Новая жизнь. (джен)

Жизнь после суда вошла в новое русло. Тори больше не думала о Харрисонах — они остались в прошлом, как страшный сон, который наконец закончился. Теперь её дни были заполнены другими заботами: работа, дом, мальчики.

Но адаптация Эндрю оказалась сложнее, чем она предполагала.

Первые дни он почти не говорил. Сидел на кухне, сжимая мишку, и смотрел в одну точку. Не ел, пока Тори не ставила перед ним тарелку. По ночам он ворочался. Тори слышала, как дыхание сбивается, как он замирает на мгновение, а потом выдыхает с присвистом. Она сидела на краю его кровати и ждала, пока он снова задышит ровно.

Аарон пытался помочь. Приносил игрушки, показывал рисунки, пытался вовлечь в игру. Но Эндрю отворачивался, замыкался в себе, и Аарон смотрел на Тори с растерянностью, не понимая, почему брат не хочет с ним играть.

— Он просто устал, — сказала Тори, гладя Аарона по голове. — Дай ему время.

Но время не всегда помогало.

Тори поняла, что Эндрю нужна новая одежда. В его рюкзаке были только выцветшие джинсы, которые были ему малы, и футболка с дыркой на плече. Харрисоны забирали деньги, которые государство выделяло на ребёнка, и покупали ему обноски. Тори сжала кулаки, заставляя ярость утихнуть.

— Мы идём в магазин, — сказала она за завтраком. — Нам нужно купить много всего.

Аарон обрадовался. Эндрю смотрел на неё с недоверием.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что у тебя нет нормальной одежды, — сказала Тори. — И потому что мы хотим провести день вместе. Все трое.

Эндрю колебался. Но Аарон уже встал из-за стола.

— Пойдём! — сказал он. — Это будет весело!

Эндрю не стал спорить.

В супермаркете было шумно и многолюдно. Эндрю шёл рядом с Тори, но не касался её. Он держался на расстоянии, смотрел по сторонам, но не цеплялся за её руку. Он просто наблюдал. Был настороже.

Тори подошла к отделу детской одежды.

— Эндрю, — сказала она, останавливаясь у стеллажа. — Посмотри, какая тебе нравится?

Он подошёл ближе. Посмотрел на футболки — серая, синяя, зелёная. Потом показал на синюю.

— Эта.

— Хорошо, — сказала Тори. — Возьмём. Ещё?

Он пожал плечами. Тори выбрала несколько футболок, джинсы, тёплую куртку. Она показывала ему каждую вещь, спрашивала, нравится ли. Он иногда кивал — едва заметно, почти незаметно.

Когда она взяла с полки куртку тёмно-синего цвета, он вдруг сказал:

— Она похожа на ту, что была у тебя.

Тори посмотрела на него. В день суда на ней была похожая.

— Нравится? — спросила она.

Он кивнул. Она положила куртку в тележку.

Аарон стоял рядом и смотрел на футболки, которые выбрала Тори для Эндрю. Потом он подошёл к ней и тихо сказал:

— Мам, можно мне тоже такие же?

— Какие? — спросила Тори.

— Как у Эндрю, — сказал он. — Мы же братья. Мы должны быть похожи.

Тори посмотрела на него. В его глазах была такая просьба, что она не могла отказать.

— Хорошо, — сказала она. — Выбери такие же.

Аарон улыбнулся и пошёл к стеллажу. Он взял две синие футболки, такие же, как у Эндрю, и положил их в тележку.

Эндрю стоял в стороне и наблюдал за ними.

В примерочной Эндрю стоял неподвижно, пока она прикладывала к нему вещи. Он не смотрел на себя в зеркало — он смотрел на неё, проверяя, не ушла ли она.

— Нормально? — спросила она, когда он надел новые джинсы.

Он посмотрел на себя мельком.

— Не знаю, — сказал он.

— Ты выглядишь хорошо, — сказала она. — Это твоё.

— Моё? — переспросил он.

— Всё это твоё, — сказала Тори. — Только для тебя.

— Никто не отнимет?

— Никто, — сказала она.

Он смотрел на неё долго. Затем кивнул.

После одежды Тори повела их в кафе при супермаркете.

— Я угощаю вас мороженым, — сказала она. — Выбирайте.

Аарон выбрал ванильное с орехами. Эндрю смотрел на витрину долго, потом показал на шоколадное в рожке.

