Предназначение Мошки (гет)

Мошка вернулся в лагерь и нос к носу столкнулся с Лисохвостом, держащим в зубах упитанную форель.

— Хороший улов, — оценил котенок, голодным взглядом скользя по двум водяным крысам, лежащих у лап воина.

— Не зря потратил все утро, — довольно пробурчал наставник сквозь зажатую пасть. — А ты где был? Надеюсь, не забыл про Трещетку и Бурьяноуса?

— Я уже их подстилки сменил, а сейчас мыл лапы после поимки блох.

— Так держать! — мурлыкнул Лисохвост, но Мошка никак не отреагировал, витая в своих мыслях. — Все в порядке?

Котенок неуверенно переминался с лапы на лапу:

— Мне кажется, Луннолап несчастлив с Камнеколом.

— Камнекол сильно изменился после смерти своей любимой, — грустно сказал рыже-белый кот. Он положил форель на землю и сел, приготовившись к нелегкому разговору. — Я обучал его, и тогда он еще был ласковым и заботливым. Он умел найти общий язык с каждым и любил так, как никто не любит. Он был на две луны старше Птицелапки, но это не мешало их любви. Камнекол называл ее ласково — «птичкой» и постоянно находился рядом с ней. Он любил делиться историями из своей жизни, а она с восхищением слушала про каждое его сражение. Когда Птицегривка стала воительницей, они завели котенка — Луннолапа. Но через пару лун Птицегривка... скончалась. — Лисохвост в скорби прикрыл глаза, но все же нашел в себе силы продолжить: — Полагаю, это был стресс после родов, но она была слишком слаба, чтобы бороться с болезнью.

После этого Камнекол стал грубым и отстраненным. Его не волновало ничего, кроме статуса. Он хотел сделать из Луннолапа великого воина и жестко воспитывал его. Он требовал большего, никогда не был им доволен и с раннего возраста приучал сдерживать свои эмоции. Детства у Луннолапа почти не было — все свое время он посвящал изучению племени, а также подготовке к становлению оруженосцем. Камнекол даже учил его боевым приемам и заставлял отрабатывать их до тех пор, пока Луннолап будет не в состоянии встать.

— Это ужасно, — проронил Мошка. — Думаю, они оба многое пережили и им трудно смириться с потерей.

— ...Мы с Камнеколом были очень близки, и он рассказывал мне все, что у него на душе. Я знаю, что он желает лучшего Луннолапу. Но неужели он не понимает, что своим поведением делает ему больно? — спросил Лисохвост и тоскливо произнес: — Я бы очень хотел вновь увидеть того веселого и счастливого Камнелапа, который беззаботно плескается в реке и радуется жизни. Я вспоминаю те дни, когда мы вместе охотились на пескарей, лежали под звездным небом и просто болтали... Иногда я долго смотрю ему вслед, надеясь, что он обернется, и мы оба извинимся за все наши ошибки.

Мошка ясно ощутил горечь, терзавшую старого кота, как терзают барсучьи когти, разрывая изнутри. По-видимому, Лисохвост чувствовал себя отчасти виноватым: он не сумел вовремя помочь своему ученику и допустил, чтобы тот издевался над сыном.

— Почему бы тебе не поговорить с ним? Тебя он должен послушать, — осторожно сказал котенок, но старый воитель лишь покачал головой:

— Он слишком оглушен болью от потери и даже не видит, что его сыну плохо. Не уверен, что он прислушается к кому-либо.

— Но для него ты не просто «кто-либо», — упрямо возразил Мошка. — Ты его наставник и близкий друг.

— Разве что был... Сейчас он даже не смотрит на меня, проходя мимо.

— Неужели ничего нельзя сделать? — с досадой моргнул он, сам не понимая, откуда взялось такое яростное отчаяние.

Еще пару рассветов назад Мошка чуть ли не готов был разорвать Луннолапа в порыве гнева, а сейчас хочет помочь ему. Странная эта штука — вражда. Ты вроде бы ненавидишь своего обидчика и хочешь всеми силами ему навредить, а когда подворачивается такая возможность, тебе вдруг становится жаль его. Да и можно ли было назвать вражду между Мошкой и серебристо-полосатым оруженосцем откровенной? Луннолап ведь делал это не столько из-за неприязни к нему — тяжелое детство и, мягко говоря, неприятные отношения с отцом заставили его еще совсем детскую психику подкоситься.

— Камнекол пользуется огромным уважением среди соплеменников, — со вздохом ответил Лисохвост. — Коты думают, что он добрый и сильный, но не видят правды. Камнекол множество раз помогал им и спасал от бед — они просто не подозревают, что такому сильному и независимому воину нужна помощь.

— Думаешь, Метеор не поверит, если я расскажу ему о том, как Камнекол обращается с Луннолапом?

— Не в этом дело... Да, Метеор, конечно, сильно разочаруется в своем лучшем воине, но его обязанность — защищать племя. Он без колебаний примет нужные меры, ведь для него Камнекол будет нарушителем порядка.

Мошка увидел, как Лисохвост замялся, и понял, что тот что-то ему не договаривает.

