Восстань, погасшая душа! (джен)

То, что произошло в кабинете Амбридж, я восстановил по многочисленным разговорам. И радовался, что в кои-то веки говорили не про меня. Надо сказать, результат меня не очень устроил. Но что поделать — придумал я это быстро, да и не специалист я по тайным операциям. Я привык воевать в открытую. Вот ты, вот враг. Оба держите оружие, оба сражаетесь в полную силу.

Амбридж просто сказочно повезло. В момент зарядки заклинания она как раз переходила из комнаты в класс, закрывая за собой дверь. Удар Кометы Азура пришелся именно на личные покои и полностью их разгромил. Амбридж вместе с дверью вышибло ударной волной и протащило по всему кабинету. Она осталась жива, но получила тяжелые травмы. Мадам Помфри пришлось постараться, но всё равно потребовалось вызывать колдомедиков из больницы святого Мунго. Потом ее туда и перевезли — восстановление должно было занять много времени.

Также для меня оставалось загадкой, почему в коридоре оказался Дамблдор. Он не мог знать о моем плане. Так что, скорее всего, это случайность. Единственное предположение — он зачем-то шел именно к ней, а она как раз вышла его встречать. Сам Дамблдор не пострадал вовсе, хотя ударная волна сорвала и дверь в коридор, которая в него угодила. Поскольку следующим днем была суббота, и занятий не было, передвижение по замку ограничили: в школе работали авроры и Отдел тайн.

Перед завтраком в субботу Дамблдор объявил, что с профессором Амбридж произошел несчастный случай во время обезвреживания темного артефакта, и наложил запрет на посещение коридора вокруг кабинета ЗОТИ, пока там ведутся следственные мероприятия. Кроме того, было объявлено, что на две недели приостанавливается преподавание самого предмета. Разумеется, высказывались самые разные предположения, но нельзя сказать, что кто-то был расстроен — за неделю Амбридж не понравилась никому. Только Гермиона была недовольна перерывом в учебном процессе. Единственное, что ее хоть как-то успокоило — внезапно разумное предположение Рона: «Может, найдут нормального преподавателя на замену».

Наверное, это было впервые за всё мое пребывание в этом мире, когда Рон и Гермиона не затеяли длинную перебранку. Мне было бы совершенно всё равно на их треп, если бы они постоянно не пытались втянуть в него меня. Но мои короткие ответы в очередной раз вгоняли их в ступор, и они на короткое время отставали.

На удивление, меня на допрос не вызывали, хотя я был одним из последних, кто ее видел. То ли сам Дамблдор показался им более важным свидетелем, который, впрочем, и сам пострадал, то ли была какая-то другая причина. Но при этом расспрашивали Рона и Гермиону как старост. И их весьма удивило, что меня не трогали вовсе.

— Нас расспрашивали про тебя, Гарри, — сказала Гермиона.

— Про меня?

— Да. Ты ведь был у Амбридж перед тем, как… это произошло.

— Был.

— А тебя спрашивали?

— Нет, — пожал плечами я.

— Это странно. Я… не понимаю логику Министерства, — развела руками Гермиона.

— Не пытайся понять. Это бесполезно, — отрезал я.

Комиссия оцепила кабинет, исследуя его несколько дней. Приезжали разные люди, опять же, по разговорам я узнал, что в какой-то день прибыл даже сам Министр. Но единственный, кто всё-таки пришел у меня что-то спросить, оказался Грюм. Он приехал в один из дней в составе очередной группы, осматривавшей место происшествия. Аврор зашел прямо посреди урока Травологии и попросил у профессора Спраут, чтобы я ненадолго вышел «на пару слов». Но это «ненадолго» затянулось, поскольку Грюм долго хромал, выискивая самый дальний и глухой коридор и осматривая всё вокруг бешено вращающимся волшебным глазом.

— Слушай… Ты ведь был там незадолго до того, как у нее всё это случилось, — без приветствия начал он.

Я кивнул.

— И ничего не заметил странного? Артефакт там какой-нибудь? Или что-то подозрительное у нее на столе?

— Нет, — коротко ответил я, но всё же решил сказать чуть побольше: — Она просто пила чай.

