Глава 8 - Следы на дороге | Исключение

Глава 8 - Следы на дороге

— Джонни, заканчивается топливо.

— Дел, где мы? — пробуждение было таким, будто вчера я в одно рыло уничтожил весь запас бухла в «Посмертии», сверху полирнул дешёвым пойлом из Кабуки, а потом кто-то всю ночь методично пиздил меня металлической трубой. Тело ломило, башка трещала, глаза открывать не хотелось вообще. Я нащупал обезбол, вколол дозу и откинулся обратно на сиденье. Через несколько секунд боль начала понемногу отступать.

— Примерно в пятистах километрах от Гранд-Каньона. В данный момент следуем к ближайшей автозаправочной станции.

— Хорошо. До заправки сколько?

— Около десяти минут.

— А в отключке я сколько провалялся?

— Шесть часов, двадцать пять минут и...

— Понял-понял. Спасибо, что дал выспаться.

— Всегда пожалуйста, Джонни.

Я потёр лицо ладонями и посмотрел за окно.

Три месяца.

Уже почти три грёбаных месяца мы с Делом болтались по стране.

Изначально я собирался просто убраться как можно дальше от Найт-Сити. Выбрать направление, жать на газ и остановиться где-нибудь там, где никто не знает ни Ви, ни Джонни Сильверхенда, ни Арасаку, ни всё остальное ебаное дерьмо, которое осталось позади.

План продержался примерно два дня.

Потом мы с Делом как-то незаметно решили, что торопиться нам, собственно, некуда.

У меня впервые за полвека появилась возможность посмотреть на мир не через чужие воспоминания и не изнутри чужой башки.

А у Дела впервые появилась возможность самому решать, куда ехать.

Вот мы и ехали.

Заезжали в города, названия которых я раньше даже не слышал. Сворачивали к океану просто потому, что Делу хотелось посмотреть на закат. Провели четыре дня возле какого-то старого национального парка, где сеть ловила настолько хуёво, что я впервые за долгое время почувствовал себя почти человеком из двадцатого века. Один раз вообще сделали крюк километров в триста только потому, что Дел нашёл в сети ресторан с каким-то ебаным «лучшим яблочным пирогом Аризоны».

Пирог, к слову, оказался дерьмом.

Дел до сих пор отказывался признавать ошибку.

Так что пятьсот километров до Гранд-Каньона не означали примерно нихуя. Мы могли приехать туда завтра.

А могли через неделю.

И меня это полностью устраивало.

Минуты три мы ехали в полной тишине. За окнами тянулась бесконечная ночная пустыня, впереди асфальт выхватывали из темноты только фары.

Пейзаж совсем не менялся.

В конце концов я не выдержал.

— Дел, включи что-нибудь.

— Какую музыку вы предпочитаете?

Я повернул голову к приборной панели.

— Ты три месяца задаёшь мне этот вопрос.

— Ваши предпочтения могут измениться.

— Ладно. Давай на свой вкус.

Это тоже стало своего рода экспериментом.

Сначала Дел спрашивал у меня разрешение буквально на всё. Маршрут, скорость, музыку, температуру в салоне. Меня это порядком подзаебало.

Если уж младший Деламейн получил возможность существовать отдельно от своего папаши, то должен был учиться иметь собственное мнение.

Пусть хотя бы начнёт с музыки.

— Если позволите.

Из динамиков заиграли первые аккорды Never Fade Away.

Я прикрыл глаза.

— Серьёзно?

— Композиция соответствует вашим музыкальным предпочтениям.

— Я сказал выбрать на свой вкус.

— Она соответствует и моим предпочтениям.

Я несколько секунд молчал.

— Блядь.

— Я допустил ошибку?

— Нет.

Я невольно улыбнулся.

— У тебя хороший вкус, Дел.

— Благодарю.

— Хотя чувство юмора хуёвое.

— Я не пытался шутить.

— От этого ещё смешнее.

Под музыку оставшиеся километры пролетели почти незаметно. Впереди появилась одинокая заправка: несколько залитых белым светом колонок, низкое здание кафешки и двухэтажный мотель, у которого из всей неоновой вывески горели от силы три буквы.

