Второй шанс, которого не было (гет)

— Наконец-то, — донесся громкий голос из гостиной — Я уже почти собралась за тобой идти.

Джинни с лёгкой улыбкой качнула головой и направилась на голос. В коридоре её встретил домовой эльф — поклонился и жестом указал дорогу, сам двинувшись чуть впереди. Она кивнула и, проходя мимо зеркала, машинально скользнула по себе взглядом. Блеск в глазах было сложно не заметить. Она прикусила нижнюю губу.

— Пять минут, Гермиона.

Комната была залита мягким светом люстры. Отражения скользили по стеклянным дверцам шкафов, по стенам плавали тени. На низком столике — открытая бутылка вина, два бокала и аккуратно сложенная книга.

— Двадцать семь, — спокойно поправила та, бросив взгляд на часы. — Я засекла.

— Ты ужасна.

— Я просто люблю пунктуальность.

Гермиона внимательно осмотрела её с головы до ног. Джинни почувствовала этот взгляд и невольно поправила волосы.

— Ну? — прищурилась Гермиона.

— Ничего. — спокойно произнесла Джинни.

— Ты светишься.

— Это люстра.

— Это Нотт.

Джинни фыркнула, прошла к дивану и почти рухнула на него, вытянув ноги и запрокинув голову. Она смотрела в потолок, в свет люстры, и чувствовала, как внутри перекатывается непонятное, лёгкое возбуждение — не тревожное, но новое. От расспросов было не уйти. Да и, если честно, она не хотела. Сейчас ей действительно хотелось поделиться.

Ведьма начала рассказывать. Говорила спокойно, глядя то на стену, то на бокал в своей руке, то на Гермиону.

— Ты серьёзно взорвала ёлку?

— Она сама… — наивно улыбнулась Уизли.

— Ну конечно — с иронией в голосе отозвалась Грейнджер.

— Гермиона.

— Молчу.

Подруга слушала внимательно, почти не перебивая. Иногда её брови удивленно поднимались, иногда на губах появлялась теплая улыбка. Она откинулась на спинку дивана, подперла ладонью голову и наблюдала за Джинни так, будто анализировала не только слова, но и паузы между ними.

— И он просто остановился? — тихо спросила Гермиона.

Джинни кивнула.

— Просто остановился.

Гермиона несколько секунд молчала.

— Понятно.

— Что?

— Ничего.

— Гермиона.

— Просто это многое говорит о человеке.

Джинни отвела взгляд в сторону бокала.

— Наверное…

— Нет, Джинни. Именно многое.

Когда речь зашла о сегодняшнем дне, Гермиона не удержалась и закатила глаза.

— Вот уж не думала, что Малфой что то будет рассказывать про нас.

— Да, я тоже была удивлена — отпивая из бокала проговорила Джинни — Хотя предполагая какой он может быть приставучий, уверена что у Драко просто не было иного выбора.

Разговор тёк плавно. Смех сменялся серьезностью и снова возвращался. Они вспомнили пару магловских фильмов с похожим сюжетом: бедная девушка и богатый парень. Банально до смешного. Именно это их и развеселило. Немного захмелев, они начали изображать героинь подобных историй — с нарочито трагическими вздохами и драматичными взглядами в сторону окна.

— Как банально, — театрально вздохнула Джинни, устремляя страдальческий взгляд в темноту.

— Отец никогда не позволит нам быть вместе! — пафосно ответила Гермиона, прижимая ладонь к груди.

Смех снова наполнил комнату, отразился от высоких потолков и стал почти звонким.

— Подожди, — Гермиона вдруг выпрямилась и поставила бокал на столик, — мы обязаны довести это до конца.

Она встала, расправила плечи и трагически уставилась в воображаемую даль.

— Я простая девушка из небогатой семьи, — произнесла она с надрывом. — Но моё сердце принадлежит ему… холодному аристократу с трагическим прошлым.

— У которого, — подхватила Джинни, прижав ладонь ко лбу, — обязательно есть тёмный секрет и портрет прабабушки, осуждающий манеры.

— И конь. У него обязательно должен быть конь.

— Чёрный. С драматичным именем. Типа… Отчаяние.

