Виктория Ивановна Суворова. Новые технологии и тяжелый рок! (джен)

Глава 8.

Пятница. Двадцать четвёртое сентября. 1971-й год.

Без пяти восемь утра, а я торчу возле главпочтамта, жду когда откроется, что бы получить посылки из Ленинграда. Девчат развёз, Дормидонтову позвонил, предупредил, что чуточку задержусь. Уж не знаю, чего там такое Атанасов прислал. Говорил, что принтер профессиональный, а не бытовой. Если это то, о чём я думаю, то будет вообще шикардос. Тогда я смогу чертежи прямо на компьютере чертить. Ни чегооо, получу и посмотрю, опробую.

Погода у нас хреновая стои́т. Начались дожди. Девчонки мои, сегодня обе с соплями проснулись, обе носиками шмыгают. Машка ведь почти медик, поэтому они с утра вместе с гулькой нажрались каких то таблеток. Эти дуры, я больше не знаю как их назвать. Бегали вчера под дождём, пришли домой, мокрые как русалки только что вылезшие из воды. Я сразу же погнал их под горячий душ, а потом напоил чаем с малиновым вареньем. Потом укутал в одеяла и уложил спать, а сам ночевал в зале. Ну его нафиг, не хватало ещё мне заразиться. Нееет, мне болеть ни как нельзя. Ко мне в понедельник, с Московского НИИ делегация приедет, будем разговаривать на счёт асфальтоукладчика. Не знаю, какие то у них ко мне вопросы появились. Думаю, что на счёт электроники, а там посмотрим.

Ах да, мерседес я всё таки починил. В понедельник после работы, отвёз Гульку домой, а сам поехал к Гончарову. Забрал там его зятька Александра и мы поехали в Чапурники. Прокатил его на своих жигулях, показал бледному салаге, как нужно машину водить. Почему бледному? Да потому что, не привык Ганс по городу сто сорок гонять. У них в Германии, за это можно в тюрягу угодить, а мне, на выезде из города, ГАИшники только ручкой помахали. Приехали на место, и залезли под капот его запорожца, а если точнее, то в багажник. Как я и предполагал, забился фильтр, на входе в плунжерный распределитель. Пятнадцать минут, больше половины из которых, ушло на разговоры, и всё, машинка у недобитка зашептала как пчёлка. Этот фриц, докопался до меня, что бы я про́дал ему свою Победу, верней, поменялся на его запорожец с доплатой. Я объяснил ему, как называется жилище индейцев и попросил его произнести, зная, что тот не выговаривает букву «В», вместо неё у него получается «Ф». Потом, хлопнул дверью своей копейки и уехал домой. К стати, от моего жигулёнка, он тоже остался в восторге, но продать не предлагал.

О, ну наконец то почта открылась! Я забежал в помещение, обогнав тётку что отпирала дверь и сразу к стойке, где отправляют и получают посылки.

— Здравствуйте Виктория Ивановна! — тут же узнала меня женщина в синем халате и с бигудями под косынкой. — У вас ни как посылка? — кивнула она на мои квитанции.

— Здравствуйте, да, вот пожалуйста. — протянул я ей листочки.

Она взяла и посмотрела, внимательно прочитав.

— Виктория Ивановна, вы их сами забирать будете, или вам доставку оформить?

— А чего тёть, посылки громоздкие что ли?

— Да Виктория Ивановна, одна небольшая, а вторая, навряд ли к вам в легковушку влезет.

— Хорошо тёть, давайте я сейчас за прицепом сгоня́ю, а то, я всё это на завод повезу, а вашу машину туда не пропустят. У вас есть кому погрузить? Хотя не надо, я своих грузчиков возьму.

Я вылетел с почтового отделения и прыгнув в тачку, помчался на завод. Классс! Значит точно дядька Ваня принтер для ватманов прислал. Эх ты, круто то как!!!

Долетев до своего склада, подцепил прицеп и в цех, за ребятами. У начальника цеха, отпросил Женьку с Ромкой и погнал обратно на почту.

— Жень, Ром! — обратился я к парням по дороге. — Вы чем на этих выходных заниматься собираетесь?

— Будем обои клеить, мы с батей в доме ещё одну комнату сделали, завтра и послезавтра решили её до ума довести, а Ромка согласился нам помочь. А чего Вик, есть какая то работёнка?

— Да ребят, я хотела из квартиры мебель в дом перевезти, но раз у вас не получается, то ладно, кого нибудь других найду. Придётся своих музыкантов попросить, думаю что не откажут.

— Конечно не откажут Вик, там у вас один Степан чего стоит, здоровый бугай.

— Эт точно Женёк, здоровый он амбал. Хорошо, поговорю с ребятами. У вас как с Надюхой то, всё нормально?

— Да Вик, всё отлично. Они с Зоей вчера к нам в гости приходили, до девяти вечера просидели. Мама для них всяких вкусностей приготовила, а потом я проводил их в детдом.

— А где Ильдар то был, как это Зойка без него пришла?

— А ребята в гараже были. Они туда сразу после училища убежали. Вечером, когда я девчат привёл, то их до сих пор не было.

— Ясно Жень, значит у парней работёнка есть, а это не очень хорошо.

— Это почему Вик? Почему не хорошо?

— Да потому Женёк не хорошо, что им учиться надо, или чего, думают, что в хабзайке как и в школе штаны просиживать будут.

— Не знаю Вик. Я разговаривал с Ильдаром, так он говорит, что они с Лёшкой вообще хотят учёбу бросить. Если чего, то я тебе этого не говорил!

— Ха, бросить, я им брошу, я им так брошу! В понедельник приеду и заберу ключи от гаража, прикрою к хренам собачьим их лавочку пока училище не закончат и профессию не получат.

