Ронин в Хогвартсе (джен)

Утро на площади Гриммо, 12, всегда начиналось одинаково: со скрипа половиц и ощущения, что дом откровенно ненавидит своих жильцов.

Джинни сидела на краю застеленной кровати в комнате Рона и раздраженно затягивала шнурки на кроссовках. На ней — её любимые потертые джинсы и легкий кроп-топ, наряд, в котором миссис Уизли ни за что не выпустила бы её даже в сад Норы, не говоря уже о магловском Лондоне.

— Мы же договаривались, Рон, — прошипела Джинни, выпрямляясь и уперев руки в бока. — Ты должен остаться и прикрывать мой побег! Если мы исчезнем вдвоем, мама поднимет тревогу через час.

Рон, стоявший у пыльного зеркала, упрямо скрестил руки на груди.

— Иду с тобой, и это не обсуждается. Во-первых, я старший брат и не отпущу тебя одну шляться по магловскому городу. А во-вторых... я тоже хочу увидеть Гарри.

Джинни скептически изогнула бровь, с ног до головы оглядывая брата.

— Да неужели? — иронично протянула она. — А может, просто признаешься, что тебе до одури надоело сидеть в этом склепе и выковыривать мертвых пикси из штор?

Лицо Рона скисло. Он тяжело вздохнул, опуская плечи и признавая поражение.

— И это тоже. Я тут с ума сойду. Взрослые опять заперлись внизу. «Орденские дела, детям нельзя». Тьфу!

Джинни снова окинула его взглядом, и чувство неправильности кольнуло её особенно сильно. Сама она выглядела вполне по-магловски, но вот Рон... Для маскировки он выудил из старых запасов отца невероятно мешковатые брюки грязно-коричневого цвета и клетчатую рубашку такой дикой, вырвиглазной расцветки, что от неё рябило в глазах. Этот образ кричал: «я волшебник, который видел маглов только на картинках», но переодевать его времени уже не осталось. Джинни понадеялась, что окружающие не станут к ним особо приглядываться и всё пройдет нормально.

Они притихли, прислушиваясь. План прост и надежен: дождаться окончания утреннего совещания и начала традиционного скандала. Молли Уизли и Сириус Блэк в последнее время не могли находиться в одном помещении дольше десяти минут, чтобы не сцепиться. Как только внизу начнут орать и бить посуду, можно будет незаметно выскользнуть.

Хлоп!

Воздух в центре комнаты сжался, и с оглушительным треском из ниоткуда материализовались две коренастые фигуры.

— Мерлиновы кальсоны! — Рон отшатнулся, едва не свалив стул.

Фред и Джордж, синхронно ухмыляясь, оглядели заговорщиков.

— Куда это мы намылились? — весело поинтересовался Фред, прислонившись к шкафу.

— Ограбление банка? Побег из Азкабана? Или просто тайное свидание с магловским Лондоном? — подхватил Джордж.

Рон побледнел так, что веснушки стали казаться почти черными.

— Вы... мама знает?! — в панике выдохнул он. — Если вы здесь, значит, все остальные тоже в курсе?

Близнецы переглянулись и рассмеялись, ничуть не заботясь о конспирации.

— Расслабься, братишка, — отмахнулся Фред. — Матушка сейчас слишком занята тем, что рассказывает Сириусу, как неправильно он живет.

— А Сириус, держу пари, и сам бы с радостью рванул с вами куда подальше, — добавил Джордж, крутя в пальцах какую-то подозрительную блестящую конфету. — Если бы не авроры, которые всё еще ищут его по всей Британии, его бы в этом доме давно след простыл.

Джинни сузила глаза.

— И что вам нужно? Пришли сдать нас, чтобы выслужиться?

— Обижаешь, сестренка, — Фред картинно прижал руку к сердцу. — Мы пришли предложить свои услуги. Прикроем ваш отход.

— Зачем вам это? — с подозрением спросил Рон.

