Бродяга (джен)

Ночь опустилась на пустыню плотным, бархатным покрывалом. Астро бежал ровно, его дыхание было размеренным, и лишь иногда зверь слегка поворачивал голову, принюхиваясь к ветру. Айро спал, привалившись к спине бродяги, его дыхание было ровным и спокойным. Бродяга сидел неподвижно, его взгляд был устремлён вперёд, туда, где чернота неба сливалась с чернотой песка.

И вдруг он увидел свет.

Маленький, далёкий, но отчётливый — оранжевое пятно, танцующее на горизонте. Огонь. Костер. Или несколько костров. Он не знал, но то, что там горел огонь, означало одно — там были люди.

Он направил Астро в ту сторону. Варон послушно свернул, ускоряя бег. Ветер засвистел в ушах, принося запах дыма и — металла. Крови.

По мере приближения картина становилась яснее. Лагерь. Небольшой, но хорошо организованный — несколько палаток, костры, лошади, привязанные к кольям. Но всё это было залито кровью. Тела лежали повсюду, и среди них, в центре этого хаоса, двигалась фигура.

Она была одна.

Бродяга остановил Астро на вершине бархана и замер, вглядываясь в происходящее. Фигура двигалась плавно, почти грациозно, её движения были такими же безэмоциональными, как у ветра. Она подходила к людям, которые ещё пытались сопротивляться, и касалась их рукой — просто касалась. Они падали замертво, как подкошенные, без криков, без боли. Просто — смерть.

Он не был одет в красную броню. Вместо неё его тело покрывала плотная, кровавая корка, которая казалась второй кожей. Она блестела в свете костров, переливаясь тёмно-алыми оттенками. На голове его был капюшон, скрывавший лицо, но из-под него можно было разглядеть два красных глаза, которые светились в темноте, как угли. Они были пустыми, холодными, и в них не было ни жизни, ни смерти — только абсолютная, безразличная пустота.

Бродяга смотрел на него. На то, как он убивал. На то, как он двигался. На то, как он не обращал внимания на крики, на мольбы, на страх.

Он повернулся к Айро, который всё ещё спал, и тихо коснулся его плеча. Мальчик вздрогнул, открыл глаза, и его взгляд сразу же упал на лагерь внизу. Он увидел тела, огонь, фигуру в кровавом слое, и в его глазах мелькнул ужас.

— Оставайся здесь, — сказал бродяга. — С Астро. Если я не вернусь к восходу солнца — сядь на него и поезжай на юг. Он донесёт тебя до нужного места.

— Но... — начал Айро.

— Не спорь, — перебил его бродяга. — Если меня не станет, ты должен жить. Иди на юг, ищи город. И не вспоминай обо мне.

Он спрыгнул с Астро и двинулся вниз, к лагерю. Шаги его были уверенными, неторопливыми. Он не прятался, не крался, не пытался подойти незаметно. Он просто шёл.

Красный рыцарь, убив последнего человека в лагере, медленно поднял голову. Его красные глаза встретились с глазами бродяги, и в них мелькнуло узнавание.

— Ты, — сказал он, и голос его был таким же пустым, как и его взгляд. — Ты — тот, кого она ищет.

Бродяга остановился. Он стоял в десяти шагах от рыцаря, и между ними лежали тела, и горели костры, и пустыня молчала.

— Ты знаешь её? — спросил бродяга.

Рыцарь наклонил голову, и в его позе чувствовалось что-то похожее на размышление.

— Я знаю всех, кто ищет, — сказал он. — Она искала тебя вечность. Ты искал её. Но вы оба — лишь пустые оболочки, которые не помнят, зачем начали. Как и я.

Он сделал шаг вперёд.

— Я убью тебя, — сказал он, и в его голосе не было угрозы. Только утверждение. — И тогда она перестанет искать. И ты перестанешь искать. И всё закончится.

Бродяга стоял неподвижно, глядя на рыцаря. В груди его, в той пустоте, где ничего не было, вдруг шевельнулось что-то. Что-то, что он не мог назвать.

— Я — это я, — сказал он тихо. — И я не остановлюсь.

Он шагнул вперёд, готовый к бою.

