Быть человеком-2 (гет)

Утром меня будит Дэн. Я не сразу отдупляю, где я и что я, но вот то, что он рядом — моментально. И это кажется самой правильной вещью на свете — может быть, потому что является как бы продолжением сна, из которого меня выдернули.

Нет, ничего такого! Просто мы снова будто мы пробирались с ним по каким-то темным коридорам, из них дышало опасностью, а я держала его за руку и понимала, что ни черта не боюсь, пока он рядом.

С этим же настроением я проснулась от осторожного прикосновения к плечу. Открыла глаза, увидела его лицо рядом с собой и разулыбалась, как второклашка в новогоднее утро. А потом уже заметила, что он смотрит на меня чересчур серьезно и сосредоточенно.

— Что? — заплетающимся со сна языком, спросила я.

— Номер двенадцать, — сообщил мне Дэн. — Я подумал, что ты захочешь посмотреть. Извини, если зря разбудил.

Спросонья до меня доходило туго. Только спустя десяток секунд я сообразила, что ровного гула движка за переборками нет, а значит — пока я спала, мы приземлились (наконец-то это слово наполнилось первоначальным смыслом!) и, видимо, даже уже погасились. И теперь на корабле «номер двенадцать» — очередной претендент на навигаторское кресло.

— Сколько времени? — спросила я, садясь и растирая шею. Хотя могла просто посмотреть на комм.

— Семь сорок пять. До завтрака ещё четверть часа. Номер двенадцать явился четыре минуты назад.

Дэн выглядел неуверенно, словно сомневался, правильно ли поступил, подняв меня. Я разрешила его сомнения.

— Спасибо, что разбудил! И чхать мне на номера двенадцать, просто… не стоит Стас Федотычу знать, что я ночевала у тебя.

Дэн помедлил несколько секунд, отвел взгляд. Потом всё-таки спросил:

— Почему? Разве ты делаешь что-то недопустимое?

— Ох… я бы сказала «не обращай внимания», но нет, не тот случай, — скептически поджав губы проговорила я. А потом требовательно сцапала за руку, вынуждая снова на меня посмотреть. — Просто… помнишь «навигатора с погибшего корабля»? — он настороженно кивнул. — Ну вот, это ещё одна дурацкая космическая примета. Что в экипаже нельзя заводить отношения, быть с кем-то вместе. Считается, что это плохо влияет на климат в коллективе.

— Но это не соответствует действительности, — очень серьезно глядя на меня, возразил Дэн.

— Объяснять это таким старым космическим волкам, как Стас Федотыч — себе дороже, — вздохнула я. — Проще — не попадаться. Поэтому я, пожалуй, сейчас тихонечко выберусь в коридор и пробегусь до санузла, как будто я пришла туда из своей каюты.

Я встала, размяла заспанные конечности.

— Как там, на горизонте чисто? — спросила весело.

Дэн немного помолчал, точно прислушиваясь (хотя почему «точно?»), потом кивнул:

— Тед и капитан в пультогостиной. Вениамин Игнатьевич в своей каюте, собирается выходить. Михалыч ещё спит.

— Вот и чудесно, займу ванну раньше дока, — я порхнула к двери. — Спасибо!

Дэн поднялся следом и теперь стоял рядом со мной у переборки.

— И до встречи! — добавила я, приподнявшись на цыпочки, чтобы снова чмокнуть его в щеку.

Ванна по итогу досталась мне. Когда я уже закрывала дверь, то Венечка только-только выходил в коридор — я успела увидеть выражение разочарования на его добродушном лице. А стоило мне вылезти «в люди», как в пультогостиной меня встретило новое лицо. И оно мне сразу не понравилось.

* * *

Армейский комбез привычно прилегал к коже. Не столько грел, сколько холодил. Вместо него хотелось надеть свитер или рубашку, а возможно — то и другое вместе. Это было субъективное ощущение: корабельные +20°С позволяли без дискомфорта обходиться футболкой. Это было ощущение из морозильной камеры «Черной звезды». Тогда он был в практически идентичном комбезе. С 19.17 предыдущего вечера это сходство почти перестало фиксироваться, а сейчас опять начало.

Он взялся за угол покрывала, намереваясь расправить его по протоколу. На секунду задержался, сканируя примятую выемку с левого края. Выемка соответствовала антропометрическим данным ушедшего из каюты человека. Расправил, разровнял подушку, привел всё в соответствие с инструкциями. Человек никуда не делся. И высока вероятность, что придет опять.

Ещё до того, как Нелли вышла из санузла, он уже знал, что на этот раз собеседование прошло иначе. Кандидат номер двенадцать утвержден на должность навигатора, став номером первым. Вторым, если смотреть по ведомости — после него. Но он не считался, поэтому первым.

И теперь необходимо было выйти в пультогостиную, приступить к выполнению обязанностей — при нем. Расставить столовые приборы, заварить чай и кофе, распределить порции. Никто не возлагал на него эти обязанности, кроме него самого. Но это то, что ожидается от оборудования. Уайтер считал именно так, хотя подобные действия и не входят в стандартные протоколы боевого DEX’а, более того — во многом расходятся с ними. Оборудование должно приносить пользу.

