Лесной Страж по обмену (джен)

Утро после фиаско с ботаником выдалось на редкость тихим и солнечным, что Ася сочла личным оскорблением. По её глубокому убеждению, если ты накануне с позором бежал из таверны, оставив за спиной признающегося в любви студента и опрокинутую чашку чая, то следующий день обязан быть пасмурным, дождливым и желательно с градом — чтобы можно было лежать в постели, завернувшись в одеяло, и страдать в унисон с погодой. Но Тейват, похоже, плевать хотел на её драматические потребности. Солнце сияло, птицы орали, как оглашенные, а настойчивый луч света, пробившийся сквозь щель в ставнях, бил ровно в глаз.

Ася перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову и попыталась притвориться мёртвой.

— Учитель! — раздался голос Коллеи снаружи. — К вам гости! Издалека!

— Я умер, — пробормотала Ася в подушку. — У меня посмертная лихорадка. Меня нельзя беспокоить. Передай гостям, что Лесной Страж трагически скончался от переизбытка внимания.

— Учитель, это Путешественница! — продолжала Коллеи, и в её голосе звучало что-то среднее между восторгом и паникой. — Та самая! Из Ли Юэ! С летающей компаньонкой!

Ася подскочила на кровати, мгновенно забыв о намерении притворяться трупом. Одеяло сбилось, хвост взметнулся, уши встали торчком.

Путешественница. Люмин. Главный персонаж игры, тот самый, ради которого она когда-то проходила сюжетные квесты, собирала артефакты и рыдала над катсценами. И её компаньонка, Паймон, — болтливая, прожорливая и до невозможности проницательная летающая фея, которая чуяла подвох за километр.

— Я сейчас! — крикнула Ася, слетая с кровати. — То есть… я сейчас выйду! Пусть подождут! Только… э-э-э… пусть никуда не уходят!

Она заметалась по хижине, пытаясь одновременно умыться, причесаться, застегнуть рубашку на правильные пуговицы и не наступить на собственный хвост. Последнее не удалось — она наступила, взвизгнула, запрыгала на одной ноге и врезалась в стеллаж с гербариями. Сушёные растения посыпались дождём, наполняя воздух ароматом пыли и увядших лепестков.

— Учитель, с вами всё в порядке? — донёсся обеспокоенный голос Коллеи.

— Да! — прохрипела Ася, выплёвывая изо рта какой-то засушенный цветок. — Научный эксперимент! Не входи!

Через десять минут, кое-как приведя себя в порядок, она вышла на поляну перед хижиной. И замерла, забыв, как дышать.

Перед ней стояла Люмин.

Та самая Люмин, которую она тысячи раз видела на экране монитора. Золотистые волосы, заплетённые в две длинные косы, ниспадали на плечи. Огромные глаза цвета расплавленного золота смотрели на мир с тем самым выражением спокойной решимости и лёгкой, едва заметной грусти, которое так знакомо было Асе по катсценам. Лёгкое белое платье, перехваченное поясом, мягко колыхалось на утреннем ветру. Она выглядела именно так, как должна была выглядеть легендарная Путешественница, пересекающая миры, — прекрасная, отважная и немного не от мира сего.

Рядом с ней в воздухе парила Паймон. Крошечная, с серебристыми волосами и звёздчатой короной, она болтала ногами в воздухе и с подозрением оглядывала окрестности.

Ася стояла и смотрела. И, кажется, забыла моргать. Снова.

— Тигнари! — Паймон первой заметила её и тут же устремилась вперёд, рассекая воздух, как маленький, но очень решительный метеор. — О, наконец-то! Мы тебя обыскались! Твоя ученица сказала, что ты болеешь, но ты выглядишь… хм… — она склонила голову набок, разглядывая Асю с ног до головы. — Ты выглядишь странно.

— Здравствуй, Паймон, — выдавила Ася, стараясь, чтобы голос звучал ровно и по-тигнарски. — Я не болен. Просто… лёгкое недомогание.

— Не-до-мо-га-ние, — передразнила Паймон. — А почему ты так странно говоришь? И почему твои уши дёргаются? И почему ты пахнешь цветами?

— Это новый ароматический экстракт! — начала Ася, но Паймон уже утратила интерес к расспросам и повернулась к Люмин.

