Сделать невозможное (джен)

Ксения проснулась с мыслью, что совсем забыла про металлический обруч, стягивавший её голову. Она забыла снять его перед сном. Приподнявшись, она кинула взгляд на Кузю, посапывавшего у неё в ногах — так и есть, у него на голове тоже красовалось аналогичное украшение. Ксения поспешила снять обруч сначала с себя, а потом уже и с кота, осторожно, чтобы не разбудить его. Кузя слегка пошевелился во сне.

— Отдыхай, мой хороший, — прошептала она, погладив его по головке. Было пора вставать, умываться и отправляться навстречу новым приключениям. Ксения поднялась с кровати, нашла уборную и ванную и как можно быстрее привела себя в порядок, после чего вышла в коридор ТАРДИС и отправилась в консольную.

Доктор обнаружился там, ковыряясь в проводах.

— Доброе утро! Если, конечно, сейчас утро. Что, очередная поломка?

— Да нет, просто укрепляю защиту от кота. Раз отогнать его от консоли не представляется возможным, пусть хоть провода будут в целости и сохранности, мне так спокойнее, — Доктор закончил свои манипуляции с консолью и поднялся. — Ну как ты, выспалась? Больше не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Не хочу, — Ксения замахала руками. — И вообще, как говорится, не давай поцелуя без любви!

— Ну вот этого не обещаю, но будь спокойна, тебя я целовать точно не буду. А вот показать тебе какую-нибудь красивую планету — это всегда могу. Как ты думаешь, куда мы сегодня отправимся?

— На твоё усмотрение. Или куда ТАРДИС выведет.

— Тогда, — Доктор заманчиво улыбнулся, вводя координаты, — сегодня у нас прогулка на планету Альмаран! Там живут как люди, так и другие создания, собравшиеся с самых разных уголков вселенной. Тебе, наверное, понравится.

— Если есть люди — то да, наверное.

— И там сейчас весна, — Доктор внимательно всмотрелся в то, что вышло на панели. — Держись крепче, мы летим!

Ксения изо всех сил вцепилась в консоль. ТАРДИС начало потряхивать. Доктор встал рядом, придерживая девушку за плечи.

— Кузю с собой сегодня не возьмём, хорошо? Он вроде и не просится.

— Да. Пусть отдыхает. Он где-то в моей комнате, спит ещё.

ТАРДИС в последний раз тряхнуло, после чего она остановилась.

— Альмаран — очень красивая планета с развитым научным прогрессом, — начал рассказывать Доктор. — Красоты природы соседствуют там с чудесами технологии. А небо на этой планете поздней весной бывает оранжевым. Совсем как на Галлифрее.

Ксения не могла не заметить, как он вздохнул, вспоминая родную планету.

— Скучаешь по Галлифрею, да? — она сочувственно коснулась руки Доктора.

— Мне пришлось уничтожить его в Войне Времени! Ни слова больше! — отрезал он.

— Ладно, — Ксения вздохнула. — Не будем о плохом. Это самое, слушай... У тебя ручку с бумагой тут где можно взять? Есть?

— Поищи в библиотеке. Не знаю, правда, как там сейчас с ручками. Карандаш подойдёт?

— Ага.

— Кому-то писать собралась?

— Да. Потом покажу! — Ксения поспешила в библиотеку, скрывая хитрую улыбку, выдававшую очередной нехороший замысел.

— Мы с ТАРДИС тебя долго ждать не будем! — крикнул ей вслед Доктор.

— Пять минут, дай поблажку дисграфичке! — ответила она.

Спустя четыре минуты пятьдесят шесть секунд Ксения уже возвращалась в консольную. В руках у неё была записка на клочке бумаги в клетку, карандашом, печатными буквами: "Спрячь — и говори, что потерял. (Потеряешь — говори, что выбросил.) Всё равно все так и подумают. (Особенно те, кто там был и сам всё видел.)" Первое предложение дублировалось выше, более жирным почерком, и эту часть Ксения отгибала теперь, заостряя сгиб ногтем. Прежде, чем Доктор успел бы спросить её, она оторвала верхнюю часть и положила в левый карман, а другую — в правый.

— Ну всё, я готова.

— Так кому записка? Обычно это мне присылают записки, чтобы я пришёл на помощь!

— Потом покажу, ни слова больше! — с хитрой миной Ксения подошла к Доктору. — Ну пойдём уже! Пока ТАРДИС не улетела отсюда в далёкие края.

Они вышли и осмотрелись, куда попали. Это был городской парк — с многочисленными деревьями, кустарниками, аттракционами, аллеями, скамейками и даже чем-то вроде ресторана вдалеке. На улицах было достаточно людей, время от времени меж ними попадались и другие расы, в том числе прямоходящие коты и синекожие гуманоиды. Надвигались сумерки. В стоящих у дороги фонарях начинали медленно зажигаться малиновые огни. Малиновым же вспыхнули и гирлянды, щедро развешанные на деревьях.

— Малиновый свет упал на окна, танцуют во тьме пара влюблённых... — пропела Ксения, показывая на огоньки. Переведя весёлый взгляд на Доктора, она увидела, что тот выглядит сердитым и недовольным.

— А что такое?

Он ответил после недолгого молчания:

— У тебя ужасный вкус в музыке, вот что я скажу!

— Не без этого. Но я пою не только те песни, что мне нравятся. Эта — не нравится. Просто вспомнилась.

— Только потому что малиновый свет? — недоверчиво уточнил Доктор.

— В первую очередь поэтому. А ты, я гляжу, сегодня не в духе. Может, пойдём тогда отсюда?

— Ни в коем случае! Мы не уйдём отсюда, пока не выясним, что тут происходит!

— А что происходит? — Ксения огляделась по сторонам.

— Прислушайся! Ты слышишь, чтобы кто-то ещё пел? Слышишь смех? Может быть, ты видишь где-нибудь целующуюся парочку?

Ксения присмотрелась внимательнее. Парк был заполнен исключительно хмурыми или недовольными людьми. То мама кричала на маленького ребёнка, то покупатель ругался с продавцом цветов, а на ближайшей скамейке молодой человек и девушка выясняли отношения, негромко, но до Ксении донеслась фраза: "Я — мужчина, поняла? А каждому нормальному мужчине нужно сама знаешь, что. Хватит строить тут из себя!"

"Я не возьму тебе котёнка, Ева! Ещё блох и глистов мне в своём доме не хватало!" — раздавалось с другой стороны.

"Если ты ещё раз посмотришь на эту сучку — я её убью! И мне плевать, что вы вместе работаете! Я знаю, что рядом с ней ты думаешь не о работе, потому что ты всё время думаешь совсем другим местом!" — кричала какая-то девушка на парня.

"Вас легче убить, чем прокормить! От вас никакого покоя дома, никакой пользы — только одни расходы!" — распинался глава семейства, заставляя жену и сына подавленно съёжиться.

— Фу, — скривилась Ксения. — Что-то ни одного довольного человека вокруг. Все такие злые, только и делают, что ругаются!

— Вот это и настораживает! Что с ними такое?! Пойдём, узнаем?

— Пойдём.

Доктор и Ксения двинулись через парк и в конце концов пришли к ресторану, вход которого был украшен огнями уже золотистого цвета. Но по обеим сторонам дороги из кустов торчали всё те же малиновые фонари, и эти горели как-то ярче, чем те, возле которых примостилась ТАРДИС. А вот из ресторана негромко доносились уже совсем другие звуки, не похожие на ругань. Музыка там тоже звучала — лёгкая и непринуждённая, расслабляющая.

— Внутри, кажется, атмосфера получше, — заметила Ксения.

— Кажется, — кивнул Доктор, доставая из кармана звуковую отвёртку. — Вопрос в том, что это значит. Мы должны войти, и я всё выясню. Заодно и перекусить тут сможем! — оживился он.

В ресторане оказалось светло и уютно. Доктор выбрал свободный столик и жестом пригласил Ксению сесть. Тут же к ним подошла официантка с меню в руках. Ксения заметила у неё на шее полосу зарядки, как на телефоне.

— Смотри, она робот! — шепнула Ксения Доктору. Тот кивнул. Глаза официантки засветились голубым.

— Анна, гиноид-официант, усовершенствованная модель, — представилась она. — Чем могу быть вам полезна? Сориентировать вас в нашем меню?

— Да, пожалуйста, — Доктор взял меню и пролистал его. — Банановое мороженое для меня и... Ксения, ты какое будешь?

— А с карамелью есть?

— И карамельное для моей спутницы! — закончил Доктор. Официантка просканировала нужные позиции светящимися пальцами и со словами "Заказ принят" удалилась.

Ксения присмотрелась к людям, сидящим вокруг. Они тихо переговаривались между собой, некоторые смеялись.

— А вот эти не ругаются. Ругаются почему-то только снаружи.

— Думаю, снаружи есть что-то, что воздействует на психику людей, — ответил Доктор. — Что-то мы с тобой слишком часто попадаем туда, где происходит воздействие на психику. Ты не находишь это странным?

— Может быть, дело во мне? ТАРДИС чувствует, что меня стоит отправлять в такую обстановку. И Кузя тоже чувствует. Эх, как он там сейчас, без нас?..

— Ваш заказ, — официантка Анна снова подошла к ним, неся поднос с двумя порциями мороженого и двумя кусками шоколадного торта. — Торт "Гранд Чоколейт" за счёт заведения!

