Спячка (гет)

Совместная жизнь с Джоанной, как Генри и думал, оказалась довольно приятной. За эти три дня девушка ещё ни разу не успела испортить ему настроение или сказать что-то обидное. Между ними царил абсолютный мир. К тому же, они начали узнавать всё новые и новые вещи друг о друге, медленно продираясь через скорлупу закрытости и смущения.

Правда, Миллер успел заметить несколько странностей, связанных с Джоанной.

Во-первых, она очень мало ела. Девушка всегда лениво ковырялась в тарелке, будто еда её совершенно не интересовала. Причем неважно, кто готовил — она или Генри. В любой ситуации Джоанна прохладно относилась к еде.

Миллер как-то поинтересовался, почему её не привлекает ни одно блюдо. Она ответила, что придерживается особой диеты, чтобы всегда быть в форме. Глядя на её тонкую фигуру, в это можно было легко поверить.

Во-вторых, Джоанна, оказывается, очень плохо засыпала. Она могла подолгу ворочаться рядом с ним, как бы сильно не уставала. Генри не знал, во сколько она в итоге ложилась спать.

В-третьих, Джоанна часто смотрела на него испытывающим взглядом. Она будто сканировала каждое его действие и мысленно давала ему высокую или же низкую оценку. Особенно это было заметно, когда они разговаривали о каких-то личных вещах, о чувствах друг к другу. Джоанна сама не была такой откровенной в этом плане, как и Генри, но она будто молча требовала от него этого.

В-четвёртых, Чарльз продолжал всем своим видом показывать ненависть к новой обитательнице квартиры. Он избегал её, как мог, и стал ещё нелюдимее, чем прежде, несмотря на попытки Миллера познакомить его поближе со своей новой девушкой.

Впрочем, Генри был готов смириться со всеми странностями Джоанны, потому что она ему очень нравилась. Ему было комфортно сидеть с ней на одном диване, обсуждать всякую ерунду за ужином, отвечать на вопросы, которые она задавала по мере прочтения «Ромео и Джульетты».

Рядом с Джоанной Генри чувствовал себя нужным, важным, особенным. Именно этого ему так не хватало, когда он встречался с Кристиной. Она была слишком независимой и самостоятельной — птицей, которую нельзя приручить до конца. Ей хотелось вырваться из клетки, в которую Генри её даже не сажал.

Несмотря на то, что он, по сути, наконец-то заполучил девушку своей мечты, Миллер не мог полноценно порадоваться этому. Его беспокоили две вещи, внезапно появившиеся из ниоткуда — лёгкое головокружение по утрам и слабость.

Теперь он просыпался и первые несколько секунд лежал неподвижно, ожидая, когда комната перестанет покачиваться. Странные симптомы не были острыми, а скорее фоновыми, как помехи на старом телевизоре. Раньше бы он списал их на курение, но вот уже почти год Миллер курил в лучшем случае раз в три месяца.

Чтобы избавиться от симптомов, Генри решил начать принимать витамины. Он давно их купил, но так и не выпил больше двух таблеток.

Глядя на маленькие голубые кругляшки, лежащие на ладони, Миллер подумал: «Осень, наверное. Вот организм и не справляется сам». После этого он проглотил их, запив водой.

Вкусными таблетки было не назвать, но и отвратительными тоже, поэтому Генри решил, что сможет пропить весь курс.

* * *

Когда Генри отработал очередные два дня в магазине, они с Джоанной собрались ехать к её сестре. Вещи всё же нужно было забрать.

Усевшись в такси, Джоанна стала ещё тише, чем прежде. Было заметно, что ей не хотелось возвращаться в то место, где она раньше жила.

Генри приобнял Джоанну за плечи, чтобы она почувствовала себя в безопасности и ощутила его поддержку, но та никак на это не отреагировала. Она разглядывала проплывающие мимо вывески и перебирала пальцами ремешок на пальто, думая о чём-то своём.

Вскоре машина остановилась у знакомого двухэтажного дома, который на долю секунды показался Миллеру ещё непригляднее, чем прежде. Жить здесь действительно означало добровольно погрузить себя в затяжную депрессию.

Он потянулся к дверной ручке, но Джоанна его остановила.