— Во-первых, потому что это гарантированно выбесит маму, когда она узнает, а это всегда весело, — честно признался Джордж. — А во-вторых, мы тут тоже изнываем от скуки. Да, мы разрабатываем новые Забастовочные завтраки и это помогает убить время, но дом настолько унылый, что даже взрыв-хлопушки отсыревают. Любой бунт в этих стенах должен быть поддержан!

Снизу донесся крик миссис Уизли — приглушенный перекрытиями, но отчетливый: «...ты ведешь себя безответственно!». Следом громыхнул баритон Сириуса, отвечающего что-то резкое.

Близнецы оживились.

— О, началось, — констатировал Фред. — Второй раунд. Самое время, ребята.

— Валите, — кивнул Джордж, подталкивая Рона к двери. — Если матушка хватится, мы наврем, что вы героически отправились на четвертый этаж выводить плотоядную плесень из дальних спален. Туда она еще пару часов не сунется.

Джинни почувствовала, как по венам побежал горячий, колючий адреналин. Приятное волнение — предвкушение свободы, нарушения правил и встречи с друзьями — вытеснило все сомнения.

Она кивнула братьям, схватила Рона за рукав его нелепой рубашки и потянула в коридор.

Переходы старого дома казались бесконечными. Они крались на цыпочках, стараясь слиться с тенями и не дышать. Каждый скрип половицы отдавался ударом сердца в горле. Внизу бушевала буря — голоса матери и Сириуса эхом разносились по мрачному холлу.

Они прокрались мимо тяжелых бархатных портьер, за которыми спала портретная Вальбурга Блэк. Эти десять шагов показались Джинни самым долгим испытанием в её жизни. Одно неосторожное движение, портрет проснется, начнет визжать про предателей крови — и побег сорван.

Но они проскользнули как призраки.

Джинни вцепилась в холодную металлическую ручку входной двери. Замок поддался с тихим, маслянистым щелчком. Она потянула на себя тяжелую створку. В щель ворвался жаркий, пыльный, живой воздух утреннего Лондона — шум машин, крики птиц и запах свободы. Джинни выскользнула на крыльцо, Рон протиснулся следом, и дверь за их спинами бесшумно закрылась.

Тихий утренний Лондон встретил их гулом машин и спешащими по своим делам людьми. Сбежав по истертым каменным ступеням, Джинни с опаской оглядела площадь. Сердце колотилось где-то у самого горла. Она уверена, что прохожие тут же начнут пялиться на них, показывать пальцами или, того хуже, вызовут полицию, увидев Рона. Он выглядел как сбежавший из цирка клоун, попытавшийся замаскироваться под магловского фермера.

Но Лондону абсолютно всё равно.

Мимо пронеслась женщина в строгом костюме. Следом прошагал мужчина в рваных джинсах и с цветным ирокезом. На их фоне Рон казался не таким уж странным, скорее просто человеком с плохим вкусом.

Они быстрыми перебежками миновали площадь, завернули за угол, прошли еще одну улицу и, наконец, остановились в тени кирпичной арки.

Джинни прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, и вдруг прыснула. Рон, глядя на неё, тоже не выдержал. Нервный неконтролируемый смех вырвался наружу. У них получилось. Они просто вышли за дверь главной штаб-квартиры Ордена Феникса, и никто их не остановил!

— Мерлинова борода, как же легко, — Рон вытер выступившие от смеха слезы, но тут же посерьезнел. Оглянувшись на снующую по улице толпу, он спросил: — Ну и что дальше? Мы на свободе. Куда теперь?

На секунду Джинни даже растерялась. Опьяняющее чувство свободы, которого они были лишены последние недели, сбивало с толку. Но она тут же взяла себя в руки, выудила из кармана джинсов фальшивый галлеон и крепко сжала его в ладони.

— Сейчас узнаем, — сказала она, концентрируясь на монете и посылая короткий импульс: «Мы сбежали. Где вы?».