— Спасибо! — поблагодарил Доктор удаляющуюся девушку-робота. — Мм, шоколад! — он с восторгом принюхался. — А ты будешь?

— Нет. С некоторых пор у меня непереносимость шоколада, и я ем только тараканов, — улыбнулась Ксения.

— Каких ещё тараканов?

— Таких, как у тебя в голове!

— Что?!

— Я пошутила.

— У меня в голове нет никаких тараканов! — не унимался Доктор.

— Повезло, — хмыкнула Ксения. — Я так красиво врать не умею, мистер я-всегда-в-порядке!

— Ты на что намекаешь? Я и правда в порядке! Не веришь?

— Не знаю, не знаю...

— Сейчас нас должно больше интересовать, почему люди снаружи не в порядке, — напомнил Доктор.

Ксения поковырялась ложечкой в мороженом, пробуя его на вкус.

— Я думаю, их заколдовали.

— Мне не особенно близко понятие "заколдовали". Но что-то ведь с ними сделали! Как? Есть нормальные идеи?

— Есть, — Ксения понизила голос. — Я думаю, нам не просто так дали этот торт. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Я не буду его есть. Тем более, что мне нечем его запить.

— Ну, ты как хочешь. А вот я буду. Если этот торт начинён психотропными веществами, то самое время — проверить это на себе!

— Хорошо, что мы Кузю с собой не взяли всё-таки. Ручаюсь, он бы тоже проверил на себе. И потом покусал бы нас обоих!

— Ты думаешь, дело в шоколадном торте, так? — уточнил Доктор. — А что, если и мороженое тоже обладает такими свойствами, но его ты всё-таки ешь?

— А торт мне, как я говорила, запить нечем. А захочется. Мороженое, оно как-то полегче будет. Но да, страшно представить, что будет, если мы оба вот-вот превратимся в каких-то злюк! — засмеялась Ксения.

Доев мороженое, Ксения отставила в сторону свой кусок торта, а Доктор, в отличие от неё, взял свой в руку и продолжил жевать на ходу, уже встав из-за стола.

— Ну что, пойдём? — сказал он. — Здесь не происходит ничего интересного. Может быть, дело и не в десертах.

— Пойдём.

Выйдя из ресторана, они снова оказались под светом ярко-малиновых фонарей. Доктор прожевал последний кусочек своего торта и вытащил из кармана звуковую отвёртку.

— Хочу проверить вот эти источники света, — он поднялся на цыпочки и посветил отвёрткой в самые лампочки. — Ага, там не светодиодные лампы и не спирали. Это какой-то кристалл, светящийся при накаливании, — нахмурился Доктор. — И он навевает очень мрачные мысли. Самые чёрные и беспросветные, — с этими словами он бросил на Ксению такой взгляд, что ей стало не по себе. — Ты просто смотришь — и не видишь ни в ком ничего хорошего, понимаешь? Ненавидишь всё живое вокруг.

— Вот почему люди в этом парке такие... Воздействие, которое делает всех злыми — я с таким уже сталкивалась. Мой подопечный устроил что-то похожее, только сделал всех не просто злыми, а ещё и покорными себе. Он был злодей с манией величия.

— Да? И как его удалось остановить? — Доктор нахмурился — то ли с интересом, то ли с недоверием.

— Ох, это сложная история! Нашлась кучка энтузиастов, не попавших под его воздействие. Они хотели просто убить его, помимо того, чтобы очистить источники от вредных примесей. Но я тогда вмешалась в историю и провернула всё так, чтобы злодей сам отступил из-за любви. Он даровал всем свободу, только ради того, чтобы его любимая больше не страдала, видя, как он расправляется с другими, участвуя в этих его расправах... Ну, и после такого поступка злодея не стали убивать. В общем, на какое-то время любовь в нём победила зло, и это позволило отвратить его смерть!

— То есть, ты залезла к нему в душу и повлияла на его жизненную позицию? — как-то мрачно поинтересовался Доктор.

— Да! — Ксения вызывающе улыбнулась. — Раз злодею можно менять чужую позицию, то и мне можно менять его собственную! Вроде как цель оправдывает средства. Я уже говорила, что отличаюсь от тех, кого можно назвать героями?

— Из амбициозного человека ты сделала сентиментальную размазню, что ставит любовь к женщине выше своих общественных устремлений! — в этот раз осуждение в голосе Доктора было уже совершенно отчётливым. Ксения с ужасом поняла, что он попал под воздействие малинового излучения, как и все вокруг. Ей сделалось не по себе. Но обижаться на него было некогда и бессмысленно, нужно было вместо этого что-то делать. Неподалёку Ксения заметила силуэт с чем-то длинным в руках, похожим на микрофон для дистанционного прослушивания.

— Да сам ты размазня! — несколько экспрессивнее, чем хотела, парировала она. — И путешествовал с такими же размазнями!

— А вот это неправда! Мои спутницы как раз были сильными. Храбрыми, умными, понимающими, как действовать в случае опасности! Собранными в ответственный момент! Понимающими, что я не такой же человек, как они, не ждущими, что я уподоблюсь им полностью! Ты же вместо этого только и пытаешься сделать всех вокруг такими же сентиментальными до приторности, какой чувствуешь себя сама! Только и поёшь постоянно о любви, надеясь, что кто-то проникнется! Что кто-то расклеится и забудет обо всём, что важнее!

Ксения отпрянула, сделав глубокий вдох и пытаясь взять себя в руки. Через пару секунд она окинула Доктора ледяным взглядом и прошипела с искренним ядом в голосе:

— А разве кое-кто ещё хоть чем-то лучше? Ведь знаешь, в конечном итоге все эти сильные, храбрые, отважные девушки кончают до отвращения одинаково. Сперва она вся такая бойкая, не лезет за словом в карман, не раскисает в трудную минуту, всегда находит выход и даёт отпор врагам. А потом она влюбляется. И начинает пускать сопли по своему возлюбленному! Плакать, ныть, впадать в отчаяние, цепляться за уже уставшее от неё сильное мужское плечо как утопающая за соломинку. Опора превращается в балласт. От прежней натуры не остаётся и следа, теперь это не боевая подруга, не пример для подражания, а как раз та самая размазня, на которую смотреть противно! Липучая, сопливая и слюнявая. Разве это всё ещё та незаурядная, достойная личность, что когда-то привлекла твоё внимание? Разве тебе всё ещё хочется иметь дело вот с этим? — брезгливо скривилась Ксения. — Судя по всему — не очень.

"Уклонившихся не осталось. Резистентные особи отсутствуют", — раздался сзади негромкий сосредоточенный голос — очевидно, сообщение по рации для командующего. Люди понемногу начали стекаться со всех концов парка в одном направлении. Ксения нахмурилась и сосредоточилась, стараясь не обращать внимания на то, что Доктор скрипит зубами от злости, сжимая кулаки.

— Так, слушай. Всех куда-то ведут, всех собрали, никого необработанных не осталось, сейчас сказали. Нам тоже пора присоединиться.

— Я вижу, — всё ещё мрачный и сердитый, Доктор направился в ту же сторону. — Мы пойдём со всеми, я найду, как отключить приборы, облучающие народ, а ты будешь отвлекать главного зачинщика. Всё равно техника — это не по твоей части!

— Согласна. А что в итоге делать с зачинщиком? Убьём его? Ну, мы же с тобой не сентиментальная размазня, чтобы оставлять в живых всяких гадов!

— Я могу послать сигнал к межгалактической полиции. Джудуны прибудут сюда и отправят его отбывать наказание.

— А, отлично. Хороший план.

Доктор старается, поняла Ксения. Действует и хочет решить проблему, вопреки неимоверно скверному настроению, вызванному излучением. Вот только что он подумает о своём поведении, когда очнётся? Насколько он сейчас вообще осознаёт, что говорит? Так же хорошо, как она сама? Чтобы проверить это, нужно было бить предположительно в самое больное место.

— Как думаешь, Доктор, — начала она, — если бы сейчас вместо меня тут была Роза — что бы сделала она? Она бы попала под излучение? Или пожалела бы того, кто всё это устроил? Она же у тебя была такая сентиментальная размазня, каких мало!

Ксения очень, очень, очень рисковала. Она знала, что ей обязательно придётся потом просить прощения за это и объяснять, для чего она так сказала.

Доктор повернулся к ней, сверля взглядом, от которого хотелось умереть на месте. Это была чистая холодная ярость.

— Если бы Роза, будучи сейчас со мной, приняла неправильное решение — я бы просто не дал ей осуществить его. Всё, — ответил он, как отрезал. — И хватит вспоминать о ней здесь, когда мы под наблюдением у безумца с манией величия и стремлением контролировать чужой разум!

— Поняла, — кивнула она. — Больше не стану. Так... Кажется, все идут вон в то двухэтажное здание без окон. Это какая-то секретная база или что-то подобное?

— Наверняка. Эй, мы не должны плестись в хвосте, это выглядит подозрительно!

