Цикл Неизбежности (джен)

У Люмиана просто внезапно мелькнула такая мысль; на самом деле он вовсе не собирался этим заниматься. Не говоря уже о том, что с тех событий прошло столько лет, а совы живут куда меньше людей: та, что прилетела в день смерти Чернокнижника, давно должна была сгнить и обратиться в прах. Одного числа сов в этих горах хватало, чтобы у Люмиана пропало всякое желание идти по этому следу. Их было слишком много!

«Да и у той совы не было никаких явных примет… Нет, в предании у неё вообще не было конкретного облика, Нарока только что тоже его не описала… Всё-таки мы расспросили недостаточно подробно…» Люмиан пришёл в себя и улыбнулся Реймонду:

— Сова, связанная с Чернокнижником, может, и сто лет проживёт.

Видя, что Реймонд пугается всё сильнее, он утешил его:

— Не бойся, это последний вариант. Я сам не хочу сталкиваться с каким-нибудь чудовищем. Поспрашиваем ещё кого-нибудь из стариков. Может, у них найдётся какая-нибудь ключевая зацепка, которую Нарока упустила.

Затем он заговорил уже искушающим тоном:

— Будь я Чернокнижником, я бы ни за что не носил все сокровища при себе и не держал бы их дома. Часть я точно спрятал бы где-нибудь ещё: вдруг Инквизиция нагрянет с облавой, ничего взять не успеешь, придётся немедленно бежать, а кошель пустой.

Одной из важных обязанностей Инквизиции Церкви Вечного Палящего Солнца было уничтожать всех Чернокнижников и ведьм, и в деревнях широко ходили рассказы об их «великих подвигах».

— Точно! — Реймонд опять воспрянул духом. Он сказал с мечтательным видом:

— Жаль только, столько лет прошло. Те сокровища, что забрала церковь, наверняка давно потратили.

— Парень, опасные у тебя мысли, — поддел его Люмиан.

Они продолжили навещать старого Пьера из семьи Мори, Наферию и других стариков. Их ответы почти не отличались от слов Нароки, но Люмиан и Реймонд, уже набравшись опыта, всё же выспросили больше подробностей.

Например, та сова была среднего или крупного размера и почти ничем не отличалась от себе подобных: острый клюв, мордочка, похожая на кошачью, бурые перья с рассыпанными мелкими пятнами, желтовато-коричневые белки глаз, чёрные зрачки… Но размером она была заметно крупнее похожих сов, а глаза её, казалось, могли двигаться и не глядели так неподвижно, как у прочих сородичей, обычно выглядевших туповато. Во всех описаниях именно эти отличия делали ту сову ещё более зловещей.

— Пока что никаких полезных зацепок, — сказал Люмиан Реймонду на дороге к деревенской площади. — Придётся сосредоточиться на других преданиях.

— Угу. — Реймонд уже не был так подавлен, как вначале. — Какое выберем?

«Этот парень и старается, и сил не жалеет…» — про себя похвалил его Люмиан и решил немного наградить Реймонда. Он кивнул и сказал:

— Вернёшься домой, хорошенько подумай. Завтра обсудим и решим. А после полудня я научу тебя приёмам драки.

— Хорошо! — Реймонд обрадовался этой неожиданности.

Аврора ведь отлично дерётся; иначе как бы она справлялась с некоторыми дикими и грубыми мужчинами в деревне? Её младший брат тоже, наверное, не хуже.

Попрощавшись с Реймондом Клеггом, Люмиан свернул на тропинку, ведущую к нему домой. Пройдя немного, он увидел, что навстречу идут несколько мужчин.

Шедший впереди был в самом расцвете сил, невысокий, меньше метра семидесяти, в белом облачении, с коротко остриженными чёрными волосами. Держался он властно; черты лица можно было назвать разве что правильными, кончик носа чуть загибался крючком, а в синих глазах, устремлённых на Люмиана, читались неприкрытые отвращение и злоба. Это и был приходской падре Церкви Вечного Палящего Солнца в деревне Корду, Гийом Бене.

— Я тебя уже давно жду, — низким голосом сказал Гийом Бене. — Это ты нарочно привёл тех чужаков в церковь?

— Я думал, вы там спите, — Люмиан через силу оправдывался и при этом незаметно пятился назад.

