Черный чай с бергамотом (гет)

Принц Зуко шёл по гулкому дворцовому коридору. Каменные плиты, отполированные до зеркального блеска, отражали багровые отсветы факелов. Отец САМ позвал его на военный совет. Зуко получил всё, о чём бредил долгие годы: шёлковые одежды с золотым шитьём, золотую заколку принца в отросших волосах, статус героя и признание Озая. Но изнутри его жрала пустота и вина. Каждый шаг давался с трудом, словно на ногах висели кандалы, а собственная Ци, когда-то плавная и чистая, теперь напоминала застоявшуюся, чёрную от копоти воду. Он задыхался в этих стенах.

— Зуко!

У поворота в главный зал его ждала Мэй. Как всегда, безупречно бледная, холодная, скрывающая за маской безразличия глухую тоску системы Нации Огня. Зуко замер. Между ними давно тянулась эта странная, удушливая связь по привычке. Мэй сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы легли на его плечо, и она поцеловала его — сухо, правильно, как полагается будущей Хозяйке Огня. Зуко ответил на поцелуй, послушно закрыв глаза, но в голове набатом стучала пустота. Он не чувствовал ничего, кроме вкуса пепла.

А за сотни миль от Столицы, в холодных, заброшенных руинах Западного Храма Воздуха…

Кайли сидела на ледяном полу перевёрнутого замка, пытаясь медитировать, когда её грудь словно пробило ржавым кинжалом. Воздух со свистом вырвался из лёгких. К горлу подкатила такая жгучая, удушливая тошнота, что Кайли согнулась пополам, упираясь ладонями в серый камень. Их единый энергетический канал, связавший её и Зуко в ту далёкую ночь в Ба-Синг-Се, сейчас вибрировал от чужой, мёртвой энергии. Это была не просто ложь — Кайли физически ощутила чужие губы на губах своего Ли. Сухие, холодные, безжизненные. Её вывернуло наизнанку желчью и пустотой, а по щекам покатились злые, обжигающие слёзы.

— Хватит… — прохрипела она в пустой зал, впиваясь пальцами в ледяные камни пола. — Пожалуйста, Ли, перестань душить себя… Ты же умираешь там…

Эти обмороки и приступы тошноты стали её постоянными спутниками за последние недели. Живя в одиночестве среди заброшенных висячих балконов, Кайли превратилась в собственную тень. Тёмно-карие глаза запали, три серебряных серьги в левом ухе и две в правом упрямо поблескивали на фоне исхудавшего лица. Ей, универсальному бойцу, было плевать на голод и холод, но эта связь… Это убивало её. Каждый раз, когда Зуко во дворце впускал в себя тяжёлый, жестокий, разрушающий Ян своего отца, чтобы казаться безжалостным принцем на военных советах, Кайли ощущала энергетический удар такой силы, что просто теряла сознание, падая на плиты Храма. Из неё словно выкачивали жизнь по капле.