Когда мы остановились у колонки, Дел приглушил музыку.

— Дел, тебе кроме топлива что-нибудь нужно?

— Если вас не затруднит, приобретите освежитель воздуха для салона.

Я повернулся к приборной панели.

— Чего?

— Освежитель воздуха.

— Мы три месяца ездим вместе. Тебя только сейчас мои сигареты заебали?

— В салоне установлен анализатор состава воздуха. На протяжении последних недель он регулярно фиксирует повышенную концентрацию продуктов табачного горения.

— И?

— Я рассчитывал, что интенсивность курения со временем снизится.

— Наивный.

— Теперь я это понимаю.

Я рассмеялся.

— То есть тебе реально не нравится запах сигарет?

— Такая формулировка технически неточна.

— Дел.

— В целом верна.

— Вот сразу бы так.

— Также рекомендую надеть верхнюю одежду. Температура снаружи составляет одиннадцать градусов Цельсия.

— Спасибо, мамочка.

— Не за что.

Я замер.

— Ты сейчас специально?

— Не понимаю, о чём вы.

— Вот же маленький засранец.

Если три месяца назад Дел отвечал исключительно как ходячая инструкция по эксплуатации, то сейчас в его речи всё чаще появлялось что-то своё.

И, сука, мне это нравилось.

Я порылся в сумке Ви и довольно быстро нашёл жёлтую куртку. Яркая, тяжёлая, с какими-то неоновыми буквами на спине. Что именно там было написано, разглядывать не стал. Сейчас меня интересовало только то, что она была тёплой.

Накинул её и выбрался наружу.

Холодный воздух моментально прочистил голову.

Дел предусмотрительно открыл заливную горловину. Я вставил пистолет, выбрал полный бак и приложил кредитный чип к терминалу. Насос загудел, CHOOH2 побежал в бак.

Стоя возле машины и наблюдая за бегущими цифрами, я понял, что сам тоже не отказался бы подзаправиться.

Заправив Дела...

Блядь.

Вот же хуёво прозвучало.

Короче, когда с машиной было покончено, желудок уже вполне недвусмысленно напоминал о своём существовании. Нормально я не ел дня два, а организм Ви со всем напиханным в него железом жрал калории так, будто внутри стоял небольшой реактор.

— Дел, я тоже пойду заправлюсь.

Недалеко стояла небольшая кафешка. Рядом торчал мотель, оставаться в котором я не собирался даже под угрозой ночёвки на капоте.

— Конечно. Я буду ожидать вас на парковке.

— Не скучай.

— За три месяца я привык к периодам вашего отсутствия.

— Мог бы просто сказать, что будешь скучать.

Дел выдержал небольшую паузу.

— Я буду скучать.

— Да пошёл ты.

— Хорошего ужина, Джонни.

Дел тронулся с места и покатил к парковке, попутно снова прибавив Never Fade Away.

На парковке стояло машин пять: пара старых пикапов, потёртый внедорожник, дешёвый «Тортон» и длинный грузовой фургон без каких-либо опознавательных знаков. Видимо, такие же отчаянные долбоёбы, решившие ночью ехать по дороге, где пригодные места для остановки можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Автоматические двери забегаловки разошлись с противным электронным писком.

За стойкой протирал тарелку коренастый латинос лет пятидесяти. Вместо волос на голове торчал металлический имплант, стилизованный под короткий ирокез. По краям лениво бегали тусклые зелёные огоньки.

Перед ним сидел мужик, больше похожий на ковбоя из дешёвых фильмов двадцатых. Массивные усы, лёгкая проседь, потёртая одежда и спокойная физиономия человека, которого жизнь уже столько раз пыталась наебать, что удивляться он окончательно перестал. Вместо правой руки стоял протез неизвестного производителя — старый, грубый, без дизайнерской хуеты, но явно рабочий.

Мужик неторопливо тянул что-то из металлической фляги и курил сигарету. Перед ним стояла наполовину пустая тарелка с чем-то, что когда-то, возможно, собиралось стать рагу, но на середине пути передумало.

