Тёмная лошадка (джен)

Вопреки опасениям миссис Уизли, этот раз никто не носился по лестницам с воплями о забытой жабьей икре или потерянной школьной мантии. Миссис Уизли подняла всех на рассвете, Упырь помог детям уложить сундуки, аккуратно выставив их у выхода, а Артур дважды проверил, заперт ли курятник.

До Лондона они добрались на фордике — с расширенным пространством внутри, но без полётов и прочих увлекательных улучшений, к тихому ворчанию близнецов.

— В этом году без приключений, — строго повторила миссис Уизли, когда близнецы переглянулись с тем самым выражением, которое обычно предшествует «Ужастикам Умников Уизли».

У барьера между платформами 9 и 10 их уже ждал Гарри Поттер — заметно напряжённый, но явно обрадованный миссис Уизли. Он выглядел так, будто всё ещё не до конца верил, что кто-то вообще придёт. Он стоял рядом с тележкой и чемоданом внушительного размера, на котором стояла клетка с белоснежной совой.

Джинни, заметив его, тут же вспыхнула и мгновенно спряталась за матерью.

— Здравствуйте, миссис Уизли, — сказал Гарри.

— Гарри, дорогой! — тепло откликнулась та, сразу же подступая ближе. — Ну-ка, скажи мне, всё ли собрал… ничего не забыл? Как добрался до Лондона?

— Меня дядя привёз, мэм. Только я немного заплутал, ища платформу…

— Мы бы тебя всё равно нашли, — легко вставил Рон и, не задумываясь, хлопнул Гарри по плечу. — Ты же Гарри Поттер. Потеряться у тебя, по идее, не должно получиться даже если очень постараешься. Я Рон, кстати!

Гарри неловко улыбнулся, явно не понимая, как на это реагировать.

Молли уже суетилась вокруг него, поправляя мантию так, будто он был её собственным ребёнком.

— Ты совсем не ешь, да? Такой худенький… в школе тебя откормят, вот увидишь. Держи, — она всучила ему огромный свёрток, который выглядел так, будто мог помочь пережить небольшую осаду. — И если что — присылай сову. Не стесняйся, слышишь?

— Спасибо, миссис Уизли, — тихо сказал Гарри.

Он выглядел смущённым, но благодарным — как ребёнок, который не привык к тому, что о нём просто заботятся.

— Ну всё, хватит стоять, — бодро сказал Рон. — Поезд не будет ждать даже Гарри Поттера.

Луна наблюдала молча.

Она видела, как у Гарри чуть дрожат пальцы, когда он поправляет очки.

Хогвартс-экспресс стоял, тяжело дыша паром, и Луна на секунду поймала себя на мысли, что поезд похож на живое чудище, терпеливо ожидающее, когда дети сами зайдут внутрь.

Сундуки загрузили, прощания вышли короткими и немного неловкими. Артур пожал Гарри руку так же, как и своим детям.

— Учитесь. И думайте своей головой.

Поезд тронулся почти незаметно. Свободное купе нашлось ближе к середине вагона. Рон устроился у двери, Гарри сел напротив, Луна — у окна, наблюдая за сменяющимся пейзажем.

Минут через десять дверь резко распахнулась.

— Вы жабу не видели? — спросила девочка с густыми каштановыми волосами. — Невилл её потерял.

Не дожидаясь ответа, она уже вошла внутрь, быстро окинув взглядом купе.

— Вы ещё не переоделись? Лучше сделать это заранее. Я читала, что…

— Нет, не видели, — перебил Рон.

— О. Понятно. Если найдёте — скажите. Я Гермиона Джин Грейнджер, кстати.

— Гарри Поттер, — неловко представился Гарри. — А это — Рон Уизли и Луна Эшвуд.

Гермиона замерла.

— Правда? Я читала о тебе в «Современной истории магии», «Взлёте и падении тёмных искусств» и…

— Эмм… — Гарри не нашёлся, что ответить.