А в небе над ними звёзды всё так же равнодушно светили, наблюдая за двумя пустыми сосудами, которые двигались друг к другу.

Бродяга стоял неподвижно, глядя на рыцаря, который медленно приближался. Свет костров плясал на его кровавом слое, отбрасывая длинные тени, и каждый его шаг был уверенным и неотвратимым. Рыцарь поднял руку, и его пальцы, покрытые той же коркой, что и всё тело, коснулись плеча бродяги.

Прикосновение.

Ожидаемая смерть, которая не пришла.

Рыцарь дрогнул. Его рука замерла на плече бродяги, и он остановился, слегка повернув голову, будто прислушиваясь к чему-то невидимому. Красные глаза, горевшие под капюшоном, чуть расширились — в них мелькнуло нечто, похожее на удивление.

Бродяга, не торопясь, поднял свою руку и прислонил её к руке рыцаря. Лёгкое, почти невесомое касание. А затем он сделал шаг назад.

Ветер шевельнул песок между ними, но оба замерли.

Рыцарь медленно опустил руку. Его взгляд не отрывался от бродяги.

— Ты не умер, — сказал он, и голос его, лишённый интонаций, звучал странно — будто в нём прорезалось что-то, похожее на замешательство. — Ты должен был умереть. Моё прикосновение забирает жизнь. Но в тебе... я не чувствую жизни. Я не чувствую в тебе даже искры. Даже надежды.

Бродяга стоял напротив него, и ветер развевал его чёрные лохмотья.

— У меня нет жизни, — сказал он ровно. — У меня нет души. Я пуст. Ты не можешь забрать то, чего нет.

Рыцарь смотрел на него, и в его красных глазах, таких же пустых, как и взгляд бродяги, мелькнуло нечто, похожее на понимание.

— Я чувствую тебя, — сказал рыцарь. — Я чувствую в тебе пустоту. Ту самую, что живёт во мне. Мы одинаковы.

— Нет, — ответил бродяга. — Ты убиваешь, чтобы заполнить пустоту. Я ищу, чтобы найти ответ. Мы не одинаковы.

Рыцарь замолчал. Он стоял неподвижно, и его кровавый слой блестел в свете догорающих костров.

— Кто ты? — спросил он наконец. — Я уничтожил ордены, я прошёл через века, я убивал тысячи, но я никогда не встречал никого, кто мог бы пережить моё прикосновение. Кто ты такой?

Бродяга смотрел на него. В его голове, в той пустоте, где не было эмоций, вдруг всплыли слова, сказанные в нигде, тем существом, которое ждало его возвращения.

— Я — это я, — сказал он. — И я ищу её. Розалию. Ты знаешь, где она?

Рыцарь долго молчал. Его красные глаза смотрели на бродягу, и в их бездонной глубине не было ни враждебности, ни дружелюбия.

— Я не знаю, где она, — сказал он. — Но я знаю, что она идёт в центр пустыни. Туда, где стоит древний храм, который не был открыт тысячи лет. Она идёт туда, чтобы найти ответы. Или чтобы умереть.

Он сделал шаг назад.

— Ты — первый, кто не умер от моего прикосновения. За это я даю тебе жизнь. Но если мы встретимся снова — я убью тебя. Я найду способ.

Он развернулся и начал уходить, растворяясь в темноте пустыни, оставляя за собой только тлеющие костры и мёртвые тела.

Бродяга стоял и смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него, там, где всё было пусто, зашевелилась странная мысль.

Он знал, куда идти.

Храм в центре пустыни.

Он повернулся и пошёл к Астро, где его ждал Айро, и начал новый этап своего пути.

Бродяга шёл обратно к бархану, где ждал Астро. Шаги его были ровными, спокойными. В голове больше не было хаоса — только одна чёткая мысль: он знает, куда идти. Храм в центре пустыни. Розалия направлялась туда. И теперь ему не нужны были ни бандиты, ни их обещания, ни Красный рыцарь.

Айро, увидев его приближающимся, выдохнул с облегчением. Он сидел на спине Астро, вцепившись в его чешую, и его глаза были широко раскрыты от напряжения. Увидев, что бродяга идёт один и не ранен, мальчик сполз со спины варона и побежал навстречу.