Ожидание казалось бесконечным. Джинни переступала с ноги на ногу, глядя на тусклое золото в ладони. Прошла минута. Затем еще одна. «А вдруг Гермиона спит? Или они потеряли монету?» — закрались панические мысли.

Но вдруг галлеон ощутимо нагрелся, обжигая кожу. Джинни быстро поднесла его к глазам. На ребре вспыхнули новые буквы: «ЛИТТЛ-УИНГИНГ. АДРЕС ГАРРИ. ВСТРЕТИМСЯ ТАМ.»

— Они направляются к Гарри! — радостно выдохнула Джинни, пряча монету. — Нам нужен «Ночной рыцарь». Поймаешь?

Рон понимающе кивнул. Он шагнул к краю тротуара, огляделся, чтобы убедиться, что поблизости нет зевак, и резко взмахнул палочкой.

БАХ!

Звук такой, словно прямо на улице взорвалась пушка. Джинни инстинктивно зажмурилась. Из ниоткуда, взвизгнув тормозами в дюйме от тротуара, материализовался гигантский трехэтажный автобус ядовито-фиолетового цвета. На его боку золотыми буквами выведено: «Ночной рыцарь».

Двери с шипением разъехались, и на подножку выскочил щуплый, прыщавый парень в фиолетовой униформе. Его уши торчали в стороны, а на лице блуждала дурацкая, но приветливая ухмылка.

— Добро пожаловать в автобус «Ночной рыцарь» — экстренный транспорт для попавших в беду волшебников и ведьм! — заученно оттараторил он, взмахнув билетами. — Меня зовут Стэнли Шанпайк, и я буду вашим кондуктором этим... О, привет! Вы куда?

— В Литтл-Уингинг, Суррей, — быстро сказала Джинни, запрыгивая на подножку. — Улица Тисовая.

— Литтл-Уингинг... — протянул Стэн, почесывая за ухом. — Это одиннадцать сиклей с носа. А если накинете до тринадцати, получите чашку отличного горячего шоколада и грелку на случай, если замерзнете!

— Тринадцать сиклей?! За этот гроб на колесах? — возмутился Рон. — Обойдемся без шоколада.

Он со вздохом принялся выгребать из карманов нелепых штанов горсть серебра, отсчитывая монеты.

Утром автобус почти пустовал. Вместо сидений здесь стояли настоящие кровати с латунными спинками, застеленные несвежим бельем. Джинни и Рон, стараясь не упасть, поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж и уселись на соседние кровати. Автобус подозрительно подрагивал, даже не сдвинувшись пока с места.

Стэн Шанпайк поднялся следом, пересчитывая сикли. Он подошел, прищурился и начал с явным любопытством разглядывать их лица и огненно-рыжие волосы.

— Слушайте... — протянул он, накручивая на палец цепочку от компостера. — А вы часом не из Уизли будете? Уж больно похожи.

Рон, только что устроившийся на пружинном матрасе, мгновенно напрягся.

— Нет, — отрезал он чуть грубее, чем следовало. — Неужели ты думаешь, что в Британии больше нет рыжих волшебников?

Стэнли пожал плечами, ничуть не обидевшись на резкость.

— Да как знаете. Просто спросил. Трогай, Эрни! — крикнул он куда-то вниз и постучал по потолку.

БАХ!

Автобус сорвался с места так резко, что Джинни отбросило на подушки, а её желудок, казалось, подпрыгнул и застрял где-то в районе горла.

За окном всё смазалось в единую серо-коричневую полосу. Дома, мусорные баки и фонарные столбы буквально отпрыгивали в стороны, уступая дорогу фиолетовому монстру, несущемуся по улицам Лондона и нарушавшему все законы физики и здравого смысла. Кровать Джинни отчаянно заскользила по деревянному полу, с грохотом врезавшись в стену.

Она с трудом приподнялась, цепляясь за латунную спинку. Рон на соседней кровати уже приобрел отчетливый зеленоватый оттенок, вцепившись побелевшими пальцами в одеяло.