Я уселся на соседний табурет.

Усатый мельком посмотрел на меня.

Потом задержал взгляд на куртке.

— Чего тебе? — спросил латинос.

— Есть что-нибудь пиздец калорийное, после чего я не проведу полдня на толчке?

Тот задумался.

— Есть «Дорожный ублюдок».

— Уже нравится. Что внутри?

— Большой буррито. Двойная порция синт-говядины, фасоль, жареная картошка, яйцо, сырный соус, перец.

— Настоящее яйцо?

Латинос посмотрел на меня так, будто я попросил принести свежего омара с Луны.

— Очень смешно.

— Ну а хули, попытаться стоило. Давай своего ублюдка. И кофе.

— Кофе здесь лучше не бери, — неожиданно подал голос усатый.

Я повернулся к нему.

Он спокойно затянулся.

— Иначе получишь ровно те последствия, которых только что пытался избежать.

Латинос даже не возмутился.

— Тогда воды.

— Обычной?

— Настоящей.

— Двадцать евродолларов.

— За воду?

— За настоящую.

— Ебануться.

— Будешь?

Я тяжело вздохнул.

— Давай.

Пока ждал жратву, осмотрел гадюшник.

Место выглядело так, будто его построили ещё до корпоративных войн, потом несколько раз пытались взорвать, а каждый ремонт ограничивался обещанием владельца «на следующей неделе всё сделаем».

Некогда белая плитка давно превратилась в каталог оттенков серого, жёлтого и подозрительного коричневого. Над стойкой висели три голографических меню. Первое мерцало, второе показывало цены десятилетней давности, третье зависло на рекламе «настоящего мясного вкуса», хотя из мелкого шрифта следовало, что настоящее там было только слово «вкус».

В углу стоял древний музыкальный автомат, заклеенный наклейками групп, половины которых я не слышал даже за все свои пятьдесят с лишним лет отсутствия. Рядом надсадно гудел холодильник. Стекло его дверцы покрывала такая сетка трещин, что сам факт существования стекла заслуживал уважения.

На стенах висели выцветшие фотографии дальнобойщиков, номерные знаки, дешёвые постеры и реклама CHOOH2 с полуголой девицей, улыбавшейся так широко, словно лично получала процент с каждого литра.

Под потолком лениво вращался вентилятор, перемешивая дым сигарет, запах пережаренного масла, синтетического мяса и дешёвого чистящего средства.

У дальней стены сидели двое водителей. Один спал мордой в сложенных руках. Второй без всякого интереса смотрел бой на маленьком экране.

В общем, уютно.

Если ты, блядь, таракан.

Минут через семь передо мной поставили тарелку.

Буррито по размеру больше напоминал снаряд для лёгкого миномёта. Из разреза торчали фасоль, картошка, густой жёлтый соус и куски чего-то коричневого, что производитель официально имел наглость называть говядиной.

В другой ситуации я бы задумался.

Сейчас мне было плевать.

Я накинулся на еду так, будто завтра собирались запретить жрать.

Минут пять вокруг было слышно в основном моё чавканье.

— Вкусно? — спросил усатый, когда я наконец сбавил темп.

Я проглотил кусок и запил водой.

— После двух дней без еды я бы сейчас и подошву сожрал. Так что у этой хуйни просто не было шансов оказаться невкусной.

— Подошву не советую. Здесь её, скорее всего, тоже пожарят и выдадут за мясо.

Я фыркнул и снова взялся за буррито.

— Теперь мне даже интересно, что именно я жру.

— Лучше не узнавать. Спокойнее спать будешь.

Несколько секунд мы сидели молча. Усатый сделал глоток из фляги, лениво посмотрел в окно и только потом спросил:

— Давно по дорогам мотаешься?

— Уже почти три месяца. Мы особо никуда не спешим: видим что-нибудь интересное — сворачиваем, надоедает — едем дальше.

Он покосился на меня.

— «Мы»?

Я кивнул в сторону парковки.

— Я и машина.

Усатый посмотрел через окно на Дела, потом снова на меня.

