Полет Ласточки (джен)

Вечерний Аль-Сафир окутал улицы густой сизой дымкой, смешавшей запах жареного мяса, пряностей и гнили. Идрис осторожно продвигался сквозь засыпающий город, стараясь не привлекать внимания. На нем был просторный белый кафтан из плотного льна, расшитый по вороту тусклыми золотистыми нитями, широкие шаровары, подпоясанные кожаным кушаком, и легкий шелковый тюрбан с длинным хвостом защищал голову от ночного холода и чужих взглядов. Тяжелый меч, привычно покоившийся на поясе, был единственной деталью, выдававшей в мужчина воина, а не зажиточного торговца или паломника.

Мысли воителя были заняты Лишаром. Слухи о эксцентричном наемнике из Гор Теней доходили до Кханда редко, но те, кто встречал этого служителя Матери-Ночи, описывали его как личность непредсказуемую и опасную. Лишар не отличался благочестием или сдержанностью: поговаривали, что он одинаково мастерски владеет как парными клинками, так и искусством провокации, превращая любую беседу в игру на грани фола. Именно этот представитель мрачного и извращенного в своей сути народа мог знать дорогу к Белому Городу — месту, которое для большинства жителей Аль-Сафира оставалось лишь красивой легендой. По крайней мере, если его план с воровством свитков у ковена жриц Матери-Ночи оказался весьма и весьма успешен.

Идрис и сам частично верил в то, что тайны города великого героя древности смогут приоткрыть завесу тайн. Он верил, что он сможет найти правду об исчезновении своего отца и если правда не окажется горькой — восстановить его имя в рядах Сокрытого Убежища и прекратить утрированное правление Хазифа и его людей.

Постепенно тихие улочки сменились яркими огнями и шумом разврата. Идрис почувствовал, как воздух становится тяжелым от приторного аромата благовоний и дешевых масел. Он оказался в самом сердце района красных фонарей: здесь стены домов были увешаны полупрозрачными занавесками, за которыми мелькали обнаженные тела, а с балконов доносились приглушенные стоны и смех. Путники из разных частей Кханда и Известного Мира находили тут покой для разума и тел. То и дело гости квартала в компании юношей и девушек в столь откровенных нарядах, что едва прикрывали их наготу, обменивались с ними двусмысленными взглядами, предлагая услуги, которые Идрису было непривычно видеть даже в мыслях своих.

Перед ним выросло здание «Тигровой Лилии», выделявшееся среди остальных своей вызывающей роскошью. Стены публичного дома были облицованы полированным черным гранитом, а у входа стояли два массивных стражника с костяными масками вместо лиц. Внутри здание освещалось сотнями ламп, создавая обманчивое ощущение тепла и уюта. В воздухе висел аромат эфирных масел и чего-то резкого, будто свежая кровь. Передав одному из стражников пару звонких монет — Идрис прошел внутрь помещения, огибая аккурат выходящую парочку девушек с подкрашенными лицами и томными очами, в которых слабый духом путник утонул и оставил бы сдесяток звонких монет за интересную восточную ночь.

Для уроженца суровых песков Кханда, где чистота помыслов ценилась выше всего, атмосфера этого места казалась слишком развратной и фальшивой. Каждый жест здесь был отрепетирован, каждая улыбка имела свою цену. Но наказ господина Саллиана был важнее и ровными шагами он направился к одной из работниц заведения, огибая пьяного мужчину, что шатающейся походкой направлялся к одной из ниш за ширмами, откуда слышалось ласковое пение и игра на уде.

Из тени одной из ниш вышла высокая женщина — полуэльфийка с тонкими чертами лица и загорелой, почти бронзовой кожей. На ней был лишь легкий наряд из темной, дымчатой ткани, которая больше подчеркивала изгибы ее тела, чем скрывала их: прозрачный шелк едва касался бедер и оставлял прикрытыми плечи и грудь в глубоком декольте, вызывая невольное внимание. Она двигалась плавно, с профессиональной грацией, зная себе цену. Голос её был спокойным и несколько томным, а взгляд темных очей был устремлен в непоколебимый взгляд Идриса. До сего момента.

— Добро пожаловать, путник, — она остновится в шаге от Идриса и бросая на него оценивающий взгляд. Ее глаза блестели лукавством. — Ты выглядишь усталым. Хочешь забыть о дорожной пыли в моих объятиях? У нас есть комнаты, где время замирает, а все заботы остаются за дверью.

Идрис сдержанно кивнул, стараясь не разглядывать слишком пристально детали ее вызывающего наряда. Взгляд было трудно отвести, ведь красоту тел местных девушек выставляли напоказ как самую яркую драгоценность таких заведений.