— Разумеется. А вы уже тренировались? Заклинания первого курса несложные. Я попробовала несколько — получилось. Например…

Она вынула палочку прежде, чем кто-то успел возразить.

— У тебя здорово получилось, — спокойно сказала Луна, когда Гермиона закончила демонстрацию на Репаро на очках Гарри.

Гермиона моргнула.

— Спасибо… — слегка растерявшись.

— Ты маглорождённая? — уточнила Луна.

— Да, — чуть настороженно ответила Гермиона. — И я собираюсь доказать, что это не имеет значения.

— Имеет, — пожала плечами Луна.

Гермиона посмотрела на неё так, будто пыталась решить, обижаться ей или нет.

И в этот момент дверь снова открылась.

На пороге стоял светловолосый мальчик в идеально сидящей мантии из явно дорогой ткани.

— О, вижу, здесь занято.

Он взглянул на Гарри, задержав взгляд на шраме.

— Драко Малфой, — он кивнул.

— Гарри Поттер, — вновь представился Гарри.

Малфой осмотрел купе, задержался взглядом на Роне чуть дольше остальных.

— Увидимся в замке.

И ушёл.

Рон выдохнул:

— Он что, теперь вежливый?

Луна едва заметно улыбнулась.

Поезд набирал ход. Хогвартс приближался.

Гермиона вышла и вернулась минут через десять — без жабы. В руках её была книга по Истории магии за первый курс — у Луны возникло подозрение, что она продолжала читать её даже на ходу.

— Я нашла Невилла, — объявила она, прежде чем сесть. — Он нашёл жабу и снова её потерял. Удивительно, как можно быть настолько… — она осеклась, но смысл был ясен. — Я полагаю, нам следует подготовиться к первому дню занятий, пока есть время. Доставайте палочки, давайте проверим заклинание левитации — я читала, что это первое, что проходят на чарах. У меня как раз есть перо…

Рон фыркнул.

— Может, хватит командовать всеми подряд? Мы тебя знаем пару минут!

Гермиона подняла глаза.

— Я не командую. Я просто предлагаю рациональный способ провести время до школы с пользой. К тому же, первое впечатление преподавателей…

— Ты вообще когда-нибудь молчишь?

Повисла пауза.

— Если ты предпочитаешь невежество знаниям — это твой выбор, — холодно сказала Гермиона.

— А если ты предпочитаешь быть самой умной в купе — попробуй хотя бы иногда не напоминать об этом!

Лицо Гермионы вспыхнуло. Она резко захлопнула книгу.

— Прекрасно.

И вышла.

Дверь купе закрылась чуть громче, чем следовало.

Рон скрестил руки:

— Ну и хорошо.

— Ничего хорошо, Рон — тихо сказала Луна.

— Она меня достала!

— Она боится, что её не примут и не будут с ней дружить, — сказала Луна. — Поэтому говорит слишком много.

— А я тут при чём?

Гарри поспешно вмешался:

— Твоя мама… миссис Уизли… передала нам еды в дорогу...

Он достал из сумки аккуратно перевязанный свёрток, от которого тут же потянуло тёплыми, домашними запахами — маслом, тестом и чем-то сладким. Развернув бумагу, Гарри осторожно положил на столик содержимое: несколько сандвичей, тосты, щедро намазанные маслом и джемом, ливерные пирожки, имбирное печенье, завернутое в салфетку, и флакон густого тыквенного сока.

— Миссис Уизли сказала, чтобы мы всё съели, — добавил он чуть неловко.

Рон оживился мгновенно.

— Вот это другое дело! — и уже через секунду он выбрал себе сэндвич, не особенно церемонясь. К нему тут же присоединилась Луна — хорошо покушать она действительно любила — и не видела причин этого скрывать.

