Гермиона Грейнджер и история из прошлого (джен)

Постепенно шаги учителя и ученика затихли. Гермиона стояла и смотрела на своих профессоров. В голове её звучал голос Гарри, его обвинения, перечисленные им факты, и девочка пыталась понять, как Джеймс и Лили могли творить такие ужасные вещи? Ведь Лили приходила к ней домой и казалась совершенно порядочной женщиной! И Джеймс совсем не похож на тупого фанатика! И они вместе боролись за равноправие в волшебном мире. Но оба оправдывались перед сыном, а это значит, что он был прав. Впрочем, Гарри не производил впечатление лжеца и за всё время их знакомства ни разу ей не соврал.

Джеймс тем временем сумел разогнуться, прислонился к стене, устремив взгляд прямо перед собой. Его жена, пришедшая в себя на секунду, ранее повернула голову к супругу.

— Неужели мы и правда вели себя так, Джеймс? — чуть не плача спросила она.

— Видимо да, — ответил он так тихо, что Гермиона едва его услышала. — У нашего сына хорошая память, так все говорят. Значит, он помнит верно.

— А я ведь помню, что раньше одна из них ходила без трости, — Лили сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. — Почему я не обратила на это внимания?

— А Тамаё? — спросила Гермиона. Она хотела спросить их о другом, но как начать разговор после увиденного и услышанного, не знала. — Она всегда была с зонтом?

— Да, — отозвался Джеймс, на секунду откинув голову, как делают некоторые люди, чтобы вспомнить что-то. — Не помню точно, как её зовут, но ей опасно бывать на солнце, вот она и ходила под зонтом. Наверно, какое-нибудь кожное заболевание или особенности организма. Скорее второе, ведь больше никто из этой тройки подобным не страдает.

— Так вот почему Гарри её руку перехватил на платформе, — пробормотала Гермиона. — А я-то думала он ей руку из простого уважения поцеловал.

Внезапно Лили рассмеялась. Её смех был резким, режущим слух, отрывистым. А потом она вдруг затряслась всем телом. Послышались рыдания. Муж, встрепенувшись, обнял её, прижал к себе и погладил по волосам, успокаивая. Когда же это не помогло, дал ей несколько пощёчин. К удивлению Гермионы, это привело женщину в чувства. Пока миссис Поттер успокаивалась, Джеймс посмотрел на ученицу.

— Теперь мы, наверно, кажемся тебе бездушными чудовищами, — вздохнул он. — Оставили сына, исчезли на шесть лет, а потом вернулись и устроили такое. Но поверь, причины у нас были. Подожди, пока Лили придёт в себя. Мы вместе пойдём к Дамблдору и там всё тебе объясним.

Гермиона кивнула. Чтобы узнать правду нужно было выслушать всех. Версия Гарри ей теперь известна. Значит, теперь очередь за его родителями. Не может же та куцая история, что она услышала в августе от миссис Поттер, быть исчерпывающей. Наверняка и у профессоров есть свой взгляд на произошедшее в восемьдесят седьмом году. Вот только не ясно, зачем сейчас нужен Дамблдор...

* * *

Старый директор с добродушной улыбкой глядел на собравшуюся в его кабинете компанию и молчал. Молчали Поттеры, смотревшие на своего начальника взглядом нашкодивших первокурсников, молчала и Гермиона, ощущавшая себя лишней среди преподавателей.

— Ты всё-таки попросила Гарри открыться, — Дамблдор сжевал засахаренную лимонную дольку. — Я видел его. Он попросил назначить ему отработки с Филчем до Рождественских каникул. Я удовлетворил его просьбу. И теперь, если я понимаю верно, ты пришла узнать иную версию того случая?

— Да, — кивнула девочка. — Но я не совсем понимаю, почему при этом должны присутствовать вы.

— Дело в том, мисс Грейнджер, — профессор Дамблдор погладил по голове сидящую в этот раз на его столе птицу, — что в этой истории не всё так просто. Ты уже знаешь, что профессор Макгонагалл участвовала  в этом деле больше, чем говорила. Вот и Джеймс, и Лили, оказались на континенте не просто так. Скажите, вас не удивило, что наше министерство не было шокировано "воскрешением" семьи Поттеров, официально павших в бою? На самом деле всё уладил я, как Верховный чародей Визенгамота. Видишь ли, девочка моя, они исполняли секретное задание нашего тайного общества по борьбе с Волдемортом.

— То есть работали под прикрытием? Как шпионы?