«И за это издевательство мы еще и платим», — с тошнотой подумала Джинни, зажмуриваясь, когда автобус заложил немыслимый вираж, объезжая встречный грузовик.

Летать на метле в тысячу раз приятнее. Там ты чувствуешь ветер, ловишь потоки воздуха и, главное, сам управляешь полетом. Здесь же ты просто багаж, болтающийся внутри металлической коробки, и остается лишь надеяться, что тебя не вывернет наизнанку до того, как они доберутся до Гарри.

Поездка, казавшаяся бесконечной пыткой, оборвалась так же внезапно, как и началась. Автобус с грохотом впечатался всеми колесами в асфальт и замер как вкопанный.

— Приехали! Литтл-Уингинг! — бодро возвестил Стэнли Шанпайк, всё с той же неизменной улыбкой на прыщавом лице.

Глядя на то, как легко кондуктор балансирует в проходе автобуса, секунду назад совершавшего немыслимые виражи, Джинни мимолетно подумала, что из него вышел бы великолепный игрок в квиддич. С такой координацией ему цены бы не было на позиции ловца.

Они с Роном, пошатываясь и стараясь не делать резких движений, спустились по лестнице и вывалились на залитый солнцем тротуар. За их спинами раздался очередной пушечный выстрел, и фиолетовый монстр растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах жженой резины.

Джинни огляделась.

Место казалось странным. Слишком правильным. Улица состояла из абсолютно одинаковых кирпичных домиков-коробочек, перед каждым зеленела выстриженная под линейку лужайка. Никаких кривых башенок, никаких пристроек, никаких хаотичных огородов, как в Норе. Небо над головой выглядело выцветшим, почти прозрачным от удушающей жары, и вокруг стояла душная сонная тишина. Это однообразие дезориентировало хуже любого оглушающего заклятия.

Рон тоже растерянно крутил головой, явно не понимая, куда идти в этом лабиринте клонированной архитектуры. И, вероятно, они простояли бы так еще очень долго, если бы Джинни не заметила знакомые фигуры чуть дальше по улице.

Она прищурилась от яркого солнца. У невысокой кирпичной ограды стояли трое. Одним из них оказался крупный, широкоплечий блондин. Он что-то с жаром рассказывал высокому парню с темными волосами и при этом активно жестикулировал, то и дело делая короткие, резкие выпады, изображая удары по невидимому противнику.

Рядом с ними стояла девушка. Джинни моргнула, присматриваясь.

Гермиона выглядела так, словно сбежала с постера «Ведуний». Глаза густо подведены темным карандашом, на ногах — такие же потертые джинсы, как у самой Джинни, поверх черной футболки небрежно накинута клетчатая рубашка. Киран рядом с ней, в темных очках и тяжелых ботинках, отлично смотрелся бы на сцене.

«Я могла бы пройти мимо и даже не узнать их», — с явным восхищением подумала Джинни.

Она энергично замахала. Гермиона тут же заметила её, просияла улыбкой, помахала в ответ и что-то сказала блондину, указывая на них.

Спустя полминуты они уже стояли лицом к лицу.

— Вы всё-таки выбрались! — Гермиона бросилась обнимать Джинни, а затем и Рона. От неё пахло сладким парфюмом. — Знакомьтесь. Это Дадли, кузен Гарри.

Рон, до этого момента выглядевший просто растерянным, мгновенно нахмурился. Он прекрасно помнил бесчисленные рассказы Гарри о своем кузене — избалованном, жестоком хулигане, превращавшем жизнь друга в ад. Рон инстинктивно сжал кулаки, готовясь защищать территорию.

Но Дадли не выглядел ни высокомерным, ни враждебным. Наоборот, он смотрел на Рона и Джинни с нескрываемым, почти детским благоговением.

— Вы тоже... ну, волшебники? — восторженно, с придыханием спросил он, разглядывая дикую рубашку Рона так, словно королевская мантия.

