Под присмотром алой луны (гет)

* * *

Корабль качался на высоких волнах. В какой-то момент Рейстлин услышал треск досок, от которого сердце провалилось куда-то вниз. В трюм начала затекать вода. Сперва медленно, тонким ручейком. Карамон небрежным, впрочем, слишком резким для небрежного, жестом отмахнулся.

— Пустяки. В кораблях всегда всякие течи. Тут-то что. Ерундистика!

Рейстлин видел, как течь расширяется, как вода разрывает на части борт корабля и наконец потоком заполняет трюм. В этом была специфика его проклятия. Если Карамон еще мог убедить себя, что все будет хорошо, Рейстлин — нет. Он всегда, спасибо Пар-Салиану, будет реалистом, трезвым и не забывающем о близящейся смерти.

Старичок-морячок куда-то скрылся. Вероятнее всего, заделывать течь. Если верить его словам, в этом заключалась его обязанность.

Фемистоклюс снова убежал наверх. Рейстлин спрятал под мантией уже шесть мешочков с компонентами. Он обратился к кошачьему зрению.

С верхней палубы было видно высокие волны и затянутое темными тучами небо. Качка стала слишком сильной, чтобы кот мог ровно бежать.

— А может всех пиратов смоет? — оптимистично предположил Карамон.

Рейстлин фыркнул. С его-то везением — конечно.

Вода поднималась. Рейстлин осмотрелся вокруг и перелез на какой-то мешок. Впрочем, он уже изрядно промок.

— Кто-то пищит, ты слышишь?

— Это крысы.

Фемистоклюс вернулся насквозь промокший. Он не сразу пошел к братьям, оставшись на второй — первая погрузилась в воду — ступеньке, долго с отвращением вглядывался в темную воду.

— Ну! — требовательно поторопил Рейстлин, потом продублировал приказ мысленно.

Кот фыркнул и спрыгнул в воду. Фемистоклюс, погруженный по брюхо, медленно шел к Рейстлину. Желтые глаза двумя звездами блестели в темноте. В руки Рейстлина перекочевал мешочек с песком. Кот потерся мокрой головой о руку волшебника, но не настроенный на ласку Рейстлин подтолкнул его обратно.

— Нам нужны ключи, — сказал он коту.

Рейстлин рассчитывал, что Фемистоклюс лучше него разбирается в порядках корабля и знает, где нужно их искать. Сам Рейстлин понятия не имел.

Фемистоклюс побрел к лестнице. Из темноты вынырнул старик.

— Не нравится мне все это, — сообщил он, поднимая кота на руки. С того ручьем потекла вода. — Я заделал две течи, только вода-то все пребывает и пребывает. Морская ведьма буянит!

Старик поплевал через левое плечо и постучал по деревянному борту корабля.

Морской ведьмой, как знал Рейстлин, звали богиню Зебоим из старого пантеона, который считался навсегда покинувшим Кринн. Но Зебоим была из тех, кому следовало молится и приносить жертвы, даже если она уже ушла. «Лучше перебдеть, чем недобдеть», — говорили моряки. Сам Рейстлин полагал, что раз трое богов магии все еще на Кринне, то ничто не мешает остальным тоже тут быть.

— И это сильно опасно? — спросил Карамон.

Бывший капитан тяжело вздохнул.

— Не знаю. Не знаю… В таких случаях нельзя загадывать наперед. Не нравится мне, как нас потряхивает. Может потонем, может выплывем.

Он пожал плечами, прошлепал к лестнице, посадил на нее Фемистоклюса и снова скрылся в темноте.

Когда кот оказался на палубе, Рейстлин скомандовал ему найти темного эльфа. Тот сидел, съежившись, в каюте и при свете магического огонька пытался читать книгу заклинаний. Тонкие пальцы почти девичьих рук судорожно перелистывали страницы, ища подходящее заклинание. Фемистоклюс навострил уши и, к вящему удивлению Рейстлина, услышал:

— Полет, полет… почему я не переписал это заклинание, Нуитари? Проклятье, я потону с этим чертовым кораблем! Ну почему я? Я не хочу умирать!

Фемистоклюс покинул каюту темного эльфа и выбежал под льющий как из ведра дождь. Рейстлин оборвал связь, предоставив коту самому искать ключи от кандалов. Если темный эльф собирался убраться с корабля, то и братьям Маджере пора было об этом задуматься.

Когда кот вернулся в трюм, ему пришлось плыть. Вставшему Карамону, вода доходила до колена. Рейстлин перелез с мешка на ящик, которому оставалось еще четверть дюйма до погружения. Карамон выловил кота из воды и передал на руки брату.

— И где ключи? — спросил Рейстлин.