— Скорее, как законспирированные охотники за нацистами, — ответила Лили, усаживая её на стул вместо себя, а сама встав у стены. — Волдеморт долгое время путешествовал по миру, постигая Тёмную магию. Мы подозревали, что вне Британии у него много сторонников и агентов. Незадолго до боя с Волдемортом мы встретились с заместителем Альбуса в нашей группе — мракоборцем Аластором Грюмом. Он дал нам задание: в случае победы мы должны были отправиться в путешествие по континенту и по возможности обезвреживать тех, кто имел с ним связи. Профессор заблаговременно эвакуировал всех людей и животных из деревни, где мы жили, и установил там ряд ловушек. Они и ослабили нашего врага, дав нам шанс победить. Сразу после этого мы должны были покинуть Британию.

— Как вы понимаете, мисс Грейнджер, — вздохнул Дамблдор, давая возможность подчинённым помолчать и перевести дух, — такая жизнь ребёнку не подойдёт. Потому Гарри было решено спрятать до завершения операции.

— Но почему именно у Дурслей? — спросила Гермиона. — Вы же сами с ними были в ссоре и знали, что волшебников они ненавидят.

— А больше вариантов-то и не было, — ответил Джеймс, снимая очки и протирая глаза. — Хотели оставить его Сириусу Блэку, он крёстный отец нашего сына. Да только этот кандидат за неделю до нашего боя, вступил в схватку с приспешниками Волдеморта и очень сильно их искалечил. В них позже опознали сына визенгамотского судьи Барти Крауча, да приятеля министра Люциуса Малфоя, его сынок с вами учится. Так вот Малфой прямо на месте отправился говорить с предками, а Крауч последовал за ним спустя пару дней. Они, хоть и служили Волдеморту, были всё же членами древних чистокровных семей; родственники подсуетились, ну и отправился Сириус за их убийство в Азкабан на двенадцать лет. Был ещё один друг, Римус Люпин, но он оборотень, а они в массе своей, служили Волдеморту. Гарри бы у него отняли.

— Неужели более никого не было?

— Тогда никто ни за кого не мог поручиться, — Лили вздохнула. — Слуги Тёмного Лорда всегда действовали в масках, и их личностей никто не знал. К тому же, задание давал Грюм. Твоё счастье, девочка, что ты не знаешь его паранойи. Этот человек даже в гостях у друга ест только то, что приготовил сам. Он вселил в нас такое недоверие к товарищам по борьбе, что нам мерещились предатели всюду. Мог помочь директор, но операция разрабатывалась в секрете даже от него.

— А это было возможно?

— Да, девочка моя, — ответил Дамблдор. — Я уже тогда занимал весьма важные посты, потому мог лишь коорденировать общие действия своих людей. Конкретные задачи и стратегия их выполнения были заботой командиров отрядов и групп. У профессоров это был Аластор.

* * *

Головная боль, словно гвозди, впивалась и вбивалась в череп. Джеймс и Лили давно перестали понимать, болит ли у них голова от напряжения или от огромного количества выпитого алкоголя и зелий от последствий опьянения. А может, и вовсе виноват Грюм, который вместо того, чтобы слушать отчёты, устраивал им проверки, спрашивая о различных мелочах. Паранойя начальника беспокоила их сильнее заданий и притворства.

Сегодня Грюм вышел на связь первым, что не могло не радовать: себе спятивший мракоборец верил, а значит, проверок будет меньше. А если настроение Аластора будет хорошим, то они и вовсе отделаются формальностями.

Верным оказалось последнее предположение: экс- мракоборец, задав им несколько контрольных вопросов, принялся расспрашивать о ходе операции и её успехах.

— Всё чисто, командир, — подавляя желание зевнуть отрапортовал Джеймс. — В одном из кабаков Роттердама произошла пьяная драка, оба тёмных мага уже завтра окажутся в полиции, а там и их тёмные дела всплывут.

— Отлично! — голос Грюма стал похож на карканье приносящего дурные вести ворона. — Это последний из подозреваемых Орденом в сотрудничестве с Вы-Поняли-Кем.

