ИГРА В ГЕРОЯ. И ПОСЛЕДСТВИЯ, К КОТОРЫМ ОНА ПРИВОДИТ (гет)

Несмотря на то, что декабрь только начался, за окнами Хогвартса царила настоящая зимняя сказка. Солнце щедро заливало своим светом заснеженные просторы, а лёгкий морозец приятно бодрил. Снег, словно россыпь бриллиантов, искрился на ветвях деревьев и крышах замка.

В одном из классов, где царила атмосфера академической скуки, пятикурсница Эмили Малфой с трудом боролась с дремотой. Монотонный голос профессора Бинса, рассказывающего об истории магии, убаюкивал сильнее сонного зелья.

Девушка мечтала оказаться сейчас на свежем воздухе, у большого озера, ощущая под ногами хруст снега. Ей хотелось поиграть в снежки с Уильямом. Она посмотрела на сидевшего рядом когтевранца, увлеченно конспектирующего урок. А после — уютно устроиться в гостиной с чашкой горячего шоколада и любимой книгой. "Пробуждение чешуи" — этот роман, лежавший в ее сумке, казался сейчас настоящим спасением от учебной рутины, на которую, к сожалению, уходило все свободное время.

— Мисс Малфой, мисс Малфой! — резкий голос профессора Бинса вырвал Эмили из мечтаний.

Эмили Малфой, пятнадцатилетняя дочь Люциуса и Дженифер Малфой, унаследовала от отца внешнее сходство, но характером была куда ближе к матери.

— Мисс Малфой, хватит витать в облаках! — профессор Бинс строго посмотрел на ученицу.

— Простите, профессор, — смущенно пробормотала Эмили. — Я задумалась.

— И мысли ваши далеко не об учебе, — покачал головой профессор. — Что же, тогда повторю свой вопрос: какое заклинание использовал Гарри Поттер в финальной битве с Волан-де-Мортом? Не подсказывать, мистер Лонгботтом, — добавил он, предугадывая желание соседа Эмили.

— Эм-м… Авада Кедавра? — неуверенно предположила Эмили.

По классу прокатился шепот и тихий смех.

— Тише, господа, до остальных сейчас тоже дойдет черёд. Экспеллиармус, мисс Малфой! Стыдно такое не знать! Вы ведь даже не открывали учебник. Постарайтесь подготовиться к следующему занятию, у нас будет письменная работа. Минус десять очков с Гриффиндора.

Смущённая Эмили покраснела, чувствуя на себе любопытные взгляды.

— А теперь продолжим урок. Задание на следующий раз вы уже поняли. В преддверии Рождественских каникул я хочу, чтобы вы начали готовиться к большому докладу, который будете защищать в конце учебного года. Тема — один из героев последней магической войны. Выбирайте любого, это не столь важно. Главное — научиться работать с информацией. Чем больше источников вы изучите, тем лучше. Те, кто ограничится учебником, могут не рассчитывать на высокий балл. После каникул каждый должен предоставить мне тему и список литературы, по которой будет готовиться. Минимум пять книг.

Эмили, несмотря на свою нелюбовь к истории, с неожиданным энтузиазмом восприняла это задание. В ее голове уже вырисовывался четкий образ того, о ком она будет писать.

— Авада Кедавра?! Ты серьезно? — Уильям не мог сдержать удивления, обращаясь к своей подруге, когда они выходили из аудитории после занятия. — Как можно такое не знать? Могла бы хоть с Альбусом поговорить, если не хотела в учебник заглядывать. Он же всем уже сто раз рассказал, как его отец Волан-де-Морта победил.

— Знаю, знаю, — ответила Эмили, немного смущённо. — Я просто забыла. А это первое, что в голову пришло.

— Первое, что в голову пришло? — парень слегка изумился. — Ты уверена, что на тот факультет поступила?

— Ну нет уж, — возразила она. — Видеть прекрасную физиономию моего брата мне хватает и дома. Не хотела бы я с ним еще и в общей гостиной встречаться. Он и там всё будет контролировать. — Эмили представила, как её брат заходит в их девичью спальню, чтобы убедиться, что она не проспала урок.

— Это единственная причина? — уточнил Уильям.

— Нет, я вообще не люблю слизеринцев. Они все такие высокомерные снобы.

— Здравствуйте, профессор Слизнорт! — кивнул парень кому-то позади девушки. Когда она растерянно обернулась в пустом коридоре, он рассмеялся.

— Уильям! — возмутилась Эмили.

— Но такая ситуация могла действительно произойти.

— Ну да, ты прав, — согласилась Эмили, понижая голос. — А ты уже думал, про кого будешь писать доклад?

— Я бы, наверное, хотел написать про папу… у меня и живой источник информации есть. Но не знаю, не будет ли это выглядеть как хвастовство?

— Я думаю, ты имеешь на это полное право, — Эмили с легкой завистью посмотрела на друга. Вот бы и она могла так же написать про своего отца. А что она напишет? Про то, как Люциус Малфой Тёмному Лорду служил?

— А вообще, поговори с профессором Бинсом в следующий раз, он что-нибудь подскажет, тем более тебе.

— А ты, Эмили, решила, про кого писать будешь?

— Да я думаю об одном человеке, храбром, умном и очень талантливом. И, конечно же, это будет…

— Гарри Поттер.

— Северус Снейп.

Они сказали это одновременно.

— Решила писать про Снейпа? — удивился Уильям. — Я все-таки подозреваю, что тебе нужно было на другой факультет.

— Ну не про Люциуса Малфоя же мне писать. А про Северуса много интересной информации, папа с ним дружил, может, расскажет чего. А про Поттера, думаю, и так уже очередь выстроилась.

— А у тебя сейчас тоже свободное время до следующего урока? — Уильям прервал размышления подруги.

— Да, я хотела позвать тебя прогуляться, — с надеждой посмотрела на него Эмили.

— Нет, пока время есть, пойдем в библиотеку, нужно сделать Нумерологию.

— Ну Уильям! — жалобно посмотрела на парня Эмили.

— Списать не дам, — отрезал тот.

— Ладно, пойдем тогда вместе делать.

— Будем напрягать вдвоем свои извилины, — усмехнулся парень.

В библиотеке они заняли стол у окна, разложив на нём учебники и пергаменты. Некоторое время тишину нарушал лишь шелест страниц и скрип перьев.

— Фух, больше не могу, — простонал Уильям, потирая виски. — у меня уже перед глазами строчки плывут.

— У меня мозг тоже плавится, — поддержала его Эмили. — Никак понять не могу, почему не сходится.

— Эмили, ты уже думала, чем будешь заниматься после школы? — Уильям решил немого отвлечься и сменить тему.

— Я как-то думала, — начала было она, но тут заметила, как к их столу приближается высокий светловолосый парень в форме Слизерина. Это был Николас Малфой, брат Эмили, по его внешнему виду можно было сразу определить кто его отец. Он был не только внешней копией Люциуса, он перенял у него всё: характер, жесты, мимику и даже интонации голоса.

— О, привет, Ник, — Эмили улыбнулась брату.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда меня так называют, — ответил Николас, плюхаясь на свободный стул.

— Здравствуйте, сэр Николас! — с театральным поклоном произнес Уильям.

— А ты не умничай, — парировал слизеринец, обращаясь к ним с той же нарочитой серьезностью. — Что это вы, малышня, мучаете нумерологию? — он часто так их называл, хотя был всего на курс старше.