Ключей не было. Кот смотрел на молодого волшебника несколько обиженно. Потом мяукнул. Из темноты появился старичок-морячок.

— Он говорит, что не знает, где ключи, — перевел дед.

Рейстлин кивнул. Придется обходится подручными средствами.

Вода прибывала. Карамон погрузился по пояс. Про пленников все благополучно забыли. Рейстлин видел, как тонет корабль. В этом заключалось его проклятие. Рейстлин передал кота брату на руки.

— Мы потонем, — сообщил старик, когда корабль в очередной раз сильно накренился. — Они угробили мой корабль. Эх!

Рейстлин удержался, схватившись за опорную балку, к которой были прикованы братья. Несколько ящиков с плеском упали в воду. В темноте их было не видно. Через минуту корабль стабилизировался. Карамон вскрикнул, привлекая внимания брата.

— Рейст, его, кажись, пришибло!

Рейстлин посмотрел в сторону. Бывшего капитана задело падавшим ящиком. Он едва держался на ногах, а взгляд его стремительно мутнел.

— Поза-бо-ться, — с трудом проговорил старик заплетающимся, как у пьяного, языком, — о…ко-те.

— Карамон, придержи его, чтобы не нахлебался воды, — скомандовал Рейстлин.

Смерть — это естественная часть жизни, но нет резонов приближать ее самим. Карамон одной рукой схватил деда за шиворот ветхого рубища, заменявшего ему рубаху. Ветошь затрещала. Карамон прижал кота к груди локтем, отчего тот протестующе завопил, и перехватил старика второй рукой за плечо. Тот уже потерял сознание.

— Кот, — приказал Рейстлин.

Карамон понял и опустил животное на воду. Фемистоклюс погреб к ящику Рейстлина, уже погруженному в воду. Волшебник мотнул головой, показал в ту сторону, где была лестница на палубу. Оттуда больше не исходил свет. То ли началась ночь, то ли штормовые тучи заволокли солнце. Фемистоклюс понял и погреб туда. Там было его спасение.

Компонентом к одному из простых заклинаний был кусочек медной проволоки. Рейстлин прятал его в ботинке и теперь достал. Замок на кандалах не был сложным, такие делали еще до катаклизма, но он был полностью погружен в воду. Рейстлин действовал на ощупь. У него были ловкие руки, не такие, конечно, как у кендера Тассельхофа, но все же. Проволока вошла в замочную скважину. Бывший балаганный фокусник и трюкач, умевший достать монету из уха, кролика из шляпы, и снять с девушки серьги так, что она заметит, только, когда он грациозно их вернет: «Миледи, это ведь ваше, не так ли?», затаив дыхание проворачивал тонкую медь в замке, стараясь унять дрожь в руках. Гремел гром. Падали ящики. Матросы ругались. Звуковое сопровождение мешало услышать заветный щелчок, когда проволока зацепит все необходимые элементы. Он действовал исключительно на ощупь. И действовал хладнокровно с отчаянием смертника. Он все равно не выживет, к чему суетится. Получилось с первого раза. Беспокойство и суета в делах подобного рода никому не помогали.

Карамон пытался привести старика в чувства. Вода доходила ему до середины груди. Рейстлин переглянулся с братом. Без слов он понял: старик жив, но это вряд ли на долго. Карамон считал, что его следует оставить. Рейстлин не хотел сдаваться, но сперва в любом случае нужно было освободить брата.

Рейстлин спрыгнул в воду. В первое мгновение он решил, что его слабое сердце остановится, так было холодно.

— На ящик, — срывающимся голосом приказал он брату.

Замок Карамона то ли был сложнее, то ли Рейстлин слишком устал. Его крупно трясло: морская вода была ледяной.

Даже если они вырвутся, он умрет от переохлаждения и простуды. Как пить дать умрет. Досадно! Впрочем, такова жизнь.

Вдруг сознание начало куда-то уплывать. Рейстлин словно потерял управление над своим телом. В голове засияли огненными буквами слова заклинания. Без повторения, без книги или свитка. Просто.

Белая светящаяся линия сорвалась с пальцем молодого волшебника и, врезавшись в потолок трюма, взорвалась огненным шаром. В трюм хлынул свежий воздух. Полил дождь. Матросы в панике орали.

Их, кажется, должно было быть больше?

Взгляд Рейстлина устремился к небу. Кто-то настойчиво кричал в его голове:

— Вот выход! Я вижу его! Иди!

И Рейстлин видел. Три ящика. Мешок. Доска, обломок мачты. Он может подняться на верхнюю палубу, а оттуда сможет спорить с грозой. Он не умрет. Он будет жить!

Предложение было заманчивым. Рейстлин сделал несколько шагов. Идти сквозь воду было сложно, но он почти этого не ощущал. Все было как в тумане.