— Или Наследие.

Они расхохотались.

— А в финале, — продолжила Гермиона, — стоишь под дождём и кричишь: «Я люблю тебя, даже если у тебя слишком много денег и эмоциональных травм!»

— А он отвечает: «Я не достоин тебя… потому что вырос в холодном доме с портретами!»

— И обязательно кто-то падает в обморок.

— Лучше прабабка.

Смех снова заполнил комнату. Джинни вытерла выступившие слезы.

— Всё, хватит. Мы ужасны.

— Мы объективны, — серьезно поправила Гермиона, возвращаясь на диван.

Несколько секунд они ещё улыбались, переводя дыхание. Потом Гермиона внимательнее посмотрела на подругу.

— А если без шуток?

Джинни чуть опустила взгляд, крутя ножку бокала между пальцами.

— Что именно?

— Ты смеёшься. Но не здесь. — Грейнджер легко коснулась пальцем её груди.

Уизли задержала дыхание.

— Я просто… не понимаю, что со мной происходит, — призналась она тише. — С ним всё иначе. И от этого… страшнее.

— Страшнее, потому что он Нотт? Или потому что он ведёт себя правильно?

Джинни усмехнулась, но уже без прежней легкости.

— Наверное, второе.

Мысль повисла в воздухе. Джинни тяжело вздохнула.

— С Гарри всё было проще, — наконец сказала она. — Там не нужно было разбираться. Всё как будто уже было решено. А тут… я не знаю, куда это ведёт. И это не дает опоры.

— Но даёт тебе выбор, — мягко заметила Гермиона.

Тишина на этот раз была другой. Не тяжелой, а вдумчивой. Джинни снова вздохнула, словно надеясь, что это поможет расставить мысли по местам.

— Он сказал, что хочет, чтобы я жила у него.

— Он предложил тебе жить у него? — Гермиона удивленно подняла брови. — И что ты ответила?

— Ничего конкретного…

— А сама хочешь?

Джинни лишь пожала плечами, отвела взгляд в сторону. Весь вечер они говорили только о Нотте, не затрагивая тему с Поттером. И в какой-то момент Джинни подумала, что так даже лучше, но внутри всё равно оставалось смутное ощущение недосказанности. Ей хотелось рассказать обо всём, не поверхностно, а всю правду до конца. Но каждый раз, когда решимость поднималась внутри, разум словно блокировал слова. Как обычно, она молчала — и сейчас было то же самое.

Гермиона какое-то время молчала, задумчиво покручивая бокал.

— А ты ничего не хочешь мне рассказать?

Внезапный вопрос Гермионы заставил Джинни повернуть взгляд. Она несколько раз моргнула, лишь неопределённо повела рукой.

— Не знаю… Наверное, пока не хочу.

— Ты же знаешь, что я всегда рядом.

— Да, конечно, — натянутая улыбка коснулась губ. — Спасибо.

Гермиона несколько секунд смотрела на неё так, словно прекрасно понимала, что именно осталось невысказанным. Но больше ничего не сказала.

Чтобы хоть как-то разрядить внезапно напряженную атмосферу, подруга снова перевела разговор на «банальность» фильмов про бедную и богатого. Но даже эта лёгкая болтовня не смогла полностью вытеснить тихое, грустное чувство внутри.

Джинни опустила взгляд на бокал, ощущая легкое дрожание пальцев, когда свет гирлянд играл на поверхности вина. Казалось, что мир вокруг замедлился, давая ей возможность на мгновение просто почувствовать себя здесь и сейчас.

Она поймала себя на мысли, что, возможно, до сих пор ничего никому не рассказывала, чтобы сохранить возможность вернуться к нему без осуждения и лишних вопросов. Но быстро мотнула головой, прогоняя эту мысль.

Возвращаться к Поттеру она точно не собиралась. И уже не из-за того, что между ними было, а потому что поняла: больше не любит его как мужчину. Как друга — да, как избранного, который когда-то подарил мир над головой — возможно. Но не более.

Эта мысль не принесла облегчения. Только тихую грусть по тому, что когда-то казалось правильным.