— Вик, ты только не говори парням, что это я тебе сказал.

— Не ссы Женёк, не скажу. Вон почта. Давайте ребята, отцепляйте прицеп и закатывайте во двор.

Я опять забежал на главпочтамт и сказал тётке что прибыл с грузчиками.

Нам выдали ящики, мы их аккуратно погрузили и поехали обратно на завод. Там подняли всё моё добро наверх, в мой кабинет и я всех выгнав, стал распаковывать и подключать свою прелесть.

Да, принтер был тот, что мне и нужно. Брал любой формат, от «А-0», до «А-4». Сканер правда, был под формат «А-3», не больше. Потом ещё посмотрю, на какой размер каретка бегает. Хотя, надо будет Атанасову заказать нормальный сканер, под ватман, что бы все чертежи копировать и хранить в цифровом виде. Всё, мы переходим на другой уровень, делаем так сказать, шаг вперёд. Придётся аиста учить на компьютере работать, хватит ему карандашами по своим железякам во рту стучать, а то с него станется, и эти выбьет.

Я подошел к внутреннему телефону, который мне наконец то провели и позвонил Семёнову.

— Ало, слушаю! — поднял трубку директор.

— Здравствуйте Валентин Александрович, это вас Виктория побеспокоила.

— Да я уже понял. Говори Викуля чего стряслось?

— Всё нормально Валентин Александрович. Вот, хочу пригласить вас ко мне в кабинет, похвастаться тем, что мне с Питера прислали, помните я вам обещала. Только Дормидонтова с собой захвати́те, думаю, ему тоже интересно будет.

— Хорошо Виктория, считай что ты меня заинтриговала, в течении часа будем.

Я бросил трубку и полетел к компу, настраивать чертёж электроклапанов для гидравлики, под формат ватмана. Решил при начальстве распечатать, пусть охренеют чуток.

К тому времени как они пришли, у меня всё было готово, а сам я, сидел и пил чай с сушками, мока́я их в стакан.

— Приятного аппетита Викуля! — пожелал мне Семёнов, когда они с Дормидонтовым вошли ко мне в кабинет.

— Спасибо Валентин Александрович. — вскочил я из за стола. — угоститесь чаем, с вкусными плюшками?

— С удовольствием. — заулыбались мужчины, — но сперва показывай зачем нас вызывала.

— Вот, смотрите что мне с Ленинградской Светланы прислали. — указал я рукой на монструозных размеров аппарат. — Это принтер. Штука, которая с цифрового носителя, переносит изображение или текст, на физический, в нашем случае бумагу. А это сканер, но он не производственный, а бытовой, хотя, документы в формате «А-4», вполне может сканировать и переносить в цифру.

— Саввич! — Повернулся к инженеру директор. — ты чего нибудь понял, из того что услышал?

— Понял конечно. — согласился Дормидонтов. — Это своего рода шифровальная машинка, — указал он на принтер, а это наоборот, расшифровыватель. Только я не понял, для чего всё это нужно?

— Валентин Саввич, с чего вы так решили, с чего вы взяли, что я чего то шифровать собралась?

— Ну как же Виктория, ты сама сказала, что документы можешь в цифры переводить. А мы ещё на фронте это всё таким способом шифровали.

Мля, честно, я чуть на жопу не плюхнулся, ни хрена себе он Вольф Мессинг, вместе с Кашпировским и Чумаком. Пришлось сперва объяснять, что такое цифровой формат, а потом ещё и почему именно он цифровой. Минут сорок я над этим бился, объясняя, что на экране монитора каждому пикселю присвоен цифровой код. Потом, объяснял что такое пиксель. Короче, я сам устал больше их. А когда они чуточку успокоились, выпили по два стакана чая и съели всё печенье, тогда я показал им чертёж на мониторе компьютера.

— Вот мужчины. Это моя новая разработка для облегчения работы механизаторов. Людей, которые будут управлять техникой. Смотрите. Вот мы его видим на экране. Сейчас я захожу во вкладку инструменты и отправляю его в печать. Программа спрашивает, какой выставить формат. В эти окошечки, вписываем размеры в миллиметрах, или в пикселях и подтверждаем наши действия. Всё, сейчас этот чертёж перенесётся на бумагу. Как я вам и объясняла, с цифрового носителя, на физический.

— Саввич, ты чего нибудь понял? — Посмотрел на аиста директор, когда лист ватмана распечатался и я прикрепил его на чертёжную доску.

— Нет Алексеич, ни чего не понял.

— Да чего ж тут непонятного то. — чуть ли не взбеленился я. — я уже больше часа объясняю вам как это всё работает!

— Успокойся Викуля. — угомонил мой пыл Семёнов. — это то понятно. Непонятно, от куда ты всё это знаешь? Такое впечатление, как будто ты сама всё это придумала и изобрела.

— Нет Валентин Александрович. Помните, я ездила в Ленинград к Атанасову? Так вот, он мне и объяснил как всё это работает. Ни чего тут сложного нет, главное, знать сам принцип работы, а всё остальное тьфу! Зато, на сколько облегчается труд проектировщика. Больше половины работы, за него выполняет компьютер. Вводишь в программу нужные данные и требования, а она сама чертит изделие. Долго конечно, так как компьютер слабоват, но Иван Иваныч над этим работает. Я к чему это веду? Валентин Александрович, может начнём компьютеризацию нашего завода? Вот смотрите. — показал я им дискетку. Это цифровой магнитный носитель, ёмкостью полтора мегабайта. На него, я могу скопировать несколько чертежей, что хранятся в шкафу у Валентина Саввича. Как вам такое? Оцените размер дискетки и размер листа. Потом вставляем эту штучку в компьютер, открываем программу и вуаля, вот ваш чертёж. Можно оцифровать все архивы. Атанасов, сейчас работает над лазерным носителем информации, там будет уже сооовсем другая ёмкость, раз в восемьсот больше. А нам с вами, нужно шагать в ногу со временем. Ещё, есть бухгалтерские программы. Поверьте, один компьютер, сможет заменить половину штата этих бездельников. А ещё! Помимо того что он не будет сплетничать и распивать чаи, он ни разу не ошибётся, так как, человеческий фактор будет исключён.