Выход. Важно только это. Рейстлин обязан жить.

— Карамон. Он нужен мне, тебе. Надо вернуться, — устало, как человек, планы которого опять срываются, напомнил Рейстлин тому, кто сейчас контролировал его тело.

Ах, как легко было бы бросить брата и выбираться одному. Ни думать ни о ком, кроме себя. Спасти себя. Жить, жить, жить…

— Он якорь.

— Он костыль, — поправил Рейстлин.

Голос выругался. И оставил контроль законному хозяину тела.

— Мне нужна твоя магия, — напомнил Рейстлин.

В голове всплыли, словно небрежно брошенные чьей-то рукой, слова.

Кусочек серы. Белое пламя. Вода вокруг закипела. Карамон вскрикнул. Треснул раскаленный металл.

Карамон что-то говорил. Его голос был удивленным, но Рейстлин не слышал слов. Сознание плыло.

* * *

Рейстлин откашлялся, освобождая легкие от добрых пары стаканов морской горькой воды, и пришел в себя. Море еще не успокоилось, но волны явственно уменьшились. Лил дождь. На востоке появилась светлая полоса.

Он лежал в лодке, одной из тех шлюпок, которые были на пиратском корабле. Рядом со сломанным веслом в руке сидел Карамон, запавшими глазами глядя куда-то в пустоту. Он дремал. Еще в лодке были трупы: старик-капитан и два окровавленных и обожженных матроса.

— Братец! — хриплым шепотом позвал Рейстлин.

Карамон встрепенулся, заморгал, удивленно уставился на брата.

— Где мы? — спросил Рейстлин.

Он не мог вспомнить ничего после того, как вскрыл свои кандалы. Должно быть Карамон его снова вытащил. Проклятье! Он ненавидел себя, за то, что был снова обязан брату жизнью. Если однажды Карамон повернется против него, если однажды его не будет рядом… Зависимость. Рейстлин ненавидел зависимость в любом ее проявлении.

— Мы в лодке, — ответил Карамон. — Это спасательная шлюпка. Когда корабль пошел ко дну, мы ее заняли.

Рейстлин кивнул на тела, давно успевшие остыть.

— Так ты сам же их убил, — удивился Карамон. — Ты разве не помнишь?

Рейстлин устало помотал головой.

— Ну… Я, честно, не думал, что магией можно творить такое! Это было похоже на фейерверк! Вообще-то их было четверо, но двоих взрывом сбросило. На лодке даже метки остались. Я думал, ты ее совсем спалишь!

Рейстлин кивнул. Но ведь он не мог творить заклинания без книги? Нужно было сперва заучивать формулы, а он не мог этого сделать, потому что забрали книгу… Книгу…

«Где книга? Где посох Магиуса?»

Он нащупал кожаный переплет с руническим плетением на обложке и немного успокоился. Если он сошел с ума, то в безумии был довольно последовательным и книгу заклинаний забрал. Вспомнив о долге перед хозяином, в руке послушно материализовался посох черного дерева. Молодой волшебник отразил это периферией сознания. Он был полностью истощен и снова начал проваливаться в небытие.

— Кадавров — за борт, — приказал Рейстлин, и это было последнее, что он сказал.

* * *

Песок был мокрым и холодным. В воздухе пахло морем, водорослями, выброшенными приливной волной, свежестью. Дышать было легко, несмотря на жжение в груди. Кричали чайки где-то в вышине. Мокрая мантия облепила тело. Влажные волосы закрывали лицо. На груди, как меч у погибшего рыцаря, лежал посох Магиуса. Прикосновение в теплому древку дарило покой. В посохе была заключена мощная магия, которая не позволяла артефакту потеряться или быть отобранным на долгое время. Он читал это в хрониках Хумы. Магиус иногда оставлял где-то свой посох, но тот всегда возвращался к нему сам. Было бы проще отнять у волшебника руки или голову, чем магический посох.

Рейстлин убрал руками кудрявые пряди пополам с песком и водорослями, потом открыл глаза. Мир словно накрыли светло-серым саваном. Дымка заволакивала море, стирала все следы недавней бури. На песке лежала разбитая лодка. Чуть поодаль, словно спины левиафанов, из клочьев тумана выступали черные скалы. Карамон спал сном праведника, свернувшись калачиком, в десятке метров от Рейстлина.

Молодой волшебник медленно сел. Подождал, пока темная пелена спадет с глаз, а голова перестанет кружится. Рейстлин осознавал, что у него мало времени. Купание в холодной воде не могло пойти на пользу его хрупкому здоровью. Необходимо было найти убежище, пока болезнь не свалила его с ног.

