домовых эльфов. Тем не менее, своим выбором он гордился и до сих пор вполне себе справлялся. Даже без знания о таких мелких деталях, как чужие профессии.

Но и в главном офисе Пророка сказали, что Джиневра убежала на обед. Причём не одна, а в компании мистера Голдштейна.

Драко уже слышал, что этот тип участвует в организации аукциона, но, тем не менее, настроения факт совместного обеда Уизлетты с бывшим рейвенкловцем ему не добавил. Скорее строго наоборот. Подняв на уши почти весь отдел, чтобы узнать куда именно направилась сладкая парочка, он наконец получил название ресторана и направился на разве… то есть, на обед, конечно же, потому что он тоже был голодный.

На самом деле не очень, но всё равно заказал себе что-то, ткнув в меню не глядя. Припомнив сцену в кафешке с Чанг, он устроился за соседним от Голдштейна и Уизли столиком и демонстративно на неё уставился.

Если он ожидал, что она его пригласит присоединиться или вообще посмотрит в его сторону — он сильно ошибался. Она о чём-то мило ворковала с широкоплечим рейвенкловцем, у которого волосы были пусть и светлые, но не такого благородного жемчужного оттенка, как у Драко.

И вообще, Голдштейн был похож на шкаф: совсем не утончённый, хоть и умудрился где-то накачать мускулы. Где, интересно? В том же, как его, маггловском футнозале, где занимался Поттер? Драко уже слышал о такой практике для авроров, которую сам же Поттер и предложил. Не все восприняли это с энтузиазмом, но мелкий Криви, который остался в живых и тоже подался в журналистику, вроде бы наделал мотивирующих фотографий, и подобный для магов открылся где-то недалеко, в Косом переулке.

Возможно, Драко стоило туда заглянуть? Он никак не мог понять, почему Уизлетта так восторженно глядела на Голдштейна, особенно часто скользя взглядом красивых медовых глаз по его рукам, не скрытым короткими рукавами летней рубашки. Кто вообще так вызывающе одевается?

Разговор, впрочем, шёл унылый про тот самый аукцион, так что Драко не спешил встревать, размазывая полученное от официанта-домовика пюре по запечённой утиной ноге.

Спустя час Драко, наконец, не выдержал игнорирования и поднялся, направившись к соседнему столику. Опять первый шаг был за ним. Драко тяжело опустил руку на плечо Голдштейна, который лишь голову повернул, но даже не заткнулся, и натянуто улыбнулся Джиневре. Та очень мило улыбнулась в ответ, но тут же перевела взгляд на своего… собеседника.

— Драко Малфой, — сказал Голдштейн.

— Это, очевидно, я, собственной персоной, да. Меня сложно, знаешь ли, с кем-то перепутать. Я присоединюсь? Буду очень рад послушать, что у тебя есть сказать по поводу нашего юбилея.

— Разве ты и так не грел уши последний час позади Энтони? — ехидно протянула Уизлетта. — Или у тебя есть что сказать? Хотя, что это я? У тебя всегда есть что сказать.

Драко открыл было рот, но вспомнил наставления Аргрин и закрыл обратно, неопределённо пожав плечами. Уизли с подозрением прищурилась. Голдштейн продолжил рассказывать о каких-то фондах в помощь зоомагам и колдомедикам.

Драко сидел молча целых десять невыносимых минут. Но когда Голдштейн начал вытаскивать какие-то списки, всё же решил влезть:

— Мы торопимся. Время обеда — не драже Берти Боттс, рассыпав, не получится собрать обратно в упаковку.

— Да ты философ, Малфой, — усмехнулась Джиневра. — Я лично никуда не тороплюсь, потому что как раз и занимаюсь работой.

— А мне нужно обсудить с тобой кое-какие детали, — он помахал своей папкой, понятия не имея, что там лежит. Он надеялся, что хотя бы не экземпляр Магбоя, которые иногда почитывал у себя в кабинете. Хотя нет, он же точно брал документы. — Перенесём обсуждение аукциона на среду?

— В среду я буду в Ирландии, у меня…

— Значит, на четверг, как раз последние детали нам уточнишь, — перебил Драко, сверля глазами Уизлетту, которая жалостливо свела бровки и выпятила губу в сторону рейвенкловца. Ни дать ни взять, ребёночек, который дуется на не вовремя появившегося взрослого злого дядю.