Этот искренний восторг сработал безотказно. Вся враждебность Рона мгновенно испарилась. Он приосанился, расправил плечи и, напустив на себя вид бывалого, повидавшего жизнь мага, снисходительно кивнул.

— Вроде того, — ответил он тоном старого приятеля и первым протянул руку. — Рон Уизли. А это сестра, Джинни.

Дадли с готовностью пожал его руку, расплываясь в широкой улыбке.

— Здорово, — искренне сказал он. — Дадли. Слушайте, ну и денек сегодня. Придется, видимо, представить вас маме.

Он нервно хохотнул, почесав затылок.

— Хорошо еще, что отец уехал на работу, иначе его бы точно удар хватил от такого количества... ну, ваших. Идемте.

Дадли махнул рукой и уверенно направился к калитке ближайшего, точно такого же, как и все остальные, аккуратного домика под номером четыре.

Дом номер четыре по Тисовой улице выглядел так же стерильно и безлико, как и весь городок. Джинни переступила порог, стараясь ступать как можно мягче, боясь оставить следы на безупречно чистом коврике в прихожей.

После хаоса «Норы» и мрачного великолепия площади Гриммо этот дом казался ей музеем, где всё расставлено по линейке, а жить по-настоящему строго воспрещается. Она с любопытством вертела головой, впитывая каждую деталь магловского быта, и изо всех сил старалась не выглядеть как деревенщина, впервые попавшая в большой город.

Из кухни в коридор вышла женщина. Высокая, очень худая, с неестественно длинной шеей и светлыми волосами, уложенными волосок к волоску. Увидев толпу подростков, заполнивших её идеальную прихожую, Петуния Дурсль застыла со стопкой свежих полотенец в руках. Её лицо мгновенно побледнело, а губы превратились в тонкую, дрожащую нитку. Казалось, она вот-вот упадет в обморок или начнет кричать.

— Мам, всё в порядке, — поспешно выступил вперед Дадли, своим широким телом словно закрывая их от гнева матери. — Это... ну, это друзья Гарри. Из его школы. Они приехали поздравить.

Миссис Дурсль перевела шокированный, затравленный взгляд с черных волос Кирана на яркую рыжину Рона и Джинни, а затем на Гермиону. Она судорожно сглотнула и коротко, деревянно кивнула.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Гермиона.

Когда Дадли представил их, Джинни, отчаянно желая произвести хорошее впечатление, сделала неуклюжий, глубокий книксен — как учили тетушки на старых семейных праздниках.

Сбоку раздалось приглушенное фырканье — Гермиона поспешно зажала рот ладонью, пытаясь скрыть смех. Киран тактично отвернулся, рассматривая узор на обоях, а Рон просто вытаращил на сестру глаза.

Петуния моргнула, явно сбитая с толку таким старомодным проявлением вежливости со стороны «ненормальных». Инстинкты безупречной домохозяйки взяли верх над паникой.

— Э-э... да. Доброе утро, — её голос дрожал, но она сжала челюсти. — Проходите в гостиную. Я... заварю чай. Гарри сейчас нет. Он ушел на пробежку сразу же после Дадлика. Должен скоро вернуться.

— Позвольте вам помочь, миссис Дурсль! — Гермиона тут же шагнула к тете Гарри, включая всю свою магловскую обаятельность. — Мы так внезапно вторглись, но это всё ради сюрприза, вы же понимаете…

Петуния, явно не привыкшая к тому, чтобы гости-волшебники предлагали помощь с заварником, а не взрывали гостиную, слабо кивнула, и они вдвоем скрылись за кухонной дверью под успокаивающий голос Гермионы.

Оставшиеся прошли в гостиную. Здесь тоже царил идеальный порядок: кресла в чехлах, кружевные салфеточки, ряды фотографий Дадли на каминной полке.