Не слишком церемонясь, Рейстлин подобрал кусок гальки и кинул им в Карамона. Брат поморщился, заворчал сквозь сон, потом встрепенулся.

— Гоблины нападают! Рейст, беги, я их задержу!

Карамон вскочил, заозирался, потянулся к поясу, на котором не было меча. Через пару мгновений взгляд его прояснился. Карамон смущенно посмотрел на брата.

— Ты как?

— Приемлемо.

— Мне жаль, что так получилось с Арчи.

Рейстлин наклонил голову набок: «Каким-таким Арчи?»

— С бывшим капитаном, — пояснил Карамон. — Он ведь умер.

Рейстлин рукой махнул.

— Он должен был умереть.

— Почему?

— Потому что он старик, — закатил глаза Рейстлин, — даже шире. Потому что он человек. Все они смертны.

— Мне показалось, вы подружились.

— Тебе показалось.

Карамон грустно вздохнул. Рейстлин протянул руку. Брат помог ему встрять. Он отряхнул мантию, проверил содержимое карманов. Большая часть компонентов для заклинаний была на месте. Ладанка с кошачьей шерстью — тоже.

— Твоя книга заклинаний в лодке, кажется, — поспешил успокоить его брат, когда Рейстлин заозирался не найдя ее. — Ты так о ней пекся тогда, на корабле. Правда, ты сам на себя был не похож. Беспокойный такой и…могущественный, что ли. Ты прости меня: я не должен был доводить до такого…

— Заткнись.

Карамон замолчал. Рейстлин рылся в памяти, но ничего не мог из нее достать. Он не помнил, что делал после избавления от кандалов. Он не помнил ни одного события, о которых говорил Карамон. Не помнил, как вернул себе книгу, как перебил пиратов в лодке. Ничего. Это сильно беспокоило его. Память, рассудок, интеллект оставались последним оплотом в мире, требующим от него силы, которой не было. А они начинали подводить, хотя до маразма Рейстлину было еще далеко. Он попытался вспомнить, впадал ли кто-нибудь в маразм в двадцать один год. Не вспомнил.

Рейстлин заглянул в разбитую лодку. Книга лежала под одной из скамеек. На книге сидел большой рыжий кот.

— Это ты спас кошку? — удивленно спросил Рейстлин.

Карамон подошел поближе. Помотал головой.

— Да она, как бы это сказать, сама. То есть, он, конечно. Это же твой Фемистоклюс. Фимочка, — улыбнулся Карамон и протянул к коту руку. Тот милостиво позволил себя почесать за ухом.

— Отстань от кошки, — приказал Рейстлин и одарил брата таким ледяным взглядом, что тот только что инеем не покрылся.

— Как скажешь, Рейст. Конечно, — забормотал Карамон, отдергивая руку, словно обжегшись.

Фемистоклюс слез с книги заклинаний и запрыгнул на скамейку. Рейстлин забрал гримуар. Вместе с найденной тут же сумкой. Кот гипнотизировал взглядом молодого волшебника, потом мяукнул. И Рейстлин все понял.

— Я сам себя спас. За тобой бежал. Хотя ты странный был. Нехороший.

Рейстлин пожал плечами. Странным, нехорошим и сердитым он считался всегда (спросите Стурма или Филинта). Это было его нормальное состояние. Кот наклонил голову на бок.

— Темный. Совсем темный. Сейчас нет. Все взял? Пойдем!

— Куда?

— Дом искать. Холодно тут.

Дорога по песчаной косе до черных скал оказалась сложной и неприятной, хотя и значительно более короткой, чем предполагал Рейстлин. Кот шел первым, недовольно отряхивая лапы от липкого сырого песка после каждого шага. Братья Маджере — за ним. Рейстлин тяжело опирался на посох. Карамон хромал и бряцал порванными кандалами. Ноги вязли в песке. Юноши то и дело оступались.

Мучения продлились около часа. Судить о времени, когда все небо было равномерно серым, представлялось трудновыполнимой задачей. Наконец туман расступился. Перед братьями и котом предстал черный скальный вырост, поросший мхом и лишайниками. Кот скрылся в низкорослых колючих кустах. Через некоторое время снова вернулся. С уверенным видом заправского следопыта он направился к небольшой пещере, укрытой от ветра, дождя и посторонних глаз большими валунами и ивовыми кустами.

Внутри оказалось сухо, и, поскольку Рейстлин не мог пройти больше не шагу, там и разбили лагерь. Если быть точным, разбивал лагерь Карамон, а Рейстлин спал в уголке, обнимая книгу заклинаний и посох Магиуса. Он дрожал даже во сне. Карамон накрыл брата своим плащом и направился на поиск хвороста. Фемистоклюс охранял пещеру.