— А что там за наказание было?

— Строчки писал.

— И всё?

— И всё.

— И ты не хочешь спросить, что произошло?

— Будто вы мне скажете правду, — равнодушно произнес я.

Грюм нахмурился. Видимо, он ждал расспросов. То, что я не проявлял к этому делу ни малейшего интереса, сильно не укладывалось в его картину мира. Я в очередной раз мысленно вздохнул. Что же все тут такие непонятливые?

— Пусть расследованием занимаются те, кому это положено по должности. У меня своих проблем по горло. В этом году СОВ сдавать, — я решил хоть как-то объяснить свое равнодушие, тем более про СОВ говорили на каждом уроке, и это не звучало подозрительно. — Учеба — это, конечно, хорошо, но нужна постоянная бдительность! Понял? — рявкнул Грюм. — Я вот не думаю, что это было направлено против Амбридж! На меня даже в Ордене как на идиота смотрят, когда я это говорю. Что уж про бумагомарателей из Министерства вспоминать. Кому эта розовая жаба сдалась? Там применили какую-то неизвестную магию! Никто такого раньше не видел! Мощное направленное заклинание! Комнату и полкабинета снесло, если бы эта жаба за дверь не вышла — от нее бы мокрого места не осталось! Я уверен, что это был Сам-Знаешь-Кто, и целил он в тебя! Видимо, думал, что ты еще там! Ты же должен был быть у нее до шести? Почему раньше ушел?

— Перо сломалось.

— И у нее запасного не было?

— Нет, там было особое перо. Оно и сломалось. Поэтому и ушел раньше.

Грюм некоторое время молчал, лишь его искусственный глаз непрерывно вращался.

— Знаешь, Гарри… Твоя магия… Она какая-то странная. Выбросы сильные. И то, как ты без палочки всё разносишь…

— И что?

— Эх… — он снова заозирался по сторонам. — Дамблдор, конечно, велел помалкивать… Но я скажу! Следы магии уж очень на твои выбросы похожи. Особенно после того, как ты портрет на площади Гриммо разнес. Что это за заклинание было? Да еще и без палочки.

— Не помню. Я был зол и раздражен. И сделал что-то спонтанное.

— Спонтанное… — хмыкнул Грюм.

Меня же осенила догадка.

— Вы думаете, что это был я? Вы обвиняете меня?

— Ну… — замялся он.

— Если магия похожа — значит, намек на меня? Что я сделал что-то, что взорвалось в кабинете Амбридж после моего ухода оттуда. Так?

Грюм опешил.

— Ну, я не говорил…

— Именно это вы и хотели сказать.

— Погоди! — Грюм даже руку поднял. — Я не говорю, что это ты. Может, это твой шрам… И ты не помнишь…

Тут Грюм явно хотел схватить меня за голову, чтобы убрать волосы со шрама — но куда ему до рефлексов воина-мага? Рука Грюма оказалась жестко перехвачена в полете.

— Что я вам говорил насчет прикосновений?

И настоящий, и волшебный глаза Грюма сейчас неотрывно глядели на меня, причем волшебный глаз перестал вращаться, а в настоящем застыла ярость.

— Эй! Ну и реакция у тебя…

— Постоянная бдительность! — передразнил я Грюма и отбросил его руку от себя.

Некоторое время мы стояли и буравили друг друга взглядом.

— Итак, вы обвиняете меня? Или хотите сказать, что меня через шрам взял под контроль Волдеморт?

— Ну… — Грюм растерялся. Он явно не привык говорить с теми, кто его совершенно не боялся. — Это предположение…

— Вы его высказали кому-то, кроме меня? Дамблдору? Аврорату?

— Да погоди ты! — рявкнул Грюм. — Ничего я никому не высказывал. Это…

— Это голословное обвинение. У меня есть алиби. Лонгботтом и Томас видели, как я заходил в спальню, и находился там до того, как меня разбудил Рон уже после происшествия. Можно спросить Полную Даму на портрете, когда я заходил и выходил. Кроме того — зачем мне так подставляться? Строчки после уроков — не повод убивать!