Но стоило ей вспомнить Тео, как внутри становилось спокойнее. Будто впервые за долгое время ей не нужно было ни за что бороться и никому ничего доказывать.

Возможно, именно это и пугало больше всего.

Отпив глоток вина, она ощутила, как сладость и тепло растекаются по телу, успокаивая дрожь в плечах и руках.

Несколько раз моргнув, словно пытаясь упорядочить мысли, она перевела взгляд на Гермиону и мягко улыбнулась, уловив короткий, но внимательный взгляд подруги. На мгновение всё вокруг словно замерло — только она, её внутренний мир и это тихое, почти неощутимое чувство грусти, которое всё ещё где-то пряталось глубоко внутри.

Спустя несколько секунд Джинни поймала нить разговора и растворилась в нём, позволяя себе быть частью этого момента, игнорируя оставшуюся тень сомнений. Она знала: это чувство ещё вернётся, но сейчас оно могло подождать, уступив место теплу, вниманию и простому ощущению, что она снова в безопасности — хотя бы здесь, хотя бы сейчас.

Они ещё проговорили так несколько часов, пока внезапно в комнату, изрядно выпившие, не завалились парни.

— Мы решили, что вам здесь скучно, — произнёс Тео, держась за дверной косяк.

Малфой молча, шатаясь, подошёл к Гермионе и рухнул на диван рядом, небрежно положив голову ей на плечо.

— Мы решили, что вы скучаете по нам, — добавил он, подняв указательный палец вверх. — А мы всё-таки джентльмены.

— Да, да, — Нотт подошёл с другой стороны. Так как рядом с Джинни мест не оказалось, он присел на пол и положил голову ей на колени. — Джентльмены из древних, могучих семей.

— Ага, алкашей и тунеядцев, — смеясь, проговорила Гермиона. — Но что-то мне помнится, мы кое о чём договаривались.

— Это не я, — начал Малфой, показывая пальцем на Нотта. — Это он. Его было не остановить.

— Охотно верю, — слегка поглаживая его по голове, проговорила Джинни, а затем повернулась к Гермионе. — Парни… что с них взять.

— Это клевета, — возмутился Драко.

— Это наблюдение.

— Грейнджер, ты юристом случайно не стала?

— Нет.

— Жаль. Ты обвиняешь людей с пугающей уверенностью.

— Потому что обычно права.

— Вот поэтому я и говорю, что равноправия в отношениях не существует.

Гермиона медленно повернула к нему голову.

— Что? — Малфой позвал эльфа и отдал распоряжения касательно напитков и закусок. — Равноправия нет.

— Объясни.

— Очень просто. Женщина всегда выигрывает спор.

— Потому что чаще права.

— Нет. Потому что мужчина в какой-то момент понимает, что хочет жить.

Тео тихо рассмеялся.

— Сильное заявление.

— Я говорю как человек, который вырос среди чистокровных ведьм, — серьёзно ответил Малфой. — Вы даже не представляете масштабы угрозы.

— То есть твоя позиция заключается в том, что женщины всех запугали?

— Моя позиция заключается в том, что спорить с умной женщиной бесполезно.

— Это был комплимент?

— Нет. Это был отчет о боевых потерях.

— Смотри-ка, а он учится — Джинни фыркнула в бокал.

— Конечно учусь, — кивнул Драко. — Я вообще считаю, что мужчина должен принимать важные решения.

— Например? — тут же спросила Гермиона.

— Например, куда ехать отдыхать.

— И кто выбирает место?

— Женщина.

— А мужчина?

— Решает согласиться сразу или после нескольких дней бессмысленного сопротивления.

Нотт поднял бокал.

— За честность.

— За выживание, — поправил Малфой.

Гермиона покачала головой.

— Невероятно. Ты только что описал собственные отношения и решил выдать это за философию.

— Потому что хороший философ всегда опирается на личный опыт.

— Ты опираешься на капитуляцию — продолжала возмущаться Гермиона.

— А капитуляция — это тоже стратегия.

— Нет, Малфой. Это поражение.

— Сказала женщина, которая уже считает этот спор выигранным.

— Потому что он уже выигран.