Гарри, напротив, ел осторожно. Он брал еду так, будто проверял, не слишком ли много взял, не нарушает ли он какого-то негласного правила. После каждого кусочка он на мгновение замирал, словно ожидал, что сейчас его попросят вернуть бутерброд назад.

Когда Рон через слово и к стыду Луны упоминал «мальчика-который-выжил» Гарри напрягался и слегка краснел. А когда Гермиона до своего ухода успела высыпать на них поток названий учебников и заклинаний, он совсем уж заметно нервничал.

Луна смотрела на него поверх края чашки и думала, что этот Гарри Поттер действительно похож на Гарри Поттера из её любимейших книг. Значит, возможно, и основные события тоже будут такими же. Она медленно отвела взгляд к окну, за которым уже сгущались сумерки.

Если всё идёт по уже известной истории — значит, этот мир для неё хоть немного, но предсказуем, и у неё есть шанс… Да хотя бы пожить подольше.

Поезд замедлился, и за окнами постепенно сгущалась осенняя темнота.

На платформе было зябко и пахло недавно прошедшим дождём. Старшекурсники тут же достали палочки и наложили на себя согревающие чары, а вот те, кто помладше, только ёжились и кутались в мантии.

— Первокурсники сюда! — прогремел знакомый голос.

Хагрид возвышался над толпой, и дети тут же потянулись за ним. Спуск к озеру был крутым — Луна то и дело спотыкалась на ступенях, и Рону приходилось её ловить, чем он был не слишком доволен. Гарри молчал — его взгляд метался от башен к отражениям в воде, словно он пытался запомнить всё сразу и боялся, что замок исчезнет, если отвлечься.

Луна села в лодку первой. Дерево под ладонью было влажным и прохладным. Когда лодки оттолкнулись от берега, и замок поднялся над ними — огромный, в сиянии миллиона огней — у неё на секунду вспыхнуло почти детское чувство восторга.

Хогвартс будто не стоял на земле, а висел в воздухе, одновременно отражаясь в чёрной воде — так, что казалось, что лодки плывут по второму, подводному, замку.

Через несколько минут они уже стояли в огромном вестибюле. Профессор Макгонагалл встретила их у входа. Изумрудная мантия профессора была застёгнута на все пуговицы. Строгая, собранная, куда моложе, чем её показывали в кино, она возвышалась над первокурсниками, и рассматривала их, слегка поджав губы.

Двери Большого зала распахнулись.

Луна подняла взгляд и впервые увидела потолок, о котором читала столько раз. Звёзды казались самыми настоящими — они мирно мерцали, возвышаясь над сотней волшебных свечей. Старшекурсники уже сидели за столами факультетов, бросая выразительные взгляды на пустые тарелки.

Когда МакГонагалл показала первогодкам Распределяющую Шляпу, Рон довольно громко проворчал что-то, подозрительно напоминающее «поколотить близнецов».

Пока не происходило ничего необычного. Малфой вполголоса ожидаемо нахваливал факультет змеек. Невилл робко надеялся, что его распределят на Пуффендуй, в чём его неожиданно поддержала стоявшая рядом девочка с косичками, как выяснилось позже — Ханна Эббот.

Гермиона держалась так, словно ей вот-вот предстоит сдавать важный экзамен, и громким шёпотом гадала, будет ли Шляпа выявлять уровень начальной подготовки.

— Если меня распределят не на Гриффиндор, я этой же ночью сбегу из школы, — мрачно шепнул Рон Луне и Гарри под неодобрительный взгляд МакГонагалл.

Гарри же просто стоял, прикрыв глаза и, кажется, забыл, как дышать. Распределение началось.

— Аббот, Ханна!

Невысокая светловолосая девочка, которая о чём-то увлечённо шепталась с Невиллом, вздрогнула, будто до последнего надеялась, что её фамилия каким-то чудом прозвучит попозже. Она торопливо подошла к табурету, неловко поправляя мантию на ходу, и замерла под Шляпой, которая через секунду выкрикнула:

— Пуффендуй!

