Громче слов

Сайлла наблюдал, как в ангар завозят стеклянную клетку и устанавливают чуть ли не под кабинетом Риддла.

— Мы же не Ганнибала Лектора будем держать, сэр.

— Этот Рик Хоффман куда опаснее, чем нам думается. Я не могу считать его мыслей, они как... Они как у девочек. Будто защищены, но чем то извращенным.

— Даже под транквилизаторами не удается прочитать мысли?

— Да, видимо, не все методы ЦРУ работают. Поэтому я взял эту клетку из укрепленного поликарбоната.

— Где же вы её достали?

— Ох, мистер Сайлла, пока вы сидите в школе, наш начальник, Джеффри Брук давно начал операцию. Должен признать, не без твоей помощи, в Йельском университете создают оружие против... этих.

— Оружие?

— Да. И эта клетка — самое безобидное их изобретение!

Риддл улыбнулся так, что в душе Сайллы что-то задрожало. Рафаэлю не нравились пытки, что уготованы Рику. Но к этому он был готов. Но оружие против детей?

Видимо, ему нужно просто привыкнуть и к этому.

* * *

Это был огромный лес, в котором росли не просто вековые деревья. Этим древам было, как минимум, по тысячи лет. Их стволы тянулись к небу бесконечно долго, и если смотреть снизу вверх, казалось, что они упираются в само небо. Странные длиннохвостые и зубастые птицы населяли этот лес — их прекрасное пение тонуло в рёве монстров. Воздух пах гнилью и влажной корой. Под ногами хрустели ветки, которых не касалась нога человека сотни лет.

Огромные, уродливые огроподобные существа бились со Стражницами и Питером. Их булавы оставляли глубокие вмятины на его стальном теле.

БАМ. Звон разлетелся по поляне, и голова Питера дёрнулась назад. Тело повело — он потерял равновесие на мгновение, но устоял. Огр занёс руку для второго удара.

Но не успел.

С ветки над ним сорвалась Хай Лин. Она ударила с разворота — челюсть монстра хрустнула. Он пошатнулся, и в тот же миг она исчезла, оставив после себя только лёгкий ветерок.

— Пит, аккуратнее со своей головой! — донёсся её голос откуда-то сверху.

Хай Лин переживала каждый удар по Питеру как по себе. Поэтому иногда её маскировка сбоила — она появлялась на долю секунды дольше, чем нужно, потому что не могла отвести взгляд от его падения. И каждый раз она бросалась в бой чуть раньше, чем следовало.

В головах у них обоих раздался голос Ирмы:

— Брось, у него в голове нет жизненно важных органов!

Ирма заменила Тарани на посту телепатического мостика. И, судя по всему, наслаждалась новой ролью. А Питер чувствовал, как прибывал в буйной головушке Ирмы. Когда Питер связывался с Тарани в голове, то он будто входил в библиотеку, в которой играет классическая музыка. У Ирмы же в голове — кавардак под песню «She's A Rebel» Green Day.

Питер усмехнулся. В глазах перестало двоиться. Он принял удар второго огра на стальное предплечье, а потом резко шагнул вперёд и врезал головой в мягкую морду монстра. Раздался хруст — огр взревел, схватился за разбитую пасть и отступил, оставляя на земле пару выбитых клыков.

— Питер, сзади! — крикнула Ирма.

Питер не успел среагировать — только треск веток за спиной и тяжесть воздуха, который расступился перед огромным телом. Но Ирма уже выбросила ладони вперёд. Мощная струя воды ударила в грудь огра, и он опрокинулся на спину, увлекая за собой двух собратьев. Они покатились вниз по склону, поднимая тучи грязи, мха и мелких камней.

Хай Лин подула — и вода, покрывающая склон, превратилась в ледяную дорожку.

Питер развернулся, врезал кулаком в грудь последнего огра — тот отлетел в сторону, сбивая с корней молодое деревце.

— Вперёд! — крикнул Питер. — К остальным!

Он прыгнул на ледяную горку и поехал вниз на своих двух, балансируя, как на доске. Ирма и Хай Лин сопровождали его по бокам.