— Виктория, а кто же на этом всём работать будет? Не все же такие башковитые как ты, которой один раз рассказали и она уже специалист, людей обучать нужно, а это месяцы и специальные курсы.

— Уели Валентин Александрович. Извините, я об этом не подумала, дура наверное.

— Нет Виктория, ты не дура, а наоборот, очень умная и сравниваешь остальных людей с собой. Вот только, матушка природа таких как ты, один раз в сто лет человечеству дарит. Это ты у нас, за год обучения можешь пять курсов института закончить, поверь, другие на это не способны. Так что, умерь свой пыл. Всё девочка наша, нужно делать поэтапно. А с Атанасовым, я лично встречусь и поговорю. Специально в Ленинград съезжу. Заинтересовала ты меня Викуля, очень заинтересовала. — Саввич! — повернулся директор к главному инженеру. — Больше Суворовой ни каких заданий, пусть делает чего хочет. Думаю, что так от неё для завода больше пользы будет.

— Согласен Алексеич. Викуля у нас и так без дела не сидит, видишь, опять какую то штуку придумала. — кивнул он на чертёж. — Объяснишь? — повернулся ко мне аист.

— Конечно Валентин Саввич. Это блок электромагнитных клапанов гидрораспределителей. Гидрораспределители с электромагнитным приводом конструктивно состоят из прочного чугунного корпуса, в который помещен золотник. Смотрите вот на этот чертёж. — перешел я в верхний левый угол ватмана. — Передвигаясь по внутреннему каналу, он сообщает между собой разные каналы подвода и отвода рабочего тела, перенаправляя его в нужном количестве к тому или иному исполнительному о́ргану. На золотник через шайбы воздействуют возвратные пружины. Все рабочие каналы выведены в нижнюю монтажную плоскость и уплотнены круглыми резиновыми кольцами. Стабильное давление рабочего тела обеспечивается широким проходом клапана. Смотрите сюда, — перевёл я их внимание на правый верхний угол. — Электромагниты, посредством которых осуществляется управление распределителем, кре́пятся непосредственно на корпусе. Если оба магнита будут отключены, золотник переходит в нейтральное положение. Сейчас, я вам в цвете обозначу каналы, с высоким и низким давлением.

Добежав до стола, открыл выдвижной ящик и достав от туда фломастеры, начал рисовать цветные стрелочки.

— Вот смотрите, Красный это у нас жидкость высокого давления, синий это обратка в бак, а зелёный, как раз и идёт на гидро-поршни. Здесь имеется подробное описание принципа работы, читаем внимательно. Это у нас гидрораспределитель с пропорциональным пилотным управлением. В качестве пилота, применяют сдвоенные трехлинейные редукционные клапаны с пропорциональным управлением «1». В исходном положении, при отсутствии управляющих сигналов на пропорциональных магнитах пилотного клапана, обе пружинные полости основного распределителя «2», связаны со сливом, его золотник «3», находится в нейтральной позиции под действием центрирующих пружин. При подаче управляющего электрического сигнала, например на магнит «В» пилотного клапана «1», давление в левой пружинной полости основного распределителя «2» возрастет до величины, пропорциональной сигналу управления и золотник «3» основного распределителя, сжимая правую центрирующую пружину, сместится на соответствующую величину вправо. Рабочая жидкость из канала «Р» начнет поступать в канал «В», с расходом соответствующим величине смещения золотника. Аналогичным образом происходит коммутация каналов «Р» и «А», при подаче управляющего сигнала на пропорциональный магнит «А» пилотного клапана. Для обеспечения точности управления распределителем «2», обратная связь организуется по положению золотника «3», позиция которого фиксируется датчиком положения «4». От распределителей с пропорциональным управлением, требуется не только точно следовать изменениям входного электрического сигнала, но и достаточно быстро реагировать на эти изменения. Быстрота реакции распределителя, равно как и других гидроаппаратов с пропорциональным управлением, характеризуется двумя параметрами: Временем срабатывания и частотой пропускания. Время срабатывания — время, за которое выходной параметр гидроаппарата примет значение соответствующее входному управляющему сигналу. Время срабатывания гидроаппаратов с пропорциональным управлением, лежит в диапазоне от 10 до 100 мс. Частота пропускания показывает на какое количество изменений входного сигнала в секунду, гидроаппарат способен отреагировать. В среднем, частота пропускания, лежит в интервале от 5 до 100 Герц.

— Хорошо Виктория, — Тормознул мои разъяснения аист, — Ты не против, если я возьму чертёж и поработаю с ним?

— Конечно Валентин Саввич, а для кого я это всё рисовала то?

— Хех! Рисовала она понимаешь ли, — возбудился довольный Семёнов. — Ты девочка наша, даже не представляешь чего придумала, это же открытие, это шаг вперёд, огромный шаг. Я так понял, что эти клапана́, можно поставить на любую технику?

— Да Валентин Александрович. На любую, где есть гидравлика. Хоть на трактор, хоть на экскаватор, хоть на грейдер. А управляться всё это, будет одним джойстиком. Влево-вправо, вперёд-назад, ну, ещё и кнопочки разные. Электрику я потом начерчу, там всё просто.

— Давай Викуля, черти́, а за нами дело не станет, отблагодарим по царски, обещаю. Если надо, до кремля дойду, до самого Романова.