— Лучше подожди здесь, — сказала она, мягко придержав его за запястье. — Я сама всё заберу.

— Но я хотел помочь тебе донести коробки и сумки. Ну и заодно познакомиться с твоей сестрой, раз уж ты теперь живёшь со мной, — возразил Генри, нахмурившись. — Мало ли она переживает. Я бы точно переживал, если бы…

— Всё нормально, Генри. Не нужно. Я сама всё улажу, — повторила Джоанна. Её тон был ровный, но при этом не терпящий возражений.

Миллер сдался. В конце концов, зачем ему так нагло лезть в чужую семью? Если он будет в этом доме незваным гостем, то лучше не рушить из-за этого идеальные отношения с Джоанной.

— Хорошо, — сказал он, погладив её по прохладной щеке. — Я подожду тебя здесь. Возвращайся скорее.

Джоанна улыбнулась ему и вышла из машины.

Генри откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как она идёт к подъезду, обходя грязь и большие лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. На фоне всей этой серости Джоанна казалась ангелом, случайно сошедшим с небес. Даже в одежде, которая была ей не по размеру, она выглядела прекрасно.

«Надеюсь, что всё будет хорошо», — подумал Миллер, пристально разглядывая окна двухэтажного дома.

— Я могу включить радио? — спросил его таксист. — Не люблю сидеть в тишине.

— Конечно.

Таксист нажал на какую-то кнопку на приборной панели, и из колонок полилась тихая, ненавязчивая музыка.

Из-за неё и духоты, царящей в машине, Генри начал клевать носом. Он вообще в последнее время был не против подремать в обед.

«Нет, нет. Давай только не сейчас», — мысленно одёрнул он себя. — «Сначала дождись Джоанну».

Пытаясь ухватиться за реальность и скинуть с себя сонливость, Миллер вылез наружу. Нельзя было беззаботно спать, пока его девушка находилась в доме, расположенном в самом центре неблагополучного района.

Неважно, что вокруг сейчас не было ни души. Может быть, вся опасность таилась как раз внутри.

Вдохнув прохладный воздух полной грудью, Генри почувствовал себя намного лучше.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Джоанна не появилась.

Генри задумчиво повертел в руках смартфон, а потом решительно шагнул ко входу в дом, повинуясь зову тревожности.

Да, Джоанна говорила ему, чтобы он не шёл за ней, но прошло уже слишком много времени, чтобы просто стоять и ждать. Генри любопытства ради в университете изучил слишком много случаев, когда человек навсегда пропадал в собственном доме.

Исцарапанная дверь в подъезд поддалась с противным скрипом, жалуясь на непрошеного гостя. Генри шагнул внутрь и тут же уловил истинную сущность этого дома — мерзкую, пропитанную запахом дешёвых сигарет и алкоголя.

Его взгляд скользнул по грязным стенам, покрытым слоями облупившейся краски. Где-то проступали едва заметные отпечатки чьих-то пальцев, где-то — следы от бычков.

Генри недовольно сморщился и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Та выглядела так, будто сейчас провалится, но он всё равно принялся подниматься по ней.

Миллер точно не знал, где конкретно находилась квартира Джоанны.

Когда он оказался в длинном коридоре, по бокам которого были расположены двери самых разных оттенков коричневого, то попытался примерно сориентироваться, где находится нужная.

Пространственное мышление у него было неплохо развито, поэтому он вскоре остановился напротив одной из дверей. По его логике она должна была вести в квартиру Джоанны.

Генри нагнулся и приложил ухо к прохладной древесине, надеясь, что никому из соседей сейчас не приспичит выйти в коридор.

За дверью были слышны женские голоса и один из них, кажется, действительно принадлежал Джоанне.

Генри, конечно, ничего не понял, но смог выхватить из этого парочку слов — «эксперимент», «безумие», «промах» и «ошибка». Он понятия не имел, как они вообще связаны друг с другом. Может быть, сестра Джоанны работает каким-нибудь микробиологом?

Миллер едва успел отскочить от двери, когда та резко распахнулась. На пороге показалась Джоанна с одной спортивной сумкой через плечо и небольшой картонной коробкой в руках.