Внизу разгорелась другая битва. Отряд Калеба, Вилл и Корнелия атаковали обоз повстанцев, который состоял как из старых огроподобных воинов, так и из людей, которые были против правления Элион.

Калеб заметил, что эти огры слишком сильны. Что-то изменило их. И это что-то лежит в обозе.

В обозе, в который летел Питер. Ледяная дорожка закончилась, но Питер по инерции влетел в обоз. Перевернул его. Из телеги вылетели разные вещи. Одна из них, самая маленькая и незаметная — кристалл в кувшине. Вилл заметила его, почувствовала и полетела за ним, но в неё влетела гарпия.

Питера обхватили пять огров, прижимая его к земле.

Ирма и Хай Лин оставили его. Они полетели на выручку к Вилл. Корнелия связывала корнями огров, а потом метала их по лесу. Она прикрывала Калеба и его людей.

Кувшин упал на землю.

— Квинтессенция! — вскрикнула Вилл.

Молния яркой вспышкой ударила в крылатую и пернатую бестию, озарив пространство вокруг.

Калеб уже был рядом, он щитом оттолкнул поджаренную гарпию. Люди Калеба уже прорвались к обозу.

Огры давили стальное лицо Питера в камень. Они улыбались, наслаждаясь моментом триумфа.

А потом он закричал.

Не как человек. Как зверь, которого прижали в угол. Сталь на его руках завибрировала, и он дёрнулся — огры не удержали. Один отлетел в сторону, второй пошатнулся, и Питер встал. Он поднял тех, кто держал его за руки, и столкнул их лбами. Раздался хлопок — оба рухнули без сознания. Следующего он ударил в грудь так сильно, что тот отлетел в телегу, увлекая за собой четвёртого.

Вилл видела его глаза — там не было человека. Только ярость в серых глазах. Группе Калеба пришлось отойти с пути его ударов. Хай Лин взлетела повыше, и ахнула.

— Ого, похоже, кто-то разозлил Питера сильнее, чем я, — отшутилась Ирма — Прикрою его.

— Хватит пялиться, команда, помогаем! — скомандовала Вилл.

Тут же перед Питером огромная ветка придавила огров и людей мятежников.

— Ну как, жестянка, оставь и мне! — крикнула Корнелия.

Металл Питера загудел, когда ветки накрыли часть армии. Это заметила и Корнелия.

Хай Лин же исчезла в листве и через секунду появилась за спиной ближайшего огра, ударив ногой его по затылку. Ирма держалась на дистанции — струя воды сбивала с ног тех, кто пытался окружить Калеба.

Калеб быстро нагнал Питера. Он держался позади, отбивая от него самых ловких воинов.

А гарпия снова атаковала Вилл.

— Не твоё, не бери, рьяааааа! — она накинулась на неё.

Гарпия метнулась вниз, когти царапнули землю — и в следующий миг она уже взлетала, сжимая кувшин в лапах.

Вилл потянулась за ней, выпустила молнию, но гарпия ушла в сторону — удар прошёл мимо, снёс верхушку старого дерева.

— Нет! — крикнула Вилл.

Она взлетела в погоню, но гарпия применила силу, ослепив Вилл туманом.

— Кто-нибудь, сбейте гарпию! — телепатически скомандовала Вилл.

Хай Лин ринулась за гарпией. Закрутившись, она создала вихрь, который усложнял гарпии полет. Из небольшого вихря вырос огромный смерч, который начал затягивать в себя ветки и птиц. Центробежная сила ветра ускорила Хай Лин и та с двойной скоростью рванул в дезориентированную гарпию. Удар сапога в зубастый клюв лишил чувств чудовище, а кувшин с кристаллом полетел вниз. Несколько десятков метров до земли, но кувшин замедлился, а потом завис в метре от земли. Корнелия держала артефакт телекинезом, выставив руку к кувшину, проверяя маникюр на пальцах.

— Держу! — сказал Калеб.

Кувшин был цел. Кристалл внутри мерцал. В этот момент на землю упала гарпия, с характерным звуком шлепка.