— Валентин Александрович, у меня кое какие дела в городе есть, можно я...

— Конечно Викуля, тебе же только что сказали, ни каких особых заданий и поручений. Если надо на несколько дней отлучиться, просто позвони и предупреди. Знаю что у тебя много дел. Ты у нас, то в Татарию мотаешься, то в Тольятти.

— Спасибо Валентин Александрович.

— Не за что Виктория, это мы тебе спасибо говорить должны, да в ножки кланяться. Беги егоза, если тебе куда то надо.

Начальство ушло, а я запер дверь, быстренько переоделся и прыгнув в машину, помчался на рынок.

Вот странная штука, подумал я про себя, пока ехал. Все работники, плюс руководство завода, все оставляют свой личный транспорт на стоянке возле проходной, а меня пропускают без проблем. Помнится, как мне Дормидонтов выписал постоянный пропуск, когда мне надо было забрать аппаратуру с музыкантами, так я и езжу, хоть бы кто слово сказал. Я тоже говорить не буду, молчание, это золото.

Долетев до рынка, увидел там тусующихся у́рок. По среди них, как бык среди ягнят, выделялся Вася Кудряшов, ох и здоровый же он, прямо голиаф в толпе гномов.

Я остановился на против и посигналил, а когда слон обратил на меня внимание, то я ещё и фарами моргнул. Тот, чего то сказав своим , не знаю как их назвать, то ли корешам, то ли подельникам, направился к моей машине.

— Здравствуйте Виктория Ивановна, — улыбаясь поприветствовал меня Василий.

— Привет, не надо так официально, зови по простому.

Присаживаться парню, я не предложил, а сам вылез из машины.

— Вась, я с тобой поговорить приехала, помнишь, ты мне обещал рассказать, как в эту компанию уголовников угодил.

— Виктория, оно вам надо?

— Надо Василий, не надо было, не спрашивала бы. Ты не бойся, я хоть и любопытная, но не из болтливых. Можно было бы отъехать куда нибудь, да боюсь, что ты в мою машину просто не влезешь.

— Не надо ни куда ехать Виктория, лучше здесь поговорим, мне за братвой приглядывать надо. Спрашиваете, на что смогу, отвечу.

— Вась, я спрошу то, что и в прошлый раз спрашивала. Как ты умудрился в криминал влезть, ведь я же вижу, что ты нормальный парень.

— Так случилось Виктория Ивановна. Я же не здешний, родился и всю жизнь рос в посёлке Комсомольский, Воронежской области. В шестьдесят седьмом, дембельнулся с армии и приехал домой. Была у меня там зазноба, соседка наша, со школы с ней дружил. Все два года переписывались, обещала ждать, и вроде как ждала. А потом стала погуливать, то с одним, то с другим. Её я конечно не мог обидеть, а вот её ухажерам моськи чистил неоднократно. Так длилось пол года. Потом она пропала. День нету, два нету, неделю. Её родители к нам приходили, справлялись, видел ли я её? А где я мог её видеть, в поле за моим трактором она не бегала. Я после службы, в колхозе трактористом работал, с раннего утра, до позднего вечера вкалывал. Так вот, ещё через неделю, приходят значит ко мне наш участковый, с областными мента́ми и без разговоров в кутузку, а там в СИЗО. Оказывается, у соседей в гараже, нашли мой самодельный нож, измазанный её кровью, обмотанный в её же ночную рубашку. Короче, закрутилось следствие, допросы. Куда тело дел и всё такое. А я то от куда знаю где тело, сам бы хотел это выяснить. Короче, хоть труп и не нашли, мне всё равно впаяли семерик. Нарушили суки закон, правда, я тогда этого не знал. В зоне, я познакомился с Князем. Вы Виктория не подумайте, он нормальный человек и всю эту братию, — кивнул он на компанию у́рок, — старается в ежовых рукавицах держать, не даёт беспредельничать в городе. Так вот, отсидел я три года, а тут мне и объявляют, что моя судимость снимается, за неимением состава преступления. Нашлась оказывается пропажа. Живёт себе во Владике и в ус не дует, муж в море ходит, двое детей близнецов родить успела. Короче, выяснилось, что они с этим залётным морячком всё это, с ножом и кровью подстроили. Зассал он со мной по мужски поговорить, хоть и сам какой то там чемпион, штангист вроде. Князь сказал, что им за это срок грозит, а я могу компенсацию от государства требовать. Вот только не хочу я с этим связываться, проживу как нибудь и так.

— Вась, а зачем с криминалом то связался. Освободился и поехал бы домой, там небось родители с ума сходят. Устроился опять в свой колхоз, да гонял бы на тракторе.

— Виктория, а если я тебе скажу, что за все три года что я чалился, от родни ни одного письма не получил, хотя сам, первый год отсидки, каждую неделю домой весточку посылал. Это потом бросил. Не нужен я там ни кому, понимаешь? А в криминал попал, благодаря князю. Он меня в зоне сразу разглядел и пригрел, при себе оставил. Вот так и идём вместе по жизни. Ещё раз повторю, нормальный он человек, справедливый. К стати, на счёт обидчиков твоего друга. Трое так и сидят на девятке, а вот ещё двоих, в Камышин, на малолетку перевели, им оказывается нет восемнадцати. Но ты не переживай, у князя и там всё схвачено. Думаю, что на следующей неделе сгоняем туда. А на девятку хоть завтра, хоть через три дня, в понедельник. Как раз нужный нам человечек дежурить будет.

— Вась, значит ты говоришь, во Владике твоя бывшая девушка живёт? А как фамилия, не знаешь случайно?

— Новая, по мужу что ли, или де́вичья?

— Зачем мне де́вичья, давай новую.

