Мой любимый мятеж (джен)

Огонь, вопреки сырости Гиблых топей, разгорелся на удивление быстро. Бреннан оказался неожиданно умелым костровым: он сложил сухие ветки шалашиком, защитил пламя от ветра собственным телом и теперь склонился над котелком, который подвесил на самодельную треногу из сучьев. Рыцарь кашеварил.

Для Иллэрима это зрелище было сродни тому, как если бы Черный Алмазный Трон вдруг начал исполнять балетные па. Архимаг привык к тому, что люди подобного ранга отдают приказы о меню, пока кто-то другой рискует обжечься. А тут — помятый рыцарь в грязном поддоспешнике сосредоточенно помешивал деревянной ложкой бурлящую жижу, источающую запах разваренной перловки и дешевого сала.

Остальные распределились по периметру. Эльфийка растворилась в тенях западного оврага — Ил слышал, как меняется частота ее сердцебиения, когда она замирала, сканируя чащу. Торбин сидел спиной к стволу ели, баюкая свой абак, словно тот мог сбежать. Эзра пытался сушить струны лютни у самого края жара, тихо подвывая от горя — дерево повело. Риза осталась стоять, прислонившись плечом к той же ольхе, где сидел Ил, но на почтительном расстоянии в три шага. Она смотрела не на огонь, а в темноту за спинами спутников.

Ил к костру не подошел. Тепло огня казалось ему фальшивым, слишком правильным. Он предпочитал холод влажной коры за спиной и пульсирующую жизнь лунного мха во внутреннем кармане. Оттуда шло живое, неравномерное тепло, пахнущее грозой и свободой.

Отряд решил, что проводник уснул или просто ушел в свои безумные дали. Они начали говорить тише, полагая, что шум болота и треск поленьев скроют их слова. Люди всегда переоценивают свою скрытность.

— …три дня до Сухого Клыка, если темп не упадет, — голос Бреннана был приглушен, ложка мерно стучала о край котелка. — Там ищем лошадей. Еще четыре дня до Каменного Брода. Это последний крупный город Короны перед Равнинным трактом. Если Серые Плащи перекроют мост…

— Мост они перекроют через сутки после того, как мы снимемся с места, — перебила эльфийка, бесшумно возникая из темноты. Ветки под ее ногами не хрустнули. — Патрулирование дорог усилено. Идти по земле — самоубийство. Нас схватят на первой же заставе для проверки подорожных грамот.

— Значит, подземелья? — спросил Эзра, дуя на обожженные пальцы. — Канализация столицы? Говорят, там можно пройти от самых ворот до императорского дворца, если знать схему решеток.

— Схема решеток обновлялась трижды за последние пять лет, — гном впервые оторвался от созерцания огня. Его лицо выражало вселенскую скорбь бухгалтера, обнаружившего недостачу. — Бюджет ассенизаторской службы вырос на четырнадцать процентов. Старые карты бесполезны. Мы заблудимся в дерьме, причем буквально. Я против столь бессмысленной смерти.

Ил слушал молча, полуприкрыв веки. Магия лениво вытекала из его ушей тонкими нитями звука, собирая информацию. Сначала он думал, что это обычный отряд сопротивления — ударить по провинциям, поднять налоги, вызвать голод. Классика. Скучно. Но «столица»?

Его аналитический ум взвыл от восторга и ужаса одновременно. Планеты сошлись. Эти идиоты действительно собираются свергать его. Прямо сейчас. Не зная ни численности гарнизона, ни расположения ловушек в тронном зале, ни расписания дежурств Серых Плащей. Чистое, дистиллированное самоубийство.

Архимаг создал систему, которую невозможно пробить снаружи. Он знал это лучше всех. Их план звучал как детская считалочка перед гильотиной.

Когда Бреннан снова упомянул Равнинный тракт, Ил больше не смог сдерживаться. Ему стало физически больно слушать такую вопиющую логистическую безграмотность.

Он медленно открыл глаза. Ярко-голубые радужки светились в темноте ярче углей костра.

