Шестёрка Вайта (джен)

И всё же влиять на учеников Гарри продолжил.

Знакомство с Вальбургой и Орионом Блэк прошло очень хорошо. Вести себя в обществе Гарри после школы научился, а его искреннее расположение к ученикам было очевидно любому. Мистер и миссис Блэк встретили гостя неожиданно тепло, непритворно благодаря за обретение Регулусом уверенности в себе, которой мальчику так недоставало. И Гарри уверил, что таланты их младшего сына теперь раскроются во всей полноте.

Обсудили они и Сириуса.

— Они оба ваши сыновья, однако если бы я этого не знал доподлинно, не поверил бы. Насколько Регулус умён и ответственен, настолько же Сириус кажется его полной противоположностью. Но учёба — это не самое важное. Мистер Блэк, миссис Блэк, прошу простить мне эти слова, но я скажу их исключительно из беспокойства о вашем ребёнке.

— Прошу вас, мистер Вайт, продолжайте.

— Мальчик стоит на неправильном пути и, боюсь, слишком упрям, чтобы это признать. Его поведение не поддаётся корректировке, сэр. Наши методы, понятное дело, ограничены жёсткими рамками, а ваш сын нуждается совсем в иной степени воздействия, нежели снятые баллы да мытьё котлов.

Блэки переглянулись… и попросили Гарри не оставлять попыток достучаться.

В начале января состоялось знакомство со старшим Мальсибером. Гарри знал, что тот уже является Пожирателем смерти, а потому настраивался на непростой разговор. И в очередной раз был вынужден признать, что написанная победителями история кардинально отличается от реальности. Александр Мальсибер оказался умным и интересным собеседником, заботливым отцом и просто приятным человеком. А миссис Мальсибер восхитила красотой и нежной улыбкой, проницательными глазами и открытостью, которую редко встретишь в чистокровном обществе. Эта пара была непохожа на все известные Гарри семьи, и он поймал себя на совершенно неуместной мысли, что завидует своему ученику: о таких родителях можно было лишь мечтать.

С первых же фраз чета Мальсиберов расположила к себе, и даже обсуждение погоды показалось интересным и приятным. Впервые с ритуала перемещения в прошлое Гарри получил возможность провести время не с кем-то нужным, а с понравившимся ему по-настоящему людьми. К разочарованию Гарри, миссис Мальсибер вскоре их покинула, но общество Александра его вполне устроило…

Мальсибер сначала без восторга отнёсся к идее сына связать свою судьбу с Авроратом, но Гарри его успокоил рассказом о внутренней кухне Министерства, Департамента правопорядка и способностях сына. Осознание, что твой ребёнок был выбран за личные качества из всех многочисленных старшекурсников Хогвартса — уже сам этот факт в глазах гордых родителей добавлял профессору Вайту очки.

— Профессор Вайт, — задумчиво постукивая пальцем по подбородку, Мальсибер проницательно смотрел на гостя, — я вижу, что вы говорите со знанием дела, однако я навёл о вас справки…

— И никто ничего обо мне не знает, — понимающе закончил за него Гарри и улыбнулся. — Я связан клятвами, мистер Мальсибер, потому не могу ответить на некоторые ваши вопросы. Вы не должны верить мне на слово, я это понимаю, и всё же уверяю, я действительно знаю, о чём говорю. Более того, скажу вам откровенно, учителем в Хогвартс я нанялся именно затем, чтобы уберечь детей от многих ошибок, которые именно сейчас могут оказаться намного более серьёзными, нежели в любое другое время.

Изучающий взгляд Мальсибера несколько минут исследовал лицо Гарри; тишина не давила, но добавляла моменту значимости. Гарри не знал, к каким выводам пришёл визави, какие версии отбросил, а в каких подозрениях укрепился, однако видел, что врагом его не сочли.

— Сын в полном восторге от ваших дополнительных занятий, — наконец заговорил Мальсибер, — и мы видим, что ему это на пользу. Уж не знаю, что там насчёт Аврората, до этого ещё минимум два с половиной года, но если его интерес не иссякнет…

— Я планирую поддерживать интерес моих учеников, — многозначительно улыбнулся Гарри. — Я знаю, насколько важно, чтобы жизненный путь ребёнка был выбран им самим. Конечно же, большинство детей не осознаёт серьёзность такого выбора и делает его, исходя из неверной мотивации, потому-то родителям и приходится вмешиваться и направлять. Но когда возможности и желания совпадают… Не останавливайте сына, мистер Мальсибер, поддержите его.