— Х-эммм, ты знаешь, я не помню, надо у князя спросить. А де́вичья была Баранова, Наташкой зовут.

— Хорошо Вась, узнай обязательно. Есть у меня подозрение, что знаю я её мужика, охота выяснить, он это, или не он. Если всё таки он, то ясно тогда, почему она тебя на этого Ален Де Лона поменяла.

— Спасибо Виктория за разговор. Сам не ожидал, что поговорив с тобой, как то на душе легче станет, обычно случается наоборот.

— Не за что Вась. Это ты извини что в душу залезла. Просто, вижу я, что ты в криминале человек чужой, как белая ворона смотришься, вот и поинтересовалась. Как узнаешь фамилию, отзвонись мне, хорошо?

— Хорошо Виктория Ивановна, обязательно отзвонюсь.

Слон убежал к своим, а я поехал к заводу, верней, к Гульке в технарь. Отпрошу её с последнего урока, потом отвезу домой.

Зайдя в учебное заведение, посмотрел расписание и двинулся на второй этаж, к кабинету русского и литературы. Даже отпрашивать сестрёнку не надо, сейчас у них закончится последняя пара. Точно, Гулька же говорила, что по пятницам короткий день. Но думаю я, что ждать перемены не сто́ит, а то опять с автографами пристанут.

— Здравствуйте! — поздоровался я с учительницей, заглянув в кабинет, — Можно я сестрёнке пару слов скажу?

— Конечно Виктория Ивановна, — тут же узнав меня, разрешила училка, — если хотите, то проходите.

— Спасибо! — поблагодарил я женщину. — Гуль, не задерживайся, я тебя в машине, на стоянке жду.

— Подождите Виктория Ивановна, сейчас Гулечка домашнее задание запишет и забирайте её, всё равно скоро урок закончится.

Преподавательница быстро написала на доске домашку для учеников, сестрёнка переписала и мы побежали с ней к машине.

— Как хорошо Вик, что ты за мной приехала и забрала с середины урока.

— А в чём дело Гуль, с чего такая радость?

— Да там у нас парень один в группе, достал с приставаниями, прилип, как банный лист к заднице.

— А ты чего Гуль, не можешь дать ему отворот-поворот. Сказала бы, что он не в твоём вкусе и пусть валит.

— Он тупой Вик, я уже ему ни раз говорила, а до него не доходит.

— Хорошо сестрёнка, в понедельник я сама с ним поговорю. Может заскочим в кулинарию, возьмём каких нибудь вкусняшек?

— Конечно Вик, только давай пельмени не будем покупать, а то Маша обижается, что мы вместо её борща, только их и кушаем.

— Гуль, так она пока в институте, мы нормально пожрём, ну его этот борщ. Она туда столько капусты кладёт, у меня от лишних газов, скоро трусы прогорят, будут как дуршлаг, все в дырочку.

— Ага Вик, меня тоже от капусты пучит, мы с тобой наверное родственники. — Заржала как конь сестрёнка.

Дома, мы всё таки нажрались пельменей и отлили литровую банку Машкиного варева. Пока той не было, я вытащил всё на мусорку. Не охота смотреть на её обиженную моську.

В третьем часу пришла студентка. Я оставил девчат дома, а сам поехал в общагу мед-института, забрать и отвезти девушку мопеда-логопеда, к Лапиным.

Нашел её в холле на первом этаже, где эта Татьяна стояла в компании подружек спиной ко мне.

Девчонки увидев меня, сразу же замолчали.

— Привет! — Подошел я к Татьяне. — Я за тобой, поедешь к Настёне?

— Здравствуй Вик, пошли отойдём в сторонку. — схватив за локоть, потащила она меня на улицу. — Вик, ты не подумай, я не против с Настенькой заниматься, даже наоборот, мне самой это нравится. Но, к Лапиным домой больше не поеду.

— А чего случилось то? — удивился я.

— Да ну их. Там этот Витя, брат Настёны, пялится на меня, прямо глазами раздевает. А его супруга Марина, злится, психует, ревнует, всё бросает, того гляди сейчас набросится и волосы повыдёргивает.

— Хорошо Танюш, садись в машину. Сейчас доедем до них, я Настю заберу и будешь у меня дома с ней заниматься. Всё равно я хотела мелкую на выходные к себе взять.

Девушка сбе́гала к себе в комнату и оставив там свои учебники, взяла пособие, с которым они с Настей занимаются. Добравшись до Лапиных, я поднялся к ним и забрал довольную мелкую. Машка, Татьяну и Настёну сразу же взяла в оборот. Отвела на кухню и стала кормить своим борщом. Себе и Гульке, опять насыпала по жмене таблеток, заставив сеструху, сожрать всё до последнего кругляшка.

Интерлюдия.

Город Нижнекамск, квартира Галиевых. В зале, на диване сидит бабушка Амина Алимовна. Аисия, её сноха, укладывает в гардероб только что отглаженные детские вещи. Как раз в это самое время, пришел с работы супруг и отец семейства, Дамир Бекташевич.

— Здравствуй мам. — поприветствовал он старую женщину, — а где дети?

— Аринка за Аязиком в садик побежала, — тут же отозвалась супруга, — я им дала немного мелочи, пусть зайдут мороженного поедят.

— Отлично! — довольно кивнул мужчина, — значит пока мы втроём, можно спокойно поговорить. Асичка, мама! Тут такое дело, нам предлагают переехать жить в Сталинград. Жильё там есть. Сам не видал, но судя по всему, очень роскошное и комфортное. С работой лично для меня, вопрос уже решен, а тебе, — посмотрел он на супругу, — можно в любую школу устроиться, учителя́ везде требуются. — Тебя мама, мы тоже с собой заберём, дом там большой, места всем хватит.