Поттеры, не сговариваясь, закатили глаза. Сколько уже раз они слышали от него эти слова. В первый раз это случилось уже на исходе первого года их пребывания на континенте, что неимоверно обрадовало супругов: они торопились к сыну. По стечению обстоятельств его пришлось оставить у Вернона и Петуньи, ненавидящих магию, магов вообще и семью Поттеров в частности иррациональной ненавистью. Пока он был мал, оставалась надежда, что свою злость Дурсли сдержат: всё же ненавидеть годовалого племянника и вымещать на нём обиды ненормально. А Петунья с мужем любили выглядеть в чужих и своих глазах образчиком порядочности и адекватности. Но с каждым разом возвращение откладывалось: Аластор, словно издеваясь, копал глубже и глубже, находя супругам новые и новые цели. И ныне, казавшаяся в октябре восемьдесят первого короткой, командировка растянулась на шесть лет. Гарри рос, а вместе с этим, наверняка, таяло и милосердие Дурслей.

Но Джеймс и Лили не теряли надежды на благополучный исход. Даже если Петунья и позволила ненависти заглушить голос родственных уз, оставались ведь друзья и соратники по Ордену Феникса. Они могли осадить родственников, либо, если Вернон и его жена потеряют всякое чувство меры в своей злобе, забрать у них мальчика и воспитать самим. Джеймс и Лили без колебаний бы так поступили, если бы речь шла о детях их приятелей. Пусть многие говорили, что факультетские качества ничтожны во взрослой жизни, Поттеры в это не верили и продолжали считать себя истинными гриффиндорцами. И поступали соответственно. По чести, благородно и самоотверженно.

— Можете возвращаться уже сегодня, — каркнул Аластор. — Только не забудьте замести следы и помните: постоянная бдительность!

* * *

— И вот, пробегав шесть лет по миру, мы получаем от Аластора команду на завершение операции. И узнаём, что наш сын не у тех, кому мы его оставили, — Джеймс вздохнул. — Мы, конечно же, были недовольны. А тут ещё, как Гарри уже сказал, за нами по пятам начала ходить Скиттер. Доставучая как клоп, она бесила нас одним своим присутствием И мы пришли к тем японкам не в самом лучшем своём состоянии. А там, как на зло, Гарри нас игнорирует: всё говорит с теми тремя, они ему отвечают. Тихо так, обнимают то и дело, по голове треплют, угощают чем-то. Тут-то мы и решили, что растёт он в попустительстве. Мы пытались с ним вспоминать старые времена, но он был слишком юн, чтобы их помнить.

* * *

Джеймс и Лили были обескуражены тем, что произошло с сыном за время их отсутствия. То, что Вернон и Петунья обращались с ним жестоко, не стало для них неожиданностью, за исключением разве что того, что ненависть к магии проявилась столь быстро. Всё же Гарри приходился Дурслям племянником.

Куда больше их поразил Дамблдор. Не иначе, как старик совсем впал в маразм, если отдал их сына не кому-то из членов Ордена Феникса, а трём каким-то японкам. Может, он и знает их, но вот мистеру и миссис Поттер они были незнакомы. Кто они? Смогут ли воспитать их мальчика достойным человеком? Ведь они — японки, а этот народ крепко держится за свои ценности, мягко говоря, отличавшиеся от британских. К тому же, все трое были женщинами, а они более добры по своей природе, так что Гарри рисковал вырасти изнеженным подкаблучником.

Раздражение супругов усилилось, когда они, войдя в дом, где жил Гарри, увидели этих подруг Дамблдора. Перед ними склонились в поклоне три девушки, которым на вид было едва двадцать пять лет. Молодые, улыбчивые, красивые. Но не такими должны быть воспитатели сына Поттеров!

А когда Гарри стал отвечать на вопросы родителей, ориентируясь на поведение своих опекунш, когда обнимал их или брал за руки, со злостью сплелась и ревность, распалённая выпитыми при встрече с друзьями стаканами огненного виски.

Джеймс и Лили возненавидели этих японок так сильно, что готовы были их убить. Они поставили себе целью или выжить их из дома и отвадить от сына, либо заставить принять новые правила. Подходящие для сына гриффиндорцев.

* * *

— А ещё мы с мужем во время операции едва не пристрастились к алкоголю. Работа нервная, да ещё Волдеморт себе или люмпенов в слуги брал, которые без рюмки и дня не проживут, или аристократов, к которым подберёшься только на раутах. И везде нужно пить! — женщина вздохнула. — Мы, вроде бы нашли выход: сразу после возлияний принимали зелья от опьянения, либо незаметно с помощью чар подменяли алкоголь на фруктовые соки или воду. Но в мирной жизни расслабились. Не будешь же так делать на дружеской встрече? И возможности нет, все на тебя смотрят. А у эликсиров ограниченное время действия, и они ещё вызывают привыкание. Так что да.… Мы пили и, возможно, вели себя некультурно.