— Гарри, я не…

— Ну, можете выложить свои предположения Дамблдору или Министру и скажите, что хотите отправить в Азкабан Гарри Поттера. Мне даже интересно, что они вам ответят!

Мне, конечно, было любопытно, что на это ответит сам Грюм, потому что он надолго «завис» после моей словесной атаки.

— Ну! — поторопил я его.

— Ты… дерзишь много, — наконец сказал он.

— А что вы мне предлагаете? Молча слушать весь этот бред?!

— Ты… — он рефлекторно схватился за палочку, я же даже не шелохнулся.

— Ну, нападите! — уже медленно и угрожающе произнес я.

Тут, видимо, до него наконец дошло, что он перегибает палку, а я ни капли не испугался.

— Да… а тебе палец в рот не клади, — внезапно ухмыльнулся он, убирая руку от кобуры.

— Просто защищаюсь как могу. Потому что некому это сделать за меня.

— Ладно… — протянул Грюм. — Иди на урок.

Я пошел обратно к теплицам. Грюм же остался стоять в коридоре. По пути я внезапно встретился с Дамблдором, который шел с какими-то людьми из Министерства. Он лишь коротко на меня глянул, словно избегая встречаться со мной взглядом. На вид с ним всё было в порядке. Повезло ему. Даже синяков, наверное, нет. Ну а то, что даже смотреть на меня не хочешь… Ничего, уверен, он скоро сам ко мне прибежит. Долго игнорировать меня он не сможет. Особенно после того, что ему расскажет Грюм. А в том, что он доложит о нашем разговоре директору, у меня сомнений не возникало.

Рон и Гермиона, конечно же, накинулись на меня после урока с расспросами, но я ответил коротко: «Расспрашивал о том, как я видел Амбридж в последний раз». У Гермионы это вызвало странный поток рассуждений о том, почему меня допрашивал именно он, ибо он не член следственной группы, а лишь приглашенный консультант. Рон начал выдвигать какие-то безумные теории про Орден Феникса, но я не слушал. За неполных два месяца жизни с ними я выработал в себе способность «понижать звук», а именно — не прислушиваться к их болтовне, которая не несла особого смысла.

Люди из Министерства и недели не пробыли в Хогвартсе. В пятницу они уехали, а в выходные в кабинете работали Флитвик и Макгонагалл, восстанавливая разгромленные помещения.

Впрочем, Гермиона не особо переживала из-за остановки уроков Защиты от Темных Искусств, потому что после ужина мы всегда находили время, чтобы отработать заклинания в Выручай-комнате. На этих занятиях она в кои-то веки отвлекалась от тревожных мыслей, и мы полностью сосредотачивались на изучении и практике. Начали с Экспеллиармуса, которое Гермиона почему-то знала на удивление плохо. Потом перешли к заклинаниям молнии и огня. И если Гермиона явно радовалась новым навыкам, то я всё больше убеждался, что местная магия откровенно слаба по сравнению не то что с магией осколков блестящих камней, но даже с базовыми молитвами Печатей. Новая палочка выдерживала нагрузки, но вливать через нее плотную энергию Междуземья я не решался, опасаясь повторения ситуации на в особняке Гриммо. Не покупать же мне каждую неделю новую палочку?

Рона на наши занятия мы не приглашали. Сначала Гермиона все же высказывала робкие предложения позвать его, но мне удалось привести достаточные аргументы:

— Есть две причины. Первая — он тугодумен и трудно обучается. Он будет нас тормозить. Тебе хочется с ним возиться?

— Ну… он всё же твой друг. Он не раз тебя выручал.

— А ты вспомни, сколько раз он тупил или приносил проблемы?

— Ну… да. Особенно в прошлом году, когда он обиделся и не разговаривал с тобой…

Память подкинула мне и эти чужие воспоминания, в которых Рон упорно молчал про драконов до самого последнего момента. Нет, лично меня дракон бы не испугал, даже если бы я узнал о нем за секунду до боя. Но вот местный Гарри с ним едва справился. Впрочем… Какое там «справился». Удирал на метле, а ведь нужно было всего-то украсть фальшивое яйцо из гнезда.