— Присаживайтесь, — Дадли плюхнулся на большой диван, будто чувствуя себя неловко в роли хозяина для такой странной компании. — Вы как вообще добрались? У вас же... ну, каникулы?

— На волшебном автобусе, — ответил Рон, опускаясь на край кресла и с опаской поглядывая на кружевную салфетку под локтем. — Жуткая штука, если честно. А вы тут... ну, нормально живете. Чисто так.

Его взгляд быстро заскользил по комнате и остановился на тумбе под телевизором. Рон, унаследовавший от отца страсть ко всему магловскому, не мог сдержать любопытства.

— А это что за ящики? — он указал на черное стекло и странные коробки с кнопками. — Какое-то устройство для связи?

Дадли проследил за его взглядом и усмехнулся, почувствовав себя увереннее на своей территории.

— Это телевизор. Показывает разные программы, фильмы, новости. Под ним видеомагнитофон, чтобы эти фильмы крутить с кассет. А вот это, — он с гордостью похлопал по плоской серой коробке, — приставка Sega Saturn. Новая. Папа подарил за победу в турнире.

Увидев непонимающие лица Рона и Джинни, Дадли потянулся к пульту.

— Сейчас покажу. Можно даже сыграть, пока ждем Гарри.

Экран вспыхнул. Джинни во все глаза уставилась на стекло, внутри которого внезапно появились яркие, цветные, движущиеся картинки. Дадли вставил провод, взял в руки джойстик, и на экране замелькали фигурки бойцов. Рон аж подался вперед, забыв о всякой осторожности, завороженно наблюдая за тем, как Дадли управляет нарисованным человечком, нажимая на кнопки.

Джинни поймала себя на том, что и сама не может оторвать взгляд от этой магловской магии.

Дверь приоткрылась. В гостиную вошли миссис Дурсль и Гермиона. В руках они несли подносы с изящными фарфоровыми чашками, блюда с печеньем и аккуратными кексиками.

Атмосфера в комнате начала неуловимо меняться. Петуния разливала чай, украдкой наблюдая за гостями. Женщина, видимо, только сейчас поверила, что у нее в доме сидят не мифические чудовища, а обычные подростки. Они не крушили дом, не превращали мебель в животных, не сыпали искрами из палочек. Напротив — вели себя настолько прилично, насколько могли. И, кажется, Петуния начала понемногу расслабляться, смирившись с их присутствием.

Прошло еще минут двадцать, когда в прихожей громко хлопнула входная дверь.

Раздался тяжелый стук кроссовок — кто-то явно пытался быстро проскользнуть мимо гостиной сразу наверх, к лестнице.

— Гарри! — окликнула Петуния. Её голос прозвучал строго, но без привычного визгливого раздражения. Скорее, как у нормальной тети. — Зайди в гостиную. К тебе пришли.

Шаги в коридоре замерли. Повисла настороженная пауза.

— Кто пришел? — голос Гарри звучал глухо, напряженно и очень подозрительно.

Джинни представила, как он сейчас, наверное, судорожно нащупывает палочку в кармане, ожидая увидеть в гостиной Фаджа или отряд Пожирателей.

Дверь медленно приоткрылась.

Гарри стоял на пороге. В мокрой от пота серой футболке, тяжело дыша и сжимая в руке палочку.

Его взгляд скользнул по комнате. Он увидел Рона с джойстиком в руках. Джинни с чашкой чая на кресле. Кирана, невозмутимо жующего печенье. Гермиону, сидящую рядом с Петунией Дурсль. И кузена Дадли, который улыбался ему с дивана.

Челюсть Гарри Поттера в буквальном смысле отвисла. Он моргнул один раз, второй, но Джинни не спешила исчезать, как странный сон. Глаза его стали размером с галеоны. Он открыл рот, но не смог издать ни звука.

В сгустившейся, почти звенящей тишине раздался голос Гермионы. Он прозвучал непривычно тонко, словно она тоже немного ошалела от сюрреализма происходящего:

— Эмм... с днем рождения, Гарри!