Кристалл внутри пульсировал тёплым светом. Она почувствовала его силу — чужую, но знакомую.

— Мы разберёмся с этим позже, — сказала она. — Сначала — выбраться отсюда.

Питер стоял в стороне. Вмятины на его теле исчезали, а он наблюдал за этим, осматривая свои руки. Ярость ушла, оставив только усталость.

Вилл поймала его взгляд. На мгновение их глаза встретились. Она ничего не сказала. Просто кивнула. Питер кивнул в ответ. В этом сигнале Вилл прочитала, что Питер спокоен. Тарани его описывала в своём отчёте как импульсивного. Это правда, от и до. Но когда Вилл смотрит или приказывает, он выполняет. Это бальзам на её душу.

Питер же не понимал. Привыкший быть изгоем, озлобленным чудиком, он слушается Вилл. Без телепатии, без криков. Как сказала Тарани — "открыл пузико". Что прервать умозаключение в своей буйной голове, Питер спросил:

— И что это за побрякушка?

— Это «Питатель».

— Че?

Калеб вздохнул:

— Кристалл. Точнее, осколок огромного кристалла, который усиливал армию и был источником силы. Теперь понятно, почему огры такие сильные и живучие.

Корнелия, проверив маникюр, гордо вскинула голову:

— Ну как сказать, я их одной левой и корнями разнесла!

— Может, кристалл усилил и тебя? — с лёгкой усмешкой спросила Вилл.

— Не, — сказал Калеб. — Он был помещён в сосуд, который воздействовал на конкретных людей... Э-э-э, огров... Персон, короче говоря, которые поклялись в верности этому кувшину.

Питер нахмурился:

— Ты сказал, что это осколок. Значит, есть ещё такие?

— Точно не могу сказать. — Калеб перевёл взгляд на кувшин. — Кристалл разрушили много веков назад, чтобы его сила не досталась не в те руки. Никто тогда не знал, что его куски тоже могут обладать силой.

— Скверно, — подметила Вилл. — Особенно учитывая, что осколки используют враги Элион.

— С одной стороны да. — Калеб скрестил руки на груди. — С другой, если бы не подозрения на осколки, мы бы не смогли просить помощи.

— Почему?

— У Элион сейчас не лучшие времена. Люди начали сомневаться, что она достойная правительница. Многие начинают строить козни. Тем более после того, как сбежал Седрик.

— Думаешь, его выпустили мятежники?

— Уверен. — Голос Калеба стал суше, в нём проступила старая горечь. — На их месте я поступал точно так же. Осколки уже уровень Стражниц Завесы — с их помощью можно открывать порталы, точнее, питать врата. Возможно, такой же кристалл был и у Седрика. Так народ не будет думать, что Элион на престоле просто потому, что её друзья — Стражницы Завесы.

Корнелия шагнула вперёд:

— Она же законная наследница престола!

— Обычный люд далёк от политики, — ответил Калеб. — Но они столько лет жили под властью Фобоса, что теперь боятся: а вдруг Элион станет тираном не хуже своего брата? Этим пользуются те, кто просто хочет власти, и те, кто считает Фобоса настоящим правителем. Сегодня мы били обе стороны.

— Хочешь сказать, что они объединились?

— Да.

Они появились в «Серебряном драконе».

— Итак, разбор полётов. Ирма, хорошо принимаешь роль «моста», Питер и Хай Лин — молодцы, хорошо сработались.

Питер ухмыляется. Он поднимает руку, ладонь вверх. Хай Лин без колебаний бьёт по ней сверху — хлоп. Потом Питер переворачивает ладонь вниз, и она бьёт снизу — хлоп. Потом они одновременно ударяются предплечьями — глухой, уверенный стук кожи. Всё это занимает меньше секунды. Как удар. Как единое движение.

— Вы когда успели разучить такое? — возмущённо спросила Ирма.

— Вчера! — ответил Питер, поправляя пластырь на руке. — В комиксе видел.

— Ты всю свою жизнь строишь по комиксам? — спросила Вилл.