В Междуземье я убил не менее десятка драконов. И сейчас, окунувшись в воспоминания Поттера, я лишь прикидывал, как эффективно атаковал бы эту огнедышащую тварь с воздуха, будь у меня в руках верный посох. Это не так уж и сложно. А то, что устроили здесь — просто детские игры…

Почему волшебники этого мира настолько беспечны? Их конфликты были настолько пустяковыми? У них никогда не было войн, которые подрывали саму основу мироздания?

Видимо, не было.

Однако кое-что не ускользало от моего внимания. Хоть Гермиона и общалась со мной как ни в чем ни бывало, я все же замечал, что она то и дело бросает на меня обеспокоенные, изучающие взгляды. Собственно, я это еще в доме Сириуса приметил. У меня было четкое подозрение, о чем именно она хочет спросить. Я предполагал, что рано или поздно кто-то обязательно заведет со мной подобный разговор.

Мы закончили очередную тренировку и, по сложившейся традиции, заварили чай. Гермиона достала тыквенное печенье, которое взяла за привычку набирать после ужина как раз для наших посиделок. Сегодня она была непривычно сосредоточена. Мы отрабатывали несколько видов заклинаний молний, и в Выручай-комнате до сих пор отчетливо пахло озоном.

— Гарри… Послушай… Я давно хочу кое о чем поговорить, — негромко произнесла она.

— Слушаю, — ответил я, поставив чашку на столик, и повернулся к девушке.

— Гарри… Все вокруг или не хотят замечать очевидного, или принимают это как должное. Но… ты изменился. И очень сильно.

— Я уже говорил, почему так произошло.

И тут я увидел, что она не просто обеспокоена. Она… боялась.

— Гарри! — её голос заметно дрогнул. — Я не могу больше это игнорировать. Люди так не меняются! Это просто невозможно! Я наблюдала за тобой все эти недели, пыталась увидеть хоть что-то, что напомнило бы мне о том, что ты всё еще тот Гарри, которого я знала с первого курса.

Мне показалось, что Гермиона пугается всё сильнее, причем не меня, а своих собственных мыслей. Она резко встала и крепко сжала в руке волшебную палочку.

— Гарри! Ты вообще не похож на прежнего Гарри! Ничем! Твое поведение, жесты, мимика, речь… В тебе нет вообще ничего от того мальчика, которого я знаю! Ты — совершенно другой человек!

Палочка в её пальцах начала мелко дрожать, и девушка стала медленно пятиться, хотя я даже не шелохнулся и продолжал спокойно сидеть в кресле.

— И твои глаза! И твоя странная, пугающая магия, которая иногда проявляется, но которую все списывают на стихийные выбросы! И то, что у тебя шрам кровоточил… Кто ты такой?! — уже практически выкрикнула она. — Отвечай правду! И не двигайся! Я в любой момент могу обезоружить тебя и пойти к Дамблдору!

Было видно, что с каждой фразой она всё глубже погружается в панику. Да, она догадалась. На удивление умная девочка. Я лихорадочно соображал, что ей ответить. В чистую правду она ведь может просто не поверить.

— Почему ты молчишь?! Кто ты? Ты… Волдеморт? Ты взял Гарри под контроль через шрам? Чего ты выжидаешь? Почему пытаешься притворяться им? Кто ты?! И что ты сделал с Гарри?! Отвечай, не молчи!

Ладно. Может, она и поверит. Но слова нужно подбирать предельно аккуратно.

— Во-первых — опусти палочку. Я не собираюсь тебя атаковать.

— Нет! — отчаянно замотала головой Гермиона. — Говори так и не двигайся! Иначе я…

Странно всё-таки. Мы в Выручай-комнате, про которую никто из посторонних не знает. Хотя, может, она уже успела кому-то рассказать?

— Ты говорила кому-то, что мы здесь занимаемся?

— Нет! Но… Мы сейчас находимся в моей конфигурации Выручай-комнаты, которая в точности копирует тот зал, что мы создали вместе! — она говорила взахлеб, продолжая пятиться спиной к дверям. — Я могу запереть тебя здесь, и ты не сможешь открыть её изнутри! Кроме того, по моей мысленной команде вокруг тебя вырастет клетка, а на стуле, на котором ты сидишь, появятся кандалы! Это тебя задержит! Так что говори немедленно! Кто ты?!