Драко скрипнул зубами. Голдштейн, видимо, как-то невербально посигналил Уизли, потому что та кивнула и мигом стала серьёзной. Драко упорно не поворачивал голову, всем видом давая понять, что компании рейвенкловца здесь никто не рад. Он точно не рад. Голдштейн оставил на столе золотые монеты и поднялся, вежливо попрощавшись. Уизли слишком уж душевно улыбнулась в ответ, сахарно тяня «Ээээнтони». Мило до блевоты.

— Зачем ты распотрошил несчастную утку? — насмешливо поинтересовалась Уизлетта, когда третий лишний наконец-то отчалил в неизвестном направлении.

Драко обернулся: он действительно успел поковырять птичью ногу, за которую ещё надо было расплатиться. Аргрин бы его придушила за такой перевод еды. Он вообще предпочитал не обедать где-то рядом со своей коллегой, потому что она за каждое зря переведённое блюдо смотрела. Этим своим фирменным взглядом, который точно считал потерянные галлеоны, а также невинно убиенных растений и животных, скончавшихся ради пропитания людишек, которые даже не могли их почтить в своей тарелке. Вслух она такого, конечно, не говорила, но Драко и так всё читал в её немигающем осуждающем взгляде.

— Затем, что она невкусная, — буркнул Драко, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Здесь вообще не умеют готовить, зачем сюда пошли обедать? Я могу дать тебе названия лучших ресторанов Косого переулка и даже показать, где они находятся.

— Ты даже не попробовал эту невкусную утку, — возразила Джиневра. Значит всё-таки заметила. Значит, смотрела на него, поганка. — И зачем мне твои списки? Я сама прекрасно знаю что и где находится в Косом переулке, Малфой. Я вообще-то тоже родилась в семье магов, даже если ты очень любишь оскорблять её. Это не значит, что я не бывала в твоих помпезных ресторанах.

— Они не помпезные! И я такого не говорил.

— Говорил.

— Уизлетта, это было давно и в школе. И уже получил в том числе твой сглаз, не пора ли забыть детскую обиду?

— Ты же почему-то не забываешь? В том числе не понимаю, чем тебя так обидел Энтони. Он тебе вообще слова поперёк не сказал. Поражаюсь его тактичности.

«Поражайся и дальше, раз она тебе так по душе» — чуть не сказал Драко. Но подавился и вместо этого произнёс другое:

— Тебе понравились цветы?

— Какие цветы? — решила разыграть дурочку Уизлетта. — А, те, которые мне прислал некто Дрин? Да, в целом очень приятно, хотя слишком уж пёстро. И я не ношу украшения, так что сертификат я решила оставить, чтобы отдать потом невестке. Астория точно оценит эксклюзивные браслеты. Правда, не слышала, чтобы в министерстве работал кто-то с таким именем, но у меня много тайных поклонников.

Дрин? Какой нахер Дрин?! Драко вообще вроде бы не писал никаких инициалов и имён… точнее, писал, но отвлечённо, на мелком пергаменте для ежедневных напоминалок. Представляя, как хорошо сочетались их имена, и как можно было бы… Мерлин, он же не засунул одну из этих бумажек в конверт?

— Ты, кстати, откуда об этом знаешь? — спросила Джиневра, макая ложку в уже значительно подтаявшее мороженое, которое она не успела съесть, когда подошёл Драко.

А потом облизнула эту ложку; да так, что у Драко в штанах почему-то стало слишком тесно. Он расставил ноги пошире. Уизлетта острым язычком поймала сорвавшуюся с металлического прибора белую каплю. Драко кашлянул и поймал себя на том, что забыл, о чём они говорили. И кто должен был говорить следующим. Вроде бы она задала ему вопрос?

— Так вот, — Драко прочистил горло и приоткрыл папку. Глянул внутрь. Поверх документов о международке лежала… инструкция из магазина Умников Уизли о том, как правильно ухаживать за пушистиками. И сертификат на имя Хельги — именно так назвал своего домашнего мехового «эльфа» Драко, когда приобретал существо у продавца. Слава Мерлину, два рыжих владельца не торчали за прилавком, наняв несколько продавцов, с которыми Драко не был знаком. — Хельга.

— Какая Хельга? — нахмурилась Уизлетта.

Чёрт. Он сказал это вслух?

— Хельга — это наша… мммм… поставщица из Норвегии, — с уверенным видом понёс чушь Драко, захлопывая папку, пока Уизлетта не успела сунуть туда свой любопытный журналистский нос. — Мы заказываем у них рыбу для банкета, ты забыла?

— Зачем заказывать рыбу в Норвегии, если у нас полно своей? — настроение Рыжей определённо портилось так же сильно, как у него при виде Голдштейна. — И я не слышала ни про какую Хельгу. И почему она знает про тво… цветы от Дрина?

