Под чужой луной (гет)

* * *

Ричард Вулси предусмотрел всё, кроме одного — иминдианской судебной процедуры. Процедура же эта не была зафиксирована ни в одном письменном источнике, сохраняясь исключительно традицией, и оказалась предельно простой.

Несколько представителей Атлантиса с Ричардом Вулси во главе, активно работая локтями, протиснулись сквозь толпу, собравшуюся на главной площади иминдианской столицы. Теперь они могли хорошо видеть деревянный помост с установленным на нём креслом, в котором восседал верховный жрец Кьиг в парадном облачении и с жезлом в руках. Перед ним — со связанными за спиной руками — стоял Эрг.

— Эрг, сын Ниама из Нового Асураса! — возгласил жрец. — Признаёшь ли ты себя виновным в прикосновении к священному Дару Великой Матери Рьинн?

— Признаю, — ответил репликатор.

— По закону Иминда такое преступление карается смертью. Но Владыка твоего мира утверждал, что ты совершил это богомерзкое деяние не по злому умыслу, а по неведению, и у меня нет оснований ему не верить. И потому я буду снисходителен к тебе и лишать жизни тебя не стану. Я приговариваю тебя к труду на благо Иминда в рудниках Кинтальских гор до конца твоих дней! — жрец ударил жезлом по доскам помоста.

— А, что — даже свидетелей опрашивать не будут? — растеряно спросил Родни.

— Выходит, не будут, — буркнул Ронон.

— Да, это вам не Штаты, — мрачно произнес Джон. — Здесь все до примитива просто. Без адвокатов и присяжных.

Тем временем, на помост уже вели другого подсудимого.

— Нам здесь больше нечего делать. Пойдёмте, — предложил Вулси и первым начал продираться сквозь толпу в обратном направлении.

— Ну, хоть что-то, — в спину ему проворчал Шеппард.

То, что Эрга не казнят, можно уже считать плюсом. Интересно, с чего это вдруг местная жреческая каста решила сменить гнев на милость? Что ж, во всяком случае, изъять Эрга с Кинтальских рудников будет задачей куда более простой, нежели из-под топора палача.

Атлантийцы не удивились, встретившись на выходе с площади с Ниамом, который тоже покидал судилище — сопровождаемый, по своему обыкновению, двумя женщинами. Асуране прошли мимо атлантийцев, как будто не заметив.

— Ниам, постойте! — окликнул его Вулси. Репликатор даже не оглянулся.

— Я хочу вам помочь! — бросил в спину репликатору начальник экспедиции.

— Благодарю, вы уже достаточно помогли Эргу, — на ходу откликнулся асуранин, не проявив никаких видимых эмоций.

— Ниам, да послушайте же меня! В их законе есть лазейка, которой ещё не поздно воспользоваться!

Ниам остановился и обернулся:

— Что за лазейка?

— Искупительный брак — так это у них называется. Осуждённых отправляют к месту каторги через три дня после вынесения приговора. Если осуждённый не женат, за это время какая-нибудь девушка может изъявить желание выйти за него замуж, тогда пожизненная каторга заменяется 12-летней. Для вашей расы ведь это не срок, так что кто-нибудь из ваших женщин может…

— Супружество не присуще нашей природе, но мы знаем, что это такое, — перебил Ниам. — И ни Эрг, никто другой из нас никогда не согласится осквернить святыню фиктивным браком! — Ниам и сопровождавшие его асуранки решительно направились прочь, дав понять тем самым, что разговор окончен.

— Да, в конце концов, — раздражённо бросил Вулси. — Эрг — его подинённый, а не мой, и если Ниам не хочет его спасти — я тем более не обязан этим заниматься! Я сделал всё, что мог!

— Наверное, для репликатора это не так страшно, как для человека, — заметил Родни. — Сменится же здесь власть когда-нибудь, а репликаторы практически бессмертны.

— Пожалуй, у этого парня есть шансы дожить до амнистии, — согласился Джон. — Хотя при случае мы могли бы организовать ему побег… После такого судейского вердикта вряд ли Ниам предоставит Иминду ожидаемую технологию.