За жёлто-чёрным столом раздались одобрительные аплодисменты, и Ханна, облегчённо выдохнув, почти бегом направилась к своему факультету.

Шляпа едва успела коснуться табурета снова, как профессор Макгонагалл уже произнесла следующую фамилию:

— Эшвуд, Лунетта!

Луна шагнула вперёд, споткнувшись — Рон попытался ободрительно хлопнуть её по плечу, но едва не уронил. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен всему залу. Подол мантии слегка задел ножку табурета, когда Луна села, сложив руки на коленях. В следующую секунду старая ткань опустилась ей на голову, заслоняя свет, звёздный потолок и сотни чужих взглядов.

Осталась только темнота, пахнущая пылью.

— Интересная девочка… Очень интересная. Страха в тебе много. Даже слишком много. Но страх — не худшее, что я встречала в ваших юных умах. Есть ещё упрямство. Расчётливость. И весьма отчаянное желание выжить.

"Пожалуйста, только не Гриффиндор", — почти взмолилась про себя Луна. — "Мне не нужно никакое геройство. Я просто хочу жить долго и счастливо…"

Шляпа тихо хмыкнула, явно забавляясь.

— Ах, вот оно что. Не слава, не подвиги, не признание… только безопасность. Уютное место, где можно переждать бурю?

"Пуффендуй", — мысленно взмолилась Луна. — "Я трудолюбивая. Правда. И терпеливая. И вообще не люблю рисковать."

— Терпение у тебя действительно есть, — согласилась Шляпа. — И работать ты умеешь. Но дело не в этом. Ты не ищешь дом. Ты ищешь убежище. А это разные вещи. Это ближе к Слизерину, знаешь ли…

Луна почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок.

"Я боюсь умереть", — призналась она в качестве последнего аргумента.

На этот раз голос ответил не сразу, будто Шляпа присматривалась к ней ещё внимательнее.

— Все боятся, дитя. Разница лишь в том, что одни позволяют страху себя поглотить, а другие идут вперёд, несмотря на страх…

"Это точно не про меня", — упрямо подумала Луна. — "Я только и делаю, что сдаюсь".

— Нет, — почти мягко возразила Шляпа. — Если бы ты действительно хотела спрятаться, тебя бы здесь не было. Ты слишком далеко зашла ради собственного спасения. Ты просчитываешь последствия, цепляешься за контроль, пытаешься перехитрить судьбу… и делаешь шаг вперёд, даже когда дрожишь.

Луне захотелось возразить, сказать, что это ошибка, что она совершенно не тот человек, которого отправляют спасать миры и влипать в неприятности. Но Шляпа, похоже, уже приняла решение.

Голос стал громче, раскатистее, слышным всему залу:

— ГРИФФИНДОР!

Зал взорвался аплодисментами.

Луна встала и пошла, чувствуя себя совершенно разбитой. Она села за стол между Фредом и Джорджем, которые сразу начал что-то оживлённо объяснять про лестницы и квиддич.

Один из близнецов — Луна их до сих пор путала, — наклонился к ней:

— Ну ты даёшь… я думал, ты мечтала о Пуффендуе, и уж точно туда попадёшь. Но всё равно круто! Будем учиться вместе.

— Я тоже так думала, — вздохнула Луна.

Распределение шло своим чередом: фамилии сменяли друг друга, зал то взрывался аплодисментами, то затихал в ожидании очередного решения Шляпы. Луна сидела за столом Гриффиндора с вымученно спокойным лицом, всё ещё не до конца примирившись с собственной судьбой.

— Малфой, Драко.

Драко Малфой уверенно вышел вперёд и был отправлен в Слизерин почти мгновенно, точно был записан на факультет змеек задолго до своего рождения.

— Лонгботтом, Невилл.