— Ладно. Пожалуй, не буду спрашивать.

— Вот это правильный подход. А то я уже начал думать, что ты задался целью вытрясти из меня всю биографию до десерта.

Он усмехнулся, докурил сигарету и затушил её о край пепельницы. Взгляд снова задержался на моей куртке.

— Куртка у тебя приметная.

Я опустил глаза на жёлтый рукав.

— Да хрен знает. Первая тёплая вещь, которая под руку попалась.

— То есть не твоя?

— Теперь уже моя. Нашёл в машине среди барахла.

— А машина, судя по всему, тоже досталась вместе с барахлом?

Я перестал жевать и посмотрел на него.

— Ты всё-таки решил устроить допрос.

— Просто пытаюсь понять, откуда у тебя эта куртка.

Вот теперь в его голосе было что-то кроме скуки.

Я отложил буррито.

— Ладно. Допустим, заинтересовал. Что с ней не так?

Усатый кивнул мне за спину.

— Буквы. «E R».

Я попытался заглянуть через плечо, быстро понял, насколько это тупо, и забил.

— И что?

— Я уже видел эту куртку. Именно эту, если только кто-то не начал штамповать копии вместе с теми же буквами.

— И где?

Он покрутил флягу в металлических пальцах.

— На одном парне из Найт-Сити. Его звали Дэвид Мартинес.

Имя не сказало мне ровным счётом ни-ху-я.

— Впервые слышу.

Усатый посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Правда?

— А с чего мне его знать? В Найт-Сити миллионы людей. Я не обязан помнить каждого мудака в яркой куртке.

— Не обязан, — спокойно согласился он. — Просто странно видеть её снова. Не прошло и года.

Я снова посмотрел на рукав.

— Он умер?

Усатый на мгновение замер, потом кивнул.

— Да. После его смерти куртка какое-то время была у меня. Потом ей заинтересовался один мерк из Найт-Сити, и я решил передать её ему. Лучше так, чем держать в ящике как грёбаную реликвию.

Вот теперь стало интереснее.

— И ты решил, что я тот самый мерк?

— Когда ты вошёл — мелькнула такая мысль. Потом ты спросил, кто такой Дэвид, и версия пошла нахуй.

— Рад, что мы разобрались.

— Не совсем. Куртка всё равно оказалась на тебе.

— И это не даёт тебе покоя?

— Скажем так: слишком странное совпадение для придорожной дыры посреди пустыни.

Я посмотрел на него пару секунд, потом снова взял буррито.

— Ладно. Как звали мерка?

Усатый не ответил сразу. Будто хотел сначала посмотреть, как я отреагирую.

— Ви.

Я замер.

Совсем ненадолго.

Но, конечно, этот усатый хрен заметил.

— Вот это имя тебе уже знакомо, — произнёс он.

Я отложил буррито и вытер пальцы салфеткой.

— Откуда ты знаешь Ви?

— Он сам вышел на меня через посредника. Искал информацию о Дэвиде. Мы перекинулись сообщениями, я рассказал то, что счёл нужным, а потом отправил ему куртку.

— Лично вы не встречались?

— Нет. Только сообщения.

Я снова посмотрел на жёлтый рукав.

Значит, Ви и сюда успел сунуть свой любопытный нос. А я каким-то хреном это пропустил.

— Когда это было?

— Несколько месяцев назад.

Усатый отпил из фляги и уже без прежней ленцы добавил:

— Теперь объясни мне другое. Ты явно знаешь Ви, носишь куртку, которую я отправил ему, и достал её из машины, которая каким-то образом оказалась у тебя. Где он сам?

— Далеко.

— Можешь послать меня нахуй, если не хочешь отвечать. Это будет честнее.

Я хмыкнул.

— Очень заманчивое предложение.

Он ждал.

Я смотрел на бутылку воды, крутя её между пальцами.

— Ви жив?

Вот же, блядь, вопрос.

Тело осталось мне. А сам Ви ушёл за Чёрный заслон вместе с Альт и растворился там к хуям. Я знал это три месяца. Знал каждый чёртов день.