Он узнал стоявшего рядом с Гийомом Бене мужчину: это был младший брат падре, Понс Бене, крепкий, лет за тридцать, властный по натуре, любивший задирать деревенских. Остальные были головорезами, что ходили за ним и за приходским падре. Заметив, что Люмиан отступает, Гийом Бене подал Понсу знак глазами.

Понс Бене с хищной ухмылкой двинулся вперёд:

— Паршивец, иди сюда, познакомишься с папашей Понсом!

Он ещё не успел договорить, как уже ускорил шаг и бросился на Люмиана; остальные головорезы сделали то же самое.

В такой глуши, как деревня Корду, разговорами людей не приструнишь и извинений не добьёшься; только прямые и жёсткие меры внушают им страх и почтение. Приходской падре Гийом Бене прекрасно это понимал и привык действовать именно так. Поэтому, едва убедившись, что тех чужаков в церковь привёл Люмиан, он решил схватить этого мальчишку и как следует избить: так, чтобы месяц не вставал с постели, и так, чтобы кто-нибудь за него возместил ущерб самому падре. Разумеется, Аврору при этом надо было обойти стороной.

Что до закона, достаточно было сказать пару слов администратору и судье владения Беосту; городские блюстители порядка не поехали бы нарочно в деревню расследовать такую мелочь, как драка. А Беост, будучи приезжим, при отсутствии серьёзного конфликта интересов не стал бы ссориться с ним, местным уроженцем и падре. Гийом Бене считал удачей, что те чужаки не разнесли слух о его связи с женой администратора, мадам Пуалис, и сам Беост пока об этом не знал.

Они были быстры, но Люмиан оказался ещё быстрее: едва Понс раскрыл рот, Люмиан развернулся и рванул прочь. Повадки и приёмы всей этой шайки приходского падре он знал назубок.

Когда-то один деревенский донёс в городскую церковь Вечного Палящего Солнца, что Гийом Бене не только завёл несколько любовниц, но ещё и присваивает подношения верующих Вечному Палящему Солнцу, в деревне бесчинствует и третирует людей, совсем не похожий на духовное лицо. Потом, однажды после полудня, этот деревенский ни с того ни с сего упал и разбился насмерть.

Топ-топ-топ! Люмиан мчался так, что за ним поднимался ветер.

— Папашу-то подожди! — кричал Понс на бегу, и скорость у него, как оказалось, тоже была немалая.

Головорезы не отставали.

Выскочив с тропинки, Люмиан не побежал по большой дороге, а прямо ворвался в ближайший дом. Семья как раз готовила обед на кухне, которая заодно служила гостиной, и вдруг увидела, как внутрь влетел человек. Люмиан со свистом пронёсся мимо и перемахнул через заднее кухонное окно.

Когда Понс и остальные ворвались следом, хозяин дома уже опомнился, поднялся им наперерез и спросил:

— Что такое? Вы что делаете?

— С дороги, старый хрыч! — Понс злобно оттолкнул хозяина, но всё-таки потерял немного времени.

Когда они добрались до окна и выбрались наружу, Люмиан уже нырнул в другую узкую улочку. Они гнались ещё какое-то время, но всё же потеряли Люмиана из виду.

— Проклятый бродячий пёс! — Понс сплюнул на обочину зелёной мокротой.

* * *

Перед полуврытым в землю двухэтажным домом.

Люмиан перевёл дух, как ни в чём не бывало открыл дверь и вошёл.

— Раз-два-три-четыре, два-два-три-четыре… — донеслись до его ушей ритмичные выкрики.

Люмиан посмотрел на свободное место по другую сторону кухни и увидел Аврору: золотистые волосы собраны в хвост, на ней рубашка льняного цвета, обтягивающие белые брюки и тёмные полусапожки из ягнячьей кожи; она прыгала на месте, взмокшая от пота.

В деревне Корду был обычай: почти весь первый этаж занимала кухня — сердце всего жилища. Здесь готовили, здесь ели, здесь же принимали гостей.

«Опять тренируется…» К таким сценам Люмиан давно привык и нисколько не удивился. Аврора часто делала всякие странные вещи, а если спросить зачем, причины не объясняла. «По крайней мере, тренироваться полезно, да и смотреть приятно…» Люмиан подошёл ближе и стал молча наблюдать.