— Смотри, он какой-то слишком улыбчивый, — громким шёпотом сообщила она. — Тигнари обычно такой… ну, знаешь, строгий! Смотрит на всех, как на неправильно заполненный гербарный лист! А этот смотрит на нас и улыбается, как будто мы принесли ему торт!

— Я всё слышу, — заметила Ася.

— Я на это и рассчитывала! — ничуть не смутилась Паймон.

Люмин тем временем подошла ближе, и Ася почувствовала, как уши снова начинают краснеть. Путешественница была ещё красивее вблизи — с этими невозможными золотыми глазами, с этой мягкой полуулыбкой, с этим спокойным достоинством, которое чувствовалось в каждом её движении.

— Лесной Страж, — произнесла Люмин мелодичным голосом, — простите за внезапный визит. Нам нужна ваша помощь. Мы нашли древнюю дендро-плиту в руинах к востоку от города, но надписи на ней… они не поддаются расшифровке. Аль-Хайтам сказал, что только вы можете их прочесть.

— Аль-Хайтам? — Ася вздрогнула, вспомнив, чем закончилась их последняя встреча. — Он… он что-нибудь ещё говорил? Обо мне?

— Нет, — Люмин слегка нахмурилась. — Только сказал, что вы — лучший специалист по древней дендро-письменности. И добавил что-то про «непредсказуемые переменные». Я не поняла, что он имел в виду.

Ася прекрасно поняла. «Непредсказуемые переменные» на языке Аль-Хайтама означало «Тигнари ведёт себя как сумасшедший, но мне лень разбираться». Она мысленно застонала.

— Ну конечно, я помогу! — выпалила она, и голос прозвучал слишком радостно, слишком восторженно. — С огромным удовольствием! Я так рад вас видеть! То есть… рад помочь коллегам! В научном предприятии! Чрезвычайно интересный случай, эти ваши дендро-плиты!

Паймон прищурилась. Её глаза, похожие на два маленьких сапфира, впились в Асю с интенсивностью, совершенно не свойственной существу её размера.

— Ты сказал «рад вас видеть», — медленно произнесла она. — Не «рад помочь Академии», не «рад расшифровать надписи», а именно «рад вас видеть». Тигнари, ты нас вообще помнишь? Мы встречались всего один раз, и ты тогда жаловался, что у тебя нет времени на «посторонние разговоры»!

Ася замерла. Настоящий Тигнари, оказывается, был не просто занудой — он был грубым занудой! И теперь его репутация работала против неё!

— Я был… переутомлён, — нашлась она. — С тех пор я пересмотрел свои взгляды на важность межличностного общения. Люди меняются!

— Люди меняются, — повторила Паймон тоном следователя, который только что поймал подозреваемого на лжи. — А хвосты у людей меняются? Потому что твой хвост сейчас виляет, как у щенка, которому пообещали вкусняшку!

Ася быстро обернулась. Хвост, предатель, действительно вилял — радостно, размашисто, выписывая в воздухе такие зигзаги, словно пытался нарисовать невидимую картину. Она схватила его обеими руками и прижала к ноге.

— Сезонная активность, — прошипела она. — Весна. Гормоны. Аллергия.

— Весна была два месяца назад, — заметила Паймон. — Сейчас середина лета.

— Поздняя весна! Очень поздняя! Запоздалая! Климатические изменения!

Люмин, наблюдавшая эту сцену с лёгкой растерянностью, переводила взгляд с Паймон на «Тигнари» и обратно. На её лице читалось выражение человека, который пришёл за научной консультацией, а попал в театр абсурда.

— Может быть, — осторожно начала она, — мы всё-таки посмотрим плиту? Если господин Тигнари неважно себя чувствует, мы можем зайти позже…

— Нет! — Ася вскинулась. — Я чувствую себя превосходно! Никогда не чувствовал себя лучше! Плита! Да! Идёмте смотреть плиту! Прямо сейчас! Немедленно!

Она рванула с места так резво, что забыла про свой хвост, который всё ещё держала в руках. Хвост вырвался и хлестнул по ближайшему кусту, подняв стайку испуганных бабочек. Ася, не оборачиваясь, зашагала вперёд, пытаясь придать походке ту самую уверенную, размашистую твёрдость, которая, как она надеялась, была свойственна Лесному Стражу. На деле это выглядело так, словно она марширует на параде, который никто, кроме неё, не видит.