— Через Каменный Брод ходят только те, кому надоело носить голову на плечах, — произнес он в пространство своим обычным голосом, лишенным старческой хрипоты. Голос прозвучал так внезапно, что Эзра подпрыгнул, едва не утопив лютню в похлебке.

Все пятеро синхронно обернулись. Взгляды были одинаково тяжелыми.

— Ты опять начинаешь? — процедил Бреннан, крепче сжимая ложку. — Мы пытаемся спасти ваши жизни, старый дурак.

— Спасение требует рифмы! — радостно возвестил Ил, подаваясь вперед. Теперь свет огня освещал его лицо, делая нарисованную родинку черной кляксой безумия. — Ваш маршрут — сплошная драма, заставы да стража. Какая гамма! «Сухой Клык» звучит хуже плевка в колодец. Предлагаю вам путь через таверну «Пьяный Коммерсант». Хозяин там мой вечный должник; я его векселя и долги превратил в говорящий шпинат, весьма поучительный экспонат. Кстати, о страже: на Равнинном тракте блокпосты стоят каждые две мили. Ваши же рожи примелькались еще в прошлом году, когда вы лишь думали о гибели, а дозорные вас уже сторожили. Информатор сети работает за еду, представляете? Но память у него отменная: он помнит уши эльфийки до локона последнего и походку хромого рыцаря от пятки до самого темени.

— Хватит паясничать! — рявкнул Бреннан. — Речь идет о штурме твердыни Тирана!

— О, штурм! — закатил глаза Ил. — «Твердыня-Тиран», отвратительная аллитерация. Уши вянут. Вы думаете, ворота откроются, потому что вы громко крикнете «За свободу»? Ворота Империи открываются либо ключом из костей предыдущего коменданта, либо взрывчаткой весом в полтонны. У вас есть полтонны взрывчатки, гном?

Торбин побагровел так, что его борода стала казаться рыжей.

— У нас есть точные расчеты давления на петли! — пропищал гном. — И формула распределения веса тарана!

— Формула тарана без учета влажности древесины дает погрешность в сорок процентов! — парировал Ил. — Ваше дерево рассохнется и лопнет прямо на глазах у капитана Плащей. Будет очень неловко.

Внезапно смех оборвался. Ил перестал раскачиваться и сидеть на корточках. Он выпрямился, опираясь рукой о ствол ольхи. Движения стали резче, хищническими. Маска блаженного дала трещину, обнажая лед под ней.

Риза оттолкнулась от дерева. Она сделала шаг вперед, выходя из тени прямо в круг света. Ее карамельные глаза смотрели не со злостью, а с каким-то тяжелым, оценивающим вниманием. Она обвела взглядом замерший отряд, потом перевела внимание на лицо Ила. Никто не смел дышать.

— Довольно, — ровно сказала она. Голос прорезал перепалку, как нож масло. — Бреннан, заткнись. Найри, проверь восточный склон. Торбин, следи за похлебкой, она горит. Эзра, перестань плакать над деревяшкой.

Приказы выполнились сами собой. Рыцарь захлопнул рот. Эльфийка кивнула и исчезла в темноте. Гном бросился спасать котелок. Только бард продолжал сидеть с открытым ртом.

Риза подошла ближе к Илу. Теперь между ними было меньше шага. Она чуть наклонила голову, глядя на цветок, контур которого едва заметно проступал сквозь ткань его кармана, и снова подняла взгляд на его глаза.

— Ты слышишь лес, — это не было вопросом. — Ты чувствуешь вибрацию земли. Ты знаешь плотность тумана. И ты только что просчитал логистику всей западной границы быстрее, чем Торбин успел щелкнуть счетами. Перестань вести себя как ярмарочный шут. Мне плевать, сумасшедший ты, святой или дух этого болота.

Она сделала крошечную паузу. Ил смотрел на нее и впервые за двенадцать лет выражение абсолютного, детского недоумения застыло на лице Императора.

— Ты сказал, что наш путь — смерть, — продолжила Риза, и в ее тоне не было ни капли издевки, только уставшая деловитость командира. — Что предлагаешь ты? Как нам попасть в столицу?