"Доктор остаётся собой при всём искажении чувств в сторону негатива. Как будто очень хорошо притворяется, но всё-таки не может поддерживать что попало, когда речь заходит о его спутницах, особенно о Розе. К ней он относится всё так же серьёзно. Оскорблять её просто так не позволяет. И это не выходя из роли озлобленного! — внутренне восхитилась Ксения. — Мне тоже следует не отставать сейчас и продолжать в том же духе! Но я ведь не озлобилась по-настоящему, я тоже отдаю себе отчёт в том, что говорю не то, что хотела бы чувствовать на самом деле. Почему?? На нас обоих не действует так, как на других? Может быть, это потому, что остальные не подозревают об излучении, да и просто не привыкли рефлексировать своё состояние? У людей опять всё как у людей! Даже вон у тех, с синей кожей".

— Слушай, а почему вообще они все идут туда? — вдруг спросила Ксения.

— Я думаю, это какой-то гипноз, — ответил Доктор. Тебя просто тянет в это здание, и всё. Тоже какое-нибудь излучение. Или магнитные волны.

— То есть, их туда тянет, как магнитом? — рассмеялась Ксения.

— А тебя тянет говорить метафорами, — недовольно осадил её Доктор. — Очень невовремя. Веди себя как все. Можешь ругаться или говорить о плохом. Только не о Розе, ты поняла?

— Да поняла я, поняла. Эти люди... как стадо овец какое-то! Идут всей толпой, не раздумывая.

— Вот! Правильно говоришь!

В здании открылась круглая дверь, и люди вперемешку с другими гуманоидами начали заходить внутрь. Ксения поёжилась. Внутри царил полумрак, из освещения — лишь всё те же малиновые фонари на стенах. А в центре большого зала, от которого расходилось несколько коридоров, сидел человек в железном кресле. Он был средних лет, одет во всё чёрное, волосы его напоминали соль с перцем, но самой жуткой деталью были его холодные, почти бесцветные глаза.

— Приветствую вас, жители и гости Малинового парка! — объявил он. — Моё имя — Бэйзил Сандерс, и сейчас я намерен узнать, что вы вообще за люди! Подходим по одному, кто пришёл один, те, кто вместе — подходим вместе. Будем знакомиться! Расскажите о себе, кто вы, кто рядом с вами, если вы пришли не одни.

Вперёд выступил мужчина, которого ксения видела в парке. За руку он держал ярко накрашенную девушку.

— Меня зовут Боб, а это — Тина, моя самка для секса! — выдал он. Бэйзил Сандерс с интересом вскинул брови.

— Я встречаюсь с ним, чтобы получать дорогие подарки. Ради этого мне приходится иногда ублажать его, — добавила Тина.

— Отлично, я вижу, что вы нормальные люди, — одобрительно кивнул Бэйзил. — Следующие!

— Я — Джоанна, — выступила вперёд женщина с маленькой дочерью. — Я мать пятилетней соплюхи, и она меня достала! Просит завести кошку. Никаких кошек в моём доме! Терпеть их не могу.

— Ну мама! — захныкала её дочь. — А кого же мне тогда мучить?

— Очень хорошо, — удовлетворённо улыбнулся Бэйзил. — Подходите ещё, я буду рад выслушать всех вас!

— Меня зовут Грег, — подошёл следующим крупный мужчина. Сзади у него неловко переминались с ноги на ногу жена и сын. — Я вынужден содержать вот эту овцу и этого маленького гадёныша, — зло выплюнул он. — Чтобы всё, как у людей! Знали бы вы, как они меня бесят! Я бы издал закон, повелевающий держать жён и детей взаперти, подальше от мужчин!

— Папа даже не купил мне шоколадку! — закапризничал мальчик.

— О, мальчик, не стоит просить шоколад у папы, — фальшиво улыбнулся Бэйзил. — Когда у меня ты получишь хоть десять шоколадок! С мамой поделишься?

— Не-а!

— Вот и правильно! Твою маму я тоже сам угощу.

— Это что-то совсем странное... — шепнула Ксения Доктору. — Они не должны просить шоколадки у папы и делиться друг с другом, зато чужой дядька их угостит! Что за манипуляция такая?

— Тише, — шикнул на неё Доктор. — Молчи — за умную сойдёшь.

— Ага, вот вы! — Бэйзил обратил внимание на их перешёптывания и поманил Доктора и Ксению вперёд. — Кто вы такие?

— Я — Доктор, а это Ксения, — ответил Доктор, небрежно указав на свою спутницу. — Я взял её с собой, чтобы было, перед кем демонстрировать своё интеллектуальное превосходство.

— Я пошла с ним, чтобы оказаться подальше от матери, которая треплет мне нервы! — Ксения постаралась состроить недовольную рожицу.

— Так, понятно, — Бэйзил прищурился. — А между вами есть интимные отношения? Вы занимаетесь сексом?

— Ещё чего! — вспыхнула Ксения.

— О нет, Ксения не привлекает меня как девушка, я вообще предпочитаю блондинок! — поддержал её Доктор.

— Но ведь это как-то... противоестественно, вы не находите? Мужчина и женщина не могут тесно общаться, и чтобы при этом между ними при этом не было секса. Рано или поздно природа должна взять своё!

— Я не какой-то там самец обезьяны, чтобы видеть в каждой человеческой девушке сексуальный объект! — ответил Доктор.

— Так, понятно. Ну, а вы, Ксения? Вы ведь надеетесь его соблазнить и злитесь, что он вас до сих пор не хочет?

— Ох... Ксения покачала головой. — Да если бы я захотела соблазнить Доктора — поверьте, он бы давно уже был весь мой с потрохами! Стоит мне только захотеть — всё бы уже было! Но ведь женщине по природе секс нужен гораздо меньше, чем мужчине, вот в чём всё дело. А вот найти себе защитника — это другое дело. Он не идеален, но хотя бы лучше, чем моя мать! А я взамен помогаю ему с чем-нибудь.

— Так, ну, я думаю, всё дело ещё и в том, что вы разных видов, — примирительно подытожил Бэйзил. — Надеюсь, это не помешает вам сражаться плечом к плечу. Следующие!

Следующей подошла женщина с синей кожей, с гладко зачёсанными волосами, в куртке и джинсах.

— Я — Кармен, и меня бесят мужчины! Хочу оторвать яйца всем этим недалёким самцам в округе!

— Ваш уровень агрессии очень полезен тому делу, которому мы с вами себя вскоре посвятим! — Бэйзил торжествующе потёр руки.

— А я — Сэм. И я устал от засилья понаехавших со всех планет! Синемордые, которылые, чешуйчатые, шипастые... Тьфу! Я считаю, что должна быть планета только для людей, без других видов.

— Ваше мнение тоже будет учтено, — Бэйзил одобрительно улыбнулся.

— Меня зовут Кэтрин, и я ненавижу детей! Надо запретить женщинам рожать! — заявила молодая женщина.

— А я считаю, что детей заводят лишь затем, чтобы над ними издеваться! Присоединяюсь: запретить рожать!

— Семья — это гадость, ненужные обязательства и ярмо на шее. Долой семью как институт!

— Животные — ещё большая гадость! Никому, кроме людей, не место в городе. Оставить только ту скотину, которую на мясо! Никаких кошек, собак, хомячков и ящериц!

— Женщин нужно изолировать от мужчин и приковать на цепь! Они абсолютно бесполезны и не могут считаться членами общества.

— Каждый разумный гуманоид должен жить один и не нуждаться в сородичах.

— Даёшь геноцид разумных котов! Долой этих уродов!

— Ненавижу всех синекожих! У разумного гуманоида кожа должна быть либо белой, либо зелёной, всё!

— Ну, всё! Я больше не могу находиться среди всех этих мизогинов, мизандричек и ксенофобов, — устало вздохнула Ксения. — Доктор, тут одобряют межполовую и межрасовую ненависть, нетерпимость к детям и животным, всё с ними понятно. А что это вообще за помещение? Тут столько коридоров...

— И никакого другого освещения, кроме малинового! — подхватил Доктор. — Пойдём, посмотрим, что вон в том, левом коридоре? Есть ли там какие-то другие источники света? Или, может быть, что-то ещё? Излучатель магнитного поля, звуковая аппаратура, сигнализация, какое-нибудь оружие... Я должен всё проверить! — он потянул Ксению за собой и тихо, не привлекая к себе внимания, пока Бэйзил отвлёкся на очередного человека, проник в коридор. Как он и сказал, на стенах там висели малиновые гирлянды и фонари покрупнее, похожие на те, что стояли возле ресторана.

— Они тут повсюду! — Доктор направил свою звуковую отвёртку на один из малиновых фонарей небольшого размера, что-то настроил, посветил синим светом — и тот погас. — Ну вот, один — всё! — Доктор вдруг нахмурился и схватился за голову.

— Что такое? — Ксения в тревоге подбежала к нему. — Тебе плохо?

— Да! Эти фонари меня бесят! — с раздражением закричал он. — Я могу отключить ещё один, — он направил отвёртку на следующий фонарь и погасил его. — И ещё один! — он погасил следующий. — Но этого мало! Гасить их по одному слишком долго! Я хочу, чтобы они погасли все разом! — Доктор побежал дальше, мимо тюремных камер и каких-то проёмов. Наконец, коридор привёл его и Ксению в круглое помещение с панелью в центре, на которой отображались два экрана: один с планом всей базы, другой — с видом на парк сверху. Все малиновые фонари, большие и маленькие, отображались на обеих камерах.

— Вот они все! Видишь, сколько их ещё! — Доктор был очень зол. Ксения поёжилась от его взгляда.