— Грызем гранит науки! — важно заявил Уильям, поднимая перо. — Николас, мы тут с твоей сестрой как раз обсуждали будущее.

— И о каком же будущем шла речь? — с не меньшей важностью уточнил слизеринец.

— О том, чем мы займемся после выпуска.

— И чем же вы хотите заняться? — Николас окинул их любопытным взглядом.

— Я бы хотел стать юристом, — уверенно произнес Уильям. — Хочу вершить справедливость, защищать людей и…

— Оправдывать преступников, — вставила своё слово Эмили.

— Хорошие юристы получают хорошие деньги, — одобрил Николас. — Я это знаю, мой отец…

— Работает в Министерстве магии, — скопировала его интонации сестра. — Ты это при каждом случае всем говоришь. Странно, что еще объявление в газету не дал.

— Ну а ты, сестра, удиви нас, какую профессию выбрала?

— Вообще, я бы хотела путешествовать, — мечтательно протянула Эмили.

— Путешествовать — это не профессия, — ледяным тоном отрезал брат.

— Ой, мистер "Я буду работать в Министерстве магии, как мой отец", — передразнила его сестра.

— О, Николас, а что это у тебя? — Уильям с любопытством взглянул на книгу, которую тот держал в руках. Это было пособие для начинающих авторов. Николас тут же спрятал книгу за другой учебник. — Ты книгу решил написать?

— Да, биографию свою, — засмеялась Эмили. — И начинаться она будет так: "Я, Николас Люциус Малфой, сын Люциуса Абраксаса Малфоя, начал свой путь под влиянием фамилии отца. Но успехов достиг благодаря своему упорству, острому уму и неутолимой жажде достичь своих целей". Ты чего не записываешь? Эх ты, такую гениальную идею упустил.

— Ты вчера зельеварение прогуляла, — Николас прервал веселье сестры.

— Ну да… проспала, — недовольно ответила та. — Подумаешь, разок пропустила, одним зельем больше, одним меньше.

— Я отцу напишу! — угрожающе заявил брат.

— Ну и пиши, — ответила Эмили, а про себя подумала: "За меня, если что, мама заступится".

Николас, глядя на сестру, покачал головой. Разумеется, он ничего никому писать не собирался.

— У тебя тут ошибка, — показал он ей на одну из строк в пергаменте. — Поэтому и не сходится, — он встал и внимательно изучил то, что Эмили уже успела решить. — А так очень даже неплохо, можно даже высокий балл получить. Ладно, пойду я. А вы смотрите не опоздайте на свои уроки, — и с этими словами он вышел из библиотеки.

— Хм… действительно… теперь сходится! — радостно воскликнула Эмили и начала что-то быстро писать.

Уроки для Эмили тянулись бесконечно. Каждый урок казался вечностью, а последний и вовсе превратился в пытку. Она считала секунды до звонка, предвкушая встречу с Уильямом.

"Как жаль, что у нас с Когтевраном так мало общих предметов", — с тоской подумала она, бросив взгляд на учеников в слизеринской форме, сидевших на соседнем ряду.

Едва прозвенел звонок, Эмили пулей помчалась в гостиную, чтобы сбросить надоевшие учебники и облачиться в теплую мантию.

— Я думала, этот день никогда не закончится! — воскликнула она, обнимая Уильяма во дворе школы.

— Ну что, к озеру? — предложил он, обнимая её в ответ.

— Да. Наконец-то, — радостно ответила Эмили, беря друга под руку.

"Интересно, как там мистер Кальмар?" — мелькнула у неё мысль, когда они подошли к замёрзшему озеру.

— Пригласи её уже куда-нибудь, — посоветовала Эмили Уильяму, заметив, как он с грустью смотрит на рыжеволосую четверокурсницу из Гриффиндора, оживлённо беседующую с одноклассниками. — В Хогсмид на выходные, например. А то потом придется ждать окончания каникул. Они скоро начнутся. Будешь тянуть, а потом выпуститесь, разойдётесь кто куда, и будешь жалеть всю жизнь, что так и не подошёл, — добавила она с театральной печалью.

— Я бы хотел, но не знаю, как она отреагирует...

— Уильям, Лили не кусается, — подтолкнула его Эмили. — Я её знаю, она такой же обычный человек, как и мы с тобой.

— А что я ей скажу? — задумался парень.

— Ну подойди и скажи! — Эмили внезапно взяла его за руку и, глядя в глаза, пропела: "Прости небесное созданье, что я нарушил твой покой".

Увидев его изумлённый вид, она рассмеялась.

— Не обращай внимания, — пояснила она свой внезапный порыв. — Мы с семьей на летних каникулах ходили в театр на оперу.

— О, — понимающе кивнул Уильям. — И как, понравилось?

— Довольно... сносно. Мама обожает театр, и отец иногда радует её такими походами. Это у нас уже семейная традиция, — Эмили недовольно фыркнула. — Хорошо ещё, что мама от меня отстала со своей музыкой. А то каждое лето пыталась меня за рояль усадить, даже учителей нанимала.

— Знаешь, — Уильям о чём-то задумался, словно не слушая её. — Может, я всё-таки попробую с ней поговорить. А ты не обидишься на меня, если... — он виновато посмотрел на подругу.

— Давай уже, Ромео, иди к своей Джульетте, — ответила Эмили. — Потом расскажу, — добавила она, поймав его вопросительный взгляд.

— Ну, ладно, я тогда пойду, — в его голосе появилась уверенность. — Еще увидимся, — и он побежал в сторону группы девушек.

"Теперь, похоже, только на занятиях", — с тоской подумала Эмили, глядя, как её друг подходит к рыжеволосой гриффиндорке. Они улыбнулись друг другу и о чём-то заговорили.

"В снежки уже, наверное, мы с тобой не поиграем", — и Эмили грустно побрела вдоль озера.

Эмили, прогуливаясь вдоль озера, свернула на едва заметную тропинку, ведущую к опушке леса. Она вышла на знакомую поляну, где они с Уильямом часто находили уединение среди высоких деревьев. Взгляд девушки упал на снеговика, слепленного ими несколько дней назад.

"Неужели еще стоит?" — с удивлением подумала она.

Внезапно за спиной раздался голос:

— Что, мисс Малфой, с тоской вздыхаете обо мне?

Эмили обернулась. К ней приближался высокий, худощавый темноволосый слизеринец. От его появления настроение испортилось ещё больше.

— Да, Забини. Как ты догадался? — съязвила Эмили, кривясь. — Как раз думала, каким способом лучше от тебя избавиться... Но, пожалуй, потерплю ещё несколько месяцев. Подожду твоего выпуска. Если, конечно, ты не будешь слишком навязчив.

— Брось, Эмили, — он сделал шаг к ней. — Я знаю, что ты меня любишь, просто боишься признаться.

— Конечно, люблю, Забини, — ответила она, театрально приложив руку ко лбу. — Каждую ночь рыдаю в подушку. Ох, мистер Забини, как я вас обожаю! Не окажете ли мне честь дать автограф?

— Хватит представлений, — усмехнулся парень. — Я давно понял, что ты ко мне неровно дышишь. — Он подошел ближе, обхватил Эмили за талию, пытаясь притянуть к себе и поцеловать. — Хватит стесняться своих чувств, — эти слова он произнес уже сдавленно, застонав от боли и схватившись за пах.