Вид у Невилла был такой, будто он шёл на эшафот, и Луна отчётливо слышала, что он бормотал что-то про бабушку и дядю Элджи. Он чуть не споткнулся о собственную мантию, неловко сел на табурет и замер, вцепившись пальцами в сиденье.

Шляпа молчала долго. Одна минута, другая...

Луна уже почти была уверена, что сейчас услышит привычное «Гриффиндор», но Шляпа в этот раз решила иначе.

— ПУФФЕНДУЙ!

Луна моргнула, не веря своим ушам.

За столом Пуффендуя раздались радостные аплодисменты, а Невилл, выглядя совершенно счастливым, выпрямил спину и почти бегом направился к своим.

Вот это уже было плохо. Значит, канон меняется. Она только надеялась, что распределение больше не принесёт неожиданных сюрпризов.

Профессор МакГонагалл объявила:

— Поттер, Гарри.

По залу прокатился шёпот.

Гарри Поттер явно предпочёл бы провалиться сквозь пол, чем снова оказаться в центре внимания. Он сидел под Шляпой напряжённо, почти не двигаясь, и на несколько долгих секунд секунд зал погрузился в тишину.

— ГРИФФИНДОР!

На этот раз стол взорвался аплодисментами. Луна облегчённо вздохнула и помахала Гарри.

Дальше распределение, к счастью, пошло по плану. И Гермиона Грейнджер, и Рон ожидаемо отправились в Гриффиндор.

Рон, услышав вердикт Шляпы, просиял так, будто выиграл битву с драконом. Подлетев к столу, он плюхнулся рядом с Луной и, не успев даже толком сесть, восторженно зашептал:

— Ты понимаешь? Мы все вместе! Я, Гарри Поттер и ты, кузина! Это же просто… ну… это же лучший вариант из всех возможных!

Он выглядел настолько искренне счастливым, что Луне даже стало немного легче. Рон сиял, переводя взгляд с неё на Гарри и обратно, будто уже предвкушал возможные совместные и, конечно, опасные великие подвиги, достойные истинных гриффиндорцев.

Луна слабо улыбнулась в ответ, но взгляд её всё равно сам собой метнулся к столу Пуффендуя, и Луна невольно задержала на нём взгляд. Невилл Лонгботтом выглядел вовсе не несчастным или растерянным. Наоборот — сидел заметно расслабленно, почти не сутулясь, а выражение лица стало почти таким же самодовольным, как у Малфоя: Невилл будто сам не до конца верил в собственную смелость, но явно был ею доволен. Он держался немного напряжённо, как человек, только что впервые ослушавшийся кого-то очень важного — и неожиданно обнаруживший, что мир от этого не рухнул. Даже наоборот. Кажется, перспектива объясняться с бабушкой позже его сейчас совершенно не волновала.

Когда последний первокурсник занял своё место, Альбус Дамблдор поднялся с кресла. Директор был одет в мантию, расшитую звёздами и полумесяцами, и выглядел намного моложе, чем Луна представляла по фильмам и собственным фантазиям: не древним волшебным дедушкой, а взрослым, зрелым, слегка эксцентричным мужчиной — почти без морщин, с пронзительно-голубыми глазами и слишком внимательным взглядом за очками-половинками.

Он улыбнулся так, словно перед ним собрались не сотни взбудораженных детей, а старые друзья, и развёл руками.

— Добро пожаловать в Хогвартс! Перед тем как вы приступите к ужину, несколько слов. Ученикам следует знать: коридор на третьем этаже правого крыла закрыт для всех, кто не желает умереть мучительной смертью.

По залу прокатилась нервная волна смешков и перешёптываний. Кто-то из старшекурсников даже прыснул, будто слышал подобное далеко не в первый раз. Луне же было совсем не смешно.