Легче почему-то не становилось.

— Нет, — наконец сказал я. — Ви мёртв.

Усатый перестал крутить флягу.

— Недавно?

— Три месяца назад.

Он чуть нахмурился.

— Ты был рядом?

Я усмехнулся без всякого веселья.

— Ближе, блядь, уже некуда.

По моему тону он понял, что дальше лезть не стоит. И впервые за весь разговор действительно не полез.

Несколько секунд гудел только холодильник.

— Херово, — сказал он наконец.

— Мягко сказано.

— По тебе видно.

Я поднял глаза.

— Не начинай изображать ебаного психолога. Мы знакомы меньше часа.

— А я и не изображаю. Просто видел такое выражение лица раньше.

Я хотел послать его нахуй, но вместо этого допил воду. Слишком легко было огрызнуться, когда человек попадал точно туда, куда не надо.

— Ты сказал, Дэвид тоже умер. Он был тебе близок?

Усатый задумался, прежде чем ответить.

— Достаточно, чтобы иногда до сих пор думать, что мог сделать иначе.

— Знакомая хуйня.

— Похоже на то.

Я кивнул на куртку.

— Расскажи тогда, что с ним произошло. Раз уж эта штука каким-то образом добралась до меня.

Он провёл большим пальцем по краю фляги.

— Дэвид слишком рано понял, что способен выдержать больше других. Был быстрым, упрямым и импланты переносил так, как большинство людей не смогло бы. Сначала это казалось преимуществом. Потом он решил, что раз его предел дальше, значит, предела вообще нет.

— Найт-Сити любит таких.

— Найт-Сити таких жрёт.

Усатый посмотрел куда-то поверх стойки.

— Город сначала убеждает тебя, что ты особенный, а потом терпеливо ждёт, когда ты сам полезешь в мясорубку.

— И Дэвид полез.

— С разбега.

Я покрутил бутылку в руке.

— Кто его в итоге добил?

Ответ последовал не сразу.

— Адам Смэшер.

Пальцы сами сжались на бутылке.

— Блядь...

Усатый перевёл взгляд на меня.

— Судя по реакции, это имя тебе тоже не чужое.

— Слишком, сука, знакомое.

— Пересекались?

Я коротко усмехнулся.

— Было дело.

— И ты после этого сидишь здесь и жрёшь буррито?

— Как видишь.

— Повезло.

— Не с первого раза.

Он нахмурился.

— Что это значит?

— Значит, история пиздец длинная, странная и не для случайного разговора за стойкой. Оставим её на этом.

Усатый не стал давить.

Я снова посмотрел на куртку.

— Значит, Смэшер убил Дэвида.

— Да.

— Тогда хотя бы одну хорошую новость я тебе сегодня принёс.

Он повернул голову.

— Какую?

— Смэшер сдох.

На этот раз усатый замер всерьёз.

— Повтори.

— Адам Смэшер мёртв. Окончательно. Разобран в ебаный металлолом.

Он медленно поставил флягу на стойку.

— Откуда знаешь?

— Я был там.

— Кто его убил?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Блядь, угадай.

Молчание затянулось.

— Ви прикончил Смэшера?

— Своими руками.

— Блядь...

В голосе не было ни торжества, ни радости. Скорее тяжёлое облегчение человека, который слишком долго считал один долг уже невозвратным.

— Вот и я примерно так же подумал, — сказал я.

Он посмотрел на жёлтую куртку.

— Значит, этот ублюдок всё-таки получил своё.

— Получил. И давай на этом про него закончим. Слишком много чести для дохлого куска железа.

Усатый чуть усмехнулся.

— С этим спорить не буду.

Я провёл пальцами по рукаву.

— Хуёвая у этой куртки история. Сначала Дэвид, потом Ви.

— Я бы сказал, насыщенная.

— Ага. Отличное слово, когда оба владельца мертвы.

— Тогда тебе, пожалуй, стоит её беречь.

Я посмотрел на него.

— Это сейчас было пожелание удачи или скрытая угроза?

— Предупреждение статистического характера.

Я не удержался и рассмеялся.