Эмили, гордая своей быстрой реакцией, уже успела достать волшебную палочку. Но прежде чем она применила заклинание, несколько снарядов, прилетевших откуда-то сбоку, отбросили Забини на землю.

К ним стремительно приближался Николас. Когда Забини попытался подняться, Николас снова обрушил на него заклинания, припечатав к земле.

— А теперь слушай внимательно, — наклонившись над поверженным парнем, Николас зловеще прошептал ему на ухо. — Я не люблю повторять дважды. Если ты еще хоть раз приблизишься к моей сестре или даже посмотришь в ее сторону, то следующие слова, которые ты от меня услышишь, будут последними в твоей жизни. Понял? — Увидев испуганный кивок, Николас резко схватил Забини за шиворот. — А теперь проваливай отсюда! — зло гаркнул он вслед удаляющемуся слизеринцу.

Николас подошел к Эмили, оценивая ее состояние. Убедившись, что с ней все в порядке, он одобрительно кивнул.

— Вот же урод, — гневно проговорил он. — Но больше он не осмелится к тебе подойти.

— Я и сама бы справилась... — начала было Эмили, но осеклась под недовольным взглядом брата. — Спасибо, Николас.

— Ты чего так далеко ушла? — с укором спросил Ник. — Я тебя еле догнал. А где этот, твой дружок?

— Уильям? — догадалась Эмили и грустно добавила: — Пошел делать первый шаг навстречу своей любви.

— Лили, — Николас сразу понял, о ком речь. — Ладно, пойдем в школу. Скоро ужин. Он обнял сестру за плечи. — Проведу тебя до твоей гостиной, на всякий случай.

Приблизившись к воротам школы, они увидели впереди идущую, держащуюся за руки пару.

"Собственными руками... собственными руками бросила своего друга в лапы этой рыжеволосой фурии", — грустно подумала Эмили.

— Да ладно, не кисни! — подбодрил ее брат, заметив ее реакцию. — Встретишь ты еще своего принца на белом коне... или на драконе, про которых ты там читаешь? — увидев, как Эмили смутилась, он добавил: — Да, я видел твои книги, даже парочку пролистал. Не волнуйся, отцу ничего не буду говорить. Мне что, жить надоело?

— Николас, а у тебя есть кто-то на примете? — спросила сестра, уже с улыбкой.

— Нет, — отрезал брат. — У меня сейчас другие приоритеты.

— На первом месте должна стоять учеба, — повторила Эмили, передразнивая брата.

— Совершенно верно, — одобрительно кивнул Николас. — И тебя это, между прочим, тоже касается.

Учебные дни до рождественских каникул, казалось, тянулись бесконечно, но вот наступили они очень быстро, застав Эмили врасплох своей внезапностью. Вместе с братом Николасом они прибыли на вокзал, где их уже ждал отец. Когда они переступили порог поместья Малфой-Мэнор, навстречу им вышла мать, крепко обнимая детей.

Сейчас вся семья собралась за ужином в столовой, оживленно беседуя. Дети наперебой делились новостями, накопившимися за прошедший учебный семестр. Дженифер с теплотой наблюдала за ними, радуясь их возвращению и тому, что дом, успевший опустеть и затихнуть за время их отсутствия, вновь наполнился их звонкими голосами. Семейную идиллию нарушило внезапное появление совы, влетящей в окно столовой. В клюве она держала два запечатанных конверта с гербом Хогвартса — школьные оценки за полугодие.

Люциус бегло просмотрел оценки Николаса, удостоив сына лишь легким одобрительным кивком. Оценки Эмили он изучал более внимательно, что заставило девушку заметно занервничать и ерзать на стуле.

— Что ж, не так уж и плохо, — наконец вынес он вердикт, и Эмили облегчённо вздохнула. — Но в следующем семестре извольте подтянуть свои баллы, юная леди, — добавил Люциус, строго взглянув на дочь. Затем его тон стал ледяным: — И чтобы на каникулах, кроме учебников, я ничего в ваших руках не видел! Все ваши глупости я конфисковал.

Эмили вопросительно посмотрела на брата, но тот отрицательно покачал головой.

— Люциус, — мягко вмешалась Дженифер. — Не нужно так строго, девочка и так старается.

— Старается, вижу, — согласился он с женой. — Но в следующем семестре пусть постарается лучше. До выпуска осталось не так много времени.

— Пап, а ты знаешь, что Николас… — начала было Эмили, глядя на брата, но осеклась, когда тот показал ей кулак из-под стола и беззвучно произнес слово «Зелья». — Хотя неважно… Папа, а нам в школе по истории магии задали делать большой доклад на конец года. Мы будем рассказывать об одном из героев магической войны.

— И про кого ты собралась писать? Надеюсь, не про Тёмного Лорда? — отец внутри немного напрягся, вспоминая многочисленные вопросы, которые ему задавала дочь.

— Не-е-е-е, — протянула Эмили. — Я выбрала Северуса Снейпа.

— Необычный выбор, — Люциус почему-то перевёл свой внимательный взгляд на жену, но получил лишь её вопросительный взгляд в ответ.

— Так нам тоже задали подобный доклад, — оживился Николас. — У нас в конце учебного года будет день памяти жертв, павших на войне с Волан-де-Мортом. А на следующий день — празднование в Большом зале в честь победы. Профессор Бинс в честь этого события задал писать такие доклады всем старшекурсникам. А лучшие работы будут опубликованы в школьной брошюре, — последние слова он произнес с некоторой гордостью, словно ему уже сообщили, что его доклад попал в список лучших.

— Даже не вздумай про меня ничего писать, Николас! — строго сказал отец, словно предугадывая его мысли. — Ты меня слышишь, я тебе запрещаю!

Николас грустно опустил голову.

— Пап, а расскажи что-нибудь про Северуса Снейпа, вы ведь друзьями были, — попросила Эмили, прервав столь трагичный для своего брата момент.

Люциус на мгновение замер, его взгляд стал рассеянным, словно он погрузился в далекое прошлое.

— Да, мы дружили долгое время с Северусом, до его отъезда. Он всегда был очень талантливым зельеваром…

— Ага, и преподавал зельеварение в Хогвартсе, — грустно прервала Эмили. — Об этом и так в учебнике написано. Мне бы хотелось узнать что-нибудь такое… личное… — мечтательно протянула она, ее глаза загорелись предвкушением.

— А вот личное в своем докладе ты написать не сможешь, — отрезал отец, его голос снова обрел привычную строгость.

— Да мне просто, из любопытства хотелось… — Эмили вдруг посмотрела на отца с надеждой, ее голос стал умоляющим. — Пааап, а правда ли, что у вас в Министерстве хранятся воспоминания молодого профессора Снейпа? А не мог бы ты…

— Нет, Эмили, я не пущу тебя в этот отдел, — строго произнес отец, его взгляд стал непреклонным. — И это мое последнее слово, — добавил он, глядя на ее жалостливое лицо, которое, казалось, вот-вот готово было расплакаться.

— А я тебе говорил, — погрустневшее лицо Николаса снова оживилось, он с довольной усмешкой посмотрел на сестру.

— Эх… — с тоской протянула Эмили, ее плечи поникли. — Ну можно хотя бы заглянуть в ваши архивы, может, что полезного найду для своего доклада.

Отец некоторое время задумывался, его взгляд скользил по лицу дочери, пытаясь уловить искренность ее слов.

— Ладно, это можно устроить, — согласился он наконец, его тон смягчился. — Думаю, тебе будет полезно научиться работать с информацией. Возьму тебя с собой в Министерство… но только не завтра, дел много.