Одно дело — читать про запретные коридоры, церберов и троллей, уютно устроившись на кухне с чашкой чая и книгой на коленях, зная, что всё это существует только в вымышленном мире. Совсем другое — сидеть сейчас под зачарованным потолком, среди живых людей, и понимать, что да, где-то в этом замке действительно есть коридор, куда можно случайно свернуть и погибнуть. Очень перспективное начало учебного года.

Дамблдор хлопнул в ладоши, и на столах появилась еда. Уставшие, голодные ученики мгновенно оживились. Рон, кажется, вообще забыл о существовании Запретного коридора, о котором было начал шептаться с Гарри, стоило появиться жареной курице.

— Передай картошку, повавувта — попросил он Гарри с набитым ртом, уже наваливая себе две порции зараз.

Гарри выглядел куда более собранным, хотя его больше еды его интересовал зачарованный потолок и призраки, которые неторопливо проплывали между столами.

— Это так и должно быть? — негромко спросил он, когда почти прозрачный монах проплыл мимо гриффиндорского стола.

— Абсолютно, — невозмутимо ответила Луна, хотя сама едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Рон фыркнул.

— Привыкнешь. Это ещё ничего. Вот Перси рассказывал, что у них на Чарах в прошлом году полтергейст, Пивз, устроил дождь из чернил…

Луна тем временем изучала преподавательский стол.

Северус Снейп особенно выделялся — мрачный, неподвижный, весь будто состоящий из плохо скрываемого раздражения. Влюбиться с первого взгляда в такого человека было бы… затруднительно. Усталое, болезненное лицо с заметными кругами под глазами, желтоватый оттенок кожи, тяжёлые сальные волосы. И при этом мантия — безупречно опрятная, строгая, да такая чёрная, что она казалась темнее ночного потолка над Большим залом. Снейп сидел, сложив длинные пальцы перед собой, и смотрел на зал так, словно заранее устал от существования всех учеников, и бросал выразительные неприязненные взгляды на Гарри.

— А это кто? — тихо пробормотал Гарри, поймав один из его взглядов и быстро отвернулся, — Выглядит, как настоящий вампир…

— А, это Снейп, — Рон отвлёкся от пирога с почками. — Преподаёт зелья. Фред говорил, что он настоящий кошмар. Снимает баллы за дыхание не по рецепту.

— Звучит неплохо, — вставила Гермиона, сидящая неподалёку и слышавшая их разговор. — Я считаю, что строгие преподаватели могут куда большему научить, чем те, кто потакает лентяям.

Перси одобрительно кивнул. Гарри хмыкнул, но тут его взгляд зацепился за другого преподавателя — нервного мужчину в тюрбане, сидевшего чуть поодаль.

— А тот, в тюрбане? Который выглядит так, будто вот-вот развалится? — спросил уже Рон.

Луна замерла.

Профессор Квирелл смотрелся даже на фоне Снейпа совершенно жалко: мелкий, сутулый, дёрганый, с бегающим взглядом и нервной улыбкой.

Только Луна знала, что под этим нелепым тюрбаном скрывается вовсе не застенчивость. Её пальцы сами собой сжались на вилке. Волдеморт хуже любого запретного коридора. Церберу-то хотя бы можно песенку спеть…

— Это Квирелл, — с энтузиазмом сообщил Гарри, обрадованный, что знает что-то, чего не знает Рон, выросший в волшебном мире. — Я встретил его в Дырявом Котле, когда мы с Хагридом ходили за покупками к школе. Он преподаёт Защиту от тёмных искусств.

— Говорят, Квирелл раньше преподавал магловедение, а потом поехал в путешествие и с тех пор стал таким… ну… — подхватил то ли Фред, то ли Джордж.

— Пугливым? — подсказала Луна, не отрывая взгляда от преподавательского стола.

— Да, именно! Говорят, он боится собственного предмета.

Луна издала нервный смешок.

Луна резко опустила взгляд на стол, ломящийся от яств, и заставила себя сделать глоток тыквенного сока.