— Ты жив! — выдохнул он, останавливаясь перед бродягой. — Я думал, он убьёт тебя. Я видел, как он убивал всех тех людей... Я думал...

— Он не убил меня, — сказал бродяга. — Потому что во мне нет жизни, которую можно забрать.

Айро замер. Он смотрел на бродягу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Ты не должен был идти, — тихо сказал мальчик. — Ты мог просто уйти. Мы могли просто поехать дальше.

— Я должен был узнать, — ответил бродяга. — И я узнал. Розалия идёт к древнему храму в центре пустыни. Туда, где она надеется найти ответы. Или умереть.

Он прошёл мимо Айро, подошёл к Астро, и положил руку на голову зверя. Варон приоткрыл глаза и издал низкий гортанный звук, словно спрашивая, всё ли в порядке.

— Бандиты нам больше не нужны, — сказал бродяга, обращаясь к Айро. — Их обещания ничего не стоят. И убивать Красного рыцаря бессмысленно — он не дал бы нам больше того, что мы уже узнали. Мы поедем прямо к храму.

— А Красный рыцарь? — спросил Айро. — Он ведь сказал, что убьёт тебя, если встретит снова.

— Пусть пытается, — ответил бродяга. — Это не имеет значения. Я иду к Розалии. Всё остальное — лишь тени, которые не могут остановить меня.

Он вскочил на спину Астро и протянул руку Айро.

— Поехали.

Мальчик заколебался на мгновение. Он посмотрел на пустыню, на догорающие костры внизу, на тела, которые лежали там, и почувствовал, как холодок пробежал по спине. Но потом он взял протянутую руку и забрался на спину варона.

Астро сорвался с места, унося их прочь от лагеря смерти, прочь от Красного рыцаря, прочь от всех, кто мог бы остановить их.

Они мчались на запад, туда, где, как сказал рыцарь, стоял древний храм, в котором Розалия ждала его.

Айро сидел за спиной бродяги, вцепившись в его лохмотья, и чувствовал, как ветер свистит в ушах. Он смотрел на пустыню, проносящуюся мимо, и думал о том, куда они едут. О том, что ждёт их в этом храме. О том, что будет, когда они найдут Розалию.

— Мы найдём её, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я знаю.

Бродяга не ответил. Но его рука, лежащая на голове Астро, слегка сжалась.

Они мчались дальше.

К храму.

К Розалии.

К ответам.

Астро бежал ровно и мощно, его лапы месили песок в привычном ритме. Айро сидел за спиной бродяги, прикрыв глаза и пытаясь хотя бы немного отдохнуть. Вдруг он почувствовал, как тело бродяги напряглось, а затем — резкий рывок, и бродяга с глухим стуком рухнул на песок.

Айро вскрикнул. Астро мгновенно затормозил, взметнув в воздух облако песка, и развернулся, подбегая к упавшему хозяину. Мальчик сполз со спины варона и бросился к бродяге, который лежал на спине, глядя в небо.

— Что случилось? — закричал Айро, опускаясь на колени рядом с ним. — Что с тобой? Ты ранен?

Бродяга не ответил. Он просто лежал, тяжело дыша, и его рука медленно поднялась к плечу. Пальцы его сорвали лохмотье, обнажая кожу.

Айро замер, когда увидел это.

Плечо бродяги было покрыто странным узором багрового цвета. Он не выглядел как рана — это было похоже на болезнь, на что-то, что разрасталось внутри, проступало сквозь кожу тёмными, пульсирующими линиями. Они обвивали плечо, как корни дерева, опутывали мышцы и уходили глубже, под кожу. В центре этого узора виднелся отпечаток руки.

Айро сглотнул. Он вспомнил касание Красного рыцаря, то самое прикосновение, которое убивало всех остальных. Бродяга пережил его, но, видимо, не полностью.

— Это… это от него, — сказал Айро, и голос его дрогнул. — Он коснулся тебя, и это осталось. Это растёт внутри тебя.

Бродяга медленно приподнялся, опираясь на здоровую руку. Он посмотрел на своё плечо, на багровые линии, которые пульсировали в такт с его дыханием.

