ИГРА В ГЕРОЯ. И ПОСЛЕДСТВИЯ, К КОТОРЫМ ОНА ПРИВОДИТ (гет)

Напряжение в столовой было почти осязаемым. Все замерли, ожидая вердикта Люциуса, который, склонившись над пергаментом, внимательно изучал строки, выведенные рукой сына. Николас, стоя рядом, едва сдерживал волнение. Этот завтрак, казалось, был посвящен одному — решению, которое должно было определить дальнейшие шаги мальчика.

Наконец, Люциус поднял взгляд.

— Ладно, можешь писать свой доклад, — произнес он, возвращая пергамент Николасу. — Но прежде чем сдавать, отправишь мне готовый вариант. Я хочу убедиться, что там нет ничего лишнего.

Лицо Николаса расплылось в счастливой улыбке. Он с трепетом принял пергамент, и Эмили заметила, как дрогнули руки брата.

— Спасибо, папа! Я тебя не подведу! — воскликнул он и, не теряя ни секунды, выбежал из столовой.

— Ты готова?- обратился Люциус к дочери. — Учти, я ждать не буду.

— Конечно, готова, пап! — Эмили вскочила из-за стола, накинув сумку через плечо.

— Хорошо. Я сейчас зайду в кабинет, нужно кое-что взять. И сразу отправляемся. Жди меня в гостиной, — сказал Люциус, вставая и покидая столовую.

— Мама, как тебе удалось его уговорить? — обратилась Эмили к матери, когда они остались одни. — Я думала, папа никогда не разрешит Николасу писать о нем. Да я бы и сама не разрешила на его месте. Даже не представляю, что там такого можно написать...

— Эмили, — мягко, но твердо перебила ее Дженифер. — Это их с отцом личные дела, не будем в них вмешиваться. А как я его уговорила? — мать подмигнула дочери с хитрой улыбкой.

— Пусть это будет... секрет фирмы. Я знаю вашего отца уже очень давно и умею находить к нему правильный подход.

Эмили, крепко держась за руку отца, впервые ступила на порог Министерства. Это было место, где её папа проводил большую часть своего времени, и сейчас, оказавшись здесь, она чувствовала себя настоящей исследовательницей. Огромные, залитые мягким светом коридоры тянулись вдаль, украшенные строгими портретами и массивными дверями, каждая из которых, казалось, скрывала какую-то тайну. Девочка с восторгом разглядывала всё вокруг, её глаза сияли от любопытства, а вопросы сыпались один за другим: "Папа, а что там за той дверью? А кто этот человек, с которым ты только что разговаривал? И почему у той дамы такой необычный наряд?"

Они шли и шли, и казалось, конца этому лабиринту не было. Эмили уже потеряла счёт пройденным коридорам.

— Папа, мы скоро придём? Я уже немного устала, — пожаловалась она, повиснув на его руке.

— Если устала, можешь вернуться домой, — тут же ответил Люциус, не отвлекаясь от своих мыслей.

— Ни за что! — воскликнула Эмили, и вдруг, резко остановившись, крепко обняла его. — Папа, ты же знаешь, как я тебя люблю! Ты самый лучший папа на свете!

Люциус на мгновение замер, удивлённый таким напором. Затем, с едва заметной улыбкой, он ответил:

— Даже не пытайся, Эмили, я всё равно не пущу тебя в этот отдел. Он обнял дочь в ответ. — И я тоже тебя люблю, Эмили, — добавил он уже с теплотой, в которой проскальзывала лёгкая усталость.

Они медленно подошли к массивной двери, на которой красовалась аккуратная табличка с золотыми буквами:

«Заместитель министра Люциус Абраксас Малфой».

Люциус слегка постучал, затем открыл дверь и вошёл внутрь, приглашая за собой дочь. В приёмной он громко обратился к своей секретарше:

— Глория, подготовьте, пожалуйста, все документы к сегодняшнему совещанию. Я сейчас ненадолго отлучусь. Если кто-то спросит, скажите, что я вернусь через полчаса.

— Конечно, мистер Малфой! — ответила женщина с высоким пучком на голове, не отрываясь от бумаг и сразу же принялась за работу.

Когда они вошли в кабинет, Эмили не смогла скрыть своего восхищения. Комната была просторной и светлой, стены украшали старинные портреты и полки с книгами в кожаных переплётах. Большой деревянный стол занимал центральное место, а за ним стояло массивное кресло, в котором обычно сидел её отец. На столе аккуратно лежали пергаменты, чернильница и несколько магических артефактов.