— Да. Много. Что будешь делать?

— Мне нужен рубильник, чтобы вырубить их все разом! Я не верю, что его здесь нет! Не может не быть! — Доктор принялся внимательно исследовать панель с экранами, стены и три крупных фонаря, висящие на стенах. Наконец, он нашёл металлическую дверцу на высоте своего роста.

— Вот оно! Кажется, это то, что я ищу. Здесь может быть узел электроподачи для фонарей. Если он общий для тех, что внутри, и тех, что снаружи, то я наконец-то отключу их полностью! — Доктор вскрыл дверцу своей отвёрткой и припал к скопищу проводов, клемм и других приспособлений. — Ксения, ты в этом не разбираешься и вряд ли сможешь мне помочь, так что лучше отойди, тут сейчас может шарахнуть! — предупредил Доктор. Ксения благоразумно отошла. На расстоянии ей было видно не всё, но она смогла разглядеть, как Доктор снова посветил там своей отвёрткой, что-то подкрутил, а потом взялся двумя руками за что-то тугое и с силой перещёлкнул это в другое положение. На мгновение в помещении стало темно, а затем в фонарях, вместо малинового, зажёгся другой свет — тёплый зелёный, цвета хризолита, молодой листвы или фисташки. Смотреть на него было исключительно приятно. И, похоже, не ей одной.

— Получилось! — лицо Доктора озарилось улыбкой. — Смотри, что я сделал с кристаллами внутри! Я переключил рубильник — и они мгновенно охладились! Холодные кристаллы излучают вот это! Это же превосходно! — он чуть не прыгал от радости. Но тут из проёмов вдруг показались две тёмные мускулистые фигуры. Ксения с ужасом поняла, что это не люди, а роботы: у них светились глаза, а на голове блестели шлемы с полосой зарядки или загрузки, с прямоугольными делениями.

— Обнаружены нарушители! — сказал один из роботов.

— Нарушители будут задержаны! — вторил ему другой.

— Доктор, осторожнее! — крикнула Ксения. Но было поздно. Два робота схватили её и Доктора. Хватка роботов была очень сильной, и вырваться не представлялось возможным. Роботы повели их в тюремную камеру, затем один удалился, а другой запер их на ключ и встал рядом снаружи.

— Ну, всё. Мы попались, — Доктор цокнул языком и покачал головой, признавая очевидное.

— Что ж, тебе хотя бы удалось отключить эти фонари. Я рада, что ты успел!

— Как ты себя чувствуешь? — голос у Доктора был очень тёплым и заботливым, совсем не то, что некоторое время назад.

— Хорошо, если не считать беспокойства насчёт того, как скоро мы отсюда выберемся. Не люблю быть запертой, знаешь ли.

— Мы выберемся! Я тебе обещаю. Послушай, Ксения, — Доктор положил руки ей на плечи. — То, что я сказал на улице, о том, как ты делаешь из злодея размазню и поёшь о любви. Я зря так сказал.

— Не зря, — покачала головой Ксения. — Так ты полностью сошёл за добросовестную жертву эксперимента!

— Я не хочу, чтобы ты обиделась и из-за этого ушла, когда мы будем на свободе. Я тогда так разозлился... на себя, понимаешь? Потому что у меня в своё время не получилось так, как у тебя! Был ещё один злодей, захвативший власть над миром. Он не захотел становиться другим, и его убили. Он тогда умер на моих руках! Его презрение к моей слабости и желанию решать, как жить другим, до сих пор звучит в моей голове, когда встаёт вопрос о том, чтобы заставить кого-то одуматься.

— Господи... Мастер, да? — Ксения подавленно и виновато поникла, чуть не плача. — Прости, что я напомнила тебе о таком! Я не заметила. Мне очень жаль, что с ним тогда всё так вышло.

— Так ты больше не сердишься?

— Я на тебя и не сердилась. Я говорила тебе задевающие вещи, да. Это я тебя провоцировала, понимаешь? Мне нужно было проверить, что именно ты ответишь, чтобы понять, насколько ты вменяем. Только для этого! Я вообще-то не думаю всего того, что говорила про твоих спутниц. Они самые лучшие! И никакие эмоции не делают никого бесполезной размазнёй. Просто надо же мне было как-то маскироваться под облучённую? А ты так вообще отлично справился с задачей! Ходил в дурном настроении, сфокусировался на плохом — но всё равно отметил кое-что хорошее, и, например, не дал в обиду свою Розу! Тогда я поняла, что ты делаешь примерно то же, что и я, и что с тобой всё ещё можно иметь дело. Где ты научился так притворяться злым?

— Я не притворялся, — просто ответил Доктор.

— Что?! Не притворялся?! На тебя на самом деле подействовало излучение?! Так значит, в первый момент я решила правильно... — шёпотом закончила она.

— Когда я вышел на улицу, доедая свой шоколадный десерт, мне резко стало плохо, — начал объяснять Доктор. — Взгляд на малиновый фонарь вызвал приступ сильной горечи и злобы, как будто на ровном месте. А потом ты знаешь.

— Бедный мой, прости меня ещё раз, я же ничего не поняла! — Ксения всё-таки позволила себе обнять Доктора и уткнуться головой ему в грудь.

— Ну, ну, сейчас не время расклеиваться! — Доктор приободрился сам и попытался ободрить Ксению, похлопав по спине. — Нам ещё выбираться отсюда. И, если я правильно понял принцип работы этого устройства, запускающего малиновый свет, то можно будет навсегда вывести его из строя. А уж когда мы докопаемся до цели его применения!

— Малиновый свет вызывает у всех цинизм, пренебрежение чувствами и вопиющую бесчеловечность, — Ксения хотела сказать это деловито, но её голос задрожал. — У тебя этого почти не было, Доктор!! Просто горечь, но не пренебрежение абсолютно всем хорошим, чем можно. Ну вот зачем ты такой хороший, а?!

— Я не хороший. Просто стараюсь никогда не забывать о том, что моё место всегда там, где кому-то нужна помощь.

— Поэтому ты и не стал сейчас каким-нибудь... неважно, кем. Была у меня там как раз подопечная, на которую злое воздействие не повлияло до конца как надо — вот, ты, наверное, как она! — засмеялась Ксения. — Итак, предполагаю, что Бэйзил Сандерс организовал это, чтобы сделать из разумных чувствующих гуманоидов кого-то, кому неведома любовь и жалость. Возможно, кого-то, кто не понимает этого и в других. Но зачем?

— Есть только одна причина, чтобы так сделать, — Доктор снова помрачнел. — Мирный народ пытаются собрать на войну! Это будущая армия! И воевать они пойдут именно против тех, кто мог бы вызвать любовь и сострадание! Им придётся не щадить гражданских, женщин, детей... О, как это отвратительно!! Я просто должен как можно скорее остановить его!

— Для этого нам сначала нужно отсюда выбраться, — напомнила Ксения.

— А, точно. Сейчас я этим и займусь, — Доктор подошёл к прутьям камеры и обратился к роботу-охраннику:

— Кто ты? Как тебя зовут?

— Я — робот-стражник, модель номер один, экземпляр номер два, — ответил тот.

— Сколько вас здесь всего?

— В левом крыле располагается экземпляр номер один. В прожекторном отсеке находятся экземпляры номер три и номер четыре, — ответил робот.

— Отлично! А когда вы нас выпустите отсюда?

— Хозяин сделает обход с проверкой, когда недосчитается людей в главном зале. Он даст команду, если сочтёт нужным вас освободить.

— Понятно... — Доктор притих и незаметно направил звуковую отвёртку на голову робота, исследуя его внутреннее устройство. Это заняло у него пару минут, после чего Доктор отошёл от двери.

— Искусственный интеллект относительно примитивной модели, — тихо пояснил он Ксении. — У всех стражников коллективный разум. Сигналы, которые получает один из них, получают все. Так что будет очень легко вывести их из строя всех разом! — просиял он. — Но для этого нужно дать им задачу, которая поставит искусственный интеллект в тупик. Ксения, тут пригодится твой не искусственный интеллект! Ты знаешь какие-нибудь загадки?

— Загадки? Ну, допустим... — Ксения задумалась. — О, вот! Кто утром ходит на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх?

— Обработка запроса... Обработка запроса... — раздалось из робота. — Ответ: человек.

— Ну вот, первый блин комом!

— Я тоже не особо рассчитывал, что с первого раза получится. Вторая попытка?

— Так, попробуем ещё раз. Это посложнее, — усмехнулась Ксения. — У Котопса на одном конце туловища — кот, а на другом — пёс. Оба едят. Куда утилизируются переваренные остатки их пищи, если нет места для выделительной системы?

— Обработка запроса... Обработка запроса... Обработка запроса... Желудочно-кишечный тракт семейства псовых допускает более широкий выбор питания, чем желудочно-кишечный тракт кошачьих, являющихся облигатными хищниками. Ответ: переваренные остатки пищи усваиваются организмом пса.

— Я бы с этим поспорил, — покачал головой Доктор. — Но неправильный ответ — это всё-таки тоже ответ. А наша задача — заставить его зависнуть! Нужно что-то запредельно сложное!