— Потому что я успел поработать утром и найти лучшие расценки на рыбу. У Хельги.

Честно говоря, Драко впервые захотелось самому себе дать по губам. Ну вот что мешало ему просто извиниться, как сказала Аргрин? Пусть Драко и не считал, что так уж сильно виноват, ведь он знал, что Уизлетте нравились их острые пикировки. Да и сама Терис не была похожа на человека, который хоть раз в жизни произнёс вслух хоть что-то отдалённо похожее на слово «извини».

— Ты издеваешься?! — Джиневра звякнула ложкой об стол так сильно, что та погнулась в результате воздействия магии. Маги за соседними столиками начали оглядываться на них, и Драко решил, что самое время перенести разговор в более приватное место. Одно из таких как раз упоминала Аргрин. — Иди к своей Хельге в таком случае и…

— Пойдём вместе?! — Драко аж вскочил со стула. И зыркнул по сторонам, чтобы всякие не пялились. — На переговоры. Я договорился. С Хельгой. Как раз на это время, поэтому и отвлёк тебя от шкафа. То есть, от Голдштейна.

Джиневра насупилась, но тоже огляделась по сторонам и кивнула. Мерлин, Драко надеялся, что его сосед никогда не узрит тот эпический момент, когда Джиневра Уизли будет стоять на балконе Драко и в голос ржать от осознания того, что таинственной Хельгой был пушистый круглый мусоросборщик из магазина её братьев.

Когда они подошли к его дому, Джиневра встала перед коваными воротами и сложила руки на груди.

— Хочешь сказать, твоя поставщица из Норвегии живёт в паре улиц от меня? — она оглядела виллу с таким презрением, словно сама не жила в непонятной халупе всё детство. Драко мысленно дал себе очередной подзатыльник, но за дом обиделся. Между прочим, он приобрёл его на собственные, накопленные и заработанные честным трудом средства! — И мы вот так просто к ней явимся… зачем? Знаешь, что? Я не хочу в этом участвовать. И так попахивает каким-то фарсом.

Она резко развернулась на каблуках. Драко поспешил обогнуть её и встать так, что она по инерции ткнулась ему в грудь, сделав широкий шаг. Он удержал её за хрупкие плечи и подумал, что такие определённо хорошо смотрелись рядом с другим стройным, нормальным телом, а не с горой мышц шире в четыре раза.

— Здесь я живу, — признался он, так и не выпустив Уизлетту из захвата. Она замерла. И… пнула его в голень.

Драко ахнул и всё же отдёрнул руки.

— То есть, сначала присылаешь мне цветы и сертификаты, а потом заявляешь, что живёшь буквально у меня под боком с некой Хельгой? Малфой, у тебя есть вообще чувство меры?

— Ты всё не так поняла!

— Как сказал, так и поняла! Дрин, блять.

Плохо. Драко уже слышал от других, что когда Джиневра начинала материться, она была на повышенном уровне злости. При этом походила на нахохлившуюся маленькую птичку, которую очень хотелось взять в руки. И, честно сказать, поцеловать в упрямо поджатые пухленькие губы, а потом — в мило вздёрнутый веснушчатый носик. Пришлось признаться хотя бы самому себе: он совершенно точно и бесповоротно запал на грозу Пророка Джинни Уизли. И, судя по её виду, у него, кажется, не было ни единого шанса получить взаимность.

Что там ему советовала Аргрин после цветов абсолютно вылетело у него из головы.

— Я, правда, живу тут с Хельгой! Но она не человек.

— Рыба? — очень сухо спросила Уизли.

— Нет, не совсем, то есть…

— Русалка? — её голос так и сочился ядом. — Ясно, Малфой. То есть, Дрин. Ты, конечно, тот ещё клоун, но такие розыгрыши лучше оставь моим братьям. Честно, они повеселее будут.

— Да подожди ты, дай мне с мыслями собраться!

— Собирайся. До четверга у тебя куча времени.

Он снова попытался её схватить, но Джиневра не стала демонстративно сражаться и даже гордо вышагивать по улице. Прежде, чем он смог её коснуться, она извернулась, вытащила палочку и аппарировала прямо с места. Драко осмотрелся: ну, по крайней мере, вроде бы улица была пуста. Не считая Нотта, который стоял на своём балконе, подперев рукой подбородок и ухмыляясь так явно, что Драко отсюда чувствовал флюиды его ехидства. Отличный понедельник, что сказать!