— А для тебя он разве не нарушитель? — с искренним непониманием спросил он.

— Нет... То есть, да! Но... Понимаешь, для меня он не просто ученик или близкий друг. Он мне как сын. У меня никогда не было собственных котят, но я очень бы хотел их иметь. Однако с Камнеколом я сразу сроднился. После смерти своих родителей я никогда не чувствовал настолько близкую и родственную связь. С родителями Камнекол не особо ладил, а ко мне он привязался почти сразу. И после стольких лун нашей дружбы я не могу вот так просто «предать» его. Сдав его Метеору, он может потерять наставничество, подвергнуться презрению со стороны соплеменников или вовсе слететь с катушек!

«Камнекол не остановится, но с поддержкой мы сможем держать его подальше от Луннолапа», — подумал Мошка, однако что-то останавливало его.

Вдруг они сделают только хуже? Камнекол все равно найдет способ воздействовать на сына и, возможно, будет обходиться с ним еще непредсказуемее. Под влиянием отца Луннолап станет совершенно другим, либо же просто не справится с давлением.

В любом варианте все может закончиться плохо. Но так у Камнекола хотя бы будет шанс осознать свою ошибку, а Лисохвост не будет страдать из-за чувства вины.

— Но мы ведь не оставим Луннолапа? — спросил Мошка.

— Мы обязательно ему поможем! — заверил его рыже-белый воин. — Я хочу дать Камнеколу немного времени подумать над тем, что он делает. Я уверен, частичка того заботливого и чуткого кота еще осталась в нем.

— А нам что делать?

— Лучше пока не вмешиваться. Ни Камнеколу, ни Луннолапу не станет от этого легче: им нужно пространство, чтобы разобраться в своих отношениях. Нужно лишь следить, чтобы они не навредили друг другу.

— Ладно, — нехотя согласился Мошка, хоть и слегка расстроился тому, что он будет не помогать соплеменнику, а просто стоять в сторонке, пока все плывет по течению.

— Поможешь мне донести добычу? — предложил Лисохвост. — Слишком старым я стал, чтобы бегать туда-сюда. Лапы совсем не ходят. Хочется скорее лечь в мягкое гнездышко и заснуть крепким сном. И так последние силы потратил на то, чтобы поймать этих проворных водяных крыс!

— Я только с радостью. — Мошка схватился зубами за длинные крысиные хвостики и поволок к общей куче.

— Огромное спасибо! — улыбнулся старый воитель, дотащив свою форель. — В награду за помощь разрешаю взять что-нибудь из моего улова.

Мошка задумался. Ему никогда не нравилась скользкая и вонючая рыба, так что он выбрал бы более привычную водяную крысу, даже несмотря на ее жесткость и запах тины. Но не сейчас. В памяти котенка всплыли ядовитые слова Стрелолапа: «Ты ешь крысу?», его с Луннолапом насмешки и издевательства. Ну уж нет, в этот раз он не допустит, чтобы его еда канула в реке!

— Я возьму эту форель, — тихо сказал Мошка.

Он быстро поднял рыбу и развернулся, стараясь скрыть свое отвращение, которое неприятной дрожью пробило все тело. Разочарование плескалось внутри и вдруг вспыхнуло злостью, когда перед взглядом предстал ненавистный Стрелолап. Мошка замер, наблюдая за тем, как темный оруженосец подходит к его брату и сестре:

— Давайте поедим вместе? — предложил он, и в его тоне не было ни капли издевки.

— С чего это вдруг? — с нескрываемым подозрением спросила Тучелапка, но было видно, что она сильно удивлена такому поведению задиры.

— Хочу с вами подружиться, — как ни в чем не бывало улыбнулся Стрелолап.

— А Луннолап? Разве ты не ходишь за ним хвостиком? Зачем тебе мы?

— Не думаю, что я уже хочу с ним дружить, — презрительно фыркнул он. — Слишком скучным он стал. Постоянно занят учебой, нету времени на меня. Да и Камнекол сказал, что я плохо на него влияю. Мол, «Мой сын должен стать примерным воином и общаться с теми, кто может похвастаться не только ухоженной шерсткой и длинным языком». Возомнил из себя самого умного. Грозный воин, а сюсюкается со своим сынишкой, словно он слепой котенок.

— Уходи и не лезь к нам, — сказал Камнелап. — Ты всегда будешь хулиганом, в этом я не сомневаюсь. Если ты думал, что будешь пользоваться нами, как Луннолапом, то ошибся.

— Да брось! — наигранно обиделся бурый котик. — Это из-за Мошки, да? Если хотите, могу попросить у него прощения, и забудем все, что между нами было. Начнем с чистого листа.

— Не будет никакого чистого листа! — категорично отрезал брат, поднимая шерсть на загривке. — Ты столько издевался над Мошкой без всякой жалости! Ты лишь ищешь кого-нибудь, чтобы служить ему, как слюнявая пустолайка.

Стрелолап с силой вонзил когти в землю, но по-прежнему доброжелательно улыбался, а после покачал головой:

— Как же так... Такой добрый и вежливый Камнелап говорит своему товарищу столь гадкие слова. Знаешь, я слегка расстроен. Я ведь хотел просто с вами пообедать и заодно наладить наши отношения. А взамен получил лишь грубость...