— Так и планирую поступить, — открыто улыбнулся тот. — В Аврорат абы кого не берут, престижное место.

— И подходящее.

Мальсибер спросил и о МакКиннон, и Гарри расхвалил девушку, особо отметив, какую удачную пару они составили с Мальсибером-младшим.

— Полагаю, вам доводилось работать с кем-то в паре, — без вопросительной интонации сказал Гарри. — Может, зелья варить в школе, может, в Визенгамоте отстаивать общую позицию или накладывать чары вместе с супругой. Даже если у вас общая цель, рассинхронность действий легко испортит результат. Грамотность и компетентность, несомненно, очень важны, как и добрые отношения, доверие, в конце концов, и это относится к любому делу. Но мыслить на одной волне — это ещё важнее. Особенно для авроров. Поверьте, мистер Мальсибер, отличный напарник — это огромная редкость. С опытом нарабатывается слаженность, иногда это может занять годы, авроров специально тренируют как минимум не мешать друг другу. Но, повторюсь, если напарники на одной волне, это даёт им огромное преимущество.

В доме Мальсиберов Гарри провёл часа четыре и покинул его не раньше, чем твёрдо пообещал не отказываться от следующей встречи.

Это было новое и странное ощущение. Понимая, что перед ним находился Пожиратель смерти, Гарри наслаждался общением. До конца каникул он думал об этом, вспоминал прошлое и пытался сравнивать нынешних слизеринцев со своими однокурсниками… И лишь утвердился во мнении, что всё делает правильно: прошедшие через ненависть и войну люди вырастили несчастных детей, а значит, любые попытки изменить ситуацию — благо.

* * *

Эйвери, Мальсибер, МакКиннон, Блэк и Трэверс — выбор «пятёрки Вайта» никого не удивил. Присутствие гриффиндорки избавляло от обвинений в преференциях для слизеринцев, но Гарри было наплевать, кто бы что ни подумал. Лишь эти ребята старались быть лучшими настолько, чтобы у них получалось. Ну и Крауч, благодаря помощи которого у Гарри освободилось дополнительное время.

В феврале Гарри пригласил на уроки ещё одного шестикурсника-равенкловца — шестым, но на первом же занятии тот передумал: узнать новое ему хотелось, но из академического интереса, а не для использования.

Пятёрка уже легко проходила половину лабиринта. Студенты научились концентрации, натренировали внимательность и благодаря разнообразию ловушек развили ловкость, а потому теперь их действия не были похожи на неуклюжие прыжки, а стали походить на танец: движения уже были плавными и скупыми, колдовство почти профессиональным и точным…

Весна рано пришла в Шотландию, и к концу февраля снег оставался лишь в глубине Запретного леса, а в марте окрестности уже покрывала молодая зелень. Погода радовала ещё не греющим, но уже ярким солнцем и бесконечной голубизной чистого неба, и Гарри решил, что пора приступать к подготовке нового сюрприза — полосы препятствий, в которой будут не только чары, но и живые существа: от простеньких красных колпаков, годящихся лишь в качестве массовки да элемента неожиданности, до акромантулов, гнездо которых он обнаружил на том же месте, что во времена своих приключений с Тайной комнатой и знакомства с Арагогом.

Признаться откровенно, в последнее время Гарри в некотором роде пустил ситуацию на самотёк. Он знал, что всего через несколько месяцев, летом, некоторые из его учеников будут официально представлены Волдеморту и получат метки, однако смирился, что не может это предотвратить. Его влияния хватало, чтобы слизеринцы перестали презрительно морщиться при виде магглорождённых, но было совершенно недостаточно, чтобы кто-то из детей пошёл против своих семей.

Гарри старался внушить мысль о самоуважении, о выборе собственного пути, о мирном разрешении любого спора и осторожном обращении с неподвластной им магией, но у него было слишком мало времени на разбрасывание камней.

Пребывая в невесёлых мыслях, Гарри не заметил, как в поисках удобного места дошёл до Чёрного озера. В реальность его вернул голос Сириуса.

— …Сам бы всё узнал, не будь ты трусом!

— Я не трус! — яростно вскричал Снейп.

— Вот и посмотрим. Ива-то — вон она.