— Он сказал, что убьёт меня, если мы встретимся снова, — произнёс бродяга, и голос его был ровным, лишённым страха. — Видимо, он оставил частицу себя во мне. Это будет расти. Разъедать меня изнутри.

— Но ты же не чувствуешь боли! — воскликнул Айро. — Ты говорил, что ты ничего не чувствуешь!

— Я не чувствую боли, — согласился бродяга. — Но я чувствую, что меняется. Эта вещь — она не причиняет мне страданий, но она забирает мою плоть. Медленно. Со временем она заполнит меня. И я стану таким же, как он. Или исчезну.

Айро смотрел на него, и в его глазах стояли слёзы.

— Мы должны что-то сделать, — сказал он. — Мы найдём Розалию. Она знает, как это остановить!

Бродяга медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на Астро, который стоял рядом, опустив голову, и его жёлтые глаза смотрели на хозяина с тревогой.

— Может быть, — сказал бродяга. — Но даже если нет — я должен дойти до неё. Пока я ещё могу идти.

Он стряхнул песок с лохмотьев и снова накинул их на плечо, скрывая узор.

— Мы продолжим, — сказал он.

Айро хотел возразить, но увидел его лицо — скрытое тенью, но твёрдое. И понял, что спорить бесполезно.

Он кивнул и вскарабкался на спину Астро. Бродяга сел перед ним, и Астро снова сорвался с места.

Они мчались вперёд, к храму, к Розалии, и багровый узор на плече бродяги пульсировал в такт с его сердцем, напоминая, что время уходит.

Астро бежал ровно, его дыхание было размеренным, но Айро чувствовал, как под ним мышцы зверя слегка напряжены — он тоже чувствовал, что что-то не так. Мальчик сидел за спиной бродяги и смотрел на его плечо, скрытое лохмотьями. Он знал, что там, под тканью, разрастается багровая болезнь, оставленная Красным рыцарем. И он знал, что время уходит.

Он долго молчал, собираясь с мыслями, но наконец вопрос сорвался с его губ.

— Почему ты не остановишься? — спросил Айро. Голос его был тихим, почти робким. — Почему ты не хочешь просто… насладиться хотя бы одним днём? Посидеть у костра, посмотреть на звёзды, не думая о том, что ты должен куда-то идти. Почему ты идёшь лишь к одному?

Бродяга молчал. Долго. Ветер свистел в ушах, песок шуршал под лапами Астро, и ночь была такой же бесконечной, как и их путь.

Наконец он ответил. Голос его был ровным, лишённым эмоций, но в нём звучала та глубокая усталость, которую невозможно было скрыть.

— Не знаю почему, — сказал он. — Но ещё давным-давно я исчерпал все свои дни. Я прожил их все — каждый час, каждую минуту. Я видел столько рассветов и закатов, что они перестали иметь значение. Я слышал столько смеха и плача, что они смешались в один звук. Я прошёл через столько пустынь, гор и городов, что они стали просто фоном.

Он сделал паузу.

— Сейчас, наверное, я расплачиваюсь за них. За те дни, которые я прожил, не чувствуя их. За те моменты, которые я упустил. За то, что я стал пустым. И теперь единственное, что осталось, — это идти. Искать её. Потому что только это движение придаёт смысл тому, что я делаю.

Айро смотрел на его спину, на его лохмотья, развевающиеся на ветру, и в груди его что-то сжалось.

— Но ты мог бы остановиться, — сказал он. — Просто на один день. Посмотреть на небо. Послушать ветер. Побыть со мной, с Астро. Просто быть. Не искать, не бежать, не убивать. Просто быть.

— Я не умею быть, — ответил бродяга. — Я умею только идти. Это единственное, что я знаю. Если я остановлюсь — я исчезну. Потому что внутри меня ничего нет, кроме движения. Движение — это то, что делает меня реальным. Если я перестану искать — я перестану существовать.

Айро замолчал. Он смотрел на пустыню, проносящуюся мимо, и думал о том, что значит быть настолько пустым внутри, что даже отдых становится невозможным.

Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он просто сидел за спиной бродяги, чувствуя его присутствие, и знал, что не сможет остановить его.

Астро бежал вперёд.

И они продолжали свой путь — к храму, к Розалии, к ответам, которых, возможно, не существовало.