— Ох... — Ксения нахмурилась. — Как бы нам самим с такой задачей не зависнуть. Должно быть что-то, с чем искусственный интеллект не справится в силу того, что это игра слов или какая-нибудь идиома. Ладно! — Ксения вдруг нехорошо улыбнулась. — Есть тут у меня одна загадка. Если эти роботы не знакомы с русским языком — думаю, она поставит их в тупик. Только это... она неприличная, вот. И если ты, Доктор, тоже не догадаешься, какой там ответ, то поверь, лучше тебе и не знать.

— Я смогу узнать ответ позже, когда мы разберёмся со всем этим, — улыбнулся Доктор. — Загадывай!

— Итак! — Ксения заговорила громче и чётче. — За столом сидели ОНИ и ели ЭТО. А если бы у них было ЭТО, то они бы не были ИМИ. Кто ОНИ и ЧТО они ели? — она вдруг подумала и добавила. — Насчёт НИХ ответ — не "люди", насчёт ЭТОГО ответ — не "крылышки".

— Обработка запроса... — снова начал робот. — Обработка запроса... — робот замолк на полминуты. — Обработка запроса... замолк на полторы минуты, — Обработка запроса...

Спустя пять минут робот всё ещё молчал, застыв в неподвижной позе. Доктор осторожно забрал из его руки ключи и отпер их камеру.

— Ну всё, мы свободны! — он подал Ксении руку. — А ты молодец! Не зря я всё-таки взял тебя с собой. Вот только, когда мы снова прибудем в зал, постарайся не демонстрировать свой выдающийся ум. Будем поддерживать нашу легенду.

— Хорошо, — Ксения осмотрелась по сторонам, припоминая, куда идти. — Ой, смотри! — она кинула взгляд на фонари и гирлянды. — Они опять малиновые...

— Пока мы сидели в камере, кто-то из роботов переключил рубильник обратно, — мрачно кивнул Доктор. — Но я больше не ощущаю эффекта от этого света. Со мной всё в порядке. А ты как?

— И я в порядке. Должно быть, для эффекта всё-таки необходим шоколад. Как хорошо, что я его больше не ем!

— Я тоже больше не собираюсь есть шоколад на этой планете! — решительно заявил Доктор. — Я выяснил, как он действует в сочетании с малиновым светом. Одной попытки для этого вполне хватило.

— Ах да! — вдруг вспомнила Ксения. — Тебе предстоит дальше притворяться, пока мы не остановим Бэйзила Сандерса. Я как чувствовала, вот и написала... — она вытащила из левого кармана записку.

— "Спрячь — и говори, что потерял"? — прочитал Доктор. — И что это значит? Что я должен спрятать?

— Свою человечность. Пусть никто до последнего не догадывается, что она в тебе есть. Веди себя так, будто ты всё ещё под облучением. Не раскрывайся раньше времени.

— Ты так раньше делала, верно?

— Приходилось. Только очень давно. Я была злой, коварной и очень опасной! И это мне очень помогло!

— Пойдём скорее, — шепнул ей Доктор. Они добрались до зала и незаметно присоединились к толпе. На их появление никто не отреагировал. Ксения поняла, что их отход в коридор и поимка роботом остались незамеченными. Хотя, если малиновый свет отключился в зале, то это уж точно должны были заметить. Но люди и гуманоиды вокруг по-прежнему выглядели злыми. Они держались на расстоянии друг от друга и готовились внимать Бэйзилу Сандерсу.

— Дамы и господа — начал он. — Сегодня я собрал здесь лучших из вас! Вы смелы, решительны и уверены в своей позиции. Вам неведома сентиментальность, жалость, слабость. Вы полны решимости избавить планету от ненужного мусора. И я предлагаю вам вот что: мы избавим от ненужного биомусора планету под названием Капория! — Бэйзил нажал кнопку пульта, что был у него в руке, и в стене зажёгся экран, показывающий виды живой планеты с бордовыми листьями и травой. — Она — просто кладезь полезных ископаемых! Золото, железо, разнообразные минералы, настоящая природная нефть! Каждый из вас станет богат, когда доберётся до ценных ресурсов Капории! Чуть позже я подниму из подземного отсека и запущу в открытый космос корабль, на котором вы полетите завоёвывать эту прекрасную планету! Есть только одна небольшая проблема: она обитаема. Капорию населяет раса капи, — Бэйзил переключил экран, и на нём возникло изображение гуманоидов с бирюзовой кожей, четырьмя руками и волосами цвета лондонского топаза, среди показанных были мужчины, женщины и дети. — Капи пока ещё немногочисленны и заселили лишь один материк, но они являются помехой к тому, чтобы мы с вами присвоили эту планету и её ресурсы себе. Итак, вы готовы очистить планету Капорию от излишнего биомусора?

— Да!! — раздались голоса в толпе — Долой биомусор! Долой синемордых! Долой эти бесполезные куски мяса!! Капория будет наша!!

Ксения содрогнулась. Вокруг неё была толпа людей и не только людей, готовых совершить геноцид целой планеты. Доктор стоял рядом, сжимая её руку, и во взгляде его ясно читалась еле сдерживаемая ярость.

— Вот что! Значит, скоро здесь будет космический корабль... Так! Я пойду в другой коридор, посмотрю, какое оружие здесь имеется, — сказал он и поспешил покинуть сборище одурманенных людей.

— О, молодой человек интересуется оружием? — Бэйзил не оставил без внимание слова Доктора. — Похвально, похвально! Здесь можно выбрать что-то себе по вкусу. Есть пистолеты, ружья, метательные ножи, взрывчатка...

"Доктор! — мысленно взмолилась Ксения. — Найди там хоть что-нибудь хорошее, пожалуйста!"

— Так! Эта сучка осталась одна, без своего самца! — вдруг закричала одна девушка, которую Ксения видела в парке вместе с парнем. — Это непорядок! Она может переключиться на моего! — она сильнее сжала руку своего парня.

— Да нужен мне твой парень, — устало вздохнула Ксения.

— Успокойся, Лара, — примирительно махнул рукой Бэйзил. — Она сексуально не активна и не опасна твоему мужчине. Кстати, ты! Ксения, верно? — он поманил её к себе. — Давай-ка посмотрим, на что ты способна, — он нагнулся под стол и через секунду поднял с пола... крупную трёхцветную кошку с большим животом. — Вот. Путалась тут под ногами, — Бэйзил, держа её одной рукой, другой достал нож и протянул его Ксении. — Убей эту кошку.

У Ксении внутри всё сжалось от ужаса. Эта кошка была такой милой, да, к тому же, явно беременной! И её предстояло убить. Или же не убить, но при этом не выдать себя.

— Вы собираетесь из неё что-то приготовить? — деловито поинтересовалась она, призвав на помощь все свои актёрские способности.

— Нет, — удивился Бэйзил.

— Не вижу практического смысла убивать животное, если не собираешься из него что-то приготовить, — хмыкнула Ксения.

— Хм, ты рассуждаешь так, будто ты... голодная! — нахмурился он. — У меня для тебя есть кое-что повкуснее, чем рагу из кошки. Шоколадку? — Бэйзил вытащил из ящика стола плитку тёмного шоколада.

— Благодарю, не хочется.

— А я настаиваю, — он холодно улыбнулся, пристально глядя ей в глаза. — Если ты не съешь шоколадку — я буду отрезать этой кошке лапы по очереди! Хочешь на это посмотреть?

— Пожалуй... лучше шоколадку, — нехотя уступила Ксения.

— Встань вон там, — скомандовал Бэйзил, показывая рукой на гирлянду из малиновых фонарей, — и ешь шоколад. Съешь всю плитку до конца! — он протянул ей шоколадку. Ксения обречённо встала, где было велено, и принялась через силу давиться шоколадом. Она не любила тёмный шоколад, его очень хотелось чем-нибудь запить. Во рту у Ксении стало горько, в глазах будто потемнело, а душу скрутило приступом тоски и презрения к себе и ко всем, похожим на неё.

"Доктор не поможет мне, — с горечью подумала она, отрешённо наблюдая, как кошка вырывается из рук Бэйзила и убегает. — Я не заслужила. Теперь моё дело — лишь выполнять команды тех, кто сильнее".

— А теперь — все встаньте у стен! — скомандовал Бэйзил. — Пришло время запустить наш корабль! В нём хранятся запасы огнестрельного оружия и имеется большой бак, полный топлива, что позволит вам долететь до Капории! Среди вас есть кто-то, способный управлять кораблём?

— Я! — выступил вперёд смуглый мужчина.

— И я! — присоединился к нему ещё один, на вид очень сильный.

— Отлично, вы будете у руля! — Бэйзил довольно потёр руки и нажал какую-то кнопку в стене. В центре зала стал разверзаться большой люк. Бэйзил нажал кнопку на пульте. Внизу что-то зашумело, и из люка начал медленно подниматься большой космический корабль, занимавший чуть ли не весь зал. Бэйзил нажал ещё одну кнопку в стене — и потолок тоже начал открываться. Параллельно с этим открылись и двери корабля. Бэйзил сделал приглашающий жест, и первые люди начали заходить внутрь. В этот момент в зал вернулся Доктор.

— С пустыми руками, однако! — обратил внимание Бэйзил. — Вы что же, так и не нашли ничего подходящего?

— Внутри корабля есть оружие, — подсказала Ксения. — Тебе лучше взять ружьё.

— О, так уже запускаем корабль? — Доктор изобразил энтузиазм. — Ну, а ты как? — тихо спросил он.