— Да пошёл ты.

Он тоже усмехнулся, и на несколько секунд тяжесть разговора отпустила.

Потом я снова посмотрел на рукав.

— Ви был хорошим парнем.

Фраза вырвалась сама, и я почти сразу пожалел, что открыл рот.

Усатый ничего не сказал.

— Иногда редкостным долбоёбом, — продолжил я, раз уж начал. — Упрямым, самоуверенным, с совершенно ебанутым отношением к собственной жизни. Но хорошим.

— Похоже, ты знал его действительно близко.

Я опустил взгляд на смятую салфетку.

Три месяца мы с Делом мотались по городам, пустыням, побережьям и лесам. Иногда я специально предлагал свернуть туда, куда Ви когда-то хотел попасть. Потом придумывал себе причину: маршрут удобнее, место интересное, Дел предложил.

Хуй там.

Наверное, какая-то часть меня всё ещё пыталась доехать за нас двоих.

— Я по нему скучаю, — сказал я и тут же мысленно послал себя нахуй.

Усатый тактично промолчал.

— Никому не рассказывай, — буркнул я.

Уголок его рта дёрнулся.

— Я даже имени твоего не знаю.

— Вот и охуенно.

Он снова взял флягу, сделал глоток.

— Я после Дэвида долго прокручивал всё заново, — сказал он. — Где надо было остановить, где вытащить силой, где сказать что-то другое.

— И нашёл правильный вариант?

— Нет.

Я усмехнулся без радости.

— Тогда у нас ещё одна общая хуйня. Я тоже перебрал уже сотню вариантов.

Он ничего не ответил.

Некоторое время мы просто сидели молча: он со своей флягой, я с водой и остатками буррито. Каждый со своими мёртвыми.

Первым тишину нарушил я.

— Кстати, что всё-таки за «E R»?

Усатый посмотрел на мою спину.

— Долго объяснять.

— После всего, что ты уже рассказал, решил именно буквы оставить загадкой?

— Пусть хоть что-то останется.

— Ладно, хрен с тобой.

В кармане коротко завибрировал агент.

Я достал его.

Сообщение от Дела: «Напоминаю об освежителе воздуха».

Я невольно усмехнулся.

— Что? — спросил усатый.

— Моя машина напоминает, что я обещал купить ей освежитель.

Он медленно поднял бровь.

— Машина напоминает?

— Ага. И лучше не спрашивай.

— После всего услышанного я как раз решил, что вопросов на сегодня хватит.

— Наконец-то мудрое решение.

Я убрал агент и поднялся со стула.

— Пора двигаться.

— Давно вы так ездите без плана?

— Почти три месяца. Иногда выбираем направление, потом видим что-нибудь интересное и всё идёт к хуям. Рабочая система.

— И тебя устраивает?

Я задумался на секунду.

— Пока да. Впервые за очень долгое время мне не обязательно знать, где я окажусь завтра.

Он кивнул, не пытаясь вытянуть из меня маршрут.

Я положил деньги на стойку. Латинос сгреб купюры и ткнул пальцем в сторону выхода.

— Освежители там.

— Точно, блядь.

На стойке с дорожной мелочёвкой висели «Настоящая сосна», «Океанский бриз», «Неоновый лайм» и ещё какая-то химическая хуета с обещанием запаха морозного утра.

Я выбрал «Океанский бриз».

Когда вернулся к двери, усатый всё ещё сидел на прежнем месте.

— Эй, — окликнул он.

Я обернулся.

— Что ещё?

Он кивнул на куртку.

— Береги её.

Я посмотрел на жёлтый рукав.

— Постараюсь не продолжать традицию предыдущих владельцев.

— Именно.

— Отлично. Теперь каждый раз, когда буду её надевать, вспомню этот ебаный разговор.

— Значит, не зря поговорили.

Я усмехнулся и толкнул дверь.

— Удачи, ковбой.

— И тебе, парень в чужой куртке.

Холодный воздух ударил в лицо. Дел стоял метрах в тридцати и мигнул фарами, заметив меня.

Я сунул руки в карманы куртки и пошёл через парковку.