— Ура! — Эмили радостно захлопала в ладоши, ее лицо мгновенно просветлело.

— Но даже не вздумай меня уговаривать, в другие отделы я тебя все равно не пущу, — и с этими словами Люциус встал из-за стола, давая понять, что на этом разговор окончен

Когда Люциус Малфой вышел из столовой, Дженифер присела возле сына, положив ему на плечо руку:

— Николас, не расстраивайся так. Хочешь вместе придумаем тему для твоего доклада? Мы можем выбрать достойного героя, а в нашей библиотеке, я уверена, найдётся много информации. А если нет, сходим в Косой Переулок.

— Та я не из-за этого. — парень грустно посмотрел на мать — Просто я так хотел, так хотел, чтобы все знали... я уже и план составил..

— Отец и так знает, что ты им очень гордишься. — она приобняла сына за плечи — но есть такие вещи, которые не хочется выставлять на всеобщее обозрение. Ты ведь и сам понимаешь, что в его истории всё очень неоднозначно.

— Так вот поэтому я хотел, мама, понимаешь! Я так хотел доказать всем, каким на самом деле хорошим человеком он является. — возбуждённо заговорил сын, вскакивая со стула.

— Что так сильно хочется написать про отца? — Дженифер внимательно взглянула на Николаса, а тот лишь грустно кивнул.

— Тогда я попробую с ним сегодня поговорить... — на некоторое время она задумалась — а ты сделай небольшой набросок, о чём именно будешь писать. Только так, чтобы там не было ничего компрометирующего.

Николас посмотрел на маму с надеждой:

— Я в библиотеку! — эти слова он уже произнёс, выбегая из столовой.

— Мам, а может ты тогда...? — Эмили тоже решила попытать счастья.

— Нет, Эмили, я не стану уговаривать отца разрешить тебе посмотреть воспоминания молодого Северуса Снейпа. — Дженифер говорила хоть и мягко, но строго — тем более они действительно...слишком личные.

— А ты что их видела?! — Эмили удивлённо и одновременно радостно уставилась на мать — Расскажи!

— Пошли в мою спальню, покажу кое-что — предложила Дженифер дочери.

— Так ты мне расскажешь?! -подскочила Эмили, — Ю-хуууу!

— Тише, Эмили, не кричи в коридоре, в комнате покричишь, — с улыбкой сказала она дочери.

Когда они оказались в спальне, Дженифер закрыла дверь на замок и поставила на нее заглушающие чары. Эмили тут же упала на большую двуспальную кровать, а Дженифер пошла рыться в шкафу.

— Вот, — она села рядом с дочерью, открыв перед ней альбом с фотографиями. — Это фото было сделано за несколько дней до отъезда Северуса. Вот это он, — она указала на высокого черноволосого мужчину в черной мантии, с пронзительными темными глазами и резкими чертами лица. — Ну, меня с папой ты узнала. А это... — она указала на маленький сверток в руках у Люциуса.

— Это Николас? — догадалась Эмили.

— Да. А еще всего за день до того, как была сделана эта фотография, я узнала, что ношу под сердцем тебя.

— Как же у вас всё красиво, романтично... — Эмили мечтательно легла на кровать. — Тоже так хочу! Мам, а вот у Северуса Снейпа была когда-нибудь любовь?

Дженифер вздохнула, задумавшись:

— Была, милая. И какая! Он любил одну девушку, Лили. Очень сильно любил. Но она выбрала другого. Выбрала отца Поттера, который в дальнейшем и победил Волан-де-Морта. Так что все в этой жизни складывается так, как должно быть. — последние слова Дженифер почему-то произнесла с грустью в голосе.

Эмили приподнялась на локтях, ее глаза расширились:

— Лили Эванс — догадалась она, — мама Гарри Поттера — а про себя подумала: "Что вам всем так сдались эти рыжие"- А он... он так и остался один?

— Да. Всю жизнь. Он так и не смог забыть ее. Но знаешь, Эмили, несмотря на всю эту боль, он стал великим человеком. Он пишет книги, которые читают по всему миру. Проводит встречи, на которые попасть почти нереально. А если тебе нужно его знаменитое зелье, то записываться нужно чуть ли не за полгода. Он нашел свой путь, свой способ жить дальше и делать что-то важное.

Эмили снова легла, прикрыв глаза:

— Я понимаю его, мам. Понимаю, каково это, когда выбирают не тебя. Это так... неприятно.

— Да, это больно, солнышко. Но иногда именно такая боль может сделать нас сильнее. И научить ценить то, что у нас есть. А у тебя, моя дорогая, есть много всего прекрасного. И ты сама — прекрасна.

— Мама, а как же ты увидела тогда его воспоминания? — вспомнила Эмили начало их разговора.

— Ах… да, — Дженифер на мгновение стала серьезной, даже немного грустной. — Однажды Северус очень помог мне… научил защищать себя от своих же страхов, а еще давал уроки окклюменции. Именно эти уроки и помогли мне заглянуть в его воспоминания. — И, улыбнувшись, добавила: — Он тогда сказал, что у меня талант к окклюменции. А от профессора Снейпа было крайне тяжело вообще добиться какой-то похвалы.

— Значит, он действительно ценил твои успехи, — с легкой улыбкой произнесла Эмили, представляя себе строгого, но справедливого профессора. — Это так здорово, что он смог найти в себе силы жить дальше и заниматься любимым делом.

В спальню раздался стук в дверь. Дженифер быстро сняла заглушающие чары и открыла её.

— И чем вы тут занимались? — в спальню вошел Люциус.

— Да так, девичьи секреты! — с улыбкой ответила ему супруга. — Поздно, Эмили, тебе пора спать.

— Да, хорошо, мама. Спокойной вам ночи, — и, поцеловав обоих родителей, Эмили вышла из спальни.

Напряжение в столовой было почти осязаемым. Все замерли, ожидая вердикта Люциуса, который, склонившись над пергаментом, внимательно изучал строки, выведенные рукой сына. Николас, стоя рядом, едва сдерживал волнение. Этот завтрак, казалось, был посвящен одному — решению, которое должно было определить дальнейшие шаги мальчика.

Наконец, Люциус поднял взгляд.

— Ладно, можешь писать свой доклад, — произнес он, возвращая пергамент Николасу. — Но прежде чем сдавать, отправишь мне готовый вариант. Я хочу убедиться, что там нет ничего лишнего.

Лицо Николаса расплылось в счастливой улыбке. Он с трепетом принял пергамент, и Эмили заметила, как дрогнули руки брата.

— Спасибо, папа! Я тебя не подведу! — воскликнул он и, не теряя ни секунды, выбежал из столовой.

— Ты готова?- обратился Люциус к дочери. — Учти, я ждать не буду.

— Конечно, готова, пап! — Эмили вскочила из-за стола, накинув сумку через плечо.

— Хорошо. Я сейчас зайду в кабинет, нужно кое-что взять. И сразу отправляемся. Жди меня в гостиной, — сказал Люциус, вставая и покидая столовую.

— Мама, как тебе удалось его уговорить? — обратилась Эмили к матери, когда они остались одни. — Я думала, папа никогда не разрешит Николасу писать о нем. Да я бы и сама не разрешила на его месте. Даже не представляю, что там такого можно написать...