Воспоминания мгновенно вспыхнули перед глазами Гарри… и ему как никогда в жизни захотелось приложить Сириуса Блэка чем-то посерьёзнее ремня.

— Мистер Снейп, — выходя на поляну, где сверлили друг друга взглядами противники, заговорил Гарри холодным тоном, — не ведитесь на подначки, вы выше этого. Зайдите ко мне сегодня после ужина, пожалуйста, у меня есть к вам разговор.

Кипящий Снейп быстро успокоился и, забыв о Сириусе, заинтересованно кивнул.

Гарри же повернулся к Сириусу и, с трудом сдерживая злость, приказал:

— А вы сейчас пойдёте со мной.

— А что я сделал? — нагло ухмыльнулся тот.

— Не советую испытывать моё терпение, мистер Блэк. За мной.

Снейп непонимающе проводил взглядом сразу зашагавшего прочь профессора, Сириус бросил какую-то колкость, но не посмел игнорировать указание учителя и поплёлся следом.

Внутри Гарри кипел гнев. Когда-то он с открытым сердцем принял крёстного. Несмотря на всё, что знал о Блэке, даже на секунду не задумался, не могли ли все быть правы, а Блэк — лгать. Сириус Блэк сказал, что невиновен, что он его крестный, что хотел бы жить вместе с Гарри… И для сироты этого оказалось достаточно, чтобы игнорировать всё вокруг. Но с тех пор прошло очень много лет. Гарри из ребёнка стал подростком, потом мужчиной, затем отцом, и его отношение ко многим вещам претерпело кардинальные изменения. И в детстве он был шокирован жестокостью «шутки» Сириуса, из-за которой Снейп едва не погиб от зубов Люпина, теперь же…

— Куда мы идём, профессор? — подал голос едва поспевающий за быстро шагающим Гарри Сириус.

— К директору, — не оборачиваясь, бросил тот.

— Но зачем?

— Сейчас узнаете.

Горгулья послушно пропустила в директорский кабинет, и Гарри, не утруждаясь прелюдией, прямо с порога огорошил:

— Подготовка к убийству — до двенадцати лет Азкабана.

— Что? — изумился директор, даже привстав от волнения. С портретов, развешанных по стенам кабинета, донеслось перешёптывание. — О чём вы…

— Мистер Блэк только что пытался организовать убийство мистера Снейпа.

— Я?! Вы что несёте?! — заорал не на шутку перепугавшийся Блэк.

— Профессор Вайт, — откашлялся растерянный Дамблдор, — должно быть, вас дезинформировали…

— Я лично слышал, как мистер Блэк организовывал убийство, — отрезал он и холодно добавил: — Вы директор, вы принимаете решения, и никто их не оспаривает. Однако если вы не в состоянии обеспечить безопасность студентов…

— Профессор Вайт, этот разговор…

— Ведётся при мистере Блэке, потому что он совсем обнаглел, — перебил Гарри. — Мальчишка идиот, — Сириус что-то возмущённо пискнул, но на него никто не обратил внимания, — но вы-то, директор, разумный человек! Если Люпин убьёт или заразит Снейпа, это не сойдёт с рук никому. Люпина если не казнят, то отправят в Азкабан на пожизненный срок, что для оборотня та же смертная казнь, но долгая и мучительная, рядом с дементорами он вряд ли переживёт обращение. Блэку тоже дадут лет десять, может, восемь — он всё же несовершеннолетний. Вы лишитесь поста директора, а Снейп — будущего и нормальной жизни. Вы всерьёз считаете это допустимым?

По лицу Блэка разлилась смертельная бледность, шокированный Дамблдор осел в своё кресло и не спешил отвечать.

— Это была шутка… — едва не плача пролепетал Сириус. — Я не думал…

— То, что вы не способны думать, не служит оправданием, — оборвал Гарри и повторил: — Люпина казнят. Директор, ваша попытка помочь мальчику получить образование, несмотря на ликантропию, достойна уважения, но давайте начистоту. Шанс мистера Люпина не стоит риска для сотен детей-волшебников.

— Уверяю, профессор Вайт, всё под контролем.

Гарри презрительно усмехнулся.