— Я здесь не ради отдыха. Мне нужен Лишар. Говорят, он бывает здесь.

Девушка слегка улыбнется и вздохнула, сокращая расстояние между ними и коснувшись кончиками пальцев его предплечья.

— Лишар — переменчив, словно ветер пустыни, он редко задерживается на одном месте долго... Но я могла бы помочь тебе его найти. Или даже устроить вашу встречу в более интимной обстановке. Всего за несколько золотых ты получишь ночь, которую забудешь ни ты, ни твой друг... Или может ты хотел провести время с ним наедине?

Воитель мягко, но решительно убрал ее руку со своего рукава. Его лицо оставалось непроницаемым, а голос звучал ровно и холодно.

— Мои деньги принадлежат делу, а не удовольствиям. Скажи мне прямо: где он сейчас?

Полуэльфийка невольно дрогнула и наклонит по-птичьи голову набок, несколько будучи удивленной столь вежливому отказу воителя пустыни. Осознав, что тут действительно по делу за Лишаром, та без лишних игривых ноток ответит Идрису.

— Третий этаж, десятая комната... Но знай: Лишар не любит когда ему мешают отдыхать и наслаждаться.

— Меня мнение этого аспида волнует в самую последнюю очередь, красавица... — выудив из кошеля звонкую золотую монету, Идрис вложит ту в её нежные руки и ступит вверх по лестнице, оставляя работницу борделя вновь в кутерьме средь бликов бронзовых ламп, запаха экзотических цветов и гедонистического праздника вокруг.

Комната была погружена в густой полумрак. Воздух здесь казался тяжелым и сладковатым, пропитанным ароматами дорогих благовоний и терпким запахом разлитого вина. В центре комнаты, в объятиях огромной постели с расшитыми шелком простынями, утопал Лишар. Он выглядел абсолютно расслабленным, с полуприкрытыми веками и легкой, удовлетворенной улыбкой на губах. Темный эльф с характерной серой кожей с синеватыми отливами и собранными в хвост серебристыми волосами отдыхал после очередного заказа местных богачей и вельмож. На этот раз от милостивого и щедрого на серебро господина Саллиана.

Вокруг него, подобно изысканному обрамлению, расположились две девушки. Их обнаженные тела, блестящие от капель пота и тонкого слоя масла, сливались в единый изгиб с белыми простынями. Одна из них, с копной угольно-черных волос, лениво потягивалась, демонстрируя плавную линию спины и высокую грудь, а другая, светлокожая и хрупкая, прижималась щекой к плечу эльфа, обнимая его своими длинными стройными ногами. Рядом с ними, подмятые и раскинутые вокруг да около, лежала скинутая одежда и раскиданные предметы обихода и посуды.

Шум у двери заставил Лишара разомкнуть глаза. Спесиво и медленно он поднялся, игнорируя недовольство девушек, которые неохотно отпускали его. Накинув на бедра легкое неглиже из темного шелка, которое едва скрывало его атлетическое тело, он обернулся к вошедшему гостю.

Заметив Идриса, Лишар не смутился и даже не попытался привести себя в более подобающий вид. Его губы растянулись в лукавой усмешке; в глазах сверкнул насмешливый огонек.

— Ты всё так же обладаешь исключительным талантом появляться именно тогда, когда тебя меньше всего ждут, — протянул он бархатным голосом, в котором сквозила неприкрытая ирония.

— Скажи мне, Идрис, ты всегда так фанатично предан своему долгу или просто любишь портить чужие минуты удовольствия?

— Все так же хорош в своем искусстве, — Идрис слегка усмехнулся, глядя на друга. — Ты, аспид, никогда не перестанешь лукавить, даже когда на кону стоит что-то действительно важное.

Лишар рассмеялся, блеснув глазами, и вальяжной походкой прошелся по комнате. Накинув со резного стула синий халат из шелка с серебристым узором, наемник усядется обратно на ложе в окружении двух обнаженных дам.

— Важное? Мой дорогой друг, единственное важное здесь — это умение наслаждаться моментом, — Лишар лениво притянул к себе хрупкую особу, беззаботно накручивая её локон волос к себе на палец. — Помнишь того купца из Извархана? Тот, что считал себя самым праведным человеком в Аль-Сафире. Он нанял меня, чтобы я «убрал» его любовницу из города без лишнего шума. В итоге мы провели ночь с ней в таком месте, которое не одобрил бы и самый располагающий к житейским моментам жрец. И знаешь, что самое забавное? На следующее утро он заплатил мне двойной гонорар за то, что я помог ему… осознать свои истинные желания... Ха, порой каких только идиотов не встретишь под синим небом!