А она действительно умна. Всё предусмотрела. Не то чтобы я хоть как-то боялся её угроз. Я уже успел убедиться, что магия этого мира уступает мощи Междуземья. Сдержат ли меня чары Выручай-комнаты — вопрос открытый. Задержать — возможно, на какое-то время задержат. Но… пожалуй, сейчас следовало договориться. Напридумывает себе черт знает чего, привлечет лишнее внимание, особенно Дамблдора… Еще и правда в Азкабан отправят просто из предосторожности.

— Хорошо. Я расскажу. Но правда слишком невероятна. Я не знаю, поверишь ли ты мне.

— Говори уже! Я сама решу, верить мне или нет! Ну! — она угрожающе вскинула палочку, которая наконец перестала дрожать в её руке.

Я же сидел абсолютно спокойно, ни единым движением не показывая, что меня как-то беспокоит вся эта ситуация.

— Для начала — ты права. Я не Гарри Поттер. Точнее, не ваш Гарри Поттер, которого вы знали много лет. Он умер два месяца назад. Дементор выпил его душу во время нападения в Литтл Уингинге.

— Что?.. — глаза Гермионы округлились от шока.

— Увы, это так. Ваш Гарри — мертв.

— А… ты… Кто тогда ты?

— Для начала я скажу, кем я точно не являюсь. Я не Волдеморт. Я вообще не имею отношения ни к нему, ни к вашим здешним распрям. Для меня этот ваш Темный лорд — точно такой же враг, как и для вас. А мой шрам… В нем действительно сидит какой-то след его черной магии, который очень мне мешает. Я хочу от него избавиться, но пока просто не знаю как.

— Не двигайся! — Гермиона резко дернула палочкой, заметив, что я потянулся рукой ко лбу.— Кто ты на самом деле?! И что тебе нужно?!

— У меня нет имени. Точнее… оно было, но я его давно позабыл. В моем мире меня называли просто Погасшим. Я умер в своих землях. Или не умер, я не могу сказать наверняка. Что-то произошло в тот момент, когда я собирал Кольцо Элден воедино. Меня буквально вышвырнуло из Междуземья, и я очнулся здесь. В теле этого парня, сразу после того, как его покинула жизнь.

— Что за бред? Какое еще Кольцо? Какое Междуземье? Почему Погасший?! Что ты такое несешь?!

— Это правда. Как я и говорил — она слишком невероятна, чтобы ты сразу в нее поверила. Я из другого мира. И попал сюда абсолютно случайно. У меня была своя жизнь, которой теперь нет. И теперь я вынужден проживать чужую.

Гермиона явно надеялась услышать всё что угодно — от Оборотного зелья до вселения духа, но только не это.

— Ты назвал себя Погасшим? Но почему у тебя светятся глаза? Я… я перечитала на эту тему все доступные книги, даже в Запретную секцию успела пробраться! Нигде нет упоминания магии, при которой глаза светятся золотом! — спросила она после долгой, тяжелой паузы.

— Это отблеск Благодати. Погасшие — это те, кто когда-то потерял доступ к даруемой Золотым Порядком Благодати, после того как королева Марика расколола Кольцо Элден. Свет в моих глазах означает, что я вернул её, что я шел по пути Золотого Порядка и мне был вновь дарован этот свет.

— Я… Я ничего не понимаю. О чем ты вообще говоришь? Какая благодать? Какой Порядок? Что за Кольцо Элден?

— Я же сказал, что ты вряд ли мне поверишь, потому что эта правда выходит за границы вашего привычного понимания. Но знай одно: я оказался в этом мире не по своей воле. У меня не было цели убивать Гарри Поттера и захватывать его тело. Я попал сюда случайно и пока не вижу ни единого способа вернуться назад. Произошло то, чего не понимаю даже я сам. У меня нет к вам вражды. Мне вообще безразлично всё, что здесь происходит. Но если кто-то будет угрожать моей новой жизни — он будет уничтожен.

— Не двигайся! — снова выкрикнула Гермиона.