— Эмили, — мягко, но твердо перебила ее Дженифер. — Это их с отцом личные дела, не будем в них вмешиваться. А как я его уговорила? — мать подмигнула дочери с хитрой улыбкой.

— Пусть это будет... секрет фирмы. Я знаю вашего отца уже очень давно и умею находить к нему правильный подход.

Эмили, крепко держась за руку отца, впервые ступила на порог Министерства. Это было место, где её папа проводил большую часть своего времени, и сейчас, оказавшись здесь, она чувствовала себя настоящей исследовательницей. Огромные, залитые мягким светом коридоры тянулись вдаль, украшенные строгими портретами и массивными дверями, каждая из которых, казалось, скрывала какую-то тайну. Девочка с восторгом разглядывала всё вокруг, её глаза сияли от любопытства, а вопросы сыпались один за другим: "Папа, а что там за той дверью? А кто этот человек, с которым ты только что разговаривал? И почему у той дамы такой необычный наряд?"

Они шли и шли, и казалось, конца этому лабиринту не было. Эмили уже потеряла счёт пройденным коридорам.

— Папа, мы скоро придём? Я уже немного устала, — пожаловалась она, повиснув на его руке.

— Если устала, можешь вернуться домой, — тут же ответил Люциус, не отвлекаясь от своих мыслей.

— Ни за что! — воскликнула Эмили, и вдруг, резко остановившись, крепко обняла его. — Папа, ты же знаешь, как я тебя люблю! Ты самый лучший папа на свете!

Люциус на мгновение замер, удивлённый таким напором. Затем, с едва заметной улыбкой, он ответил:

— Даже не пытайся, Эмили, я всё равно не пущу тебя в этот отдел. Он обнял дочь в ответ. — И я тоже тебя люблю, Эмили, — добавил он уже с теплотой, в которой проскальзывала лёгкая усталость.

Они медленно подошли к массивной двери, на которой красовалась аккуратная табличка с золотыми буквами:

«Заместитель министра Люциус Абраксас Малфой».

Люциус слегка постучал, затем открыл дверь и вошёл внутрь, приглашая за собой дочь. В приёмной он громко обратился к своей секретарше:

— Глория, подготовьте, пожалуйста, все документы к сегодняшнему совещанию. Я сейчас ненадолго отлучусь. Если кто-то спросит, скажите, что я вернусь через полчаса.

— Конечно, мистер Малфой! — ответила женщина с высоким пучком на голове, не отрываясь от бумаг и сразу же принялась за работу.

Когда они вошли в кабинет, Эмили не смогла скрыть своего восхищения. Комната была просторной и светлой, стены украшали старинные портреты и полки с книгами в кожаных переплётах. Большой деревянный стол занимал центральное место, а за ним стояло массивное кресло, в котором обычно сидел её отец. На столе аккуратно лежали пергаменты, чернильница и несколько магических артефактов.

— Вау, папа, какой у тебя классный кабинет! — воскликнула девочка, не скрывая восторга. — Я тоже хочу такой! — и, не дожидаясь разрешения, уселась в отцовское кресло.

Люциус улыбнулся и с лёгкой иронией заметил:

— А ты ведь говорила, что не хочешь работать на скучной работе, как у меня.

— Ну, пап, я могу передумать, — задумчиво ответила Эмили, откинувшись на спинку кресла.

Вдохновившись ролью, она вдруг нарочито деловым тоном произнесла, копируя отца:

— Глория! Не забудьте подготовить документы к сегодняшнему совещанию! И принесите мне кофе, и побыстрее! И никого ко мне не пускать, я занят! — схватив со стола первый попавшийся под руку документ, она сделала вид, что усердно работает.

Люциус лишь улыбнулся, наблюдая за дочерью: «Пусть поиграет, если хочет», — подумал он, садясь напротив. Кто знает, может, когда-нибудь она действительно решит связать свою жизнь с Министерством магии.

Через минуту в кабинет вошла Глория с подносом, на котором стояла чашка кофе для Люциуса и стакан апельсинового сока.

— Ваш сок, мисс Малфой, — с улыбкой протянула она стакан смущённой девочке. — Это, конечно, не совсем то, что вы просили, но, думаю, вам тоже понравится.

— Спасибо большое, — с важным видом ответила Эмили. — И не забудьте, пожалуйста, о моей просьбе.

— Конечно, мисс Малфой. Все документы уже готовы, и я прослежу, чтобы вас никто не беспокоил. Работайте спокойно, — сказала Глория, подарив девочке тёплую улыбку и вышла из кабинета.

Они спускались по широким мраморным ступеням, ведущим в нижние этажи Министерства. Вокруг царила полумрак, лишь тусклый свет ламп отражался от холодных стен, покрытых старинными гобеленами и гербами. Эмили с любопытством оглядывалась по сторонам, ощущая, как в груди разгорается гордость за отца и одновременно лёгкое волнение перед неизведанным.

Люциус шел уверенно, не обращая внимания на проходящих мимо сотрудников, которые, заметив его, слегка склоняли головы в знак уважения. Эмили заметила, как некоторые из них даже чуть замедляли шаг, словно боясь нарушить важность момента. В этот момент она впервые по-настоящему осознала, насколько значима роль её отца в этом огромном и сложном мире.

— Папа, а почему все так внимательно на тебя смотрят? — тихо спросила она, стараясь не нарушить тишину.

— Потому что я здесь не просто работаю, — ответил Люциус с лёгкой улыбкой, — а несу ответственность за многое. Это требует уважения и дисциплины.

Они подошли к массивной двери, украшенной резьбой и покрытой темным лаком. На ней значилась табличка: «Отдел архивов». Рядом была ещё одна дверь, на которой висела табличка «Отдел воспоминаний». Эмили невольно задержала взгляд на ней.

— Даже не вздумай туда соваться, — строго предупредил отец, заметив её интерес. — Если ты попробуешь проникнуть туда без пропуска, сработают сигнальные чары, и это может плохо для тебя закончиться.

Эмили кивнула, хотя взгляд её всё ещё оставался прикован к загадочной двери.

— А нам сюда, — сказал Люциус, открывая дверь в архивы и пропуская дочь вперед.

Внутри помещение было почти полностью занято высокими стеллажами, на которых стояли бесчисленные папки и коробки с документами. В дальнем углу у окна стоял небольшой письменный стол с лампой и удобным креслом.

— То, что тебе нужно, находится здесь, — указал отец на одну из полок. — Я вернусь за тобой не более чем через три часа. Думаю, этого времени тебе хватит.

— Спасибо, папа, — улыбнулась Эмили и сразу же принялась внимательно рассматривать папки.

— Эмили! — вдруг строго позвал её отец, заметив, что она снова смотрит в сторону соседней двери. — Я тебя предупреждал! Без пропуска туда не попасть!

— Поняла, пап, — вздохнула девочка, — не буду туда соваться. Буду сидеть здесь и дышать древней пылью.

Люциус одобрительно кивнул:

— Хорошо. Я пойду, дел много.

С этими словами он вышел, и дверь за ним тихо захлопнулась, оставив Эмили наедине с бескрайними рядами архивов.

— Конечно, папа, не буду я туда соваться, — тихо произнесла она, когда услышала щелчок замка. Затем, улыбаясь своей хитрости, достала из кармана небольшую пластиковую карточку, излучающую слабое голубоватое свечение. — Без пропуска.