Идрис сделал шаг вперед и твердо перебил его, не давая эльфу окончательно погрузиться в воспоминания.

— Оставь свои байки для клиентов, Лишар. Мы оба знаем, что ты здесь не ради развлечений. Господин Саллиан ждет ответа, а время работает против нас. Даэмонов видели у побережья Ядовитых Вод.

Лишар вздохнул, оценив серьезность в голосе старого друга. Его лицо мгновенно изменилось: игривая маска сползла вниз, обнажая холодный расчет наемника. Он медленно поднялся с подушек, ласково коснувшись губами каждой из девушек, которые с пониманием и легким сожалением начали покидать покои.

Исчезли аромат дешевых благовоний и смех; осталась лишь прохлада каменных стен и сосредоточенное молчание двух мужчин. Лишар сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Идриса.

— Неужели вновь искатели гробниц вскрыли одну из печатей? Во имя Матери Ночи, надеюсь их смерть была быстра.

— Не они. Я наткнулся на следы во время путешествия до Сокрытого Убежища. У заброшенного маяка я нашел тело убитого даэмона и девушку из ваших... далеких родственников. Светлая, обоженная солеными водами и израненная после боя. Она убила даэмона своим мечом.

Лишар вопросительно изогнет бровь и расправит руки по швам, прежде чем упрется ими об стол.

— Не рассказывай то, что мне родней будут эльфы с западных заморских земель... — он прыснет словно колким ядом, оскаливая зубы, — В одиночку победить даэмона не под силу даже мне или тебе, тем кто с детства знаком со сталью мечей и искусству боя.

— И все же это истина и пускай ветра пустыни содрут с меня плоть, если я буду не прав. Ныне она при дворе господина Саллиана. Тебе удалось найти знамения в словах твоих ведьм из подземных сводов твоей богини?

— Истинно... Ах, пришлось мне лгать, но какой змей не станет этого делать ради своей выгоды? Они указали путь к Алым Пескам. Там находится брошенный обелиск еще со времен Эпохи Героев, и судя по всему... У нас всего три или четыре луны до того момента, когда истинное расположение звезд укажет на Белый Город. Но знай же, дело было трудным и опасным. Клан Улах желает срезать мне скальп за то, что я оставил шрам на лице их патриарха во время схватки у стен храма. Я как-то... переспал с его дочерьми. Но поверь мне: все по обоюдному согласию!

— Избавь меня от подробностей своих постельных геройств, Лишар. Если это все — я вернусь на улицу из этой обители порока и омоюсь в лучах рассвета.

— Погоди... Прежде чем ты оставишь меня на растерзание местным красоткам... — эльф выдержит паузу и покрутит запястьем перед собой, рассматривая свою руку.

— Эта светлая с запада... Хороша собой? — лукаво спросит Лишар с хищной ухмылкой.

— Ты неисправим... — с тяжестью в голосе произнесет Идрис.

— А меня никто и не пытался исправить... — ответит тот с ухмылкой, отступая несколько наигранно зловеще во мрак покоев.

Гул квартала красных фонарей смешался в единый, нестройный хор, который теперь казался ему лишь шумом далекого прибоя — ритмичным, убаюкивающим и совершенно бессмысленным. Он шел медленно, чувствуя, как тяжесть собственного клинка на бедре напоминает о том, что он здесь чужой, случайный гость в этом театре масок и фальшивых обещаний.

Идрис задавался вопросом: что значит быть преданным делу, когда вокруг тебя мир, построенный на обмене минутного наслаждения на звонкую монету? Здесь истина тонула в бархате, а верность — не более чем товаром, который покупалась и продавалась порой за медные гроши.

Он думал о том, что путь воина — это вечное скитание между двумя крайностями: святостью долга и соблазном забыться. Деньги могли купить временное забвение или доступ к тайным знаниям, но они никогда не заполняли ту пустоту, которая разрасталась в душе с каждым новым шагом вдали от родной обители и близких. В этом городе вопросов было больше, чем ответов, и каждый ответ стоил слишком дорого. Но Идрис продолжал идти по пыльной мостовой, стараясь не смотреть на вывески, которые пытались затянуть его обратно в свои объятия лжи.

Его мысли возвращались к Белому Городу. Возможно, там он найдет оправдание своему существованию. Пока что единственным его компасом была железная уверенность в том, что даже в самом сердце порока можно сохранить чистоту намерений. И если ради этой чистоты придется пройти через весь Аль-Сафир и умыть лезвие клинка в крови неверных слову, он сделает это, не оборачиваясь назад и не колеблясь ни единого мгновения под ликом Вечного Солнца или Бледных Лун.