— Некультурно чавкать за столом, — отозвался Дамблдор. — А бить ни в чём не повинных людей в их же собственном доме, это варварство.

— Да! Да! — Лили снова закрыла лицо руками. — Но наш сын постоянно шёл к ним, кланялся им. По-японски. Нам казалось, что его у нас отнимают! Я его научила поклонам на европейский лад. Ты видела их в Косой аллее. Он превратил их в издёвку… Он ел их пищу, приветсвовал их раньше, чем нас!..

— Он очень вежлив, и да, вас он не знал, — заметил Дамблдор, даже не взглянув на своих бывших учеников.

— Да знаем мы! В тот день мы тоже выпили. Пришли и увидели, как они бьют Гарри. Вспылили, разумеется. А как бы вы себя вели? Что подумали? Тем более, когда алкоголь туманит мозги? Те японки хотели оправдаться, но мы не позволили и сдали их в мракоборческий центр. А когда возвращались, то встретили Риту Скиттер с бутылкой. А потом… А о том, что было потом, я ничего не помню, — Джеймс развёл руками. — Как очнулись, сразу заметили пропажу Гарри, ринулись сюда и узнали, что он сбежал вместе с японками. Неужели мы правда смеялись над их арестом, над казнью?

— Да, я видел воспоминания Гарри, — директор сверкнул глазами и повернулся к Гермионе: — После их визита я расспросил Поттеров подробнее, тогда и узнал об этой миссии. Думаю, Рита Скиттер подсыпала им что-то, но это лишь мои догадки, и я могу ошибаться. Нельзя также отбросить версию с тем, что за годы жизни под прикрытием наши профессора немного свихнулись. Я не стал им говорить всей правды: оба были не в том состоянии. Поместил их на год в больницу Святого Мунго, а потом, когда снова стали адекватны, взял на работу.

— А после почему об этом не сказали? И Гарри не сообщили?

— Мальчик без того имел много забот. Реабилитация заняла немало времени, и хозяйство держалось на нём. Тем более, что полностью никто не выздоровел: в Мунго бы их вылечили, но под рукой была только мадам Помфри, и то не всегда. А Сэвидж ещё использовал тёмную магию. Гарри озлобился и ушёл в свою нынешнюю броню. Никому не хочется вспоминать плохое. Он например, никак не может понять, что преследование его опекунш продолжается отнюдь не по воле родителей, в министерстве с того дня не бывавших, а по причине бюрократизма. Хотя вы двое тоже хороши. Вот откуда взялась ваша изначальная версия? Про избалованность, побег от строгости.

— Из сплетен целителей и пациентов в больнице, — буркнул Джеймс и, словно стыдясь, опустил голову. — Мы её подшлифовали, укоротили и подхватили. А тут ещё сын не отвечал на наши письма. Мы ведь просили прощения, но ответа не было. Вот и решили, что он просто возгордился или рисуется. Чем не подтверждение? А потом окунулись в работу и старались не говорить о нём. Он не хотел знать нас, а мы — его. Но нам и в голову не могло прийти, что наш сын подозревает засаду!

«Вот оно что, — подумала Гермиона. — Значит, не только профессора не стали включать голову, но и сам Гарри. Впрочем, в этой истории обе стороны держаться за свои версии. Причём Гарри отреагировал резче, чем можно было ожидать. Он и до того-то не желал говорить с отцом и матерью, а теперь-то, когда так сорвался... И как их теперь помирить?»

Вопрос был хороший, но только без ответа. Осложнялось всё ещё и тем, что мальчик мог перестать говорить даже с ней. Конечно, это вряд ли бы произошло. Но вот вариант того, что он просто не станет слушать подругу, заговори она о Поттерах, вероятен, тем более, что мальчик так уже делал раньше.

— Профессор Дамблдор, — Грейнджер посмотрела на чародея. — А почему вы не рассказали Гарри обо всём этом после реабилитации?

— Я не могу, девочка моя. Он решит, что меня попросили Джеймс и Лили, сочинив красивую историю. Он должен сам об этом узнать.

— Да он даже слушать не пожелает никого, — вздохнула Лили.

Кабинет накрылся изредка прерываемой вздохами тишиной. Гермиона пребывала в раздумьях, пытаясь найти решение, вспоминая всё, что ей известно о Гарри, пока её не озарила догадка.

— Пожелает, — возразила она. — Есть люди, которых он точно послушает. Скажите, профессор Дамблдор, есть ли способ показать человеку воспоминания, не появляясь перед ним?