Ксения в ответ скривилась:

— Шоколад — это такая гадость!

— Ты ела шоколад? — встревожился Доктор. — Тебя всё-таки заставили?

— Конечно. Я не имею права отказаться, если предлагает мужчина, ведь он сильнее, — жёстко ответила Ксения. — Я была обязана съесть предложенный шоколад.

— Ох... Вот как на тебя это действует, значит, — Доктор с сожалением покачал головой. — Ладно, пойдём со мной, скорее. Мы должны от них оторваться незаметно, пока нас не хватились, — он взял её за руку и повёл в коридор.

— Пусти! — Ксения попыталась вырваться. — Я бесполезный кусок биомассы, а если я вступлю в армию, от меня будет хоть какая-то польза!

— Сейчас ты принесёшь больше пользы, если пойдёшь со мной! Как ты там говоришь? Ты не имеешь права отказать мужчине, так? — Доктор вопросительно посмотрел ей в глаза. — Тогда я жду, что ты не откажешь мне и пойдёшь со мной, куда я скажу. Хорошо?

— Да, точно, — сдалась Ксения. — Веди меня, куда хочешь. Но я не понимаю, почему ты не хочешь присоединиться к армии.

— Я и армия — это две максимально несовместимые вещи.

— Потому что ты поломанный? — Ксения презрительно скривилась. — Ты размазня и не умеешь сражаться?

— Я умею сражаться, просто это мой выбор. И ты должна уважать его! — жёстко осадил её Доктор.

— Что ты собрался делать?

— Скоро увидишь. И поможешь мне. Я дам тебе инструкции. Ничего особенного, просто нужно будет помочь мне передвинуть большой рубильник, а то он тяжёлый. Ну и ещё надо будет нажать пару кнопок и подкрутить пару клемм. Всего пару кнопок, и три клеммы, ничего такого. А потом мы откроем окно. В комнате, которую я нашёл, есть окно, представляешь? Нигде больше нет, а там есть. Это очень хорошо! У нас всё получится! Потому что ещё там есть огромный прожектор!

— Прожекторный отсек, — вспомнила Ксения. — Там стоят эти... Экземпляр номер три и номер четыре.

— Да, но они всё ещё ломают свой искусственный интеллект над твоей загадкой. Бежим туда, скорее! Мы должны успеть!

Они добежали до прожекторного отсека, минуя застывших роботов на входе. Отсек представлял собой комнату с большим круглым окном наверху, а напротив окна светил ярким малиновым лучом большой прожектор, увенчанный массивным кристаллом, от которого даже воздух вокруг казался горячим.

— Вот, смотри! — Доктор подвёл Ксению к окну. — Видишь — корабль поднимается в небо. И весь народ на нём получает сильнейшую дозу облучения! Чувствуешь, как здесь жарко?

— Угу. Аж в носу и в горле дерёт.

— Нам с тобой нужно охладить этот кристалл. При охлаждении он начнёт излучать зелёный свет — помнишь? Правда, этот эффект распространяется лишь на достаточно крупные кристаллы, мелкие просто гаснут. А здесь находится самый большой кристалл! Ты представляешь, как мощно он засияет зелёным?!

— И что, нужно посветить на корабль этим зелёным?

— Именно! Но для этого нужно подкрутить вот это, — Доктор показал Ксении три клеммы на задней стороне прожектора. — И вот эти кнопки. Крути их против часовой стрелки до упора, это очень просто, ты точно справишься.

— Слушаюсь, — Ксения сделала всё, как просил Доктор, и скрестила руки на груди:

— Что-то я не наблюдаю никаких изменений в цвете этого луча!

— Подожди! Сейчас мыс тобой приступим к самому главному! Видишь — вот этот рубильник. Такой же я видел в левом коридоре. Только этот намного больше и тяжелее. Поэтому мы должны переместить его влево вдвоём.

— Ты слишком худой и слабый, чтобы сделать это в одиночку? — хмыкнула Ксения.

— Ты тоже! Но вдвоём у нас есть шанс справиться! Давай, берись за него обеими руками и тяни влево.

Ксения взялась за рубильник, Доктор тоже схватился за него. Тянуть пришлось долго, оба выбились из сил и начали задыхаться от усталости. Но вот он, наконец, начал поддаваться.

— Тяни сильнее! — прохрипел Доктор.

— Толку-то от слабой девки! — огрызнулась Ксения.

— Не слушай себя! Ты не слабая! Смотри! Он поддаётся! Поддаётся!

Руки у Ксении болели от напряжения, но в конце концов рубильник был передвинут влево. Кристалл в прожекторе на мгновение погас, а затем из него хлынул освежающий тёпло-зелёный свет. В комнате стало заметно прохладнее. Ксения даже перестала чувствовать, что вспотела.

— Ну вот и всё! Мы справились! — Доктор поднял Ксению на руки и дал ей посмотреть в окно. Металлический корпус взлетающего космического корабля светился зелёным в оранжевых небесах.

— Это и была твоя цель?

— Да. Теперь все, кто находится внутри, просто... передумают истреблять население Капории. Вскоре они развернут корабль и полетят обратно. И ещё долго не будут между собой ругаться! Люди будут настроены на доброту, любовь и заботу к ближнему... Из них больше не получится армия. Они просто не захотят воевать с мирной расой с другой планеты. Да здравствует гуманизм! И пошёл к чёрту геноцид! Только не сегодня!

— Гуманизм, доброта... Женские сопли! — скривилась Ксения. — Хотя вот ты... Ты вроде бы мужчина, а не хочешь сражаться. Ведёшь себя как тряпка и размазня, жалеешь тех, кто умер, стремишься всем помочь... Даже мне, такому бесполезному куску мяса!

— Но ты не бесполезная! У тебя отлично работают мозги в критических ситуациях! И ты неплохо играешь роль, когда надо.

— Женский пол в целом бесполезен, а тем более, я. Нас надо убивать как скотину на мясо, вот и всё! А ты... Говоришь, что это не так. Видишь во мне что-то хорошее... Почему мне сейчас так паршиво?! — Ксения, чуть не плача, дёрнула себя за волосы. — Я ненавижу себя, ненавижу слабость! Это невыносимо!

— Шоколад повышает уровень серотонина в мозгу, а малиновый свет инвертирует его. То, что должно было принести радость и удовлетворение, оборачивается горечью, злобой и недовольством в отношении всего, чем ты только способна быть недовольной, — терпеливо объяснил Доктор. — Так это работает. К счастью, эти ужасные кристаллы способны к противоположному эффекту.

— И что, теперь все эти люди станут добренькими? А если их снова облучат малиновым светом? Никто ведь не помешает Бэйзилу сделать это снова.

— Если понадобится — я помешаю, — пообещал Доктор, а затем схватил Ксению за руку и потащил к зелёному лучу.

— А теперь встань вот сюда, — он повернул прожектор немного вниз.

— Зачем? Чтобы у меня мозги превратились в розовый кисель?

— О нет, тебе это не грозит, у тебя замечательные мозги! Вставай, не бойся, это совсем не больно! Тебе просто больше не будет так гадко, как сейчас.

— Ну, хорошо, — сквозь зубы процедила она. — Я встану там, если ты настаиваешь. Тебе же потом придётся терпеть размазню и идиотку, я предупредила!

Ксения встала под зелёный луч. Он приятно холодил её раздражённый мозг, вызывая чувство расслабления, успокаивая. Желание говорить что-то ядовитое и злое сошло на нет, на душе стало легко. Тёплый зелёный свет навевал грёзы о весне, волшебстве и... любви. Ксении вдруг представилось, что они с Доктором находятся на какой-то зелёной планете, вокруг зелёная трава, белые цветы, зелёные деревья, зелёное небо, жёлтое солнце... Они стоят на полянке, Доктор улыбается ей своей доброй, тёплой улыбкой, и она тянется к нему, привстав на цыпочки, чтобы поцеловать каждую веснушку на его щеках, запустить руки в лохматые, блестящие на солнце каштановые волосы, прильнуть к его губам... Что?!

"Так, это... что-то неправильное! Почему я это представила?? Так нельзя! Я же совсем недавно сказала, что не хочу, чтобы Доктор меня целовал! Да он и не будет. Что это было??" — Ксению передёрнуло, и она поспешила отойти в сторону.

— Ксения, ты в порядке? — Доктор пересёк зелёный луч и подошёл к ней. Заглянул ей в лицо, положил руки на плечи. — Что с тобой? Ты вся дрожишь!

Ксения испуганно посмотрела на Доктора, боясь, что он поймёт, о чём она только что думала.

— Кажется, мне уже нехорошо... — пробормотала она, вздрогнув.

— А, понимаю. Передозировка окситоцина и серотонина, откат после малинового света. Должно быть, доза зелёного излучения оказалась слишком велика для тебя одной. Ничего, потерпи немного. Если не пройдёт, скажешь мне.

— А как должна ощущаться эта передозировка? — нахмурилась Ксения. — Ты знаешь?

— Я не уверен, но предполагаю, что тебе сейчас хочется чего-то тёплого и доброго, может быть, кого-то обнять или прижать к себе мягкую игрушку. Я прав?

— Обнять... — повторила Ксения. — Да. Можно?