Дэвид Мартинес.

Полчаса назад я вообще не знал, что такой человек существовал. Теперь на мне была его куртка, а за спиной сидел человек, который всё ещё таскал его смерть с собой.

Почти как я Ви.

Найт-Сити, сука.

Перемалывает людей, а потом разбрасывает тех, кто выжил, по свету. Иногда они случайно встречаются в какой-нибудь придорожной дыре и обнаруживают, что тащат за собой одно и то же дерьмо, только с разными именами.

Три месяца назад я был уверен: стоит отъехать достаточно далеко — и башня, Арасака, Ви, весь этот пиздец останутся позади.

Оказалось, от себя далеко не уедешь.

И, может быть, не надо.

Ви существовал. Бесил меня. Спорил со мной. Вытащил из цифровой могилы и каким-то невозможным образом стал человеком, которого я не хотел терять.

Я потерял.

Но стирать его из головы только потому, что помнить больно, было бы ещё большей хуйнёй.

— Блядь, Ви, — пробормотал я. — Даже мёртвый умудряешься подкидывать мне свои грёбаные квесты.

Дел снова мигнул фарами.

— Да иду я!

Я открыл дверь и плюхнулся в салон.

— С возвращением, Джонни.

— Ага. И смотри, что я тебе притащил.

Я бросил освежитель на пассажирское сиденье.

— «Океанский бриз», — прочитал Дел. — Благодарю.

— Не понравится — в следующий раз сам покупай.

После короткой паузы Дел ответил:

— За последние три месяца моя способность самостоятельно покидать автомобиль не увеличилась.

Я посмотрел на приборную панель.

— Сука.

— Я сказал что-то неуместное?

— Нет. Именно поэтому сука.

Я рассмеялся и захлопнул дверь. В салоне было тепло. За три месяца эта машина успела стать чем-то вроде дома — пожалуй, единственного, который у меня теперь был.

— Дел, включи музыку.

— Предпочтения?

Я посмотрел через окно на забегаловку. Усатый уже снова сидел за стойкой и курил, словно нашего разговора вообще не было.

— Выбирай сам.

Через несколько секунд заиграла Never Fade Away.

Я закрыл глаза.

— Ты издеваешься.

— Композиция мне нравится.

— Я уже понял.

— Следует выбрать другую?

Я хотел сказать «да», но передумал.

— Оставь.

Дел мягко вывел машину с парковки. Огни заправки поползли назад и вскоре превратились в несколько тусклых точек в зеркале.

Я машинально сжал край жёлтой куртки.

Ви не было. И уже никогда не будет.

Но сегодня эта мысль резала чуть слабее.

Может, потому что я впервые за три месяца вслух признал, что скучаю по этому ебаному придурку. Может, потому что встретил человека, который тоже не сумел спасти своего. А может, просто потому, что один старый ублюдок по имени Смэшер всё-таки получил то, что заслуживал.

— Джонни, — позвал Дел через некоторое время.

— Чего?

— Вы необычно долго молчите.

Я открыл глаза.

— Уже статистику ведёшь?

— За три месяца я сформировал приблизительную модель вашего поведения. Продолжительное молчание для вас нетипично.

Я рассмеялся.

— Пошёл ты, Дел.

— Вы уже неоднократно давали мне данную рекомендацию. Её практическое исполнение по-прежнему затруднительно.

— Вот теперь точно пошёл нахуй.

— Принято к сведению.

Музыка стала чуть громче.

Я посмотрел на тёмную дорогу впереди. Зная нас с Делом, по пути обязательно найдётся какая-нибудь дыра, парк, бар, старый памятник или очередное заведение с «лучшим в стране» ебаным пирогом.

И меня это почему-то радовало.

Мы никуда не спешили.

— Дел.

— Да, Джонни?

— Увидишь по пути что-нибудь интересное — сворачивай.

— Даже если это существенно увеличит время в пути?

Я усмехнулся.

— А нам есть куда спешить?

Дел выдержал короткую паузу.

— Нет.

— Тогда сам решай.

Never Fade Away продолжала играть.