— Не-е-е-е... Ну процентов сорок.

— А что насчёт Элион? — раздражённо спросила Корнелия.

— А что с ней?

— А ты уже забыла?

— Корни, Калеб сам сказал, что мы не можем влиять на них. В том числе нам не стоит без повода общаться с Элион напрямую. Она сама должна решить эту проблему — как королева. Сейчас на повестке дня — Ари.

Корнелия расстроилась и надулась. Вилл посмотрела на часы — четыре вечера.

— Ладно, расходимся.

Вилл и Корнелия пошли домой. Хай Лин осталась в «Серебряном драконе». Питер и Ирма шли в одну сторону, хотя уже попрощались:

— Ты преследуешь меня?

— Нет.

— Твой дом в другой стороне.

— У меня дела.

— Какие важные?

— У меня много скрытых талантов.

— Тогда скрывай их дальше. — она усмехнулась, и они пошли дальше.

Шли, пока оба не повернули к входу в молл. «Ничего удивительного — это любимое место всех подростков» — подумали они. А потом они вместе подошли к магазину дисков.

— Стоп. Ты тоже сюда?

Они сказали это в унисон. Оба покраснели. Потом Питер открыл ей дверь. Она вошла.

Внутри было шумно. Играла музыка — подборка хозяина магазина, мужчины лет тридцати, который решил, что колледж не для него, а панама на голове, бородка с усиками и пирсинг — это уместно в его возрасте.

Питер и Ирма разделились. Он пошёл к своей «тяжёлой» музыке. Она — в отдел «полегче». Поп-рок, на котором красовались имена: Avril Lavigne и, конечно же, KARMILLA. Перебирая диски, она изредка поднимала взгляд на Питера, выслеживая его среди стеллажей.

Питер не обращал внимания на Ирму. Он быстро перебирал пальцами упаковки, пока в углу не увидел странный диск. Группа мелькала у него перед глазами ранее. Её даже слушал кто-то из братии DnD-шников. Но он не обращал внимания. Однако решил дать шанс. Он взял диск. Это Hammerfall, сингл Blood Bound. Питер заинтересовался. Он подвинул школьников у автомата, отсканировал штрих-код, надел наушники — и влюбился. Короткий тридцатисекундный отрывок в автомате заставил его задуматься. Он отложил диск себе. А потом пошёл в другой отдел, в другую эпоху.

Ирма подняла взгляд в какой-то момент и не увидела его. «Ушёл», — подумала она. «И не попрощался?» Но потом она повернула голову и увидела его в отделе восьмидесятых.

— Ты че тут, динозавров ищешь, стальной палеонтолог?

— Нет.

— Только не говори, что тебе нравится музыка восьмидесятых. Это моя мама слушает!

— Эх... Тебе не понять.

— А ты объясни!

— Как тебе сказать? Понимаешь, музыка как вино...

— Пит, тебе четырнадцать лет. Какой алкоголь?

— Короче, эпохи — это как слои в палеонтологии. Я ищу самые «вкусные» треки.

— Хочешь сказать, что ты слушаешь не только металл?

— Да.

Потом Питер перешёл на семидесятые, шестидесятые, пятидесятые.

— Ты ищешь что-то конкретное?

— Да, ищу песни про любовь.

Ирма стояла мгновение, надулась и усмехнулась:

— Зачем тебе?

— Для Калеба.

Ирма стала серьёзнее.

— Ты что, теперь помогаешь их с Корни отношениям?

— Да. Мой брат говорил, что если хочешь влюбить в себя девушку, ищи песни восьмидесятых.

— Корнелия такое не слушает.

— Дело не в том, что она слушает. А в том, какие слова поёт автор. — Питер стукнул себя пластиковой коробкой, типа «ты что, глупый», а потом понял, что это больно. — Ай.

— Я могу помочь...

Но Питер перебил её пальцем. Он достал коробку с диском с полки восьмидесятых, отсканировал, надел наушники и начал улыбаясь вилять тазом.

— Дай тоже послушать. — Ирма оттолкнула его и взяла наушники.