Эмили, сжимая в руке драгоценную карточку, подошла к двери с таинственной надписью: «Отдел воспоминаний». Внутри неё боролись волнение и трепет. Отец предупреждал о возможных последствиях, но запрет лишь разжигал её любопытство.

Приложив карточку к незаметной выемке у ручки, она услышала тихий щелчок. Дверь отворилась, открывая путь в полумрак.

Перед ней раскинулся просторный зал, стены которого были уставлены рядами мерцающих флаконов. Каждый из них, казалось, хранил в себе целую вселенную. Эмили знала — это и есть воспоминания. Она двинулась вглубь, чувствуя, как её неудержимо тянет к одному из них. Под одним из флаконов золотом светилось имя: Северус Тобиас Снейп (юношеские воспоминания).

С трепетом она взяла флакон, вылила его содержимое в омут памяти и погрузилась в прошлое, предвкушая увидеть нечто удивительное.

Эмили почувствовала, как её сознание окутывает мягкое тепло, а затем мир вокруг неё начал меняться. Полумрак зала сменился ярким солнечным светом. Она оказалась на залитой солнцем детской площадке, где песочница была полна смеющихся малышей, а качели раскачивались под звонкий детский смех.

В центре этой идиллической картины стояли двое. Мальчик, с копной темных волос, стоял немного в стороне, с явным смущением наблюдая за девочкой с огненно-рыжими волосами, которая с восторгом пыталась построить самый высокий замок из песка. Это был он, Северус, но совсем юный, еще не омраченный горечью и разочарованием. А рядом с ним, словно яркий цветок, расцветала Лили.

Эмили замерла, наблюдая. Северус, собрав всю свою смелость, подошел к Лили.

— Привет, — сказал он, и Лили, обернувшись, одарила его широкой улыбкой.

-.Привет! — ответила она, и в её глазах мелькнул озорной огонек.

Северус, с трудом сдерживая волнение, продолжил:

— Я... я хотел тебе кое-что сказать. Ты ведь... ты особенная.

Лили склонила голову набок, её улыбка стала еще шире:

— Особенная? Как это?

— Ты... ты можешь делать вещи, — прошептал Северус, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что их подслушают. — Вещи, которые другие не могут. Ты волшебница, Лили.

Глаза Лили расширились от удивления, но в них не было ни тени страха. Только чистое, неподдельное любопытство. Она посмотрела на свои руки, потом снова на Северуса.

— Волшебница? — повторила она, и в её голосе звучала нотка восторга.- Правда?

Северус кивнул, его лицо озарилось робкой радостью.

— Правда. Я тоже. И я знаю, где этому учат.

В этот момент Эмили почувствовала, как её собственное сердце наполняется теплом. Она видела в глазах юного Северуса не только робкую надежду, но и предчувствие той уникальной связи, которая навсегда изменит их.

Картинка сменилась другой.

На этот раз её окутал гул голосов, смешанный с торжественной музыкой. Она оказалась в огромном, величественном зале, освещенном тысячами свечей, парящих под высоким сводчатым потолком. Это был Большой Зал Хогвартса.

Перед ней, на возвышении, стоял старинный табурет, на котором покоилась потрепанная, говорящая Шляпа. Вокруг, в длинных рядах, сидели ученики в мантиях четырех разных цветов, их лица выражали смесь волнения и предвкушения. Эмили увидела в толпе будущих первокурсников юных Северуса и Лили, стоящих вместе, держась за руки, их взгляды были прикованы к Шляпе.

Первой подошла Лили. Её огненно-рыжие волосы сияли в свете свечей, а в глазах горел тот же огонек решимости, который Эмили видела на детской площадке. Шляпа, после короткого раздумья, громко объявила:

"ГРИФФИНДОР!"

Зал взорвался аплодисментами. Лили, сияющая, направилась к столу Гриффиндора, бросив на Северуса ободряющий взгляд. Эмили почувствовала укол грусти, понимая, что их разлука уже началась.

Затем настала очередь Северуса. Он подошел к табурету с той же невозмутимостью, которую Эмили знала по рассказам, но в его глазах мелькнула тень тревоги. Шляпа, казалось, долго колебалась, прежде чем произнести свой вердикт:

"СЛИЗЕРИН!"

Тишина, последовавшая за этим объявлением, была почти оглушительной. Стол Слизерина встретил его одобрительными возгласами, но Эмили видела, как Северус, бросил взгляд на стол Гриффиндора, где Лили смотрела на него с явным разочарованием.

Эмили почувствовала, как в её груди сжимается сердце. Она видела, как два мира, два пути, которые когда-то были так близки, начали расходиться. Это было не просто распределение по факультетам; это было начало разделения, которое определит их судьбы на долгие годы.

Воспоминание о Большом Зале начало таять..

Эмили оказалась на берегу большого озера, где под раскидистым деревом, склонившись над старинной книгой, сидел пятнадцатилетний Северус. Его темные волосы были слегка растрепаны, а сосредоточенный взгляд не отрывался от страниц.

Внезапно тишину нарушил громкий смех. Четверка парней, шумная и самоуверенная, приближалась к нему. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Мародеры. Они окружили Северуса, их лица исказились в насмешливых гримасах.

— Смотрите-ка, кто у нас тут, Нюниус — протянул Джеймс, его голос звучал издевательски. — Наш маленький профессор, зарывшийся в свои книжки.

Северус поднял голову, его глаза сверкнули гневом, но он не произнес ни слова. Это только подзадорило нападавших. Сириус выхватил палочку.

— А ну-ка, посмотрим, как ты будешь читать, когда будешь висеть вверх ногами! — прокричал он, и в тот же миг Северус взмыл в воздух, беспомощно болтая ногами. Заклинание "Левикорпус" сработало безупречно.

Эмили почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было жестоко и несправедливо. Она ожидала, что сейчас появится Лили, чтобы защитить своего друга. И действительно, в этот момент она увидела её — Лили Эванс, идущую к ним с решительным выражением лица.

Но то, что произошло дальше, поразило Эмили до глубины души. Лили подошла, но вместо того, чтобы броситься на защиту Северуса, она лишь остановилась в нескольких шагах, скрестив руки на груди.

— Прекратите! — сказала она, но в её голосе не было той ярости, которую Эмили ожидала. Это было скорее раздражение, как будто ей просто помешали пройти. — Это глупо!

Северус, висящий в воздухе, посмотрел на неё. В его глазах читалось не только унижение, но и глубокое разочарование. Он ожидал поддержки, а получил лишь равнодушное возмущение. Эмили почувствовала, как в ней самой закипает гнев. Как она могла так поступить? Как она могла просто стоять и смотреть, когда над её другом издеваются?

На эмоциях, под давлением унижения и предательства, Северус выкрикнул слова, которые Эмили никогда не хотела бы услышать:

— А ты, грязнокровка, что ты здесь делаешь? Тебе какое дело?

Лили вздрогнула, её лицо побледнело. В её глазах мелькнула боль, но она не ответила. Просто развернулась и ушла, оставив Северуса одного с его обидчиками.

Джеймс, услышав оскорбление, рассвирепел.

— Как ты посмел так говорить с Лили? — прорычал он, и, не раздумывая, направил палочку на Северуса.

Вспышка света, и Северус оказался полностью покрыт густой, мыльной пеной. Он упал на траву, задыхаясь от обиды и унижения.

Сердце Эмили сжалось от чувства несправедливости. Она видела, что Северус, такой одинокий и уязвимый, был растоптан. И она видела, как Лили, та, кто должна была быть его другом, просто ушла. Это было невыносимо. Злость на Лили, на Джеймса, на весь этот мир, захлестнула Эмили.