Он подтянул застежки комбеза под самый подбородок. Зафиксировал имплантами осанку и ногу. Перевязал хвост — за ночь черно-красная резинка сползла и ослабила хватку. Провёл ладонями по вискам, заправляя передние пряди за уши. Глянул в гладкий бок персонального терминала.

В ответ на него смотрел идеальный киборг. До предела стандартизованный. Функциональный. Полезный. Никакой.

Идеальный киборг шагнул к переборке, готовый выйти в пультогостиную. К капитану, закрывшему недостачу в ведомости. К своему бывшему напарнику. К новому напарнику своего бывшего напарника. К Нелли, сказавшей, что изменение статуса не должно быть замечено посторонними. Причина опять была иррациональна, но не попадаться он умел.

* * *

— Алексей, очень приятно, — с порога засиял на меня белой завистью стоматолога «номер двенадцать»: пухлогубый, розовоухий, курносый мамин пирожочек в начищенных до блеска ботинках и новеньком, с иголочки, деловом костюме. Который тут же подарил мне парочку тех самых взглядов, что меня достали вусмерть ещё со школьной скамьи, и протянул бледную рыхлую ладошку для пожатия. Голос у него, когда он обратился ко мне, сделался грудным и воркующим — только распущенного хвоста и надутого горлышка не хватало, как у волочащегося за самочкой голубя.

Несмотря на формальное прохождение моего «теста», очков новичку это не прибавило. Я сделала вид, что отряхиваю воду с пальцев:

— Прости, руки мокрые.

За моей спиной механическими движениями раскладывал готовые завтраки Дэн, и каждое из них я чувствовала так, будто у меня глаза на лопатках. За спиной Алексея стоял мрачный как туча Тед со скрещенными на груди мощными руками поверх черепастой футболки. На мой демарш он одобрительно осклабился. Кажется, у него тоже оказались «мокрые руки», чтоб поздороваться с Алексеем.

— Алексей — наш новый навигатор, — очень веско, предупреждая все возможные возражения, представил «номера двенадцать» капитан, прежде чем отойти от нас и взяться за ожидающий его кофе. — Так что давайте, ребята, принимайте шефство.

По взгляду Теда, направленному на новенького, можно было подумать, что перед ним кусок псевдоразумной космической слизи, как в одном из его шутеров. Помнится, там пилот приветствовал эту форму жизни залпами из рейлгана.

— И чего нам с ним предполагается делать? — насупленно прогудел он.

— Ну, познакомьте с кораблем для начала, с остальной командой, — тоном массовика-затейника начал Стас Федотыч. — Для Алексея это первый рейс, нужно помочь ему освоиться. Но как специалист он подает большие надежды.

— Лучший выпускник курса, — следуя старой истине «сам себя не похвалишь — никто не похвалит», опустил глазки долу «специалист». — Платиновый диплом.

— Во! — с притворным воодушевлением продемонстрировал Тед большой палец, создав у меня четкое ощущение, что собирался совсем другой. — Ну пошли, стаж-ж-жер…⁽¹⁾

Я, бросив взгляд на совершенно отстраненно возящегося у стола Дэна быстрый взгляд (он на меня не смотрел), потащилась за ними.

— Я могу подождать, пока вы позавтракаете, — стремясь быть милым и обходительным (но достигая противоположного результата), возник «пирожок».

— Спасибо, что-то аппетита нет, — ему в затылок пробурчала я.

Знакомство с кораблем Тед начал с обстоятельной экскурсии в санузел: чуть ли не поименно представил все щетки, провел подробный инструктаж о назначении кнопочек на встроенном в стену сливном бачке, разразился лекцией об оптимальном водопотреблении и экономии ресурса целлюлозного циклобокса. Глядя на его непробиваемо серьезное лицо, нетрудно было догадаться, у кого он этому научился.

На пятнадцатой минуте лекции, «стажер» не выдержал и перебил Теда, обратившись ко мне, всё это время подпиравшей переборку у входа.

— А вы какую должность здесь занимаете?

— Я медсестра, — коротко ответила я.

— Наверное, на этом корабле очень приятно болеть, — с липкой куртуазностью заулыбался Алексей.

От воспоминаний, кто и чем здесь болел в последний раз, меня перекосило. Я поспешно отвернулась, пряча гримасу, но меня выручил Тед.

— Зависит, — буркнул он, то ли тоже вспомнив бледный полутруп, утыканный трубками и катетерами, то ли их с Дэном болотные приключения, после которых я жонглировала вокруг них тазиками.

— Я могу показать вам медотсек, Алексей, — справившись с лицом, сжалилась над пилотом я, пока Тед не утопил «стажера» в унитазе.

— О, с удовольствием! — тут же воспрял «голубь». — И для вас — просто Леша!

1) Как водится в подобных фрагментах, пара реплик дословно книжные.

Вернуться к тексту