— Это что! — подалась вперёд старая женщина, — не уж то, та нагулянная байстрючка тебя туда сманивает? Я знала, что она в нашу семью влезет. Я как чувствовала, что от её появления здесь ни чего хорошего ждать не стоит. Ещё и Гульку туда сманила, сделает из неё такую же шлюху как сама.

— Мама! — обратилась к свекрови сноха. — А с чего вы взяли, что Виктория байстрючка и нагулянная?

— А ты Аисия чего, вообще слепая что ли, разве не видишь, что она дочь твоего муженька, которую, пока он был на службе, тамошней шлюшке заделал? А у проститутки кто может родиться? Только такая же проститутка, а то ещё и по хлеще. Я точно вам говорю, затянет она Гульку в это болото разврата.

— Мам, не говори ерунды, Виктория очень хорошая девушка. Умная, порядочная, не чета твоей любимой снохе, благодаря которой, я воспитываю двоих не родных мне детей. Да! — посмотрел мужчина супруге в глаза. — Ты думаешь я дурак и ни чего не вижу? И Аринку и Аяза, ты родила от своего старого любовника, директора вашей школы Лёшеньки Звягинцева. Думаешь я не знаю, с кем ты шлялась пока я в армии служил? Ты и до сих пор с ним отношения поддерживаешь. Ещё не знаю, от кого ты сейчас беременна. А этому хрен ли не жить. У тебя двое от него, у твоей подруги Гали Святкиной один, и у самого трое.

— Сын, ты что такое говоришь, это чего, правда что ли? — округлила бабуля глаза, сделав их больше чем очки.

— Конечно мам. Я разговаривал со знакомым доктором, так он мне всё по полочкам разложил. Смотри, глаза у нас у обоих карие и волосы, у меня рыжие, а у Аисии чёрные. Не могут от таких родителей, родится голубоглазые и светлые дети. Ещё! — мужчина прошел к комоду и достал от туда фотоальбом. Пролистал несколько листов и отдал матери. — На посмотри, вот их директор школы и сравни с Аязиком. Да мальчишка просто копия он. Уж я молчал сколько мог, всё пытался семью сохранить. Но раз ты мама сама эту тему затронула, то должна всё знать. Помнишь! Когда в пятьдесят втором, вы нам сватовство устроили, тогда Аисия была девочкой, я до армии её не трогал, а когда демобилизовался, она уже была женщиной. Я тогда промолчал, так как, и у самого грех был. И слава богу, что этот её Лёшенька, в то время, в Казани, в институте учился, хоть Гулечка от меня родилась.

— Асичка! — пристально посмотрела на сноху бабуля, — Это правда? Арина и Аяз не мои внуки?

— Да! — чуть ли не выкрикнула женщина в глаза старухе, — Я с юности любила Алексея и люблю по сей день! Вы же нас тогда не спрашивали, сговорились с родителями и всё должно быть по вашему. Вот, теперь расхлёбывайте полной ложкой. Этот ребёнок Дамир, — ткнула она пальцем себе в живот, — тоже не от тебя. Хочешь, вали в свой Сталинград, Но алименты платить будешь как миленький. Ни чегооо, дочь у тебя богатая, прокормит и обеспечит, а мы здесь не пропадём, мама с папой помогут.

— Да уж. — Покрутил мужчина головой, — Другая бы, за шестнадцать лет совместной жизни спасибо сказала, а ты сразу вали. Хорошо, я свалю, но прежде всего, схожу в школу и поговорю с твоим Лёшенькой, послушаю чего он скажет. Поговорю с ним, как коммунист с коммунистом, надеюсь, он не откажется от своих детей. — А ты мама. — посмотрел сын на бабулю, — ищи покупателей на свой дом. Как уволюсь с завода, поедем к твоим настоящим вну́чкам. Будешь мириться с Гулей, а Виктория и так не обижается. Она, по умнее нас всех вместе взятых будет. Её там Сталинградским гением называют. Твоя старшая внучка мама, в свои шестнадцать лет, уже десятилетку и институт закончила, а сейчас, на тракторном заводе инженером трудится. Гордись!

Конец интерлюдии.

Мы все занимались своими делами. Машка с Гулькой, сидели на кухне за уроками, Настёна с Татьяной в зале, учились правильно слова́ выговаривать, а я у себя в спальне, за компьютером. Паял навесны́м монтажом электросхему климат контроля, для будущего внедорожника. Решил, что пусть машины будут разных комплектаций. Какие то просто с печкой, какие то с кондиционером, а самая богатая, с климатом. Пусть покупателям какой то выбор будет. Ещё, надо обязательно придумать специальный внедорожный пакет. Эх, скорей бы батя со своими всё решил, скорей бы приехал. Мы бы с ним на заводе замутили выпуск пневмобаллонов для подвески. А потом, взял бы чайку и всё в ней переделал. Забабахал бы тачку экстра класса и подарил лично Романову. Пусть Горьковцы утрутся, а то, им пока пинка не дашь, так и будут наши люди шкворня́ через каждые пятьсот километров шприцевать. Тааак, сейчас впаяю вот этот резистор, сверю величи́ны с датчиком температуры салона, отвезу Татьяну и поеду на завод. Надо с ребятами на счёт завтра договориться. Дом готов, можно мебель перевозить, а потом чертить новую и ехать на фабрику к немцу Беккеру. Давненько его не видел, уже целый год прошел. Кухню то, на новую квартиру я свою перетащу. Померил, она такого же точно размера. Не только кухню, всё перетащу. Мне нужно будет, ещё одну спальню под кабинет переоборудовать, а так, вся мебель встанет как родная. Потом сменить обои, переделать ванную комнату в душевую, а уж тогда и заселяться можно. Зато, это уже будет моя личная квартира, а не стоя́щая на балансе невесть где.