Она знала, что не может просто стоять и смотреть. Она не могла позволить этому воспоминанию закончиться так. Что бы это ей ни стоило, она должна была вмешаться. Она должна была что-то сделать.

Воспоминание о мыльной пене и унижении начало меркнуть, уступая место новой сцене. Эмили оказалась в темном коридоре, освещенном лишь тусклым светом. Она видела, как Северус, сгорбленный и потерянный, дежурит у портета Полной Дамы словно ожидая приговора. Его лицо было бледным, а глаза полны мучительной надежды.

Наконец, дверь гостиной открылась, и показалась Лили. Она выглядела взволнованной, но в её глазах читалась решимость. Северус шагнул к ней

— Лили, — начал он, его слова были полны раскаяния. — Прости меня. Я... я не знаю, что на меня нашло. Я был зол, я был унижен, и я сказал ужасные вещи. Я не хотел тебя обидеть. Ты... ты мой единственный друг.

Он смотрел на неё с такой мольбой, что Эмили почувствовала, как её собственное сердце сжимается. Она видела, как Северус искренне раскаивается, как он готов на все, чтобы исправить свою ошибку.

Но Лили лишь покачала головой. В её глазах не было и следа прежней теплоты.

— Северус, — сказала она, её голос был твердым, но в нем звучала глубокая печаль. — Я не могу. Ты сказал то, что сказал. И ты выбрал свою дорогу. А я свою.

С этими словами она отвернулась и ушла, оставив Северуса одного в пустом коридоре. Он стоял, словно пораженный громом, его плечи опустились. Эмили видела, как его фигура медленно растворяется в темноте, оставляя после себя лишь ощущение невосполнимой потери.

Слезы текли по щекам Эмили, горячие и горькие. Она чувствовала всю тяжесть этого момента, всю боль, которую пережил Северус. Она понимала, что это было не просто воспоминание, это был поворотный момент, который определил его дальнейшую судьбу. И она видела, как Лили, та, кто могла бы стать его спасением, отвернулась.

Следующая сцена развернулась в мрачном, наполненном дымом зале. Воздух был тяжелым от запаха серы и чего-то еще, более зловещего. Северус стоял среди группы людей в темных мантиях, их лица скрыты в тени. Это были Пожиратели Смерти. Он чувствовал их силу, их жестокость, но в то же время, странное, почти болезненное чувство принадлежности.

Он помнил, как его пригласили. Как после отказа Лили, после того, как мир, казалось, отвернулся от него, он искал место, где его не будут осуждать, где его будут ценить. Где его магия, его знания, его сила будут востребованы. И ему предложили это. Предложили силу, уважение, братство.

Внутри него боролись противоречивые чувства. Страх перед тем, что он видел и слышал, смешивался с зарождающейся надеждой. Он видел, как эти люди смотрят друг на друга, как они общаются — в их глазах была та же жажда власти, то же презрение к миру, который их отверг. И ему казалось, что здесь, среди них, он найдет тех, кто поймет его. Тех, кто не будет судить его за его происхождение, за его прошлое. Тех, кто увидит в нем не изгоя, а равного.

Он видел, как один из них, высокий мужчина с холодными глазами, подошел к нему и положил руку ему на плечо. Это был жест, который Северус так долго ждал. Жест принятия.

— Добро пожаловать, Северус, — прозвучал голос, низкий и властный. — Здесь ты найдешь то, чего тебе так не хватало. Здесь ты будешь среди своих.

И в этот момент, несмотря на всю тьму, которая окружала его, в душе Северуса затеплился крошечный огонек. Надежда. Надежда на то, что здесь, в этом темном братстве, он наконец обретет настоящих друзей. Людей, которые будут его ценить. Людей, которые будут его понимать.

Затем сцена изменилась. Северус стоял перед Темным Лордом. Воздух вокруг был наэлектризован, наполненный ощущением подавляющей силы. Лорд Волан-де-Морт смотрел на него своими красными глазами, проникая в самую суть его души. Северус чувствовал, как его собственная воля пытается сопротивляться, но страх и отчаяние были слишком сильны.

— Ты готов служить мне, Северус? — прошипел Лорд. — Ты готов доказать свою преданность?

Северус кивнул, не в силах произнести ни слова. Он видел, как Темный Лорд протягивает руку, и на его предплечье ощущается жгучая боль. Это была метка. Символ его принадлежности, его клятвы. Он почувствовал, как его тело охватывает холод, но в то же время, странное чувство облегчения. Он больше не был один. Он был частью чего-то большего.

Эмили наблюдала за этим с замиранием сердца. Она видела боль, страх, но также и решимость в глазах Северуса Снейпа . И, к своему удивлению, она начала понимать. Она вспомнила, как её собственный отец, Люциус Малфой, никогда не показывал никому предплечье своей руки. Всегда носил длинные рукава, даже в жаркую погоду. Всегда был настороже, всегда скрывал что-то.

И вдруг Эмили поняла. Это не только жажда власти, не только слепое служение Темному Лорду. Это был страх. Страх быть отвергнутым, страх быть слабым. Страх, который толкал их на этот путь. Страх, который заставлял их искать силу там, где её, казалось бы, нет.

Ей стало жаль. Жаль Северуса, который искал понимания и нашел его в самой темной бездне. Жаль своего отца, который, возможно, тоже когда-то искал чего-то большего, чем просто власть. И теперь, глядя на эти воспоминания, Эмили чувствовала, как её собственное сердце наполняется сложной смесью жалости, понимания и, возможно, даже прощения. Она видела, что ими двигали не только темные амбиции, но и глубоко укоренившиеся человеческие слабости.

Эмили вынырнула из глубин чужих воспоминаний, словно из темных, холодных вод. Воздух в Отделе Воспоминаний показался ей вдруг слишком обыденным, лишенным той глубины, что она только что ощутила. Она бережно собрала мерцающие осколки чужой памяти обратно во флакон, чувствуя, как тяжесть увиденного оседает в её душе. Вернув сосуд на место, она ощутила острое, почти физическое желание что-то предпринять, что-то изменить. Но что именно? Как исправить то, что уже произошло?

Её взгляд скользнул по рядам флаконов, по мерцающим стенам, и остановился на другой двери, чуть поодаль. Над ней висела табличка, написанная более современным шрифтом: «Магические артефакты и новые разработки». Что-то внутри неё шепнуло, что там, возможно, она найдет ответ. Или хотя бы направление.

Словно ведомая невидимой силой, Эмили подошла к этой двери. Она открылась с тихим шипением, пропуская её в помещение, наполненное странным светом. Здесь не было той древней тишины, что царила в Отделе Воспоминаний. Вместо этого — гул работающих механизмов, тихое жужжание неизвестных устройств и блеск полированных металлов. На полках и столах лежали причудливые предметы: сферы, излучающие мягкое свечение, кристаллические структуры, пульсирующие энергией, и чертежи, исписанные сложными формулами.

Эмили провела там недолго, но каждая минута была наполнена напряженным поиском.

Вернувшись в архив, туда, где оставил её отец, Эмили взяла с полки, на которую указывал отец, несколько папок. Усевшись за единственный стол, она начала их внимательно изучать. Теперь это занятие приносило ей гораздо больше удовольствия. "Да, некоторые вещи стоит один раз увидеть, чтобы потом захотелось прочитать", — подумала она.