— Вау, папа, какой у тебя классный кабинет! — воскликнула девочка, не скрывая восторга. — Я тоже хочу такой! — и, не дожидаясь разрешения, уселась в отцовское кресло.

Люциус улыбнулся и с лёгкой иронией заметил:

— А ты ведь говорила, что не хочешь работать на скучной работе, как у меня.

— Ну, пап, я могу передумать, — задумчиво ответила Эмили, откинувшись на спинку кресла.

Вдохновившись ролью, она вдруг нарочито деловым тоном произнесла, копируя отца:

— Глория! Не забудьте подготовить документы к сегодняшнему совещанию! И принесите мне кофе, и побыстрее! И никого ко мне не пускать, я занят! — схватив со стола первый попавшийся под руку документ, она сделала вид, что усердно работает.

Люциус лишь улыбнулся, наблюдая за дочерью: «Пусть поиграет, если хочет», — подумал он, садясь напротив. Кто знает, может, когда-нибудь она действительно решит связать свою жизнь с Министерством магии.

Через минуту в кабинет вошла Глория с подносом, на котором стояла чашка кофе для Люциуса и стакан апельсинового сока.

— Ваш сок, мисс Малфой, — с улыбкой протянула она стакан смущённой девочке. — Это, конечно, не совсем то, что вы просили, но, думаю, вам тоже понравится.

— Спасибо большое, — с важным видом ответила Эмили. — И не забудьте, пожалуйста, о моей просьбе.

— Конечно, мисс Малфой. Все документы уже готовы, и я прослежу, чтобы вас никто не беспокоил. Работайте спокойно, — сказала Глория, подарив девочке тёплую улыбку и вышла из кабинета.

Они спускались по широким мраморным ступеням, ведущим в нижние этажи Министерства. Вокруг царила полумрак, лишь тусклый свет ламп отражался от холодных стен, покрытых старинными гобеленами и гербами. Эмили с любопытством оглядывалась по сторонам, ощущая, как в груди разгорается гордость за отца и одновременно лёгкое волнение перед неизведанным.

Люциус шел уверенно, не обращая внимания на проходящих мимо сотрудников, которые, заметив его, слегка склоняли головы в знак уважения. Эмили заметила, как некоторые из них даже чуть замедляли шаг, словно боясь нарушить важность момента. В этот момент она впервые по-настоящему осознала, насколько значима роль её отца в этом огромном и сложном мире.

— Папа, а почему все так внимательно на тебя смотрят? — тихо спросила она, стараясь не нарушить тишину.

— Потому что я здесь не просто работаю, — ответил Люциус с лёгкой улыбкой, — а несу ответственность за многое. Это требует уважения и дисциплины.

Они подошли к массивной двери, украшенной резьбой и покрытой темным лаком. На ней значилась табличка: «Отдел архивов». Рядом была ещё одна дверь, на которой висела табличка «Отдел воспоминаний». Эмили невольно задержала взгляд на ней.

— Даже не вздумай туда соваться, — строго предупредил отец, заметив её интерес. — Если ты попробуешь проникнуть туда без пропуска, сработают сигнальные чары, и это может плохо для тебя закончиться.

Эмили кивнула, хотя взгляд её всё ещё оставался прикован к загадочной двери.

— А нам сюда, — сказал Люциус, открывая дверь в архивы и пропуская дочь вперед.

Внутри помещение было почти полностью занято высокими стеллажами, на которых стояли бесчисленные папки и коробки с документами. В дальнем углу у окна стоял небольшой письменный стол с лампой и удобным креслом.

— То, что тебе нужно, находится здесь, — указал отец на одну из полок. — Я вернусь за тобой не более чем через три часа. Думаю, этого времени тебе хватит.

— Спасибо, папа, — улыбнулась Эмили и сразу же принялась внимательно рассматривать папки.

— Эмили! — вдруг строго позвал её отец, заметив, что она снова смотрит в сторону соседней двери. — Я тебя предупреждал! Без пропуска туда не попасть!

— Поняла, пап, — вздохнула девочка, — не буду туда соваться. Буду сидеть здесь и дышать древней пылью.

Люциус одобрительно кивнул:

— Хорошо. Я пойду, дел много.

С этими словами он вышел, и дверь за ним тихо захлопнулась, оставив Эмили наедине с бескрайними рядами архивов.

— Конечно, папа, не буду я туда соваться, — тихо произнесла она, когда услышала щелчок замка. Затем, улыбаясь своей хитрости, достала из кармана небольшую пластиковую карточку, излучающую слабое голубоватое свечение. — Без пропуска.