В прихожей запел соловей. Я кинулся к двери обогнав Машку с Гулькой. Посмотрел в глазок. На лестничной клетке стояли четверо. Двое в белых халатах и двое в милицейской форме.

— Здравствуйте. — открыл я дверь, когда мент опять потянулся к кнопке звонка. — Вам кого?

— Здравствуйте Виктория Ивановна! — Удивился лейтенант, осмотрев своих спутников. — Вы здесь живёте? Здооорово! Не подскажете, ваша соседка из двадцатой, вы давно её видели?

— Евдокию Мироновну то? Давно не видела, уже почти неделю, а чего?

— Извините ещё раз Виктория Ивановна. Знаю, что соседи частенько друг другу ключ от своей квартиры оставляют. У вас случайно нет? — Указал он на дверь шапокляк.

— Нет товарищ лейтенант и навряд ли смог быть, тут такой персонаж живёт, от неё снега зимой не выпросишь. А в чём собственно дело то?

— Да так, час назад хозяйка позвонила в скорую, жаловалась на сильные боли в груди, но не закончила фразу до конца. Работники скорой говорят, что слышали грохот падающего тела, а телефон постоянно занят. Врачи приехали по адресу, но им ни кто не открыл, вот они и вызвали нас.

— Так чего тормозите то Лейтенант, ломайте дверь, там человеку плохо, а вы стоите мне тут истории рассказываете. — Гуль! — повернулся я к сеструхе, — давай бего́м, тащи с кухни топорик для мяса, шмелём, одна нога тут, другая там.

Быстро, в течении пяти минут, мы с сотрудниками вскрыли дверь и прошли в квартиру. Прямо в прихожей лежала бабулька, а у неё на груди сидела её собачка. Телефонная трубка, висела на проводе. Медики быстро кинулись к ней, но ни какого массажа, тем более искусственного дыхания делать не стали. Просто, зафиксировали смерть. А у меня, настроение сразу же упало на ноль. Хоть и вредная была старушенция, но всё равно жалко. О мёртвых как говорится, либо хорошо, либо ни чего. А ведь у неё сын есть? Наверное надо ему как то сообщить.

Я вышел от бабульки и зашел к себе. Тут же взял тетрадку с телефонами, нашел нужный номер и позвонил в ЖЭК.

— Ало, Галина Петровна здравствуйте. Это вас Виктория Суворова беспокоит. У нас тут в двадцатой квартире ЧП произошло. Бабушка, Евдокия Мироновна, умерла. Вы случайно не знаете как с её сыном связаться. Если чего, то приходи́те срочно, тут как раз милиция и медики, зарегистрировали смерть.

— Спасибо вам Виктория Ивановна, всё, я лечу. Номер телефона сына Евдокии Мироновны у меня есть.

Я положил трубку и опять пошел в соседнюю квартиру.

— Ну чего Чапа, или как там тебя. — взял я собачку на руки, — Придётся тебе у нас, вместе с Фанькой пожить, пока твой новый хозяин не приедет.

Эта сплющенная морда, взяла и лизнула меня в подбородок. А я вышел из квартиры и позвонил в девятнадцатую, Шапошниковым. Дверь открыли оба, и генерал и генеральша.

— Здрасти Дядь Кость, здрасти тёть Тамар. Там у нас ЧП случилось, соседка умерла, выйдете?

— Конечно Викулечка, а я удивилась, чего это ты с её собачкой стоишь!

Соседи пошли в двадцатую, а я домой. Гулька с Машкой, стояли в прихожей боясь пискнуть, лишь Татьяна с Настёной, как ни в чём не бывало занимались в зале.

— Ну чего вы так сжались то, подумаешь человек умер, бывает. На Гуль собачку, накорми её чем нибудь, она тоже стресс получила.

Сестрёнка схватила микро-бульдога и они с подругой рванули на кухню. А тут и начальница ЖЭКа прибежала. Я показал ей куда идти и остался дома. Чёт, как то не хочется мне опять трупом любоваться.

— Вииик, чего там случилось то? — спросили девчонки, когда я тщательно вымыв руки, зашел на кухню.

— Ни чего особенного, соседка наша умерла, врачиха сказала, что у неё сердечный приступ случился. Сейчас в морг повезут. Как бы нас виноватыми не сделали, а то скажут что своей музыкой довели бабулю.

— Да ты чего Вик, когда мы музыку включали, аж в субботу, и то не так громко. Подумаешь, с Гулечкой чуток потанцевали.

— Да без разницы Маш когда мы её включали, хоть год назад. Прецедент был ведь. Помнишь, её сынок тут ругаться приходил? Так вот, его вызвали, скоро приедет, опять вонять начнёт.

— Не начнёт Вик, ты его тогда своим пистолетом до мокрых штанов напугала, навряд ли опять рыпнется. К тому же, ты сейчас совсем не та, что раньше была, тебя сейчас вся страна знает.

— Вот и плохо Маш что знает. Напишет какая нибудь «Комсомольская Правда». Что при участии комсомолки Романовой, беспартийная хулиганка Суворова, довела свою пожилую соседку до состояния, когда лучше сбежать туда, — посмотрел я на потолок, — Чем оставаться на этой грешной земле.

— Навряд ли Вик, соседи с верху подтвердят, что у нас тихо было.

Тут в кухню залетела довольная Настёна.

— Викулетька, смотли, я умею букву «лы» говолить.

— Солнышко, ты и раньше «лы» хорошо говорила.

— Да нет, не «лы», а л ллы, велней!

Мелкая набрала воздуха и зарычала как тигрёнок.

— Р р р р р ры! Видишь как клуто у меня получается.