Повернувшись в сторону «внутренностей» квартиры, она крикнула:

— Я знаю, что делаю, Джинджер! Не надо меня учить, понятно?!

После этого Джоанна так сильно хлопнула дверью, что с потолка посыпалась какая-то труха.

В коридоре воцарилась мёртвая тишина.

Джоанна откинула со лба светлую прядь волос и только сейчас заметила Генри, неловко прижавшегося к стене. Её губы плотно сжались, а руки сжали несчастную лямку сумки так, будто хотели разорвать её на части.

При этом её лицо по-прежнему было непроницаемым. Она умела держать свои эмоции не то что на коротком поводке, а в подвале под замком.

— Ты что здесь делаешь? — прошипела Джоанна, глядя прямо на него.

— Тебя долго не было. Я начал переживать, — принялся оправдываться Миллер.

— Я же говорила, чтобы ты не ходил за мной, — вздохнула она и, перехватив поудобнее свои вещи, принялась спускаться по лестнице. — Почему ты меня не послушал?

— Ну прости. Я не смог просто торчать там внизу, — виновато произнёс Генри, попутно забирая у неё коробку. — С тобой вообще всё в порядке?

— Угу. В полном, — коротко бросила Джоанна.

Оказавшись на улице, она дошла до машины и запульнула в багажник спортивную сумку.

— Ты кажешься расстроенной.

— Генри, — обратилась она к нему, резко повернувшись в его сторону, — всё хорошо. Мы с сестрой немного повздорили, потому что она переживает за меня и считает моё решение неразумным. К тому же, ей теперь тяжело отвыкнуть от мысли, что не нужно больше никого контролировать. Но я думаю, что в итоге мы помиримся. Нам просто нужно время.

— Ладно, — примирительно произнёс Миллер, чтобы не раздражать её ещё больше. — Как скажешь.

Пока Джоанна забиралась обратно в машину, Генри кинул быстрый взгляд на окна второго этажа. На этот раз сестра Джоанны совсем уж откровенно следила за ними.

Лицо Джинджер Генри разглядеть не смог, но вот знакомые светлые волосы он бы точно не смог спутать с другими.

Она постояла у окна всего пару секунд, а потом раздражённо вернула штору на место и скрылась во тьме квартиры.

Генри поправил очки и подметил про себя, что Джинджер выглядит гораздо более строгой, чем Джоанна. Самая настоящая старшая сестра — ответственная, гиперопекающая.

Весь оставшийся путь до квартиры Генри Джоанна молчала и просто смотрела вперёд.

Миллер не дёргал её. Видимо, в этом доме она, несмотря на неоднозначные отношения с сестрой, всё равно оставила что-то, что было дорого её сердцу.

* * *

Когда они с Джоанной жили вместе уже целых две недели, Генри внезапно позвонил Майк.

— Привет! — весело воскликнул он в трубку. — Давно не созванивались. Как ты?

— Привет, — ответил Генри, поднявшись с дивана, чтобы не орать прямо в ухо Джоанне. — Всё хорошо.

— Ты не против, если мы заглянем сегодня вечером к тебе в гости? Эмме уже надоело просто переписываться с тобой. Она жаждет услышать все новости вживую. И, конечно, посмотреть на то, как ты теперь живёшь со своей прекрасной девушкой, — в голосе Майка послышалось безобидное ехидство.

Миллер наигранно вздохнул.

— Даже и не знаю, пускать ли вас на порог или нет.

— Вот так значит, да?

Они оба рассмеялись. Джоанна оторвала голову от новой книги, которую ей подарил Генри, и с небольшим интересом посмотрела на своего парня.

— Я шучу. Конечно, приходите, Майк, — сказал Миллер. — Я всегда рад вас видеть.

— Отлично! Слушай, а ты Нику то уже сказал про свою новую пассию?

— Ник давно в курсе, — ответил Генри. — Честно говоря, он был первым, кому я доверил такую страшную тайну.

— Ах ты засранец, — беззлобно выругался Майк. — Я приеду сегодня вечером и лично поругаю тебя за то, что ты скрывал от нас такую важную новость дольше положенного.

— Попробуй.

— Увидимся, Генри.

Повесив трубку, Миллер повернулся к Джоанне. Та уже смотрела на него так, будто заранее понимала, о чём сейчас пойдёт речь.