Но я не обратил на её окрик внимания, просто взял свою чашку и звякнул фарфором, отпивая остывший чай. Гермиона смотрела на меня, по-прежнему не опуская палочки.

— Я понимаю, это звучит безумно. Я могу попробовать показать тебе, как выглядел мой мир. Но для этого нам нужно выйти из комнаты, — я повернулся к ней лицом. — Послушай, Гермиона. Я бы не стал выдумывать столь сложную историю, если бы просто хотел соврать. Будь я замаскированным врагом или шпионом Пожирателей, я бы придумал ложь куда более убедительную и привычную для вас, чем рассказы про другие миры.

Было видно, что Гермиона отчаянно колеблется.

— Что… Что ты хочешь мне показать?

— Мы выйдем из Выручай-комнаты, и я попробую мысленно попросить её воссоздать то, что осталось в Междуземье.

— Только… без глупостей! Я предупредила…

— Гермиона, — я снова мягко повернул к ней голову, и она привычно дернулась под моим пристальным взглядом, но палочку так и не опустила. — Ты ведь сама прекрасно видишь, что за все эти два месяца я не замышлял против тебя ничего плохого.

— Я… я пока не могу доверять тебе, — запинаясь, выговорила она.

Я молча поднялся и пошел к выходу. Гермиона, держа меня на прицеле, двинулась следом. Мы вышли в пустой коридор, закрыли дверь. Я трижды прошел мимо глухой стены, четко формируя в голове нужный мне образ. Затем решительно толкнул появившуюся дверь и вошел первым. Гермиона немного помедлила, но всё же перешагнула порог.

— Где мы?.. Что это такое? — Гермиона потрясенно озиралась по сторонам.

Я же мысленно отметил, что Выручай-комната действительно безупречно точно визуализирует запросы. Сейчас мы стояли в огромном помещении, которое служило мне домом на протяжении долгих месяцев… а может, и лет. Я уже потерял им счет. Это был главный зал Крепости Круглого Стола. Знакомые массивные каменные стены, суровые величественные статуи, бесчисленное множество свечей на парапетах и, конечно же, сам Стол Утраченной Благодати, в центр которого было воткнуто древнее оружие, а над ним тускло горел золотистый сгусток чистой энергии.

— Это Крепость Круглого Стола. Тайная резиденция Двух Пальцев, — негромко произнес я, проходя вперед. — Здесь собирались Погасшие, ведомые зовом Благодати, чтобы собрать Кольцо Элден воедино.

— Двух Пальцев? — переспросила Гермиона, испуганно разглядывая интерьер.

— Посланцев Великой Воли.

— Да что всё это значит?! — уже почти в отчаянии воскликнула она. — Ты говоришь обо всем этом как о каких-то обычных вещах, о которых я обязана знать, но…

— Извини. Я по-другому просто не умею объяснять. Пройди сюда.

Я подошел к одному из арочных выходов. В настоящей Крепости Круглого Стола здесь находился балкон, ведущий в зал, где когда-то происходило вторжение Неистового Альбериха. Но сейчас я попросил комнату воссоздать за этим балконом панораму великого Лейнделла и возвышающееся над ним Древо Эрд. Опасливо оглядываясь и всё еще не опуская палочку, Гермиона шагнула на балкон и буквально застыла с открытым ртом. Даже иллюзия, созданная магией Хогвартса, поражала воображение своим циклопическим масштабом.

— Здесь я жил. Это Междуземье. Перед тобой его столица Лейнделл и Великое Древо Эрд — проявление и символ Благодати, один из главных столпов нашего мира. Это были прекрасные земли, которые, тем не менее, погрузились в пучину первобытного Хаоса, когда было расколото Кольцо Элден.

— Что вообще такое это Кольцо Элден, про которое ты постоянно говоришь?

Я мысленно обратился к Выручай-комнате, и пейзаж перед нами плавно изменился. Вместо бескрайних золотых крыш столицы и исполинского ствола дерева перед нами соткалось само Кольцо Элден — ослепительная, пульсирующая структура из переплетенных между собой великих рун.

— Это… — Гермиона продолжала держать меня на прицеле, но уже совершенно не отрываясь смотрела на величественные рунические сплетения.