— Видишь? — Драко повернулся к остальным. — Я ещё даже не закончил предложение, а она уже объявила себя победителем.

— Потому что ты проиграл ещё на словах «равноправия не существует».

— Предвзятое судейство.

— Объективная оценка.

— Диктатура.

— Демократия.

— Тирания.

— Смирение.

— Вот об этом я и говорю!

Заметив молчание Уизли, Нотт слегка наклонился к ней.

— Всё в порядке? — серьёзно спросил он, его взгляд задержался на её лице.

— Да, да, конечно, — мотнув головой, попыталась улыбнуться она.

— Если хочешь, мы можем вернуться домой.

— Вернуться… — с вздохом повторила Джинни. — Всё в порядке, правда.

— Оно и видно, — сказал он, прижимая её к себе. Тёплое, уверенное прикосновение словно позволило ей ненадолго отпустить все тревоги.

Она закрыла глаза, ощущая легкую дрожь от близости, и тихо подумала, что, может быть, впервые за долгое время, где-то внутри она действительно чувствует себя в покое. Не в бегстве, не в ожидании удара. Просто — в моменте.

Джинни чуть откинулась на спинку дивана, наблюдая за всей этой суматохой. Было забавно — Гермиона и Драко продолжали спорить, размахивая руками, перебивая друг друга, подкалывая каждое слово. Малфой слегка покачивался на диване, вставляя свои реплики, а Гермиона с готовностью отвечала, не теряя ни тени серьёзности. Джинни и Теодору оставалось только переглядываться и улыбаться, наблюдая за ними.

— Джинни ты посмотри на этого самовлюбленного хорька.

— Это против правил, — тут же вмешался Малфой, хитро улыбаясь. — Решила поиграть грязно, Грейнджер?

Комнату наполнил смех. Тео только покачал головой и сильнее прижался затылком к коленям Джинни.

— Только не переубивайте друг друга здесь, — воскликнул Нотт, смеясь.

— Не дождёшься, — ехидно ответила Гермиона.

Было непривычное ощущение — находиться среди такой компании. Не то чтобы Джинни была против, просто после стольких лет вражды между Гриффиндором и Слизерином в Хогвартсе она никогда бы не подумала о чём-то подобном. И хотя подобные посиделки были не в новинку, она всё равно ловила себя на легком удивлении.

Воспоминания о Хогвартсе снова кольнули где-то глубоко внутри. Иногда она ловила себя на том, что невольно сравнивает настоящее с прошлым. Привычка, от которой пока не получалось избавиться. Но сегодня эти мысли казались удивительно далекими.

Постепенно спор перетёк в другую тему, и теперь уже Джинни с Теодором начали обмениваться репликами. Но этот спор закончился почти сразу капитуляцией Нотта.

— То-то же, — улыбнувшись, сказала Джинни, когда он отступил.

— Ты же понимаешь, что он сдался только чтобы задобрить тебя? — подколол её Малфой.

— Меня мало волнует, по какой причине он сдался. Я победила, — спокойно отозвалась Джинни.

— Вот видишь? — Драко обреченно развел руками. — Я весь вечер пытаюсь объяснить вам устройство мира, а меня никто не слушает.

— Потому что твоя теория не выдерживает столкновения с реальностью, — невозмутимо заметила Гермиона.

— Наговор.

— Научный факт.

Тео покачал головой и сильнее прижался затылком к коленям Джинни.

— Спасибо вам.

— За что? — удивилась Гермиона.

— Мы с Уизли теперь выглядим как самая психически здоровая пара в комнате.

— Наглая ложь, — мгновенно ответил Драко.

— Зато какая убедительная.

Смех снова прокатился по гостиной.

Нотт поднялся с пола и притянул Джинни к себе. Она без сопротивления устроилась у него на груди, слушая вполуха очередной спор Гермионы и Драко.

Тонкая ниточка грусти оставалась где-то внутри. Воспоминания о прошлом никуда не исчезли. Но сейчас они казались далекими и удивительно тихими.

Впервые за долгое время ей не хотелось думать ни о Гарри, ни о будущем, ни о том, что будет дальше. Хотелось только остаться в этом моменте ещё немного.