— Это даже не смешно. Я профессионал своего дела, директор, поэтому не оскорбляйте меня подобного рода чушью. На хижине нет никакой защиты. «Не выпустить» — возможно, я не проверял, а вот «не впустить» — нет. И это я уже не говорю о том, что с такими друзьями, как мистер Блэк, никакие враги не нужны. Сегодня вам очень повезло, что я услышал провокацию мистера Блэка и вмешался. Вы готовы поставить жизни детей на кон, что это не повторится? Лично я — отказываюсь.

— Что вы предлагаете? — Брови Дамблдора сошлись над переносицей, а голос звучал глухо.

— Я бы вызвал Аврорат, отправил Блэка под суд, а Люпина — во избежание риска — исключил из школы. Но решения принимаете вы. И вы так не поступите. Потому я вижу лишь один путь. Непреложный обет с тех, кто в курсе ситуации, чтобы не трепали языками, и реальная изоляция мистера Люпина на три дня в полнолуние.

Дамблдор опустил взгляд, притихший от ужаса Сириус едва дышал.

— Я услышал вас, профессор.

— Очень на это надеюсь, — вздохнул Гарри, не поверив.

И потому, вернувшись к себе, после нескольких минут колебаний бросил летучий порох в камин и переместился на площадь Гриммо, 12.

— Скажи хозяевам, что профессор Вайт просит о срочном разговоре, — бросил он Кричеру и минуту спустя без вступлений огорошил Вальбургу: — Миссис Блэк, ваш старший сын только что едва не отправился в Азкабан. Это чудо, что я успел вмешаться и его остановить.

Гарри не знал, как поступят Блэки, но верил, что безнаказанность в прошлом не пошла крёстному на пользу. Сириус вырос в безопасной среде, где с него сдували пылинки и прощали все проступки, и продолжал жить с верой в собственную неуязвимость: потому и «не думал». Несомненно, повторись ситуация в Визжащей хижине — даже если бы Снейп не отделался испугом и попал Люпину на зуб, — Блэки не позволили бы привлечь Сириуса к ответственности. Но сам Сириус в этом не был точно уверен, пусть и кричал из юношеского максимализма, что родители его не любят и не понимают. Гарри видел, насколько это далеко от реальности. Блэки любили сына, несмотря на все разочарования, но не знали, как достучаться до него.

— Оборотень?! — непритворно схватилась за сердце Вальбурга.

Гарри понимал, что ставит на кон будущее Люпина, и делал это осознанно. Да, Дамблдор поступил очень по-доброму, позволив маленькому оборотню получить школьное образование наравне с магами, вот только это ничего не дало самому Ремусу. Погрязший в жалости к себе из-за «пушистой проблемы», тот не воспользовался этим шансом. А потому Гарри решил рискнуть. Даже если Блэки потребуют исключения Люпина… Что ж, может, это убережёт Сириуса от Азкабана?..

Однако Блэкам не было дела до оборотня.

— Мы заберём Сириуса из Хогвартса, — после долгого шокированного молчания принял решение Орион. — Быть может, уже слишком поздно, но даже если он нас ненавидит, мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы уберечь его от самого себя.

— Домашнее обучение? — уточнил Гарри без выражения.

— Нет, — покачала головой Вальбурга, усмотрев в вопросе осуждение. — Дурмстранг. У нас есть знакомый там, он может устроить Сириуса. — Гарри смотрел с недоумением, и она объяснила: — Дисциплина там очень ценится. И никто не снимает баллы за проступки, если вы понимаете, о чём речь. Мы всё надеялись, что сын одумается, жалели его… Зря! — резко произнесла Вальбурга и посмотрела на мужа. — Пора вправить ему мозги.

Орион кивнул.

— Профессор Вайт, спасибо, что…

— Пустое, — перебил благодарности он. — Я просто пекусь о безопасности учеников. Регулус показывает отличные результаты, я лишь не хочу, чтобы он отвлекался на проблемы брата.

Блэки хмыкнули, но спорить не стали.

Гарри понимал, что Сириус возненавидит его: за то, что всё рассказал Блэкам, за принятое из-за этого решение забрать его из Хогвартса, от друзей и привычной жизни, за перевод в другую школу… Но Гарри это не беспокоило. В Дурмстранге никто не станет закрывать глаза на непослушание, наглость, травлю и идиотские шутки, там натуральным образом выбьют дурь — магией и плетями. Но даже если характер Сириуса не изменится, был шанс, что новые обстоятельства вынудят его повзрослеть. Ну и оказаться подальше от войны.