Оттуда играло:

«...Bring me a higher love / Bring me a higher love, oh / Bring me a higher love...»

— Боже, Питер. Ах-ха-ха-ха! Что за ужас?

— Steve Winwood!

— Нет, это точно моя мама слушает.

— Это только делает её краше в моих глазах.

— Пит, только не клейся к моей маме. Тебе мамы Вилл мало.

— Я просто проявил любезность и дружелюбие. — Он заиграл бровями.

— Пи-и-и-т!

Они перебрали много дисков в поисках песен. В какой-то момент они забыли и о Корнелии, и о Калебе. Просто слушали, подтанцовывали и смеялись над странными песнями. Они так забылись, что не заметили, что их видели вместе.

Первым был Джейсон — её бывший парень, которого она отшила. Несмотря на всю красоту, он был скучным и постоянно лез к ней с нотациями о том, как и что нужно делать. Поэтому они расстались. Джейсон лишь грустно взглянул, махнул рукой и пошёл дальше.

— Всё тут понятно. Променяла меня на оборванца...

Следующим был Мартин. Как только он увидел Ирму, то тут же наполнился воодушевлением в сердце. Но оно тут же сдулось, как воздушный шарик, когда он увидел рядом с ней Питера. Он сжал руку в кулак и пошёл дальше.

— Ладно, вроде собрали небольшую коллекцию для воина-романтика из другого мира.

Питер оплатил покупки и убрал стопку дисков в сумку. Hammerfall он взял себе. Остальные — для Калеба. Питер не привык тратить на себя. Но на других — да. Особенно если этот кто-то заслуживает. Калеб заслуживал.

— Ха, да, точняк. Слушай, раз уж ты в принципе всё слушаешь... возьми эту песню, может, тебе понравится.

Она протянула ему «Avril Lavigne — Nobody's Home».

Питер стоял в ступоре. Его наполнила буря эмоций. Не те, которые он испытывал в битве с армией тьмы. Что-то более приятное и менее разрушительное. Он покраснел, смутился и отвёл взгляд, скромно сказав:

— Спасибо.

Ирма улыбнулась, тоже отвела взгляд и хлопнула его по плечу.

— Чао, меломан!

Он проводил её взглядом. Смотрел на неё, как она выходила из магазина. Так долго стоял, что его окликнул продавец:

— Йоу, парень, ты окаменел? — продавец усмехнулся, поправляя панаму. — Она ушла. А ты стоишь как вкопанный. Если хочешь догнать — догоняй. Если нет — хотя бы закрой рот, а то муха залетит.

Питер моргнул.

— Я не...

— Знаю, — перебил продавец. — Я тоже так стоял в твоём возрасте. И знаешь что? Я так и не догнал ту девушку. До сих пор жалею.

Питер отогнал мысли об Ирме, мотнув головой. Он нахмурился, закинул на плечо сумку, сунул руки в карманы, ссутулился и вышел из магазина.

* * *

На следующий день Питер догнал Ирму у поворота. Она обернулась.

— Тебе чего?

Питер мялся. В руках у него был диск в прозрачной коробке. Он протянул ей, не глядя в глаза.

— Я... рылся в вещах, нашёл диск. Послушал его и понял, что он... Это. Ой, короче, держи.

Он вручил ей коробку.

— Музыка?

— Ага.

Они двинулись дальше в молчании. Вскоре показалась студия звукозаписи. Питер открыл дверь и пропустил Ирму вперед.

Радиостанция. Небольшая комната с аппаратурой. За столом сидел Мартин, копался в проводах. Урия развалился в кресле.

Ирма вошла. Мартин поднял голову:

— Ирма! Привет! Ты сегодня рано.

— Привет, Мартин.

Урия, не поднимая глаз, бросил:

— Йо!

Только потом они заметили Питера. Оба надулись, сжав челюсти.

— Марти, можно тебя?

— Нет, я занят.

— На пять минут!

— Ладно.