За изучением этих папок её и застал Люциус, словно Эмили всё это время провела в архивах и никуда не выходила.

— Папа, ты так быстро вернулся, неужели уже прошло три часа? — обратилась Эмили к отцу.

— Даже больше, — ответил Люциус, и Эмили заметила, как отец начал проверять свои карманы.

— Ты тут кое-что обронил, когда выходил. Я тебе крикнула, но ты не услышал, — Эмили с улыбкой протянула отцу его пропуск.

Люциус внимательно вгляделся в лицо дочери:

— А вы с Альбусом Дамблдором случайно не родственники? — с легкой усмешкой спросил он.

— Нууу, это у тебя надо спрашивать, — ответила Эмили.

-Ладно , — Люциус открыл дверь. — Убирай папки на место.

— Пап, а можно их взять с собой на время? — с надеждой спросила дочь.

— Бери, только их нужно будет вернуть завтра... , хорошо, до конца каникул. И только осторожно, под твою ответственность, — согласился Люциус.

— Спасибо, папа, — Эмили торопливо сложила папки в сумку.

— Пойдём, отправлю тебя домой. У меня сейчас будет обед, а потом ещё дел много, — они уже шли по коридору.

— Пап, а может, мы тогда с тобой вместе пообедаем? — Эмили приобняла отца.

Люциус на пару минут задумался.

— Ладно, хорошо, — согласился он. — Но после ты сразу отправишься домой. И это не обсуждается, — добавил он, видя хитрую улыбку дочери.

Эмили слегка погрустнела:

— Ну хоть так.

Николас сидел на кровати в своей спальне и снова читал то, что написал. Ему очень хотелось сделать текст идеальным, но чем больше он его перечитывал, тем глупее он ему казался. Он переписывал его снова и снова, и казалось, этому не будет конца. В какой-то момент он понял, что больше не может это читать. То, что сначала казалось интересным, теперь выглядело как глупая сказка.

Вдруг в дверь тихо и вежливо постучали.

— Входите, открыто, — устало сказал Николас, бросая пергамент на кровать.

В комнату вошла Эмили, и Николас немного удивился. Сестра редко к нему заходила.

— Привет, Ник, — улыбнулась она с какой-то хитрой искоркой в глазах. Николас лишь махнул рукой, не желая заострять внимание на том, что ему не нравится сокращение его имени.

Эмили присела рядом.

— Ты все трудишься? Как продвигается доклад?

— Хотел закончить до конца каникул, но, кажется, не успею. А ты как сходила в Министерство?

— Продуктивно, — ответила Эмили, продолжая странно улыбаться. — Тебе, кстати, кое-кто передает оттуда привет.

— Не понял, — Николас прищурился, пытаясь разобраться в ее намеках.

Эмили, не вдаваясь в объяснения, принялась рыться в своей сумке.

— Вот, — она вытащила небольшую, но увесистую папку и протянула брату.

— Что это? — Николас все еще не мог понять, чего хочет сестра.

— Я же говорю, дубина ты. Привет тебе из Министерства Магии. Сам прочитай.

Николас внимательно посмотрел на папку, и его лицо мгновенно просветлело.

— Спасибо, — он был одновременно удивлен и обрадован внезапной заботой сестры.

— Почитай, там интересно. Не знаю правда, можно ли использовать в докладе, — Эмили похлопала брата по плечу. — Только вернуть надо будет до конца каникул, — добавила она, выходя из спальни.

Дженифер вышла из ванной комнаты, халат был накинут сверху длинной ночной сорочки. Она села напротив зеркала и принялась вытаскивать шпильки из волос, чтобы голова наконец отдохнула от сложной причёски. В комнату раздался стук в дверь:

— Входите — Дженифер удивилась, она думала, что дети уже спят.

Эмили тихо зашла в комнату матери.

— Эмили, что случилось? Почему ты ещё не спишь? — в голосе матери звучала тревога и строгость.

— Мам, я тут хочу тебе кое в чем признаться... — Эмили не хотела говорить, но ей так хотелось поделиться с кем-то своим отношением к увиденному, жаждой справедливости, что она не могла больше держать это в себе.

— Ты смотрела воспоминания молодого Северуса Снейпа — Дженифер улыбнулась.

— А как ты узнала? — Эмили уставилась на мать.

— Отец рассказал — Эмили не могла понять, мама сейчас будет её отчитывать или поддержит, она говорила и мягко и строго одновременно. И выглядела её реакция очень неоднозначно

— Да, Эмили, он все знает. И то, что он не выронил случайно свой пропуск.

— Мама, я просто хотела сказать — Эмили подошла к матери — да, я видела. Это было так ужасно, так несправедливо. Его обижали, над ним издевались эти, как они себя назвали, мародеры. А Джеймс Поттер, отец героя нашего времени, хуже любого слизеринца в нашей школе. Они просто так над ним издевались, только потому что им не нравится Северус. А этот, Люпин... стоял смотрел, как будто ничего не видит. Но больше всего меня поразила Лили, мама. Она не заступилась, ушла. А он потом еще прощение у неё просил.

Дженифер внимательно слушала дочь, её взгляд смягчился. Она понимала, что Эмили, с её обостренным чувством справедливости, не могла остаться равнодушной к увиденному.

— Я понимаю тебя, милая, — начала Дженифер, её голос стал мягче, но в нем все еще звучала строгость. — То, что ты видела, действительно было жестоко и несправедливо. И твоё возмущение абсолютно оправдано. Северус пережил многое, и эти воспоминания — тому подтверждение. Ты права, Джеймс Поттер и его друзья вели себя отвратительно. И да, Лили могла бы поступить иначе.

Дженифер сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Но, Эмили, — продолжила она, глядя дочери прямо в глаза, — есть вещи, которые произошли в прошлом, и которые мы не можем изменить. Мы можем осуждать их, мы можем сочувствовать жертвам, но мы не можем переписать историю. Важно извлечь уроки из увиденного. Понять, как такое могло случиться, и сделать все возможное, чтобы подобное не повторилось в нашем настоящем. Твоя жажда справедливости — это прекрасное качество, но иногда справедливость заключается не в наказании, а в понимании и принятии. И в том, чтобы не позволить прошлому омрачить наше будущее.

Эмили хотела было ответить что-то ещё, но тут в комнату распахнулась дверь и их перебил голос отца в котором звучала нотка игривости:

— Вы готовы, моя дорогая супруга к вечеру, который обещает быть особенным? — Люциус резко остановился, не дойдя до жены. Сначала в его взгляде мелькнуло смущение, но оно быстро сменилось на гнев:

— Эмили? — голос отца стал ледяным — ты что тут делаешь?

— Ухожу я, ухожу — смутившаяся Эмили быстро выбежала из спальни родителей.

Она вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Образ, запечатлевшийся в сознании, никак не хотел отступать. Перед глазами всё ещё стояла картина: Северус, беспомощно распростертый на земле, окутанный с головы до ног густой, белоснежной пеной. А вокруг — смеющиеся лица Мародеров, их веселье казалось ей сейчас каким-то зловещим. И где-то там, вдали, удаляющаяся фигура Лили, словно не замечающая происходящего, или, что ещё хуже, принимающая это. Эмили сжала кулак, ощущая под пальцами прохладную гладкость цепочки в кармане.

— Не вмешиваться? — прошептала она, и в этом шепоте звучала решимость. — Это точно не про меня.