— Это Кольцо Элден. Его трудно описать вашими терминами. Это не предмет, это скорее метафизическая концепция, определяющая сами законы мира и его Порядок. Оно — даритель блага, опора всего живого. Оно управляет фундаментальными основами мироздания, такими как жизнь и смерть. В прошлом всё существование Междуземья зависело от него. Кольцо наделяло земли благодатью, посылаемой всем обитателям, великим и малым. Носители этого дара узнавали друг друга по золотому свечению в глазах, а тех, кто лишался его, называли Погасшими и с позором изгоняли прочь. Однако в результате заговора Кольцо было разбито. Полубоги-герои, могущественные потомки королевы Марики Вечной, разделили между собой его осколки, известные как Великие руны. Они обрели колоссальную силу — каждый свою. Но порча, заключенная в этих обломках, лишила их разума. Они погрязли в междоусобной войне, названной Расколом. Эта война фактически уничтожила Междуземье, исказив сами законы природы. В результате мир застыл в череде бесконечных, кошмарных циклов, где полностью отсутствовало само понятие истинной смерти. Потомки Марики превратились в жутких чудовищ. И тогда Великая Воля вернула Погасшим свет благодати с единственной целью — мы должны были вернуться, сокрушить безумных полубогов, собрать осколки и восстановить Кольцо, вернув Порядок. У меня почти получилось. Но в самый последний момент что-то пошло не так, и я оказался здесь. Пойдем.

Я направился в сторону воссозданного кабинета сэра Гидеона Офнира, где располагалась обширная библиотека. Там хранилось множество хроник, которые я изучал во время редких передышек между битвами. Одна из книг под названием «Раскол и хроники войны» детально описывала те страшные события. Гермиона к этому моменту наконец опустила палочку, но по-прежнему осторожно ступала по каменным плитам, озираясь вокруг. Я снял книгу с полки и протянул ей.

— Ты можешь прочитать в этом труде всё о моем родном мире. Комната позволит тебе вынести книгу наружу. Рассказывать всю историю слишком долго.

Гермиона дрожащими пальцами приняла увесистый том.

— Послушай… Как мне теперь тебя называть? Погасший? Получается, ты…

— Я и сам до конца не понимаю, как устроен этот процесс. Я отчетливо помню последний миг своей жизни в Междуземье — и первый миг здесь, когда моя суть вселилась в это тело. Воспоминания Гарри Поттера у меня есть, но они ощущаются как чужая, навязанная память. Я всё это помню, но я этого лично не проживал. Именно поэтому я ориентируюсь в замке и знаю по именам тех, с кем он был знаком. Но это можно сравнить с тем, как если бы я просто прочитал очень подробную, детальную биографию. Ты ведь это хотела узнать?

— Да… Просто… Ну, ты вел себя совершенно иначе, но при этом безошибочно узнавал людей вокруг. Это казалось очень странным… Но теперь я, кажется, поняла.

— Гермиона… Мне искренне жаль, что так вышло с твоим другом. Но прими это как данность: того человека, которого вы знали под именем Гарри Поттера, больше нет. Теперь это тело занимаю я, Погасший.

— А… как тебя звали по-настоящему? До всего этого?

— Я не знаю. Точнее… не помню.

— Но как можно забыть собственное имя?! — искренне удивилась она.

— Поверь, можно. Я прошел через тысячи… — мой голос тут дрогнул, достаточно было вспомнить все это, — ...тысячи мучительных смертей. Поскольку естественной смерти в Междуземье на тот момент не существовало, каждый раз, когда мне наносили смертельную рану, моя суть просто возрождалась у ближайшего костра благодати, и я снова отправлялся... в бой.

Я некоторое время молчал, потому что перед глазами помимо воли стали возникать моменты мучительных смертей, после которых я как ни в чем не бывало просыпался у источника благодати.

— Как такое вообще возможно?..

— Возможно.

— И сколько это продолжалось?

— Я не знаю. Вероятно, долгие годы. Мне приходилось раз за разом пробиваться сквозь полчища врагов, копить силы, чтобы бросить вызов владельцам Великих Рун. Они были практически богами. И мне нужно было обрести мощь, способную сокрушить их. В этой книге они все описаны.