Они сели за столик у окна. Аарон ел мороженое быстро, пачкая лицо. Эндрю — медленно, откусывая маленькими кусочками, как будто боялся, что оно исчезнет.

— Вкусно? — спросила Тори.

Эндрю кивнул. И впервые за несколько дней Тори увидела, что он чуть-чуть расслабился.

Первое время в школе стало испытанием. Тори сидела на кухне, когда раздался звонок. Она взяла трубку и услышала голос секретаря — официальный, напряжённый.

— Миссис Миньярд? Это из школы. У нас проблема с вашим сыном Эндрю. Он подрался с другим учеником. Мы просим вас приехать.

Тори закрыла глаза. Она знала, что это случится. Она ждала этого. Но услышать это было всё равно тяжело.

Она приехала через двадцать минут. Эндрю сидел в кабинете директора, скрестив руки на груди, и смотрел в стену. Его костяшки были сбиты, на скуле был свежий синяк. Он не смотрел на Тори, когда она вошла.

Директор — мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом — рассказал, что произошло. На перемене несколько мальчишек играли в мяч. Эндрю стоял в стороне, наблюдая. Один из мальчиков, постарше, специально бросил мяч ему в спину. Эндрю обернулся, и тот рассмеялся, сказав, что он неуклюжий и ничего не умеет. Другие мальчики засмеялись. Эндрю ударил обидчика.

— Мы не можем допускать такое поведение, миссис Миньярд, — сказал директор. — Это не первый раз за неделю. Если это повторится, нам придётся применить дисциплинарные меры.

Тори сидела и слушала. Она не спорила, не оправдывалась. Когда директор закончил, она сказала:

— Мой сын защищает себя как умеет. Он не умеет справляться с агрессией по-другому. Я не оправдываю его, но я прошу вас понять: он не плохой ребёнок.

Директор посмотрел на неё. Он видел таких детей раньше. Он знал, что она говорит правду.

— Мы назначим ему встречи со школьным психологом, — сказал он. — Это обязательно. Если он пропустит хотя бы одно занятие, мы будем вынуждены действовать строже.

Тори кивнула.

— Хорошо. Я прослежу.

Они вышли из кабинета. Эндрю шёл рядом с ней, не поднимая глаз. Он не извинился. Он не объяснил. Он просто шёл.

— Сядь, — сказала Тори, когда они оказались на скамейке в коридоре.

Он сел. Она села рядом.

— Я не буду ругать тебя, — сказала она. — Но я хочу, чтобы ты знал: драка — не решение. Ты умнее этого.

— Он смеялся надо мной, — сказал Эндрю, не поднимая глаз. — Он сказал, что я ничего не умею. Что я неуклюжий и слабый.

Тори смотрела на него. Она видела, как он сжимает кулаки.

— Ты не слабый, — сказала она. — Но есть правило: на слова отвечаешь словами. На удар — ударом. Не лезь первым, но если полезли — бей так, чтобы неповадно было. Запомнил?

Эндрю поднял на неё глаза. В них была смесь надежды и тревоги.

— Ты не злишься?

— Не на тебя, — сказала Тори. — Я злюсь на них. На тех, кто смеётся. И на себя — за то, что не научила тебя отвечать на такие вещи без кулаков.

Он ничего не ответил. Но Тори заметила, как его плечи слегка расслабились.

Первая встреча с психологом состоялась через два дня. Тори сидела в коридоре и ждала, пока сеанс закончится. Она смотрела на дверь кабинета и считала минуты. Эндрю не доверял чужим людям. Он не доверял никому. И она не знала, что этот психолог скажет ему.

Когда дверь открылась, психолог — молодая женщина с мягким взглядом — вышла и села рядом с Тори.

— Он не говорит, — сказала она. — Просто сидит и смотрит в стену. Но это нормально. Ему нужно время. Ему нужно понять, что он в безопасности.

Тори кивнула. А затем выговорила резко, рывком:

— Не смейте говорить ему, что он виноват, — сказала Тори.

Психолог посмотрела на неё с любопытством.

— Конечно, нет. Это противоречит профессиональной этике.

— Я просто знаю, что он пережил, — сказала Тори. — И я знаю, что он не доверяет взрослым. Я не могу заставить его доверять мне. Но я буду его защищать.

Она сказала это и поняла, что это правда.