«Строит из себя бедного», — фыркнул Мошка про себя, чувствуя, как невысказанные слова готовы сорваться с языка и обжечь.

Он решительно направился к Стрелолапу, и бурый котик со всех лап бросился ему навстречу:

— Мошечка, милый! — радостно сказал он и обвил хвост вокруг шеи котенка, прижимая его к себе. — Ты простишь меня за все то зло, что я тебе причинил? Я очень раскаиваюсь и обещаю, что исправлюсь!

Мошка вырвался из объятий и возмущенно распушился:

— Нет, я никогда тебя не прощу. Ты был мерзавцем и им останешься.

— Ты даже не дашь мне шанса?

— Это все равно будет пустой тратой времени. Ты неисправим. Дружба для тебя не имеет значения, ровно как и чувства остальных. Ты ищешь собственную выгоду, а в удобный момент уходишь. Зря я вас с Луннолапом боялся. Ты только и умеешь строить образы. На самом деле ты трус и подлец. А Луннолап...

Котенок на секунду замолчал, переводя дыхание. Он почувствовал облегчение — словно давно висевший на сердце груз наконец упал и вышел вместе с словами. Напряжение, которое так давно висело над ним тяжелой тучей и всякий раз обволакивало липким страхом перед задирами, теперь вовсе исчезло, растворившись в таком легком и приятном воздухе. Мошка смело глядел в глаза Стрелолапа и видел, как маска дружелюбия у полосатого оруженосца спала, сменившись гневом. Однако темный ученик молчал, неуверенный и раздавленный.

Мошке наконец предоставился шанс выпустить давно копившиеся эмоции и положить издевкам конец. Он был готов дать отпор задирам, но также была и загвоздка. К Стрелолапу котенок испытывал отвращение и гнев, но не мог выдать всю правду про Луннолапа и его отца. Да, оба его задирали, но в отличие от Стрелолапа он проявлял к Луннолапу сострадание.

—... Он тоже хочет показать себя тем, кем не является, — закончил Мошка, не найдя слов, чтобы оправдать того. — Уверен, у вас двоих есть проблемы, но вы не в силах их решить и пытаетесь скрыть, а себя выставляете бездушными эгоистами.

— У меня лично нет проблем, — самодовольно ухмыльнулся Стрелолап, прожигая Мошку взглядом, однако тот лишь холодно глядел на него исподлобья. — Ты так заговорил, как будто обрел силу Звездного племени! А ведь всего пару дней назад ты лежал в крови и дрожал от страха, как маленький котенок. Если бы вовремя не подоспел Камнекол, ты бы стал молить нас о пощаде.

— Так и есть, тогда я действительно испугался за свою жизнь, но не вас уж точно. Мне уже давно надоели ваши насмешки, и я лишь терпел. Но теперь я понял, что пора меняться. Я стану лучшим воителем Речного племени. И ни вы, ни мои сомнения мне не помешают!

— Охо-хо, откуда такая уверенность? Или просто знаешь, что братик с сестренкой защитят?

— Я могу и без их вмешательства прочесать твою жалкую морду. Поверь, такого увальня будет даже проще победить.

— Так пойдем же поговорим один на один, раз такой смелый!

— Прекратите! — Тучелапка одним прыжком оказалась между нахохлившимися оруженосцами и испуганно смотрела то на Стрелолапа, то на брата. — Нашли где устраивать драки! У одного только раны зажили, а второй уже был замечен за подобным.

— Ты права, сестренка. — Мошка виновато склонил голову. — Прости, Стрелолап, я слегка перегнул палку. Я просто хотел доказать, что не отступаю перед трудностями.

— Да ты ничего не можешь сделать без помощи! — зарычал Стрелолап, готовый броситься на защиту своей чести. — В тот раз ты спровоцировал драку и обвинил нас с Луннолапом. А сейчас хочешь казаться смелым, при этом прячась за спину других. И кто из нас «трус и подлец»?

— Ты сам все прекрасно знаешь. Я лишь хотел защититься, так же как и ты сейчас. Признаю, я был не прав, напав на Луннолапа — тогда я взбесился. Но сейчас я пытаюсь мирно поговорить, а ты только и делаешь, что размахиваешь когтями.

— Настоящий воин не боится постоять за себя — тебе это не понять. Если я настолько досаждаю, то я уйду. Но не думай, что это твоя победа. Какие бы «заслуги» ты ни получил, что бы ты ни поменял — ты всегда будешь примером слабого воина. Если ты им еще, конечно, станешь. Хотя я больше уверен, что ты с позором провалишь испытание и уйдешь к немощным старикам.

Гордо вскинув голову, полосатый оруженосец ушел. Мошка проводил его глазами, но вместо ликования чувствовал пустоту.

— Тон проигравшего! — слащаво мурлыкнула сестра.

— Ты его сломал, — одобрительно заметил брат.

— Я его сломал, — безразличным голосом повторил котенок, а в мыслях продолжил: «... но он растоптал меня».