Гермиона снова опустила взгляд на тяжелый переплет в своих руках.

— Гарри… То есть… Погасший. Я… Я просто не знаю, что сказать.

— Гермиона. Я не враг вам, если ты переживаешь именно об этом. Я не собираюсь причинять вред ни тебе, ни твоим сокурсникам. Но если кто-то попытается причинить вред мне — он будет уничтожен. Включая этого вашего Волдеморта. Я — тот, кому приходилось убивать. И убивать очень много. Поверь, моя рука не дрогнет.

Гермиона ничего не ответила. В какой-то момент её лицо судорожно исказилось, и из глаз хлынули слезы. Крепко прижимая к себе книгу и неловко зажав палочку в ладони, она развернулась и бросилась вон из Выручай-комнаты. Я вышел следом, поскольку время уже неумолимо приближалось к отбою. Уж не знаю поверила ли она увиденному, и поверит ли прочитанному в книге... Но в одном она, судя по слезам, убедилась точно — старый Гарри которого она знала действительно умер. Я же хоть и не враг, но все же человек который носит лицо и имя ее друга.

Наверное это тяжело, если смотреть с ее стороны.

Спокойно добравшись до башни Гриффиндора, я вернулся в спальню и лег в постель.

«То, что ты оказался вдали от Великого Древа, вовсе не означает, что твоя искра должна угаснуть», — внезапно прозвучал в моей голове тихий, прохладный голос Мелины. Перед мысленным взором на мгновение соткался её смутный, призрачный силуэт, стоящий рядом с едва мерцающим в бесконечной пустоте источником Благодати. «Здесь нет никого, кто был бы способен погасить свет в моих глазах. Я им этого просто не позволю», — мысленно отозвался я, погружаясь в сон.

Следующее утро началось как обычно. Вот только Гермиона теперь сторонилась и меня, и Рона. За завтраком в Большом зале она демонстративно ушла в самый конец стола, сев как можно дальше от нас.

— Что это с ней такое? — удивился Рон, на секунду неохотно оторвавшись от своей тарелки.

—Я не знаю. Спроси у нее сам, если хочешь.

Глаза у Гермионы были припухшими и красными, а на лице отчетливо залегли тени от тяжелой бессонной ночи. В мою сторону она даже не поворачивала головы.

Внезапно резкий, хлопающий звук над ухом заставил меня резко дернуться и инстинктивно перехватить столовую вилку, готовый использовать её как оружие. От этого резкого движения по столу во все стороны разошлась плотная неконтролируемая волна магии, разом опрокинувшая несколько ближайших кубков. К счастью, это оказалась всего лишь незнакомая сипуха, которая спикировала прямо ко мне и выронила плотный пергаментный конверт.

— Гарри, ну ты чего?! — недовольно проворчал Рон, с глубоким сожалением отрываясь от еды и возвращая на место пролившийся кубок с тыквенным соком.

Я же, проигнорировав его ворчание, быстро распечатал письмо.

Мистер Поттер,

С радостью сообщаю, что заказанный вами индивидуальный посох полностью готов. Без ложной скромности могу сказать, что это, пожалуй, моя лучшая работа за всю жизнь. Поскольку вы сейчас находитесь на обучении в Хогвартсе и выбраться в Косой переулок для вас может быть проблематично, могу ли я привезти его в ближайшие дни в Хогсмид? Дайте знать, какой вариант вам удобнее.

С уважением, Джимми Киделл.

Рон, к моему облегчению, в очередной раз увлекся поглощением завтрака и не обратил на содержание записки никакого внимания. У меня же от дикого предвкушения учащенно забилось сердце. Посох! Настоящий, боевой инструмент, наконец-то!

Быстро перевернув пергамент, я размашисто написал на обратной стороне: «Никаких проблем, я сам прибуду в вашу лавку в Косом переулке в ближайшие дни. Г.П.» и запечатал записку. Я протянул ответ сове, которая всё это время терпеливо ожидала на столе, и птица тут же взмыла к потолку.

Теперь я точно не погасну.