— Хорошо. Иди сюда, — Доктор позволил Ксении обнять его и сам погладил её плечи. Ксения крепко прижалась к нему, чувствуя, что это куда приятнее, чем целовать. Её бросило в жар, щёки вспыхнули, по телу поползли мурашки.

— Прости... — пробормотала она.

— Ничего, сейчас пройдёт. Всё хорошо, — Доктор напоследок потрепал Ксению по голове и отпустил. — Ты постой здесь, а я должен кое-что проверить. Боюсь, мы здесь уже не совсем одни!

— В смысле? — встрепенулась Ксения. — Кто здесь?!

В ответ Доктор показал вниз, и она увидела на полу ту самую трёхцветную кошку, которую ей чуть было не пришлось убить.

— Кошечка!! — с восторгом кинулась к ней Ксения. — Как хорошо, что ты жива! Иди сюда, моя хорошая! — она принялась её гладить. Кошка отступала всё ближе к свету прожектора, и вскоре они с Ксенией оказались прямо под лучом. — Милая, хорошая кисуня! — Ксения гладила её, целовала в нос, чесала ей шейку. — Ты такая прелесть! Я не дам тебя убить! У тебя ведь скоро будут котятки?

Кошка вдруг тяжело задышала и принялась вылизывать себя под хвостом. Доктор внимательно пригляделся и для верности просканировал её своей отвёрткой.

— Кажется, ей пора рожать, — заметил он. — Зелёный свет провоцирует подачу окситоцина, так что роды пройдут быстро и легко.

— Рожать? Но... что, вот так, на жёстком холодном полу?!

— Сейчас я что-нибудь придумаю, — Доктор порылся в карманах и достал из одного какую-то тряпку, которая невероятным образом там помещалась. Потом достал из другого кармана ещё тряпку. — Вот. Надо сделать из них гнездо, — он положил одну тряпку на пол, а другую поверх и свернул в форме лежанки. — Кошечка, иди сюда, вот, ложись, — он жестом пригласил кошку в гнездо, и она начала там обустраиваться, уже вовсю тяжело дыша.

— Я никогда не принимала роды у кошек, — призналась Ксения. — Но видела на видео, как это делают. Нужна ещё тряпка, на случай, если у котёнка рот и нос будут закрыты плодным пузырём. Но я могу использовать кончик одной из этих.

В ответ Доктор протянул ей носовой платок.

— Вот. Подойдёт?

— Конечно. Спасибо.

Из кошки тем временем показался первый котёнок.

— Первый пошёл!! — с восторгом закричала Ксения. — И правда, легко и быстро. Всё хорошо, милая, дыши, тужься...

— Зелёный свет пошёл ей на пользу, — ответил Доктор.

— Попались... любители кошек! — раздался вдруг злорадный голос в дверях. Ксения поспешила закрыть собой рожающую кошку, чтобы Бэйзил Сандерс не тронул её. — Вы двое сразу показались мне подозрительными. Не проявляли интереса ни к сексу, ни к насилию. В вас явная нехватка агрессивных инстинктов.

— Зато в вас их слишком много! — не сдержалась Ксения. — Послали народ истреблять целую разумную расу! Как вам не стыдно?!

— Вам не хватает в нас агрессии? — обманчиво-спокойно поинтересовался Доктор. — Гнева, ненависти? Так вот, есть то, что я действительно ненавижу больше всего на свете, даже без всякого облучения! И это — геноцид, истребление разумных рас. Я далеко не святой, и мне доводилось это делать, я уничтожил весь свой народ, свою родную планету, чтобы спасти вселенную. И с тех пор пообещал себе, что никогда больше не прощу никого, кто совершает геноцид! Я всегда буду останавливать тех, кто делает это.

— И как же ты остановишь меня? — усмехнулся Бэйзил. — У тебя ведь даже нет оружия!

— Мне для этого не нужно оружие, — ответил Доктор. Он встал перед Бэйзилом так, чтобы тот был вынужден отступить в сторону окна. — Собрать всех на войну, чтобы завоевать чужую территорию ради её ресурсов — это так по-человечески! Но, к счастью, люди способны не только на это. Они умеют любить, испытывать сострадание, привязанность, заботиться о себе подобных и о тех, кто от них зависит. А вы пытались лишить их этого, убить в них всю человечность! Вы думаете, попав на Капорию, вся ваша армия станет процветать? О нет, всё было бы намного хуже! Люди и гуманоиды, которым неведомы сострадание и ценность чужой жизни... Да они же просто передерутся и истребят друг друга! — Доктор снова сделал шаг вперёд, тесня Бэйзила к прожектору. — Знаете, если вам хочется расширить территорию, присоединив к Альмарану другую планету — я бы посоветовал вам полететь на Клементину. Там сейчас очень мало людей, и нужна свежая кровь. Правда, насчёт ресурсов... Боюсь, пришлось бы как раз перевозить их отсюда туда, там недавно случилась глобальная катастрофа. Но планета всё ещё обитаема и пригодна для жизни! — последний шаг — и Бэйзил встал прямо под зелёный луч прожектора. — Там даже есть кошки! — Доктор улыбнулся. — Кошки, собаки, дети... Есть, о ком позаботиться! Ведь люди и гуманоиды, которые возвращаются сейчас сюда, очень настроены кого-нибудь любить и о ком-нибудь заботиться!

— Прекрати!! — вдруг закричал Бэйзил, схватившись за голову. — Я не могу выносить эти... эти...

— Розовые сопли? — подсказала Ксения, обтирая платком мордочку уже третьего котёнка.

— Эти речи о любви и заботе! Я всегда презирал эту слабость! Я мечтал о завоеваниях! О захвате новых планет! Весь космос был бы моим! Я нашёл эти кристаллы, уничтожающие всю нежность и слабость в разумных существах. Я вставил в прожектор самый огромный кристалл и провёл к нему систему нагревания. Но что ты с ним сделал? Почему он излучает холод? И почему... у меня раскалывается голова?! — он снова схватился за голову, кривясь от невыносимой боли.

— Охлаждаясь, кристалл даёт обратный эффект, — спокойно ответил Доктор. — Если горячий малиновый свет инвертирует весь серотонин и окситоцин в мозгу, как бы перекрывая к ним доступ, то холодный зелёный действует напрямую, повышая их концентрацию. Это должно быть приятно, должно вызывать прилив нежности и доброты. Но тебе больно, а это значит — с твоим мозгом что-то не так. Врождённая аномалия, дефицит нужных нейромедиаторов. Мне жаль, — Доктор печально покачал головой. Бэйзил взвыл, от боли падая на колени. Из его ушей потекли струйки крови. Какое-то время он стонал, корчась в судорогах, а потом упал и застыл неподвижно. Доктор подошёл и проверил его пульс.

— Бэйзил мёртв, — тихо сказал он. Достав звуковую отвёртку, он просканировал его голову. — Мозг не выдержал. В отличие от большинства разумных созданий, зелёный свет оказал на мозг Бэйзила губительное воздействие. Проще говоря, он был слишком жестоким от природы, и это погубило его.

— Злу не постичь добра, — хмыкнула Ксения. — Иногда такое случается. Кстати, у кошечки вот-вот родится мальчик! Остальные три котёнка — все девочки. Такие же трёхцветные, как она сама. Доктор, иди сюда, посмотри, какие милашки!

— Новая жизнь, — улыбнулся Доктор, разглядев котят. — И... он рыжий! — пригляделся он к последнему новорождённому. — Как жаль, что рыжий опять какой-то кот, а не я!

— Ну, что поделаешь...

В этот момент из зала донёсся какой-то шум. Доктор прислушался.

— Кажется, корабль приземляется обратно. Пойду, проконтролирую, чтобы всё прошло без проблем!

— Я с тобой! — Ксения подложила последнего котёнка под кошку и пощупала её живот. — Роды у кошки закончились, теперь можно на какое-то время оставить её в покое, дать привыкнуть к котятам, покормить их. А среди людей я как раз смогу подыскать им хозяев.

— Пошли! — Доктор бегом примчался в зал, ища кнопки в стенах. Нажал одну — и люк в полу закрылся. Корабль почти достиг пола, когда Доктор это сделал, и в итоге приземлился на ровную поверхность. Доктор нажал ещё одну кнопку. — А это для того, чтобы людей больше не тянуло сюда, и они могли пойти домой. Теперь им нечего делать на базе. Пойду, проверю рубильник в коридоре, и отключу малиновый свет везде, где его включили обратно.

Доктор удалился в коридор, а Ксения наблюдала, как из корабля выходят люди и не совсем люди, как гаснут малиновые огни в зале. Но люк в потолке был всё ещё открыт, и свет оранжевой луны проникал в помещение, создавая приятный полумрак, как от свечей. Люди выходили, довольные и умиротворённые, многие обнимались, улыбались и смеялись.

— Хорошо полетали, — сказала Лара, обнимая своего парня.

— Когда мы выйдем отсюда, я куплю вам по торту! — объявил глава семейства своей жене и сыну.

— Мама, а когда мы пойдём за котёночком? — заныла девочка.

— Давай завтра, Ева, уже поздно, — ответила Джоанна.

— Хочешь котёночка? — подскочила к девочке Ксения. — А как насчёт кошки с четырьмя только что родившимися котятами? Возьмёшь? Там трое трёхцветных и один рыжий!

— Что, прямо здесь?! — не поверила Ева.