Паймон догнала её в воздухе и теперь летела рядом, почти касаясь плеча.

— Ты сегодня какой-то слишком энергичный, — сообщила она доверительным тоном. — И волосы у тебя пахнут цветами, а не реактивами. И ты ни разу не сделал мне замечание.

— Замечание? — Ася споткнулась на ровном месте. — За что?

— Ну, обычно ты говоришь: «Паймон, не трогай гербарий!», «Паймон, не ешь экспериментальные грибы!», «Паймон, перестань летать над реактивами, ты их перемешиваешь крыльями!» — процитировала Паймон с пугающей точностью. — А сейчас ты просто идёшь и улыбаешься. Это подозрительно-о-о!

Она растянула последнее слово, и в её голосе прозвучала та самая интонация, с которой она обычно выводила на чистую воду злодеев, шпионов Фатуи и торговцев-мошенников. Ася почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Я просто в хорошем настроении! — запротестовала она. — Разве Лесной Страж не имеет права на хорошее настроение?!

— Не-а, — отрезала Паймон. — Лесной Страж имеет право на озабоченное выражение лица, на усталое выражение лица и на сердитое выражение лица. Хорошее настроение — это подозрительно. Как и цветочный запах. Как и виляющий хвост. Как и то, что ты смотришь на Люмин, не отрываясь, уже пятую минуту!

Ася осознала, что действительно смотрит на Люмин. Всё это время. Не отрываясь. С выражением, которое, вероятно, можно было описать как «щенячий восторг пополам с благоговейным трепетом». Она резко отвернулась и уставилась на ближайшее дерево с такой интенсивностью, словно в его коре были скрыты все тайны мироздания.

— Я просто… изучал её ауру! — выпалила она. — У Путешественницы уникальная элементальная сигнатура! Очень редкая! Представляет научный интерес!

— Научный интерес, — повторила Паймон скептически. — Конечно. А почему у тебя уши покраснели?

— Солнечный ожог!

— Мы в тени!

— Очень агрессивное солнце! С повышенным ультрафиолетом!

Паймон открыла рот для следующего вопроса, но тут вмешалась Люмин.

— Паймон, оставь господина Тигнари в покое, — мягко сказала она. — Если он говорит, что всё в порядке, значит, всё в порядке. Мы пришли за помощью, а не за допросом.

— Но я же чую! — возмутилась Паймон. — Я чую подвох! У меня нюх на такие вещи! Помнишь, как я сразу поняла, что тот торговец в Ли Юэ подсовывал нам фальшивый нефрит? А как я вычислила шпиона Фатуи? У меня интуиция! А моя интуиция говорит мне, что этот Тигнари — ненастоящий!

Ася замерла. Сердце ухнуло куда-то в район хвоста. Неужели Паймон действительно что-то почуяла? Неужели её хвалёная интуиция пробьёт даже метафизический барьер между мирами?

— Ненастоящий в каком смысле? — спросила Люмин с лёгкой улыбкой, явно не принимая слова компаньонки всерьёз.

— Не знаю! — Паймон скрестила ручки на груди. — Но он ведёт себя не так, как должен! Слишком добрый! Слишком весёлый! Слишком… — она замялась, подбирая слово, — …пушистый! Тигнари не пушистый! Он колючий!

— Пушистый? — переспросила Ася, чувствуя, как начинается истерический смех где-то глубоко внутри. — Я — пушистый?

— Да! Хвост виляет, уши дёргаются, улыбка до ушей! Как будто ты не Лесной Страж, а его добрый близнец из параллельного измерения! Или как будто тебя подменили!

Ася сглотнула. Паймон, сама того не зная, попала пальцем в небо — и одновременно в самую точку.

— Паймон права, — вдруг произнесла Люмин задумчиво, и Ася приготовилась к тому, что её сейчас разоблачат окончательно и бесповоротно. Но Путешественница продолжила: — Вы действительно не похожи на того Тигнари, которого я встречала раньше. Тот был… более закрытым. Более отстранённым. А вы смотрите на меня так…

Она замолчала, и на её щеках проступил лёгкий румянец.

— Как? — пискнула Ася, уже не контролируя высоту голоса.

— Как будто вы меня знаете, — тихо сказала Люмин. — Очень давно знаете. И… рады видеть. По-настоящему рады.