— Мои друзья хотят заскочить к нам в гости. Ты же не против, да? — спросил у неё Генри.

— Конечно, нет, — спокойно ответила Джоанна, поправив плед, которым она была укрыта. — Без проблем. А кто придёт?

— Майк и Эмма.

— Эмма… — задумчиво протянула Джоанна.

— Что-то не так?

— Мне кажется, что я ей не особо понравилась ещё при первой встрече в кафе. Ты уверен, что её стоит сюда звать?

— Конечно! — решительно заявил Генри. — Она же моя лучшая подруга.

Джоанна кинула на него странный взгляд, а потом спросила:

— Окей. Если ты так считаешь, то ладно. Тебе помочь приготовить ужин?

— Не надо, — отмахнулся Генри. Он не хотел отвлекать Джоанну от её любимого занятия. В конце концов, Майк и Эмма никогда не рассчитывали на что-то большее, чем на пиццу с сыром, наггетсы и газировку. — Я лучше сегодня закажу что-нибудь, чтобы не париться с готовкой.

— Уверен?

— На все сто процентов.

— Окей, — ответила Джоанна и вновь окунулась в книгу.

Генри принялся быстро метаться по кухне туда-сюда, убирая грязную посуду и попутно созваниваясь со службой доставки.

Сделав заказ, он нагнулся выбросить старую упаковку из-под колбасы, как вдруг перед глазами у него резко потемнело. Тело стало ощущаться донельзя лёгким, как пушинка.

Свободный полёт. Потеря гравитации.

Генри зажмурился, но его всё равно ощутимо повело в сторону, из-за чего он сильно ударился бедром о столешницу. Посуда, стоящая рядом, жалобно звякнула, грозясь рухнуть на пол.

Джоанна, видимо, услышала этот звук, потому что крикнула:

— Всё в порядке?

— Угу, — ответил Генри, одной рукой держась за столешницу, а другой — за голову. — Я просто оступился.

— Ладно, — спокойно ответила Джоанна.

Генри осторожно дополз до ближайшего стула, стараясь не издавать слишком много шума и не упасть посреди собственной кухни. Картинка перед его глазами до сих пор немного покачивалась из стороны в сторону.

Раньше с ним такого не было. Никогда.

«Отстой», — подумал он, когда его состояние более менее стабилизировалось. — «Неужели это возраст так начал на меня влиять? Или недосып? Хотя откуда ему взяться?! В последнее время я ложусь вовремя. Может быть, стоит ложиться ещё раньше или ограничить тренировки в спортзале».

Пока Генри сидел на стуле, держась за сиденье, как испуганный ребёнок в парке аттракционов, к нему подошёл Чарльз. В последнее время Миллер редко видел его гуляющим по квартире. Теперь он обычно проводил весь свой день в спальне, скрываясь от Джоанны.

— Что такое? — спросил Генри, обратившись к коту. Тот жалобно мяукнул и уставился на него своими ярко-зелёными глазами. — Вылез наконец-то из своей берлоги? Хочешь, чтобы я тебя погладил?

Чарльз снова мяукнул, и Генри взял его на руки. Прижав к себе кота и сняв очки, он уткнулся носом в тёплое маленькое тельце.

Тихое чужое сердцебиение. Ощущение доверия и чего-то невесомо-пушистого в душе…

Генри порой так не хватало банальных обнимашек. Жаль, что у Джоанны были проблемы с тактильностью.

Внезапно он спиной ощутил чей-то пристальный злобный взгляд. Он буравил его насквозь, желая добраться до самого нутра, и пробирал до мурашек.

Миллер, не отпуская Чарльза, резко обернулся, но увидел лишь пустой проём, ведущий в гостиную.

«Наверное, мне просто показалось», — решил он. — «Голова не только кружится, но ещё и дурит».

В груди появилась непонятная и необъяснимая грусть, ранее ему неведомая. Генри списал её на своё плохое самочувствие.

Так они и просидели в обнимку с котом до приезда курьера. Джоанна же ни разу и не вышла из гостиной, будто забыла о существовании Генри. Хотя… Это было вполне в её духе. Если она чем-то увлекалась, то погружалась в это по полной.