— Ага. Пойдём, покажу! — Ксения взяла Еву за руку и повела за собой. Её мама пошла следом.

— Ой, какие миленькие! — пришла в восторг Ева, когда увидела котят. — А они ещё совсем маленькие, да?

— Да, только что родились. Ещё глазки не открыли. Им и их мамочке нужны хозяева. Вы можете взять их и потом оставить себе одного котёнка, а остальных пристроить в добрые руки. Ведь можете? — Ксения посмотрела на Джоанну с надеждой. — Я бы рада сама, но не могу: я путешествую, и меня уже есть кот.

— Думаю, я могу, — устало улыбнулась Джоанна. — Заодно пусть Ева поймёт, каково это — ухаживать за котятами.

— Мама, давай оставим себе всех! — заканючила Ева.

— Ладно, посмотрим, — не стала спорить мама. — Если ты будешь хорошо заботиться обо всех, то оставим. Не забывай, котята ещё слишком маленькие, чтобы с ними играть!

— Я поняла. Я буду учить их какать в лоток и гладить, когда они не спят.

— Ну вот и хорошо, — Ксения осторожно передала Джоанне гнездо с кошкой и котятами. — Берегите их. И себя.

— Думаю, вам пора домой, — никто не заметил, как Доктор подошёл к ним. — Я открыл выход. В парке сейчас темно, малиновые фонари больше не будут гореть. Я сломал рубильник, чтобы никто больше не мог их включить. Так что кому-то предстоит обеспечить парк новым освещением. А из этого прожектора отныне всегда будет светить только добрый и освежающий зелёный свет. Теперь в парке безопасно и никто не захочет ругаться, — он приподнял прожектор и повернул немного в сторону, чтобы тот светил на парк. — Вот этого, думаю, пока будет достаточно.

Все покинули секретную базу и разбрелись по домам. На улице было темно, лишь оранжевая луна да зелёный луч из окна базы освещали парк. Доктор и Ксения шли по дороге, направляясь к ТАРДИС.

— Ну, так что там за ответ на твою загадку? — вдруг напомнил Доктор. — Ну, которая неприличная.

— Яйца, — ответила Ксения. — Женщины ели яйца. В русском языке куриные яйца и те, которые относятся к мужскому достоинству, называются одним словом.

— Всё-таки повезло, что роботы-стражники не знают русский язык!

— Я думаю, здесь кто-то ещё должен навести порядок, — вдруг сказала Ксения. — Привести в чувство этих роботов, похоронить Бэйзила, поставить в парке новые фонари. Но это будем делать не мы, так?

— Нет. Наша задача здесь закончена. Сегодня мы с тобой остановили геноцид и спасли очередную планету! И заодно — этих людей от взаимоуничтожения.

— А я ещё пристроила кошку с котятами в хорошие руки, — с гордостью напомнила Ксения.

— Ну вот, а говоришь, ты бесполезная!

— Под малиновым светом... и не такое ещё хотелось сказать, — призналась она. — Это я ещё сдерживалась.

— Если ты ещё сдерживалась — то что же за чёрные мысли одолевали тебя на самом деле? Ладно, мы на месте, — Доктор открыл ТАРДИС и перешагнул порог. — Нам ещё надо покормить Кузьку. Как хорошо, что мы не взяли его с собой.

— Угу. Его бы там могли и убить. Вместо той самой кошки...

Доктор отправился на кухню и приготовил там корм для кота. Ксения позвала Кузю — и спустя минуту он уже вовсю уплетал свой ужин с тарелки. А Ксения гладила его по голове, радуясь, что её питомец в порядке.

— Оранжевое небо, почти как на Галлифрее... — задумчиво произнёс Доктор, что-то вводя в панель ТАРДИС. — Всё-таки, хорошо, что мы посетили эту планету. Хоть и было нелегко. — Но что ж, пора двигаться куда-то ещё.

ТАРДИС негромко загудела, дрейфуя в космическом пространстве. Ксения подавленно опустилась на пол. На душе у неё было паршиво от понимания, что она наговорила Доктору много неприятного. И не только от этого. Ей хотелось плакать от стыда за свои провокации. Спустя некоторое время Доктор заметил, что она сидит, подозрительно притихшая, и склонился над ней.

— Эй, ты в порядке?

— Нет, — со слезами ответила Ксения. — Мне очень плохо.

— Я тебя всё-таки обидел? Я знаю, что я грубый, — вздохнул Доктор. — Сильно обидел, да?

Ксения покачала головой:

— Доктор, миленький... Это ведь я тебя всё время обижаю и задеваю! Мне сейчас знаешь, как стыдно? Я же всё это специально!

— Да... Похоже, это приключение оказалось для тебя слишком тяжёлым. Может быть, ты хочешь вернуться домой?

— Прогоняешь, да? — Ксения ещё сильнее заплакала. — Я совершенно невыносима! Твоё терпение должно было когда-то кончиться, я понимаю!

— Нет... Нет, Ксения, ты что! — Доктор опустился рядом и прижал её к себе. — Я тебя не прогоняю, я просто подумал, что тебе со мной слишком плохо. Тебе и правда плохо, но я не так всё понял, да? Ну всё, тише, не плачь, — он поднял Ксению на ноги и погладил по голове. — Успокойся. Я на тебя не сержусь, честно. Я в порядке.

— Ну, хорошо. А... скажи, я тебя правда так довела тем, что пою всякое? Мне всё-таки не стоит так делать?

— Всё в порядке, правда, — Доктор улыбнулся. — Действие токсичного излучения давно закончилось. Когда я не под ним — я не против того, чтобы ты пела. Что хочешь. Даже если мне это будет о чём-то напоминать. Я знаю, что ты специально, — улыбнулся он как-то хитро.

— Что?! — Ксения была в таком шоке, что даже перестала плакать. — И... всё равно терпишь?

— Да. Эти эмоции. Ты так любишь их выплёскивать посредством песен, преодолевая себя. Мне это нравится! Ты можешь продолжать, когда нет опасности и не нужно прямо сейчас куда-то бежать. Я не хочу, чтобы ты начала бояться и всегда одёргивать себя, я не для этого взял тебя с собой. Ты, наверное, знаешь, что мне не всегда легко говорить о чувствах. Даже когда это очень важно, мне бывает трудно решиться. А теперь ты помогаешь. И ты не позволяешь мне забывать о... ну, ты знаешь, о чём и о ком.

— Но ведь это должно быть неприятно! Больно, тяжело.

Доктор грустно улыбнулся:

— Да. Порой, это так. Но я предпочту снова испытать эту боль, чем очерстветь и перестать помнить о том, что сделало меня таким, какой я есть. Всё в порядке. Думаю, нам стоит выпить чаю и успокоиться после случившегося. Ну что, на кухню?

— Хорошо.

Потягивая тёплый чёрный чай, Ксения понемногу действительно успокоилась. Она подняла взгляд на Доктора. Вид у того был довольно бодрый и предвкушающий.

— Тебе уже легче? Готова к новому путешествию? — он нетерпеливо поднялся из-за стола, явно что-то задумав.

— Наверное, готова. Спасибо тебе, Доктор, — Ксения обняла его. — Ты такой хороший...

— Я у тебя всегда хороший, — с некоторой грустью усмехнулся Доктор. — Но хоть бы раз ты сказала что-то о том, какой я умный! — притворно возмутился он. — Спорим, я смогу потрясти всех своим умом, даже если окажусь в университете для гениев?

— В университете для гениев? А мы что, сейчас туда?? — загорелась любопытством Ксения.

— Да! Я покажу тебе Сорбонну будущего! Ты когда-нибудь хотела учиться в Сорбонне?

— Не думала об этом. Но... Кто знает, может быть, это будет интересно.

— Тогда вперёд! Allons-y! — Доктор потащил Ксению в консольную и принялся вводить координаты Франции будущего. — Ты уже столько раз побывала на других планетах, но ни разу — в чужой стране, и я считаю, что это надо исправить!

— В чужой стране... — затянула вдруг Ксения, что-то вспомнив, — в далёкой стороне... Ты разобьёшь своей печалью сердце мне... И я беспечно понадеюсь всё вернуть... Когда-нибудь и где-нибудь!

— Ну вот, опять у тебя на уме какая-то печаль, — вздохнул Доктор. — А я-то думал, ты уже воспряла духом! Надеюсь, в Сорбонне двадцать третьего века тебе не придётся грустить. Там должны быть совершенно потрясающие технологии! Физические и химические опыты, биология, математика... Мм, сколько всего!

— Математика — увы, не моя сильная сторона, — вздохнула Ксения. — Как и физика. Если что, поможешь мне с ней?

— Обязательно! А с чем тебе лучше не помогать? Какой предмет тебе даётся лучше?

— Эмм... Биология, наверное. Вот это я в школе любила.

— Ботаника? Зоология? Анатомия человека? Генетика?

— Ботаника и зоология в первую очередь. Интересно, там будет живой уголок для наблюдения за животными и растениями?

— Намёк понял! Мы с тобой обязательно посетим живой уголок и лекции по биологии! Надеюсь, это будет... опасно! — задорно улыбнулся Доктор.

— Ага, вот так окажется, что в двадцать третьем веке в Сорбонне разводят покемонов и хищные растения! — засмеялась Ксения. — Вот бы и правда... Помечтать-то можно, да?

— А вот сейчас и увидим!