Опять эта школа.... (гет)

Я сидела между этими двумя «очаровательными» личностями и спокойно доедала свой обед, пока они продолжали перекидываться колкостями. В какой‑то момент я почувствовала, как чьи‑то руки снова ненавязчиво, но уверенно скользнули по моему плечу. Я невольно вздрогнула и прислушалась к их перепалке.

— Руки от неё убери, скумбрия хренова! — Чуя буквально шипел от злости, и от этой ярости в его голосе мне становилось не по себе.

А Дазай, будто нарочно испытывая его терпение, только ехидно улыбался и ещё плотнее обвивал меня руками, словно пытался доказать что‑то не мне, а ему.

— Нет, серьёзно, убери руки, — я сделала глоток школьного морса и постаралась произнести это как можно спокойнее, но твёрже, чтобы точно до него дошло. — Правда, неприятно…

— Я же говорил! — Чуя метнул на Дазая такой взгляд, что, казалось, мог бы прожечь дыру в стене. Как только Дазай наконец отстранился, Чуя тут же занял его место — и, не теряя ни секунды, положил голову мне на плечо.

— И ты тоже… — тихо, но отчётливо произнесла я.

— Что? — он поднял на меня взгляд, в котором читалось искреннее непонимание.

— Ты тоже руки убери. Я никому из вас не разрешала себя трогать, — спокойно пояснила я. Чуя неохотно, будто каждое движение причиняло ему боль, отлип от меня. Дазай же наблюдал за этим с видом победителя, с едва заметной ухмылкой глядя на слегка обиженное лицо Чуи.

И тут, словно луч света в тёмной комнате, я услышала мягкий, красивый, по-настоящему элегантный голос:

— Дороти… Привет… Можно тебя на пару минут?

Сигма. Слава богу.

— Конечно, Сигма, — сама того не замечая, я расплылась в такой мягкой, искренней и, возможно, чуть‑чуть влюблённой улыбке, что даже сама удивилась. — Всё, давайте, до встречи. И, Чуя… — мой голос вдруг стал серьёзным, без намёка на шутку.

— Да?! — он подскочил так резко, будто его подбросило пружиной, и уставился на меня глазами, полными надежды.

— Я, скорее всего, не смогу с тобой пойти после уроков. У меня есть дела… Я просто уже договорилась кое с кем, — произнесла я спокойно, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

В ту же секунду лица всех троих будто накрыла тень. На мгновение мне даже стало их жаль. Но я не могла врать. Не хотела.

Я встала и пошла вместе с Сигмой, чувствуя, как с каждым шагом напряжение понемногу отпускает.

--

**POV: Сигма**

Я сижу здесь уже тридцать минут. Просто сижу и смотрю в одну точку, а потом снова перевожу взгляд на неё. Почему я так долго наблюдаю за этой девочкой? Почему каждый раз, когда она смотрит на меня, в её взгляде столько понимания и ни капли презрения? Почему её улыбка каждый раз будто вытаскивает меня из темноты?

Уже второй год я задаю себе эти вопросы. И до сих пор боюсь подойти к ней, заговорить о чём‑то большем, чем обычное «привет». Боюсь, что одно неловкое слово разрушит эту хрупкую связь. Почему я такой жалкий?

Единственная причина, по которой я до сих пор не сдался, — это она. Дороти. Рядом с ней я чувствую себя в безопасности, хотя внутри всё равно дрожит от волнения.

Я поворачиваю голову к стене. Да, моё настроение сразу становится чуть лучше, потому что там висит её фото. Как и почти на каждом сантиметре моей комнаты. Когда мне становится невыносимо, я смотрю на эти снимки — и будто снова слышу её голос.

В тумбочке, под замком, лежат её потерянные вещи: старая расчёска, кофта, которую она забыла после физкультуры, немного погрызенная ручка — я берегу её, как самое дорогое сокровище. У меня даже есть те самые духи, которыми она пользуется. Иногда я достаю флакон и вдыхаю этот запах перед сном, чтобы успокоиться и наконец уснуть. Мне снятся сны с её участием. Я знаю, это звучит странно, даже пугающе. Но что я могу с этим поделать? Уже слишком поздно пытаться это остановить. Да, я одержим.

Сейчас я стою в столовой и уже десять минут наблюдаю, как Дазай и Чуя буквально прилипли к ней. Внутри всё сжимается от ревности и бессилия. Почему мне хочется схватить Дазая и прижать его голову к столу? Почему я мечтаю столкнуть Чую с какой‑нибудь лестницы? Почему мне так больно видеть, как они занимают её внимание?

Неважно. Если я сейчас ничего не сделаю, они заберут её у меня прямо из‑под носа. А я не могу этого допустить. Даже если для этого придётся заплатить чьей‑то жизнью.

— Дороти… Привет… Можно тебя на пару минут? — я стараюсь говорить ровно, но чувствую, как голос предательски дрожит.

— Конечно, Сигма, — она улыбается. Так искренне, так тепло. Ради этой улыбки я просыпаюсь по утрам. Она согласилась! Значит, я ещё что‑то значу для неё.

— Всё, давайте, до встречи. И, Чуя… — её голос становится твёрдым, улыбка исчезает, и от этого контраста у меня внутри всё замирает.

— Да?! — Чуя подскакивает, будто по команде. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть от этой резкости. Нельзя показывать слабость. Особенно перед ней.

Чуя такой агрессивный, такой импульсивный. Я должен защитить её от него. Это не обещание. Это клятва.

— Я, скорее всего, не смогу с тобой пойти после уроков. У меня есть дела… Я просто уже договорилась кое с кем.

Её слова звучат спокойно, буднично, но для меня они — как удар под дых. С кем она договорилась? Где? Как? Я знаю весь её круг общения, примерный график на день. Я даже взломал её аккаунты в телеграме и ВК — там нет никаких планов, никаких встреч. Значит, она что‑то скрывает. Или… или я просто схожу с ума от тревоги.

Я иду рядом с Дороти по коридору, и сейчас мне кажется, что это самый важный момент в моей жизни. Сегодня я стану ей настоящим другом. Даже если придётся начать с простого разговора. Я запомню этот день навсегда.