— Да, думаю, теперь он сможет сбежать, — предположил Ронон. — Его ведь больше не держат в подземелье.

Тейла молча оглянулась на доктора Янош, шедшую позади всех. Зная Жужанну, Тейла ожидала от неё бури эмоций — но она не проронила ни слова и выглядела на удивление спокойной. И это спокойствие казалось поистине страшным.

* * *

Ронон ошибался: бежать Эрг по-прежнему не мог. Правда, городская тюрьма, где приговорённым к каторге надлежало провести время до отправки в рудники, находилась на поверхности, и физически бегство из неё сложности не представляло, но ещё до того, как привести сюда, осуждённым сообщили правило, которое будет действовать и здесь, и по дороге к руднику, и непосредственно на руднике: за каждого сбежавшего один из оставшихся будет убит. Эргу было страшно представить, что из-за него умрёт кто-то из этих и без того несчастных людей — вон та исхудавшая женщина, молча вжавшаяся в угол, или этот седобородый старик, или даже рыжий парень в добротной, даже роскошной для этой планеты одежде, изрядно раздражавший всех своей неуместной разговорчивостью. За какие-то пятнадцать минут все присутствующие узнали, какая блудница лучше целуется и где каким вином разжиться.

— Слушай, ты, заткнись уже! — не выдержал, наконец, мужчина, осуждённый за кражу кошелька. — Тебе теперь до гроба только с киркой целоваться — или ты ещё не понял?

— Не горячитесь, друг мой, — сказал вдруг старик, до сих пор молчавший. — Для Ксиммана пожизненная каторга означает не совсем то же самое, что для меня, например, он человек опытный — одну пожизненную каторгу уже отбыл.

— Ты на что намекаешь, колдун? — немедленно вскинулся рыжий парень.

— Эту историю знает весь город, но если тебе так хочется — изволь, напомню. Итак, в прошлом году ты был осуждён за изнасилование на пожизненную каторгу. На второй день после суда некая девушка изъявила желание стать твоей женой-искупительницей, вряд ли ты был с ней знаком — но у неё было восемь сестёр, а её отец был должен твоему отцу изрядную сумму, которую не мог отдать, и проценты всё росли.

— Ну и что? У моего бати полгорода в должниках! — вставил Ксимман, но как-то не очень решительно.

— Перед ближайшим Торжеством Матери Рьинн, — продолжал старик. — На твою жену — конечно же, совершенно случайно — пал жребий. Бедную девочку зарезали на алтаре, ты получил свободу, а твой отец — исключительно из благочестивых побуждений — сделал храму более чем щедрое пожертвование. И вот, спустя год ты снова осуждён за изнасилование — но отбывать наказание, видимо, не собираешься.

— Ещё бы он отбывал! — раздались голоса из разных концов камеры. — Да его папаша саму Мать Рьинн купит!

— Впрочем, на твоём месте, Ксимман, я бы не был так уверен, что тебе снова повезёт, — закончил старик. — Если у должников твоего отца осталась хоть капля разума, они сделали выводы из прошлогодней истории, и вряд ли кто-нибудь рискнёт связываться на этот раз.

Ксимман изрядно растерял свою самоуверенность, которая сменилась агрессией:

— А я что, виноват, что девки совсем обнаглели! Подумаешь, цацы какие! И законы у нас дурацкие — за каждую девку пожизненно!

Впрочем, его уже никто не слушал.

Эрг, не знакомый с иминдианскими реалиями, не понимал толком, о чём речь — но старик ему нравился. В его лице не читалось ни злобы, ни отчаяния, как у других осуждённых — казалось, приговор был лишь очередным звеном в цепи событий его жизни — одним из многих, неспособным её сломать. Эрг подсел ближе к старику.

— Меня зовут Эрг, — сказал он, не зная, как ещё начать разговор.

— Вьет, сын Адьика, — представился старик по обычаю этой планеты. — Ты ведь из другого мира?

— Да, я из Нового Асураса.

— Я сразу понял, что ты не здешний, когда увидел тебя. Ты не похож ни на кого из тех, кого я встречал на Иминде.