Немного погодя Аврора остановилась, наклонилась и выключила чёрный магнитофон на батарейках. Она взяла у Люмиана белое полотенце и, утирая пот со лба, велела:

— Сегодня после полудня не забудь учиться драке.

— И читать надо, и драке учиться… Ты не слишком много от меня требуешь? — мимоходом пожаловался Люмиан.

Аврора взглянула на него и, улыбаясь, сказала:

— Запомни: наша цель — всестороннее развитие нравственности, ума, тела, эстетического вкуса и трудовых способностей!

Чем дальше она говорила, тем веселее становилась, будто вспомнила что-то хорошее или забавное.

«Нравственность я уже провалил…» — про себя пробормотал Люмиан. Потом он спросил:

— Какой драке учиться?

Одного Люмиан никак не мог понять: Аврора, с виду такая мягкая и слабая, оказалась мастером рукопашной, владела приёмами множества школ и каждый раз брала над ним верх так, что он не успевал дать сдачи.

Аврора серьёзно подумала, слегка наклонилась вперёд, чуть приподняла лицо и посмотрела Люмиану в глаза. Затем она хе-хе рассмеялась и громко объявила:

— Приёмам защиты от приставал!

— А? — удивился Люмиан. — Разве этому не девочки учатся?

Аврора выпрямилась, с серьёзным видом покачала головой и назидательно сказала:

— Мальчики, выходя из дома, тоже должны уметь себя защитить. Кто сказал, что мальчики не могут столкнуться с похотливыми приставалами?

Улыбка всё заметнее проступала в уголках её губ.

Не понимая, шутит сестра или правда собирается этим заняться, Люмиан решил промолчать, забрал белое полотенце и направился к лестнице. Вдруг у него под ногой что-то натянулось, словно он зацепился за преграду, и он резко полетел вперёд. В воздухе Люмиан спешно напряг мышцы живота, вытянул руку, опёрся о стоявший рядом стул, затем перевернулся и едва сумел благополучно «приземлиться».

Аврора убрала подставленную ногу и, цокая языком, засмеялась:

— Один из главных принципов драки — всё время следить за окружением. Нельзя допускать ни малейшей небрежности. Запомнил, мой братец-новичок?

Правая рука её только что успела ухватить Люмиана за одежду на спине, но, увидев, что он удержал равновесие, она снова отвела её.

— Это всё потому, что я тебе слишком доверяю… — пробормотал Люмиан.

Он внимательно подумал и сам понял, что такое доверие здесь совершенно бессмысленно: сколько раз он уже попадался Авроре на таких уловках — и не сосчитать.

Аврора кашлянула и посерьёзнела:

— Как поговорил с той женщиной?

Люмиан в общих чертах пересказал разговор и в конце сказал:

— Думаю, дождусь, пока твои друзья ответят, и только потом буду решать, исследовать ли сон.

— Мудрый выбор. — Аврора удовлетворённо кивнула.

Люмиан сменил тему:

— Что у нас на обед?

— Утренние тосты ещё остались, а я поджарю тебе ещё четыре бараньи отбивные, — подумав, сказала Аврора.

— А ты? — переспросил Люмиан.

Аврора небрежно сказала:

— Мне хватит соломки из бамбуковой куропатки с трюфелями, а ещё сырно-лукового супа. Я в прошлый раз попробовала и поняла, что это довольно…

Не договорив, она вдруг застыла всем телом.

В следующую секунду она подняла обе руки, чтобы зажать уши, а лицо её постепенно исказилось. От этого её красота стала чуть пугающей, почти свирепой. Люмиан молча смотрел на неё; глаза его были полны заботы и тревоги.

Через некоторое время Аврора протяжно выдохнула и пришла в себя. Лоб у неё снова был весь в поту.

— Что случилось? — спросил Люмиан.

Аврора улыбнулась:

— Опять приступ звона в ушах. Ты же знаешь, у меня эта старая болячка.

Люмиан не стал расспрашивать и сказал:

— Угу. Тогда обед приготовлю я, а ты как следует отдохни.

В такие минуты желание обрести потусторонние силы всякий раз становилось всё острее, а решимость — твёрже.