— Ага Насть, круто. А ну скажи рыба!

— Чичас, подозди!

Постояв, сосредоточившись и опять набрав воздуха.

— Р р р р лыыыба! — выпалила та на одном дыхании.

Я старался сидеть и делать серьёзное лицо, а Машка, Гулька и Татьяна сзади мелкой, зажимая ладошками ротики, чуть ли не ползали по полу. Смешно им видите ли!, да я и сам бы сейчас заржал, но низяааа!

— Ну чего, клуто у меня получилось?! — Встала экзаменуемая по стойке смирно.

— Вооо! — показал я малышке большой палец. — Вы с Танечкой большие молодцы. Ещё несколько занятий и слово рыба, у тебя будет от зубов отскакивать. — Ну чего Тань, — посмотрел я на мопеда галопеда, — Тебя в общагу отвезти, или с нами поужинаешь. Машуня сейчас какое нибудь кино вклю́чит, посмо́трите.

— Я не знаю. — засмущалась красна девица, — удобно ли?

— Конечно удобно, оставайся! — накинулись на гостью Машка с Гулькой.

— Оставайся тётя Таня! — Обняла мелкая своего учителя. — Если хочешь, я тебя с собой спать положу, ты мне сказку лассказеш.

— Поужинать останусь, а ночевать домой поеду. — согласилась девушка, — Мне завтра с утра в институт надо.

— Тётя Таня, а когда тебе не надо будет в пластитут, мозет позавчела останешься?

Блииин, в соседней квартире труп соседки лежит, а у нас на кухне гогот стои́т на всю Ивановскую. Хорошо что кондиционер работает и окна закрыты, а то, был бы сейчас номер.

— Девчонки, хватит ржать! — начал я их утихомиривать. — Забыли что ли про покойника?

Все сразу успокоились, а Танюха вытаращила на меня глаза.

— Какого покойника Вик, где покойник?

— Всё Тань, вынесли уже. — выглянул я в окно. — в скорую грузят, сейчас увезут.

В дверь позвонили и я выскочил в прихожую. На площадке стояли, тёть Тамара и Галина Петровна, начальница ЖЭКа.

— Проходите. — пригласил я женщин в квартиру. — Галина Петровна, вы дозвонились до сына Евдокии Мироновны?

— Да, дозвонилась. — подтвердила начальница. — Он сегодня же вылетает. Я по этому поводу и зашла. Виктория, не смогла бы ты его ночью в аэропорту встретить?

— Конечно Галина Петровна, обязательно встречу. А во сколько самолёт прилетает?

— В два тридцать посадка, плюс, пока пассажиров выпустят с самолёта, пока они дойдут до аэропорта́! Если к трём часам подъедешь, то как раз самое то будет.

— Хорошо Галина Петровна. А от куда самолёт то, что за рейс?

— Номер рейса не скажу, а самолёт из Ленинграда. Он ведь у неё давно уже там живёт. Как институт закончил, так и остался. Ещё покойный супруг жив был, царствие ему небесное. Хороший мужчина был, справедливый. Много лет судьёй отработал, да какие то преступники его прямо здесь, возле подъезда застрелили. Это давно, ещё при Сталине было. Ох, что тогда в городе творилось? Милиция буйствовала, гребли́ всех в подряд, правда потом отпускали, но убийц, так и не нашли.

— Хорошо Галина Петровна, я встречу сына соседки. А как его хоть зовут то?

— А вы чего, не знакомы разве? — удивилась женщина. — Дмитрий Панкратович Белый его зовут. Я сама то его отлично знаю, как ни как, а в одном классе учились. Скромным и вежливым мальчиком рос, как то, даже гуляли вместе. Всё в женихи набивался, пока не уехал в свой Ленинград, там и остался. Два раза был женат. С первой развёлся, а вторая умерла от обычного воспаления лёгких, через два года после свадьбы. Сейчас живёт бобылём. Хотя, может и нашел кого, да я не знаю. Ладно Виктория Ивановна, пойду я пожалуй в ЖЭК. Когда ты позвонила, у меня как раз приём граждан был. Не знаю, разошлись, или ждут до сих пор.

Женщины покинули мою квартиру, а я задумался, ехать ли мне сегодня к музыкантам, или не стоит? Нет наверное, не поеду. Некогда будет завтра мебелью заниматься, надо с похоронами помочь.

— Тань! — заглянул я на кухню. — Пойдём со мной, разговор есть.

Я завёл девушку в спальню и протянул ей десять червонцев.

— Держи Танюш, и спасибо тебе за Настёну.

— Зачем это Вик?!!! — Спрятала девчонка руки за́спину, — Я же не за деньги, я так, по дружбе.

— Танюш, запомни, каждый труд, к тому же качественный, должен быть оплачен. Возьми и не обижайся. Купишь себе тряпку какую нибудь, а если чего хорошее найдёшь, а финансов не будет хватать, то обращайся, выручу. И не стесняйся ты так, будь по проще. Настёна же для меня как сестра родная, и я вижу как она к тебе относится, а значит ты хороший человек. Как сказал один мой хороший знакомый. Хорошие люди, должны держаться друг друга и помогать друг другу. Так что, считай нашу компанию своими друзьями. На, возьми деньги. Я лично не обеднею, а тебе они пригодятся.

— Спасибо Вик. — покраснела девчонка, — вы все такие классные, я тоже с вами дружить хочу.

— Ну вот и отлично Тань, пошли на кухню, посмотрим, чего за отраву Машка нам на ужин готовит.

Вечер прошел нормально. Мы посмотрели кино, поужинали. Потом я отвёз гостью в общежитие, приехал домой и поставив будильник на час тридцать, грохнулся спать в зале, что бы ночью не разбудить своих.