Мартин вышел из своего уголка, где он паял микросхемы и работал с оборудованием. Питер протянул ему руку, чтобы исполнить их рукопожатие. Но Мартин просто отбил рукой ладонь Питера.

— Чего тебе?

— Я пришел спросить, как ты?

— В норме... Кстати, сегодня можешь не приходить на игру. Твой чар забанен!

— Как?

— Ты знаешь Харрисона, что ответственно подходит к играм.

"Старый черт, лучше к жизни так относился" — подумал Питер.

— Я понимаю.

— Я рад, что ты понимающий.

— Тогда, сможешь мне помочь?

Мартин скрестил руки на груди. — С чем?

— Я нашел старый плеер дисковый. Но он не работает. Можешь починить. Или хотя бы взглянуть?

— Что? Ты вот так бросаешь меня, а теперь просишь, чтобы я помог?!

Ирма смотрела на диск. А вот Урия видел всё за стеклом и ухмылялся над тем, что Мартин вышел из себя.

— Не для себя прошу. Чуваку нужно помочь с девушкой. Для этого ему нужны песни...

— А ты что, теперь сводишь людей?

— Просто хочу помочь...

Питер замолк и отвел взгляд.

— Как ты помог мне однажды... Ты был прав, когда говорил, что мир больше и интереснее, чем наш подвал и наши игры. Теперь я хочу сделать лучше не только нашим ребятам. Мне жаль, что так скверно получается, как у друга.

Мартин ничего не сказал, он взял плеер и закрыл дверь. Какой-то момент Питер еще стоял перед дверь, сглатывая слюну, а потом ушёл.

Мартин отложил плеер. Посмотрел на диск, который был пуст. Ирма запустила диск. Грязный гитарный рифф ворвался в уши. Но звук выходил и за пределы:

"Girl, you really got me goin"

— Ого! The Kinks! Классика! Ты же не слушаешь такое? Это же старый рок!

— Это подарок, — сказала Ирма, глядя на диск.

Ирма чуть заметно улыбнулась, но не ответила. Но Мартин всё понял.

* * *

Он сидел один. Гирлянда не горела — он не стал её включать. Стол пустовал, только принадлежности для пайки лежали, как напоминание о том, что он всё ещё что-то умеет делать. Но даже это казалось бессмысленным.

Мартин смотрел на пустые стулья. Раньше здесь всегда было тесно. Кевин занимал своё место, опираясь на локоть и закидывая ногу на ногу. Дерек сидел как статуя. Питер стоял у стены, когда его персонаж выходил вперёд.

Воспоминания накатывали шумом, смехом, звоном дайсов. Как будто кто-то прокручивал плёнку, которую он не мог остановить.

Питер: Занят.

Дерек: Заболел.

Кевин: У меня встреча с клубом фанатов «Звёздных Войн», мы готовим костюмы...

Мистер Харрисон: Не, Марти, одному я вести не могу не за какие деньги. Это противоречит моему правилу — Подземелье и Драконы для общей игры!

Он не ждал их. Он знал, что никто не придёт. Но он всё равно сидел. Потому что если бы он ушёл, это означало бы, что он сдался. А он не хотел сдаваться. Он просто не знал, за что держаться.

В подвале было тихо. Так тихо, что он слышал, как гудит холодильник наверху. Он слышал, как скрипят половицы в доме. Он слышал собственное дыхание — ровное, пустое, ничем не наполненное.

Он посмотрел на часы. Восемь. Потом — на телефон. Ни одного сообщения.

Он взял паяльник, подержал его в руках и положил обратно. Не было смысла. Не было ничего, что нужно было чинить.

Он закрыл глаза. И вдруг — звуки. Голоса.

«Критическая двадцатка!»

Сейчас было тихо. Слышно только как гудит лампочка и шипит канифоль.

— Детка, у тебя там всё хорошо?

— Да, мам!

— А что так тихо? Вы сегодня разве не играете?

— Нет мам, все заняты.

— Какая досада. Давай, я с тобой поиграю?

— Ну ма-а-а-ам!

— Ладно-ладно, я просто предложила. — потом тихо добавила — И кому я печенье пекла?