Повисла тишина. Паймон перестала болтать ногами и уставилась на них обеих — точнее, на Люмин и на Асю-в-теле-Тигнари — с выражением глубочайшего подозрения. Уши Аси мелко дрожали. Хвост замер, вытянувшись в струнку.

— Это… это научное восхищение! — выпалила Ася, хватаясь за спасательный круг. — Я читал ваши отчёты! Из Ли Юэ! И из Инадзумы! Очень впечатляющие исследования! Особенно та часть, где вы победили древнего дракона! И ту, где вы сражались с Сёгуном Райден! И ту, где…

— Я не писала отчётов, — перебила Люмин, и её золотые глаза слегка прищурились. — Я не учёный. Я просто путешествую и помогаю людям.

Ася открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Дошли слухи! — нашлась она. — Через… э-э-э… лесные телеграфы! Птицы! Птицы разносят новости! У меня есть информаторы среди пернатых!

Паймон фыркнула так громко, что эхо разнеслось по поляне.

— Птицы? — переспросила она. — Твои информаторы — птицы? Ты серьёзно сейчас сказал это с невозмутимым лицом?

— У меня очень невозмутимое лицо! — огрызнулась Ася. — Это моё обычное лицо! Я всегда так выгляжу!

— Ты выглядишь так, как будто сейчас лопнешь от смущения! — парировала Паймон. — Вон, даже кончики ушей фиолетовые! Я таких оттенков в жизни не видела!

Люмин негромко рассмеялась, и её смех прозвучал как серебряные колокольчики на ветру. Ася замерла, забыв о своём смущении, забыв о Паймон и её подозрениях, забыв обо всём на свете. Люмин смеялась. Настоящая, живая Люмин. И она смотрела на неё — на Асю в теле Тигнари — с тёплым, почти дружеским выражением.

— Вы странный, господин Тигнари, — сказала Путешественница, отсмеявшись. — Но странный в хорошем смысле. Пожалуй, вы мне нравитесь гораздо больше, чем тот суровый учёный, которого я помню.

Ася не нашлась, что ответить. Она просто стояла и смотрела, чувствуя, как уши снова начинают гореть — на этот раз не от стыда, а от какого-то тёплого, почти счастливого смущения.

— Так! — Паймон хлопнула в ладоши, разбивая момент. — Если вы закончили обмениваться любезностями, может, займёмся делом? Плита! Дендро-письмена! Расшифровка! Помните? Мы вообще-то по делу пришли!

— Да, конечно! — Ася встрепенулась. — Плита! Идёмте! Я покажу вам, где я работаю с артефактами! У меня есть специальный стол! И увеличительное стекло! И справочники по мёртвым языкам!

Она зашагала вперёд, всё ещё пытаясь маршировать уверенно, но теперь к походке добавилась какая-то подпрыгивающая нотка, которую хвост радостно аккомпанировал, выбивая по воздуху ритм.

Паймон догнала её и снова зависла у плеча.

— Я за тобой слежу, — сообщила она зловещим шёпотом. — И я выведу тебя на чистую воду. Если ты — шпион Фатуи в маскировке, я узнаю. Если ты — самозванец, я узнаю. Если ты — настоящий Тигнари, который просто объелся каких-то подозрительных грибов…

— Я не объелся грибов!

— …я всё равно узнаю! — закончила Паймон, не обращая внимания на протест. — Я гениальный детектив! Я раскрыла столько заговоров, что ты себе не представляешь! И твой заговор я тоже раскрою! Даже если это заговор одного человека против здравого смысла!

Ася ничего не ответила. Она просто прибавила шагу, надеясь, что увлечённая монологом Паймон не заметит, как предательски подрагивают её уши. В конце концов, впереди ждала настоящая работа — расшифровка дендро-плиты, — и, возможно, если она сосредоточится на науке, ей удастся пережить этот день без дальнейших катастроф.

Возможно.

Но хвост, радостно виляющий за спиной, кажется, имел на этот счёт другое мнение.

А где-то позади Люмин шла молча, и в её золотых глазах застыло то самое выражение — спокойной задумчивости и едва заметного любопытства, — которое не предвещало Асе ничего хорошего. Или, наоборот, предвещало слишком много хорошего, что в её ситуации было ещё хуже.